Маршрут перестроен

Точка разлома: революция в пищевой промышленности

Контактность: 10 баллов из 10

Адаптивность: 18 баллов из 20

Пригодность в term: 17 баллов из 20

То же, в extreme: 15 баллов из 20

Реактивность: 88 баллов из 100

Слабость: семья (spec)

Проверка: «  » марта 202   г.

Средний балл: 401 баллов из 500 (вывод: устойчив)

Особые отметки: чувствителен к ментальному воздействию.

* * *

– Ну у этого пацана в мозгах и насрано!

– И чо там?

– Да всё: жратва, тёлки, эльфы, викинги, Картье, телешоу…

– Он телешоу смотрит? Он нормальный вообще?

– Кулинарные шоу! «Великий пекарь Британии», «Адская кухня», «Лучший повар Австралии», «Правила моей кухни»…

– Он педик, что ли?

– Он не сортирует.

– В каком смысле?

– В прямом, ему все равно, кого или с кем.

– Он би?

– Можно и так сказать. Вообще не сортирует.

– А ведь совсем пацан еще! Что ж из него вырастет…

Вопрос «кем ты хочешь стать, когда вырастешь» занимал Рагнара, то есть Рагнара Барта Северуса Густафссона-Мещерякова (это по матери) с тех пор, как он себя осознал. Сначала он хотел стать скальдом и даже пытался сочинять саги, но не мог запомнить ни одной, а писать он тогда не умел, так что с поэтическим поприщем не сложилось. Потом он захотел стать водолазом и чуть не утонул в ванне, пытаясь погрузиться в самодельном оборудовании из пластиковых бутылок. После инцидента с погружением мать пригласила для него гувернантку Елизавету, а няню уволила. Потом он решил стать геологом и натащил в дом столько камней и прочего, что хоть как-то напоминало ископаемые или окаменелости, что заодно можно было стать еще и альпинистом. Елизавета твердою рукой направляла Рагнара в стезю разумного и вечного, но Барт и отчасти Северус постоянно пытались свернуть куда-то еще.

Потом он увлекся моделированием, но охладел к нему через неделю, успев за этот срок перемазать клеем всю квартиру, да так, что им с матерью и Елизаветой пришлось переехать в новый жилой комплекс с собственным спорткомплексом, бассейном, спа, круглосуточной охраной и швейцаром на входе. В новой квартире были просторные комнаты с огромными окнами, спальни с ванными и кухня, как в кулинарных программах, которые он как раз для себя открыл. Елизавета поощряла это увлечение.

Тогда он еще недолго хотел быть викингом, но после визита к отцу, перебравшемуся в Голландию, передумал.

Родители его недолго были вместе. Они познакомились во время учебы в Страсбурге, поженились, переехали в Люксембург, а потом пути их резко разошлись. Мать продолжала совершенствоваться по специальности и вскоре стала партнером в крупной фирме, потом организовала собственный успешный бизнес, а отец внезапно ушел в искусство, вдруг осознав, что биржевая торговля противна его творческой натуре, и стал художником-психоделистом.

Однажды отец расширил сознание, и ему открылись новые горизонты: он понял, что надо жить на родине Вермеера, собрал вещи и немедленно уехал в Дельфт, поселился там на берегу канала и потерял интерес к семье.

Мать в это время заработала свой первый миллион, купила кольцо от Картье с воттакенным бриллиантом и открыла офис в России. Они с Рагнаром вдвоем переехали в Москву, и мать наняла няню.

Сначала Рагнар увидел Гордона Рамзи. И пропал. Он понял, что он хочет быть этим человеком – он хочет так же строгать, резать, смешивать и поджигать (фламбе вообще сделалось его навязчивой идеей), кидаться едой и посудой, так же орать на подчиненных, и чтоб ему отвечали: «Да, шеф!»

Потом он увидел Джейми Оливера и понял, что он может делать все то же на своей кухне.

И понеслось.

Освоив репертуар сэра Джеймса, он с помощью Елизаветы подал заявку на участие в детском телевизионном кулинарном конкурсе, но не прошёл отбор. Другой бы сдался, но он же викинг, если не удался набег – мы придем еще и учтем ваши слабые стороны!

К двенадцати годам Рагнар успел поучаствовать в пяти конкурсах и дважды доходил до полуфинала.

Потом ему надоели детские конкурсы, а до взрослых он еще не дорос. Но он понял с абсолютной ясностью, что он хочет стать трехзвездным мишленовским шефом. И станет, какие бы трудности ни пришлось преодолевать на пути к этой цели.

Елизавета сказала, что это достойный выбор, она его всячески одобряет и будет поддерживать. А мать сказала:

– Учи французский.

И наняла преподавателя.

Отец ничего не сказал, Он вообще не отвечал на звонки и сообщения уже год.

В пятнадцать Рагнар увлекся молекулярной кухней, что потребовало дополнительного оборудования. Теперь их кухня больше напоминала лабораторию, а испорченными в ходе экспериментов продуктами можно было бы год кормить небольшой африканский город. Фламбе по-прежнему не давался.

С конца зимы ему стали сниться сны. Такие сны. Он не мог их вспомнить, но они оставляли гнетущее чувство непоправимого, которое либо уже случилось, либо происходит в текущий момент, но ты никак не можешь этому помешать.

Иногда Рагнару казалось, что на него смотрят сквозь огромные окна его комнаты, и он попросил шторы блэкаут, которые никогда не раздвигал. При задернутых шторах он чувствовал себя спокойнее. Хотя три камеры видеонаблюдения, установленные в прихожей, гостиной и холле между спальнями, его совершенно не беспокоили, ему случалось и голым мимо них ходить – никакого дискомфорта.

А тут он чувствовал, что он как будто препарат между двух стекол и его разглядывают под микроскопом недоброжелательные глаза. Следят за каждым его движением и всё протоколируют.

Они сидели с Елизаветой, обнявшись и укрывшись пледом, ели мороженое из огромного ведра и бессчетный раз смотрели «Хоббита», когда он почувствовал, как этот взгляд прожигает ему затылок.

Он вскочил и подбежал к окну. Предсказуемо за окном ничего не было, кроме прекрасного вида на реку и парк.

– Что случилось? – спросила Елизавета.

– Ничего, извините. У меня пропало желание фильм смотреть.

– Рагнар, что вас беспокоит? Мне вы можете сказать.

Рагнар посмотрел на Елизавету. Ей он доверял всецело, она не станет делать поспешных выводов и осуждать.

– За мной следят. Я чувствую, как на меня кто-то смотрит!

– Рагнар, здесь камеры. Конечно, за нами наблюдают.

– Это не камеры! Вот оттуда следят, – он махнул рукой в сторону окна. – Вы скажете, что это глупо?

– Там ничего нет, – с сомнением в голосе произнесла Елизавета. – Здания, откуда можно следить за вами, очень далеко, наблюдателям понадобилось бы мощное оборудование.

– Может, со спутника?

– Вряд ли.

– Вы мне не верите… Я пойду к себе.

– Я вам верю, просто не вижу возможности.

– Значит, у меня паранойя!

Рагнар забежал в свою комнату, с грохотом захлопнул дверь и закрылся на ключ. Разумеется, Елизавета никогда не войдет без разрешения, но дело было не в ней. Они следили за ним. Он чувствовал, как ищущий его взгляд скользил снаружи по задернутым шторам, ища малейшую щелочку, дырочку, неплотно сплетенные нити.

Рагнар ушел в ванную и сел на закрытый унитаз. Хорошо, что он выбрал эту комнату, когда они переезжали – в ней единственной санузел был без окна. Как знал! Из четырех спален в их квартире эта была самая маленькая и должна была стать гостевой комнатой, но он уперся, что хочет жить именно в ней, и мать уступила.

Как знал!

Впрочем, викинги верили в предчувствия, так что ничего удивительного.

Ванная комната была крошечной, без окна, без ванны и без кресла, в отличие от трёх остальных. Главное, что без окна!

Рагнар посмотрел на себя в зеркало. Бледный, лоб в испарине, волосы всклокоченные, ну вот – еще и рука дрожит! Но они его сейчас не видят! Ему казалось, он чувствует, как ищущий его взгляд обшаривает его комнату, но не может найти.

Что ж, значит, буду сидеть в сортире, решил он. Пока они не найдут способ добраться до меня здесь, сказал он сам себе позже.

– Блин, – сказал он вслух, – я воняю. Надо помыться.

И понял, что они его слышат.

– Паранойя, это точно она, – сказал он сам себе, встал под душ как был – в одежде и кроссовках – и включил воду.

В проточной воде они его не видели и не слышали. Елизавета стучала в дверь и звала его, но Рагнар ей не отвечал. Пока на него льется вода и он молчит – его для них нет.

Когда из спальни Рагнара в холл потекла вода, Елизавета открыла дверь мастер-ключом и вошла в комнату. В ванной шумел душ. Она постучалась и позвала его. Он не отзывался. Тогда она заглянула в ванную и отшатнулась. Рагнар сидел на полу, на него лилась вода из душа, глаза были закрыты.

– Рагнар, что с вами?

Елизавета выключила воду. Он, не открывая глаз, поднял руку и воду снова включил.

– Рагнар! Вам нужна помощь?

Он кивнул.

– Что, что случилось? Скажите мне, вы же знаете, я всегда на вашей стороне! Я вам помогу!

Она опустилась рядом с ним на колени, он обнял ее, затащив под воду, прижался к ней и заплакал.

* * *

– Мне кажется, хватит с него на сегодня.

– Погоди, погоди, еще немного – и он трахнет нянечку!

– Да ты извращенец!

– Не, а что такого? Ей всего-то лет тридцать, красивая девка…

– Все, прекрати! На сегодня хватит.

– Засранец, кстати, сумел обойти систему.

– Нам нужно установить, как он справляется со стрессом, а не с ума его сводить.

– Ну, прикольно же! Жалко только, что не видно.

– Запускай сны, хватит с него слежки.

Рагнару приснился вкус. И запах. Такой, как сказать… ферментированный. Вкус был сначала необычным, не противным, умами основная нота, чуть солоноватым, а потом в него прямо ворвалась сладость, вообще неуместная, и все полетело к чертям! И во рту образовалась такая невообразимая мерзость, как будто тухлую мышь жуешь. Точно! Он вспомнил, где чуял этот запах: на даче, мышка застряла под шкафом и умерла. И вот такой запах был, особенно когда стали шкаф двигать и мышку эту по полу размазали. Какая мерзость! Пол потом чем только не поливали, а он все вонял и вонял! Мать сказала, надо паркет менять, вовеки от этой вони не избавимся. Но потом как-то само прошло. Или все-таки меняли паркет? Не важно. И вот опять этот запах. И вкус. Рагнар не ел дохлых мышей, если что. Только нюхал, но ему хватило.

Рагнару вообще часто снились вкусы, по-разному – когда хорошие, когда противные, иногда роскошные, но вот такое никогда раньше не снилось. И он потом ходил целый день и прямо на языке его чувствовал! И ничего не помогало – и зубы чистил, и жвачку жевал, и пакетик червяков желейных со вкусом колы съел – вообще проверенный способ, – ничего не помогало. Правда, всё же догадался пожевать имбиря, имбирь помог.

Потом этот сон снился Рагнару часто. Вот как будто к чему-то. Он, конечно, не верил во всю эту вещую ерунду, но он ж немного викинг, а викинги в это верили, так что он подумал: может, это неспроста? Вдруг у него язва желудка и это из-за этого снится такая вонь и вкус этот мерзотный? Но тогда бы и наяву воняло. Рагнар даже у гувернантки своей, у Елизаветы, спросил, не чует ли она, что от него воняет? А она ему сказала: «Рагнар, не „чует“, а „чувствует“, и если вас что-то беспокоит, давайте запишемся к врачу». Рагнар ответил, что если она никакого запаха от него не чувствует, то его ничего не беспокоит.

Не мог же он ей сказать, что ему все приснилось.

И вот этот сон ему все снился и снился, а потом еще стало сниться, будто он руками вляпался в какую-то липкую мерзость, такую субстанцию, будто мясо разварили до состояния жидкого пюре, и оно прилипло и тянется нитями, и никак его с рук не оттереть и не отмыть. И оно воняет. Вот ужас-то! И Рагнар все мыл и мыл руки, а лучше не становилось. Он проснулся, и ему на секунду показалось, что руки и правда грязные. И вроде как даже воняют. И Рагнар целый день ходил и нюхал руки, которые почему-то пахли сиренью.

Потом стало еще хуже. Как будто он весь в этой жиже, и она, желтовато-коричневая, стекает по лицу и в рот попадает, и этот вкус! Рагнар проснулся и его вырвало прямо на постель. Прибежала Елизавета всё убрала, поменяла бельё. Он пошел в душ и час, наверное, а то и больше, мылся. И ему казалось, что эта жижа с него стекает. И он знал, что это. Но боялся сказать, потому что рвота подкатывала к горлу.

Потом Рагнару мерещилось, что он не все отмыл, что все равно откуда-то несет, и он постоянно себя обнюхивал, особенно волосы.

Елизавета все-таки записала его к семейному врачу на прием. Врач сказал, что молодой человек в порядке, но, если хотите, он направит Рагнара к психиатру. А еще сказал, что в этом возрасте такие ощущения нормальны – половое созревание, гормональный взрыв, тело меняется, запахи меняются, вот мозг так и отреагировал. Это пройдёт.

Но это не прошло! Вдобавок к этому всему стало вонять еще и подгоревшей гречневой кашей! А Рагнар ненавидел гречку, вообще не понимал, зачем она существует!

Врач прописал успокоительные таблетки. И правда помогло – пару ночей Рагнар спал без снов вообще, и ни вкуса, ни запаха! А на третью ночь Рагнар съел свою волшебную таблетку, закрыл глаза, но еще не спал, когда над его головой раздался голос:

– Первичная обработка закончена. Готов к следующему этапу.

Рагнар вскочил, включил свет – никого нет! Да и кто сюда может проникнуть – квартира на сигнализации, в ЖК охрана на въезде и выезде? Тут везде камер наставлено больше, чем в аэропорту! Даже в квартире несколько. Рагнар надеялся только, что охрана не все время за жильцами следит.

– У вас, шеф, – сказал он себе, – паранойя. И если вы не возьмете себя в руки, то вы поедете не в «Кордон Блё», а в дурку.

И лег спать. И уже стал засыпать, как опять началось: в голове галдят, какие-то цифры, какие-то параметры, измерения, соответствия. И голос какой-то, как будто голосовой помощник, говорит:

– Какая топорная работа.

И Рагнар упал с огромной высоты в какой-то то ли бассейн, то ли резервуар и понял, что там. И над самой поверхностью Рагнар останавился и увидел, как в каких-то соплях варятся куски мяса, кости, кожа, волосы, зубы…

– Хочешь туда? – спросил голос над головой. – Если «да», нажмите «один», если «да», нажмите «два», если «да», нажмите «три». Для связи с оператором нажмите «ноль». Чтобы прослушать еще раз, нажмите «звездочку», если вы хотите согласиться, нажмите «решетку» или мы перезвоним вам позднее.

Рагнар проснулся, потому что звонил телефон. Номер не определен. Он сбросил. Телефон снова зазвонил. Он опять сбросил. Тогда пришла эсэмэс: «Если „да“, нажмите „один“, если „да“, нажмите „два“, если „да“, нажмите „три“. Для связи с оператором нажмите „ноль“. Чтобы прослушать еще раз, нажмите „звездочку“, если вы хотите согласиться, нажмите „решетку“ или мы перезвоним вам позднее».

Рагнар не спал, наверное, неделю. Сначала просто не мог. А потом не давал себе. Энергетиков выпил, наверное, литров сто…

Но потом он все равно заснул. В школе, на уроке. На секунду, не больше! И увидел: он все еще висит в воздухе над этой емкостью, а под ним вот это вот всё. И тут из глубины – он понял, что емкость глубокая, – всплыл палец с кольцом. Матери его кольцо! Ее первый Картье, она никогда его не снимает!

– Если вы хотите согласиться, нажмите «решетку».

И тут еще рядом с пальцем всплыло ухо. Ухо Елизаветы.

– Если вы хотите согласиться, нажмите «решетку». Если вы хотите, чтобы сон стал реальностью, нажмите «пять». Для связи с оператором нажмите «ноль». Прослушать сообщение еще раз, нажмите «звездочку».

Рагнар проснулся от крика.

– Мещеряков! Один отдал глаз, чтобы получить знания, а вы спите на уроке. Вашим предкам должно быть стыдно за вас.

– Можно мне выйти?

– Идите, но помните про глаз Одина и возвращайтесь за знаниями.

Он вышел, набрал номер матери. Она ответила в Вотсапе: «Я не могу говорить, совещание. У тебя все норм?»

Он позвонил Елизавете. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Он набрал домашний. «Данный вид связи недоступен для абонента».

Он написал ей в Вотсап. Одна серая галочка. «Елизавета же никогда, никогда, никогда не отключает телефон! И куда она могла пойти, где нет сети? Вот куда?!»

Телефон зазвонил. Номер не определен.

Рагнар нажал «ноль».

Сергей

Данные по объекту:

Сергей Константинович Березин

Возраст: 17 полных лет,

Город проживания: Москва

Мобильный телефон: +7–9**-*** ** **

Вид спорта: хоккей, уровень: КМС

XZ: 15002

Max: хоккей (в какой области себя проявляет: спорт.)

Точка разлома: форвард НХЛ (а нам это надо?!)

Контактность: 9 баллов из 10

Адаптивность: 18 баллов из 20

Пригодность в term: 17 баллов из 20

То же, в extreme: 16 баллов из 20

Реактивность: 92 баллов из 100

Слабость: самореализация (spec)

Проверка: «  » марта 202   г.

Средний балл: 434 баллов из 500 (вывод: устойчив)

Особые отметки: нет.

* * *

– Нда-а-а… Тут непонятно, что вообще можно сделать. Он же непрошибаемый.

– Ноги ему переломать?

– И что нам это даст? Зачем он нам такой будет нужен?

– А с ногами зачем?

– Затем! Он в списке есть и вроде как на зов реагирует. И при этом совершенно здоровая психика, ну вообще не за что зацепиться.

– Скажем ему, что в сборную не попадет?

– А он у тренера пойдет переспросить. И мы же знаем, что попадет запросто.

– Можем соврать.

– Можем, но угроза тем убедительнее, чем она реальней. Объект должен поверить.

– Да, а если он пролетит со сборной, то сразу же набухается и по девкам побежит.

– И будет счастлив. Подумаешь, столько лет потратил, зато тело.

– Да уж, а тут сидишь, в зал пойти некогда.

– А тебе зачем?

– Да тоже, знаешь ли, хочется подкачаться.

– Тебе не поможет.

– Понятно, почему ты на этой работе.

– Почему?

– Потому что такой ты человек, с гнильцой.

– Ты будто нет, прямо, можно подумать, первой свежести.

– Так что делать-то будем с ним? Насколько я понимаю, провокацию он даже не заметил?

– Я тебе больше скажу – он ее сам и устроил! С радостью, замечу. Он под давлением не взорвется, а вот от трения об реальность очень даже может. Так что давай сны, реализма побольше. Покажем ему, что ему нельзя. Интересно, как будет реагировать.

– Ох ты ж! Да ты еще хуже, чем я думал.

– Да, бабы и бухло. Можно сочетать. И посмотрим, как он будет маяться.

– А провокация – это, значит, ему так можно было?

– В том-то и дело, что нет!

Сереге приснился сон, как будто он попал в малобюджетный фильм девяностых годов или того хуже. Ему привиделась какая-то тетка с гигантскими сиськами, выпадающими из лифчика, красными губами и пупком, напоминающим воронку на воде. И она была старая. Ему показалось, будто она и вправду создает какой-то водоворот, отчего его притянуло к ней так, что он почти уперся ей в грудь.

– Сэрожа, я жду вас, мой дорогой! – сказала тетка с каким-то деланым акцентом, как будто изображала иностранку. – Какие у вас сильные руки и… ноги… Одни мускулы… А это что?

– В смысле? Плавки. Вы что, не видите?

– А вам… не тесно в них?

– Да, тесно! Я с размером ошибся! Они вообще мне малы.

– Да что вы говорите! А давайте выпьем за любовь и решим эту проблему… – старая баба игриво улыбнулась, обнажив золотые зубы, и подмигнула.

– Что? Да это… как его… нельзя мне!

– То есть как – нельзя? А зачем же вы меня позвали?!

– Потому что… Да я…

– Ну?! Я слушаю вас.

– Потому что… а… я вас не звал, вы вообще кто? Отстаньте! Мне вставать в 5:30!

Тетка потянулась к нему губами, и он испугался, что она перемажет его помадой – и как он потом это все объяснит тренеру? Он стал уклоняться от нее, потерял равновесие и упал, провалился в какую-то бездну, он падал и махал руками, на всякий случай отбиваясь от старухи.

Кто-то его тряс за плечо. Он попытался сбросить чью-то руку, но она продолжала трясти.

– М-м-м-м…

– Серёжа! Вставай!

– Да встал уже!

– Серё-ё-ёжа-а-а, просыпайся, пора!

– Мам!.. Это ты? Ф-фу-у-у!

– Просыпайся, а то опоздаешь.

– Куда?

– Как куда? В лагерь!

– В какой лагерь?

Тут где-то на краю слуха раздался смешок и голос мерзкой бабы из сна с деланым акцентом сказал:

– «ДИВНОМОРЪЕ» же, глупенький.

И Сергей проснулся.

* * *

– Да ты задрал уже этой Шахерезадой Ивановной с туапсинского рынка! Даже у меня все упало, надеюсь, не навсегда!

– Да что ты понимаешь в секс-бомбах, дрочок! В ней же главное что?

– Что?

– В любой бомбе главное – поражающая сила.

– Лучше б ты взял гранатомет!

– Сэрожу такой эрундой не проймешь.

После тренировки тренер сказал:

– Березин, подойди.

Серега переглянулся с пацанами, все пожали плечами. Ни провинностей, ни достижений в последнее время за Серегой не замечалось, зачем «подойди»? Ну ладно…

– Березин, тут такое дело, – начал тренер, как будто извиняясь.

Серега похолодел. Таким тоном и словами обычно начинают разговор о том, что «дело не в тебе, дело во мне, но нам надо расстаться». С ним такого никогда не было, потому что он никогда ни с кем не встречался, но он почему-то сразу узнал этот тон.

– Такое дело, – продолжил тренер и вытер лысину бумажным платочком, лысина в тот же миг покрылась капельками пота.

Серега почувствовал, как по позвоночнику стекает холодная струйка. Похоже, попрет из команды. В лучшем случае – отправит в запасные навечно… И что он сделал-то? Ничего ж не делал, не помнит, во всяком случае, чтоб где-то обгадился. Ну, сидели они в рыгаловке с девчонками, но он же ничего лишнего ни в каком смысле… За что?!

– Тут вот на тебя вызов пришел…

Серега ощутил такое облегчение, что аж покачнулся. Из-за драки всего лишь, ф-фу-у-у-у, пронесло. Может, всего лишь запасным отделается. Но ведь тренер сам всегда говорит: надо уметь принимать быстрые решения, надо уметь прессовать противника, надо уметь не бояться получить в табло, не бояться ударить самому, ты должен быть жестким. Так что он, в общем-то, всё правильно сделал, хотя, наверное, те настучали, да сто процентов настучали! Но ведь он там не один был, почему тогда вызов только на него? Остальных не узнали, что ли? И он теперь один за всех отвечать будет? Да схера ли?!

– Вот, надо согласие родителей…

А это еще зачем? На что согласие, на адвоката что ли? Ну ни хрена себе! Не было там таких травм, чтоб уголовку заводить!

– Я, конечно, против, но понимаю, что дело важное, так что…

– Да что я такого сделал-то? – не выдержал Серега, хотя это было злостное нарушение субординации – нельзя перебивать тренера и вообще говорить, когда не спрашивали. – И почему только я?

– Ты о чем вообще?

– О драке…

– Какой еще драке?!

– Никакой, ничего не было, все норм…

– О какой такой драке, я спрашиваю? – лысина тренера побагровела и мгновенно высохла.

– Ну так, с парнями какими-то… побазарили резко, но ничего не было! Так, за футболки друг друга подержали и разошлись! Честно!

– Березин! Я тебя предупреждал: еще одна драка – и ты на лед больше не выйдешь! И о сборной забудь!

– Да не было же ничего! Ну честно! Зачем родителям-то сообщать?

– Родителям? Ах да… На, держи, согласие надо подписать. В лагерь тебя какой-то зовут для одаренных детей. Уж не знаю, каким концом ты там одаренный! Еще хоть полраза я услышу про драку или что ты на кого-то хотя бы не так посмотрел – вылетишь из команды к херам собачьим!

– Что за лагерь-то?

– Не знаю, насобирали каких-то задротов, то есть вундеркиндов, по всей стране, и тебя туда же на кой-то хрен. Всё, иди уже. Согласие подписанное завтра принесешь.

Тренер сунул Сереге в руки файл с бумагами и вытолкал за дверь. И чего так разволновался? Не съедят же там пацана? Режим, конечно, нарушать будет, но хоть не разожрется там, как на мамкиных харчах прошлым летом. Чего ж руки так трясутся, как будто он вот ими сам свою кровиночку на растерзание отдал?

Серега взял бумаги и пошел. Парни ждали его в раздевалке. Лица тревожные.

– Ну, чего он тебя звал? Он все знает?

– Меня в какой-то лагерь отправляют, не понял пока, что за хрень. Согласие от родителей надо принести.

– Ну а сам знаешь про что – он в курсе?

– В курсе.

– Да блин, кто нас слил?

– Я слил. Спалился по-глупому! Ведь сам же он сколько раз говорил: отвечай, только когда спрашивают!

– И что нам теперь будет?

– Вам? Я сказал, что я один был и только посрался.

– Он поверил?

– Вроде да. Сказал, еще раз такое услышит – из команды меня выгонит.

– Ну, ты красава, Серега!

– И что за лагерь?

– Для задротов, то есть для одаренных детей.

– Ты-то тут при чем?!

– А-ха-ха, как смешно.

– А задротки там будут?