Маршрут перестроен

Он вошел в полуподвальное помещение, и ему показалось, что год назад оно было более натуральным, что ли; впрочем, постоянно звучащий сигнал мог искажать восприятие.

– Ищете что-то конкретное, молодой человек? – спросил его продавец, словно вышедший из какого-то английского детектива.

– Клавесин, – ответил Игорь.

– У нас вы вряд ли его найдете, – продавец обвел рукой вокруг себя, – здесь только то, что вы можете унести в футляре.

– Тогда трубы покажите, какие у вас есть.

Продавец ушел куда-то за бархатную штору. Сигнал был громким и исходил оттуда. Игорь зашел за прилавок и заглянул за штору. Как он и ожидал, там стоял стол, а на нем аппарат, мигавший огоньками и дергающий стрелками.

– Так что вам нужно на самом деле? – спросил его внезапно вышедший из тени продавец.

Игорь на секунду задумался.

– Я хочу знать, что все это значит!

– Что ж, я не уполномочен отвечать на эти вопросы, но с вами, Игорь Владимирович, свяжутся те, кто вполне. Что-то еще?

– Выключите, пожалуйста, эту пищалку.

– На это я тоже не уполномочен. С вами свяжутся, ждите.

Игорь хмыкнул и вышел из магазина.

* * *

– Я ж говорил, что он нас слышит!

– Ну говорил, и что?

– И что мы будем с этим делать?

– Стандартную программу: сны, эмоциональную раскачку.

– Сигнал выключать?

– Зачем? Его это раздражает? Пусть пищит.

Через несколько дней Игорь услышал:

– Ты – избранный. Только ты можешь спасти мир! создать команду из молодых людей, специально отобранных для участия в важнейшем для страны проекте. Ты должен их организовать и возглавить! На кону миссия, которая длится уже не первое столетие, преемственность поколений, судьба родины!

И что-то еще такое же пафосное и давящее на патриотизм. Предложение собрать и возглавить было лестным.

Жаль только, что это никак не входило в его планы. И он ответил:

– Понимаете ли, уважаемые избиратели, я здесь не для того, чтобы вы мне делегировали свои проблемы, дабы я их решил. Я вообще-то даже в кастинге отнюдь не участвовал, на конкурс ваш заявок не подавал, отборочных туров не проходил. Это – не мои проблемы, особенно тысячелетней давности. У вас было время их решить, вы не смогли. Зачем мне связываться со слабаками, дабы разгребать их дерьмо? Я дирижер, а не дворник.

– Тогда, – ответили ему, – попрощайся со своими мечтами о великой музыкальной карьере. Максимум, на что ты можешь рассчитывать, – культмассовая работа в войсках, да и то только потому, что у бати твоего крутые связи. Но, может, и они не помогут, тогда быть тебе в армии на совсем других условиях. Ну, ты понимаешь, о чем речь.

– Не надо мне угрожать – ответил Игорь сухо и холодно, как ему показалось. – Я, похоже, нужен вам больше, чем вы мне вообще не нужны. Понеже причинять мне вред – не в ваших интересах. Подумайте об этом и, когда найдете разумное решение, приходите и мы обсудим. До свидания. И отключите уже эту вашу пищалку!

Они врали. И были очень заинтересованы в его согласии – он это слышал. То есть он понимал, что реальность угроз – чистая правда, но вот их реализация…

В конечном итоге, когда они поняли, что Игорь не верит в их угрозы и шантаж и что сэкономить на нем не получится, они сумели договориться. Игорь принял их предложение и получил инструкции. Родителям сказал, что в июне поедет на престижный конкурс в Краснодарский край. Они поверили – они-то не слышали лжи. Купили ему билеты и дали денег на расходы.

Сигнал прекратился только в июне. Впрочем, Игорь научился его игнорировать, отсекать лишнее.

Лилия

Данные по объекту:

Лилия Максимовна Сидорова

Возраст: 17 полных лет,

Город проживания: Москва

Мобильный телефон: +7(9**)*** ** **

Вид спорта: —

XZ: 16491

Max: мода, история европейского костюма, пространственное мышление

Точка разлома: создание трендов на глобальном уровне

Контактность: 8 баллов из 10

Адаптивность: 20 баллов из 20

Пригодность в term: 19 баллов из 20

То же, в extreme: 19 баллов из 20

Реактивность: 95 баллов из 100

Слабость: не выявлено (spec)

Средний балл: 493 баллов из 500 (вывод: исключительно устойчив)

Проверка: «  » марта 202   г.

Особые отметки: приоритетный кандидат.

Лилия мечтала съехать от семьи хоть куда-нибудь, хоть в общагу, хоть под мост к бомжам. Родня ей настокоитела до такой степени, что Лилия готова была даже пойти на какое-нибудь противоправное действие, чтобы ее хоть сутки в обезьяннике продержали, а если повезет – отправили бы в колонию. Куда угодно, лишь бы от них подальше!

Восемь детей в семье, и, судя по всему, это не предел: мать беременна девятым!

Лилия – четвертая по счету, самое поганое место: старшие тобой помыкают, а младшие слишком малы, чтобы ими помыкала ты сама, и висят у тебя на шее, потому что все, кого твоя мать родила после тебя, – твоя забота. Между Лилией и следующей сестрой – четыре года разницы, непонятно, как это родители столько вытерпели, первых четверых родили одну за другой, а потом вдруг четыре года простоя и еще четыре подряд.

От троих старших работы по хозяйству никто не требовал: самая старшая сестра беременна, следующая сестра – первокурсница в техникуме, третья сестра готовится к ЕГЭ, мимо нее на цыпочках ходи, а она, Лилия (еще и имя дебильное дали!), всем должна. И убрать, и приготовить, и постирать, и жопы подтереть. Хотя вообще-то у нее тоже ОГЭ на носу, но кого это волнует?

Ладно хоть в школу младшие ходили сами и уборку можно было спихнуть на следующую за ней сестру, всё-таки почти двенадцать, не переломится.

Восемь девок! Ужас же, когда батя хочет мальчика, наследника гордой фамилии Сидоров, а аборты делать религия не позволяет.

Лилька хотела после девятого класса уйти в техникум в другом городе, но общежитий сейчас нет, а на съем хотя бы койки нет денег. Впрочем, техникум – не ее уровень, девочка чрезвычайно умна и невероятно талантлива. При том, что ни одной минуты не училась рисовать. Ее, что называется, боженька поцеловал.

Родня всегда относилась к ее занятиям весьма неодобрительно, поскольку пока она там на бумажках чирикает, посуда стоит немытая, а пол неметеный. Когда Лилька была помладше, мать или сестры могли отвесить подзатыльник и наорать, а отец сразу хватался за ремень и лупил ее почем зря, пока мать на него не налетала с кулаками. Тогда он переключался на нее, а Лилька пользовалась случаем и сбегала из дома, а потом бродила до полуночи по окрестным дворам, ждала, когда дома всё уляжется.

Позже мать уже не вмешивалась, а старшие вообще делали вид, что Лильки не существует. Ну еще бы, в семье все красавицы, высокие, статные, даже младшие, а эта – жируха, колобок, повали ее на бок, она и покатится. Позорище. Батя матери прямо в лицо говорил, что Лилька не от него, хотя она на него похожа, как отражение, а остальные в мать пошли.

Лильке все эти разговоры – как шли, так и ехали, она всегда знала, что ни секунды в этом доме не останется, появись у нее хоть малейший шанс свалить.

Шанс появился в виде областного конкурса «Кутюр», в котором даже были заявлены денежные призы. Нужно было прислать рисунки одежды по заданным параметрам, а оценивали конкурсантов представители местного Дома моды при текстильном предприятии.

Лилька стащила у одноклассницы упаковку маркеров, а в учительской – пачку бумаги для принтера и, сидя в местном ТЦ, нарисовала три варианта платьев по заданиям с подробным описанием кроя. Сама отнесла свои работы в жюри. И выиграла конкурс.

Деньги у нее сразу же отобрала мать, но, к счастью, на Лилию обратили внимание и направили на курсы рисунка, а также подарили целый чемодан художественных принадлежностей: карандашей, маркеров, линеров, линеек, циркулей, транспортиров, ластиков, скетчбуков и альбомов. Все это немедленно были разграблено младшими сестрами, ведь им на изо надо, а у предков вечно нет денег даже на самые дешевые карандаши.

Саму Лильку мать тогда избила за жадность и драку с маленькими. И запретила ей ходить на курсы, потому что денег в семье на ее забавы нет.

Тем не менее на курсы она ходила, там ее хвалили и поощряли развиваться, неизменно бесплатно включали в экскурсионные группы по музеям и даже взяли в Москву в однодневный тур – Пушкинский музей и пешеходная экскурсия с гидом.

Отец считал, что не в коня корм, лучше б жрать наварила, а то сидит, картинки раскрашивает, как трехлетняя. Отец, как обычно, был под синькой, Лилька знала, что если он сейчас начнет придираться, то кончится всё ремнем. И не ошиблась.

– Ты, кобыла, иди посуду помой, сидишь тут, жопу жирную развесила! Я кому сказал!

Лилька встала, стараясь незаметно отодвинуть свои рисунки подальше от отца. Потому что знала, что будет дальше. Так оно и случилось.

Отец оттолкнул ее от стола к раковине, сгреб ее рисунки, смял их и швырнул ей в лицо. Рисунки рассыпались по полу.

– Худо-о-ожница, – протянул он презрительно и стал топтать бумагу, стараясь ее разорвать.

Лилька протянула руку к грязной посуде, нащупала ручку большой чугунной «семейной» сковороды. И в тот момент, когда отец поворачивался к ней, вытаскивая ремень из штанов, она с размаху ударила его сковородой по уху.

Она ожидала, что отец упадет, но он лишь пошатнулся и выронил ремень. Она ударила его еще раз. И еще. Наконец он упал. Голова его была в крови. Сбежались все, кричали. Мать с рыданиями ползала по полу вокруг отца, потом повернулась к Лильке, тыча в нее пальцем и крича:

– Ты! Ты, тварь! Ты отца убила!

Лилька сжимала ручку сковороды в руке и не двигалась с места.

Младшие ревели, старшие орали, отец мычал что-то нечленораздельное.

– Только попробуйте, хоть раз, хоть пальцем, – сказала Лилька. Все мгновенно заткнулись. – Только попробуйте.

Она бросила сковороду в раковину, разбив пару тарелок. Подобрала с пола свои рисунки и снова села за стол, повернувшись ко всем спиной.

С этого дня ее больше никто не трогал – ни ее, ни ее вещи. Правда, разговаривать с ней тоже перестали, но зато и не приставали ни с чем.

С этими рисунками она выиграла еще один конкурс и от области была направлена на федеральный конкурс молодых дизайнеров и модельеров, где взяла Гран-при. И вскоре жизнь ее переменилась. И в десятый класс она уже не пошла.

«Когда в тебе роста чуть больше полутора метров, а вес стремится к сотне килограммов, поневоле научишься пробивать себе дорогу. Как пушечное ядро. А если вдобавок ко всему перечисленному боженька отвесил тебе одной столько таланта, что хватило бы на целую команду, то пробивная способность ядра – то, что нужно. У боженьки странное чувство юмора, если он, сотворив тебя такой, как сказано выше, поместил тебя в среду и обстоятельства, находящиеся от твоего таланта ровнехонько на другом конце вселенной. И сказал (ну хорошо, не сказал, а дал понять): крутись как хочешь. И не проси отчерпать то, что я перелил».

Лилька вела внутренний диалог, она вообще частенько мысленно устраивала всякие самопрезентации.

«Привет, по паспорту я Лилия, но мне это имя не нравится. Обычно я представляюсь Лилит, хотя это как-то банально. Наедине с собой, в мыслях, я Лилька. Когда я была маленькая, думала, что назову свой бренд „LiLiTh Si d’Or Ovo“, мне тогда казалось, что буквы разного размера – это круто.

Сейчас я учусь в Колледже современного дизайна по классу „Дизайн одежды“. Я выиграла несколько региональных конкурсов, а на федеральном – получила Гран-при и возможность здесь учиться. Я учу французский язык и собираюсь продолжать обучение в Париже.

Да, я толстая. И некрасивая. Я грубая, и у меня нет манер. И что с того? Не все рождаются с серебряной ложкой в жопе. У некоторых она деревянная. А многие вообще без ложки, руками должны говно жрать. Я вот как раз из тех, кто без ложки. Зато движения ничто не стесняет.

Когда живешь в большой семье, надо уметь защищаться, защищать каждый миллиметр своего пространства. Потому что всё отожмут, только расслабься. Еще и отвагинизируют.

Почему я стала кутюрье? Это все из-за обносков. Когда донашиваешь за всеми, кто старше тебя, если повезет – второй или третьей по счету, когда у тебя своей одежды – только то, что удалось выхватить из пожертвований раньше сестер, то поневоле научишься как-то выходить из ситуации.

Я не считаю себя жертвой. Так случилось, теперь надо выкручиваться. Это данность, с ней ничего не сделаешь. Я отвечаю только за последствия. Боженька наделил меня талантом, спасибо ему. Остального я сама добьюсь.

Я умею сочетать несочетаемое, я хорошо чувствую фактуру и цвет. Я знаю, как оттенить и дополнить образ аксессуарами, какой нужен макияж, какая прическа. Я могу создать коллекцию одежды „осень / зима“ из пробок и листиков. Я вижу образы и стремлюсь их воплотить.

Я не хвастаюсь, я такая и есть. А если вам что-то не нравится – то могу и вломить.

Да, у меня есть проблемы. Трудно их не заметить, когда они прямо перед глазами. Когда природа дает что-то, то что-то и отбирает. Мне она дала мозги, а забрала внешность.

Не могу сказать, что меня это не парит. Парит, и еще как. Когда красота и гармония – предмет твоей работы, то собственное отражение вносит диссонанс. Бесит оно меня, короче. Поэтому мимо зеркал я стараюсь не ходить. Или отворачиваюсь, если вдруг. Нет такой диеты, на какой я бы не сидела. А все становится только хуже. Когда заработаю денег, обколюсь оземпиком!

И ведь я почти не ем! Из воздуха жир липнет.

Я довольно легко схожусь с людьми. Во всех смыслах. Потому что если я людям нравлюсь, то и они нравятся мне тоже. Понимаете, быть толстухой в мире моды – это нонсенс, в этом царстве агрессивной анорексии любой лишний грамм выглядит ожирением. А реальное ожирение – не меньше, чем глобальная катастрофа. Так что если я кому-то нравлюсь, то, конечно, я не стану отказываться от общения.

Я ничего не боюсь, потому что мне нечего бояться – я здесь самая страшная.

Я из тех людей, кто вцепляется в возможность зубами и когтями и тянет ее на себя. Если ждать, когда тебе что-то предложат и дадут те, кто сильнее тебя, окаменеть можно. Мы этого больше не практикуем».

Старшая сестра наконец-то вышла замуж и свалила к мужу, так что стало чуть просторней.

Впрочем, сама Лилька тоже свалила. Успешно сдала ОГЭ, отправила документы и вскоре получила уведомление о зачислении в Колледж современного дизайна. И наконец уехала из дома. В Москву, в общагу, к людям, с которыми ее ничто не связывало! Какое счастье, что организаторам конкурса удалось устроить для нее место в общежитии. И как удачно все сложилось с колледжем, обучение в нем было платным, но Гран-при полностью покрывал расходы на обучение и жилье. На все остальное она уже зарабатывала сама, выполняя всякие художественные заказы в Сети.

Она сразу стала местной звездой. Ее работы послали на международный конкурс, и, хотя в конкурсную программу она не попала из-за возраста, они произвели там фурор. Она получила несколько восторженных отзывов и приглашение продолжить обучение во Франции.

Впереди было еще два года и французский язык с нуля.

* * *

– А жиробаска нам зачем?

– Она есть в списке. Обязаны проверить.

– Да что там проверять? Сто пудов (ха-ха, каламбур), там комплексов – с пирамиду Хеопса, страданий столько же, мечты похудеть и чтоб главный красавчик класса на нее запал.

– Вкрашился.

– Что?

– Сейчас говорят – вкрашился.

– Да пофиг. Нафиг надо ее проверять?

– Она есть в списке, обязаны проверить.

– Ладно, проверим. Не говори потом, что я не предупреждал! Время только потеряем. Начнем со снов?

– Давай со снов.

Ранней весной ей стали сниться дурацкие сны. Что семейство ее превратилось в зомби и пытается до нее добраться, а она заперлась в какой-то кладовке, но они уже ломают дверь. У сна было продолжение – зомби врываются к ней в убежище, хватают своими разлагающимися руками, однако ей удается вырваться, потом она оказывается на лестнице и вопреки здравому смыслу бежит вверх, а не вниз, а зомби за ней гонятся, теряя ноги. И вот она на крыше пятиэтажки и некуда бежать.

– Да на хрен мне эти забеги, с моим-то весом, – говорит она и прыгает с крыши.

Лилия проснулась, тяжело дыша, как будто и вправду бежала. На соседней двухъярусной кровати спали соседки по комнате.

– Жаль, – сказала Лилька.

Почему-то ей пришла в голову мысль, что сон этот – не из ее головы. Она не любила зомби-хорроры и не смотрела их. Ей вообще претила мысль о каких-то воздействиях на людей, после которых они превращаются в злобную биомассу. Нахрена? В чем смысл этой авторской фантазии? Продемонстрировать удачный грим и прекрасную работу художников по костюмам? Непонятно, что хотел сказать автор, как говорят на уроке литературы. А на уроке биологии говорят, что вирус постоянно мутирует из тяжелой формы в легкую, но более заразную, потому что если убить всех потенциальных хозяев, то сам он тоже вымрет, а эволюция так не работает.

Так что идите вы на хрен со своими фантазиями, недоучки.

В следующий раз ей приснился сон из средневековой жизни. Ну, то есть условно средневековой, потому что костюмы героев не соответствовали эпохе. Инквизиторы, похожие на крыс, пытали ее мать, а она будто смотрела на это, страдала, но ничем не могла помочь; потом она будто оказалась на площади, где собираются казнить ее отца, за то что она сама – ведьма, а родаки ее не сдали. Тут ей вопреки всему стало смешно, она расхохоталась и проснулась от смеха.

– Она вообще нормальная? – спросил голос у нее в голове.

– А ты? – спросила она в ответ.

И услышала словно удаляющийся голос:

– Вот и нахрена нам этот «Модный приговор»? Костюмы эпохе не соответствуют! Подумаешь! – где-то вдалеке хлопнула дверь.

– Вы вообще кто и что делаете в моей голове? – спросила Лилька и проснулась еще раз.

Вокруг было тихо, темно, всё те же, всё там же.

Она лежала, глядя в темноту над собой, которая была вторым ярусом кровати.

Сны продолжались, но стали какими-то неуверенными, словно кто-то никак не мог найти верную интонацию и подобрать нужные слова. Как будто кто-то искал способ ее зацепить и никак не мог найти. Лилька вообще была равнодушна к кошмарам, жизнь в ее семье страшнее. Ей иногда во сне хотелось сказать: вы зря тратите время, лучше словами через рот скажите, что вы там хотите до меня донести, картинками у вас плохо получается. Но с чего бы она стала облегчать кому-то задачу?

В конце мая ее вызвали к завучу. Очередной конкурс, решила Лилька.

– А вот наша самая большая надежда, – излишне оптимистично начала завуч, когда Лилия вошла в кабинет, – Лилия Сидорова.

Лилька заметила в углу кабинета настолько невзрачного дяденьку, что если бы он не шевельнулся, то никто бы не догадался, что он там.

– Здрасьте, – не очень вежливо поздоровалась Лилька.

– Рад приветствовать, – отозвался невзрачный.

– Лилечка, тут к тебе несколько вопросов, – продолжила завуч в такой же манере, – надеюсь, это будет тебе полезно…

Невзрачный еле заметно мотнул головой в сторону двери.

– Мне надо срочно бежать, а вы пообщайтесь тут пока! – завуч выскочила из кабинета и плотно закрыла за собой дверь.

– Лилия, – начал невзрачный, – садитесь. У нас к вам предложение.

Лилька села на ближайший от невзрачного стул. Невзрачный умолк – видимо, ждал встречного вопроса, но не дождался.

– Ты очень талантлива, – продолжил он после паузы, – мы видели твои работы.

Он снова умолк. Лилька тоже молчала. Поняв, что реакции от Лильки на будет, невзрачный снова заговорил:

– Они впечатляющи. Тебя, несомненно, ждёт большое будущее. Мы хотим предложить тебе принять участие в мероприятии для талантливых, э-э-э-э, подростков.

Лилька по-прежнему молчала и смотрела на невзрачного, ей показалось на секунду, если она отвлечется, он исчезнет, сольется с интерьером.

– Это не конкурс, – немного раздраженно сказал невзрачный, – если ты об этом подумала.

Лилька ничего не подумала, но не сказала об этом.

– Это летний лагерь для одаренных юношей и девушек, каждый из которых обладает какими-то уникальными способностями. Там вы общаетесь, взаимно обогащаетесь…

– Зачем? – прервала его Лилька. – Зачем мне это нужно?

– Это, несомненно, расширит твой кругозор.

– Не заинтересована, – Лилька встала и повернулась к двери.

– Это поможет тебе в дальнейшем.

– Интересно как?

– Новые знакомства, связи.

– Не заинтересована.

– Ты очень самонадеянна. Сколько таких, как ты, не добрались даже до старта!

Лилька обернулась:

– Вы мне угрожаете?

– Конечно нет! Предостерегаю.

– Не заинтересована.

– Ты ведь можешь не реализовать свои таланты и страдать всю жизнь. Ты же мечтаешь о Франции, кажется?

– Не я мечтаю о Франции, а Франция мечтает обо мне. Если у вас всё, я пойду.

– До Франции еще надо добраться…

Лилька развернулась к невзрачному, села.

– Как я понимаю, вам зачем-то надо, чтобы я поехала в этот ваш лагерь. Вам надо, а не мне. Вы не объясняете, что за ивент там организован, какая мне польза от участия. Вы не говорите, кто организовал мероприятие. Так если вам реально надо, чтобы я поехала, – объясните, заинтересуйте меня, а не запугивайте.

– Ты очень самоуверенна… для своих лет.

– Предлагайте, или я ухожу.

– Хорошо. Я объясню. Мероприятие организовано, – тут он возвел очи горе, давая понять, что чрезвычайно высшими силами, – участников специально отобрали для работы в очень важном для страны проекте.

– Если вы пытаетесь надавить на патриотизм, сразу бросьте.

– Лилия, я не…

– Не знаете, как разговаривать с человеком, который вас не боится? Попробуйте меня подкупить.

– Что ты хочешь?

– Я хочу свой бренд одежды. Чтоб я не на коленке из клочков тряпок и туалетной бумаги шила, а готовую мастерскую, штат, материалы. Ах да, а перед этим обучение во Франции. Короче, мне нужен стартовый капитал.

– Я не уполномочен принимать такие решения.

– Тогда нам не о чем разговаривать.

Лилька встала, вышла из кабинета и наткнулась на завуча, которая подслушивала у двери.

– Ну, Лиленька, как прошла беседа?

Лилька пожала плечами и пошла в класс.

«Судя по тому, как они суетились, я сразу поняла – это шанс, который надо хватать. А там разберемся, насколько он мне нужен. Лучше схватить и отказаться, чем все прошлёпать.

Пугать они меня пытались. Меня! В жизни ничего смешнее не видала! Да меня даже мой пьяный батя не пугает, не то что эта закадровая тусовка. Кошмары мне показывали (катающийся от смеха смайлик), мне! Которая каждый день одевается и смотрит в зеркало. Кошмар – это талия больше метра окружностью и подбородок до пупка, а не этот ваш сраный зомби-апокалипсис. Кошмар – это жирные ляжки в лосинах! Это жопа, которая не в каждое кресло влезает, кошмар – это сиськи из-за которых ног не видно (но это только к лучшему). Я сама могу кому угодно сниться со слабительным эффектом.

Когда они перешли к угрозам, я даже уже смеяться не могла. Родителей порешите, сиблингов запытаете? Подержите моё пиво, ребята, я за попкорном. Лишите перспектив? Да я – чертов гений моды, если вы еще не поняли. Франция будет меня ждать столько, сколько потребуется.

Хотите сотрудничать – предлагайте что-нибудь. Я готова рассмотреть ваши предложения. Но я подумаю, стоит ли ваше предложение моего потраченного времени.

Что ж, они предложили. И я не стала отказываться, да и кто бы отказался?

Но я сразу сказала: ваше предложение чертовски заманчиво, но вот только я вижу, что я вам нужна больше, чем вы мне. Так что оплатите мне билеты в бизнес-классе и организуйте трансфер до места. Иначе я с места не стронусь. Можете идти пытать мою родню. Спасибо за внимание».

* * *

– Вот это наглость! На мировом чемпионате наглости ее б дисквалифицировали за допинг!

– И что мы будем делать?

– Докладывать.

– Мелкое бабье нынче пошло, меркантильное.

– Ага, слаще морковки ничего не едала, а туда же – Париж ей подавай!

– Она точно нам нужна?

– Пусть начальство решает.

Пометка в деле: требования кандидата удовлетворить.

Все необходимые документы подготовлены, трастовый фонд на имя кандидата в банке *** создан.

Приписка на стикере: «Мы с ними весь бюджет просрем!»

Приписка на стикере: «Сократите расходы на других кандидатов».

Рагнар

Данные по объекту:

Рагнар Бартоломео Северус (Эйнарович) Густафссон-Мещеряков

Возраст: 17 полных лет,

Город проживания: Москва

Мобильный телефон: +7–9**-*** ** **

Вид спорта: —, уровень —

XZ: 17286

Max: гастрономия (в какой области себя проявляет: химия, физика.)