Месяц магии, капели и любви. 20 рассказов выпускников курса Ирины Котовой «Ромфант для начинающих»

Давая себе эту клятву, Егор не знал, сколько работы навалится на него в ближайшие месяцы. И как нескоро он сумеет выкроить несколько дней для поездки в Первопрестольную.

13

Восемь месяцев спустя, Москва

Весна в Москве наступала дружнее и была куда теплей, чем петербургская. За окном академии вовсю цвели деревья, и солнце ещё не спряталось за крышами домов, а потому светило и грело изо всех сил.

Катеринин доклад о древних русских целителях приняли хорошо. Аплодировали, кричали «браво», а потом принялись ещё и вопросы задавать. Княжна отвечала со знанием дела, ни разу не запнулась и не задумалась. Не зря больше месяца ежевечерне торчала в академической библиотеке, доклад получился толковый. Научная руководительница сказала, что из него выйдет отличная курсовая работа.

В академии Кате нравилось. Наконец она перестала чувствовать себя никчёмным, никому не нужным существом. Под наблюдением опытных целителей дар её постепенно раскрывался, и девушка надеялась принести с его помощью много пользы людям.

Тётка, слава богам, не слишком часто напоминала о себе. Изредка писала язвительные письма, и все новости Катерине приходилось выуживать между строк. Так она узнала, что Лариошу выгнали со службы и ему пришлось наниматься помощником управляющего в какое-то поместье в Новгородской губернии. Сама же Евлампия Романовна неустанно жаловалась на то, что вскормленные ею дети оставили её, одинокую старуху, помирать в одиночестве.

Катя княгиню не жалела. И вообще вспоминала о ней нечасто.

Поток вопросов наконец иссяк, слушатели потянулись к выходу, и Катя с облегчением склонилась над сумкой, собирая со стола бумаги.

– Могу ли я спросить вас, Катерина Дмитриевна? – послышался над ней смутно знакомый мужской голос.

В голосе пряталась улыбка, и Катя удивлённо подняла глаза, посмотреть, что за весельчак оставил свой вопрос напоследок. Смотрела и не верила собственным глазам.

У стола стоял Егор Стрешнев, живой, настоящий. Всё такой же красавец, и румянец на щеках алел по-прежнему ярким цветом. Только виски сделались седыми и вдоль щеки тянулась паутина шрама. Но улыбался он в точности, как тогда, в участке, в их последнюю встречу.

– Спрашивайте, – разрешила Катерина, стараясь приглушить бешеный стук сердца.

– Спрашиваю, – ещё шире улыбнулся Егор. – Окажете ли вы мне честь отправиться со мной на прогулку?

– О да, с радостью! – расцвела встречной улыбкой княжна, не задумавшись ни на секунду.

Этой весной предки уж точно должны были подарить им обоим счастье.

⠀9 ноября 2025 года, г. Санкт-Петербург

Анастасия Киршина.

ПРОКЛЯТЬЕ ДЛЯ ВАМПИРШИ, ИЛИ ЛЮБОВЬ СИЛЬНЕЕ ЧЕСНОКА

1 глава

Клариссия Пастеш

– Как это, вы ничем помочь не сможете?! У меня же годовщина проклятья будет через неделю! – сорвалась я на крик, не верящее глядя на проклятолога – специалиста по проклятьям.

Мы находились в королевской бесплатной больнице – единственном месте, где есть проклятолог и где принимают по моему полису ОММС – обязательному медицинскому и магическому страхованию.

– А чего вы хотели? – с неким укором спросила меня магиня средних лет. Она поправила очки на своём безразличном лице, посмотрела на список в руке и продолжила: – Очередь на снятие проклятий переполнена, да и ваше проклятье – «Чесночное дыхание» – относится к третьестепенным, то есть приносящим человеку небольшое неудобство.

– Но я же вампир! Вы хоть представляете, как трудно вампиру пить кровь с привкусом чеснока?! – моё негодование росло в геометрической прогрессии. Через семь дней наступит ровно год, как меня прокляла невеста его высочества Уильяма, и тогда проклятье невозможно будет снять, я всю жизнь буду вонять этим дважды проклятым чесноком!

Полгода я бегала по различным целителям и сдавала кучу анализов, только чтоб смочь записаться к этому, простите за тавтологию, проклятому проклятологу! Видите ли, нужно было подтвердить, что это проклятье, а не какая-то болезнь! Интересно, какая, по их мнению, болезнь могла бы вызвать у вампира постоянный запах и вкус чеснока во рту? Ещё пять месяцев ушло на то, чтобы добыть последний талончик на приём, и то, он должен был пройти через три недели. И вот, преодолев весь этот долгий путь, моя исхудавшая филейная часть, наконец, присела на этот жутко неудобный стул для пациентов. В маленьком кабинете, отделанном деревянными панелями, одна стена была заставлена застеклёнными стеллажами со специализированной литературой и амулетами для ритуалов распроклятия разной степени сложности. Передо мной за столом, удивительно не вписывающимся сюда своей массивностью и искусной декоративной резьбой, сидела магиня-проклятолог, что со скукой просматривала ту кипу справок, результатов анализов и заключений целителей, что я, подобно коллекционеру, собрала за этот неполный год.

– Из-за этого проклятья я питаться нормально не могу, – продолжила я. – Стала слаба как котёнок и по весу скоро его догоню. Я учусь на боевом факультете и уже не в состоянии сдавать нормативы по физической подготовке! И это не говоря про невыносимость самого запаха.

– Что-то я его не чувствую, – сказала женщина, будто не слыша всё мной ранее сказанное. – Мы с вами в закрытом помещении уже несколько минут, и я так и не учуяла ничего похожего на чеснок. Может, в анализах ошибка и у вас проблемы с усвоением веществ? Тогда вам не ко мне надо обращаться.

– Естественно, вы его не чуете, уж я-то постаралась – почти год мятный настой пью литрами, на духи потратила почти всю стипендию, чтоб перебить этот невыносимый аромат. Я уже и не знаю, чего в моём организме больше – мяты или крови?

– Ну, раз вы нашли способ, как справляться с этой проблемой, то просто продолжайте купировать её этими средства, – пожала плечами магиня и принялась собирать бумажки на столе, не изменяя постного выражения своего лица.

– …я не пойму, вы смеётесь надо мной или что?! Я и так пью СТОЛЬКО мятного настоя, так ОБИЛЬНО обливаюсь этими дурацкими духами, что все местные кошаки да кошки позабыли о весне – вместо того, чтоб петь серенады друг другу и плодить котят, они преследуют меня и не дают спокойно заснуть по ночам своим коллективным «мау». Где бы я ни была, чем бы ни занималась, везде найдётся пара пушистиков, что попытаются залезть на меня и вылизать, будто я какой-то огромный ходячий леденец без палочки! – не знаю, покраснели ли мои бледные щёки от такой бурной тирады или нет, уж больно мало крови я пила в последнее время, но мои откровения явно не впечатлили сидящего передо мной проклятолога.

– Мисс, – начала магиня и быстро стрельнула глазками в мою больничную карту, – Пастерз…

– Пастеш, – тут же поправила её, – последние буквы произносятся как «ш», а не «рз».

– Клариссия, – не стала заморачиваться женщина и обратилась ко мне по имени, – чего вы от меня добиваетесь? Я вам уже сказала, что не в моих силах вам помочь. Обряд снятия проклятья требует много времени и сил на подготовку, в нём принимает участие не один маг, и, уж простите меня за прямоту, есть куча людей, которые нуждаются в помощи поклятологов куда больше вас. Почему бы вам не найти своего проклинателя и не договориться с ним или доложить на него или её полисменам? Подтвердить причастность мага к проклятью легко, и закон заставит его или её тут же снять с вас проклятье.

– О, уж поверьте, я пыталась! Вот только не нашлось во всей столице королевства Брансвии персоны, которая бы пожелала разбираться с Ванессой Синклер, – мне показалось, или проклятолог не удивилась, услышав подобные обвинения в сторону невесты наследного принца и дочери главы торговой палаты?

– Раз не можете привлечь проклинателя, то обратитесь к частному проклятологу. Обычно они в тот же день снимают с человека проклятье.

– Я бы так сразу и поступила, будь у меня деньги на платного проклятолога! – нет, эта женщина точно надо мной издевалась. И высшего магического образования не надо иметь, чтоб понимать – никто не будет добровольно играть в эту эстафету со справками и анализами, если есть возможность всё решить за день звоном золотых монет.

Посещала я уже одного такого специалиста: совести у него ещё меньше, чем у этой магини. Всё, более я не собиралась тратить своё время в этом месте, и так впустую пожертвовала год свободного от учёбы времени. Не прощаясь, я вскочила со стула, схватила своё пальто с напольной вешалки и вылетела из кабинета, не позабыв, как следует захлопнуть дверь.

Пройдя извилистые и немного пошарпанные коридоры королевской больницы и спустившись на первый этаж, я стремительно покинула здание, явно нуждающиеся в ремонте. «Погодите, так его и собираются ремонтировать!» Невольно на моих губах расцвела усмешка, стоило прочесть табличку возле строительных лесов: «Объект реставрируется на пожертвования господина Синклера, главы торговой палаты Брансвии». Теперь понятно, откуда у сотрудника бесплатной больницы такой шикарный письменный стол и почему эта магиня не удивилась, когда я обвинила в своём проклятье невесту принца. Отец Ванессы явно постарался, чтоб о хобби его дочери – проклинать всех неугодных – никто не узнал, а точнее чтоб это не достигло ушей более влиятельных особ.

Только поутихшая злость на вселенскую несправедливость разгорелась с новой силой. Я рассекала столичные кварталы подобно взбешённому быку. Злому цокоту моих каблуков по брусчатке не могли помешать ни грязные лужи, что оставил после себя растаявший снег вперемешку с городской пылью, ни гололёд, что упорно не хотел исчезать под слабыми лучами весеннего солнца. Противное хлюпанье под сапогами и угроза поскользнутся не уменьшали моё дурное настроение, наоборот, оно нарастало, подобно количеству собачьих кучек на пути, когда-то оставленных нерадивыми хозяевами под снегом, а сейчас превращающих городской тротуар в минное поле.

Столица Брансвии в основном состояла из многоэтажных домов – где-то было всего три этажа, а где-то и все разрешённые пять. Населяли такие дома как простой люд, так и торговцы с ремесленниками, что работали на первых этажах, а жили на верхних. И особенно были популярны такие дома у иммигрантов, что приезжали в королевство магов за возможностями. Я сама была из таких – простая вампирша, не графская дочка, а милая пастушка из соседнего княжества со стальными кулаками и упрямым характером.

О, помню, как я нервничала. Мне так хотелось поступить в академию, что славилась своим боевым факультетом, из которого выпускались знаменитые боевики, герои многих войн и защитники слабого народа. Ох, знала бы я, что за этим последует. Мало того, что была единственной девушкой на всём курсе, что так по-особенному «любили» преподаватели, так ещё и прохода от самоуверенных парней, что пожелали разнообразить свою вереницу побед из скромных и прилежных магинь одной не особо скромной и очень самоуверенной боевичкой, не было. Прямо как от этой парочки котов, что принялись агрессивно тереться о мои сапоги, стоило мне остановиться у пешеходного перехода. Схватив наглых пушистиков подмышки, я посадила их на ближайшую голую клумбу и резвым шагом убежала на другую сторону улицы.

Пока я рассекала толпу из дам в забавных шляпках и мужчин в строгих костюмах, в стекле магазинных витрин отражался мой бледный образ. Напротив одной из таких витрин я и остановилась. Ювелирный бутик выставил на всеобщее обозрение овальное, в позолоченной раме, зеркало явно не для того, чтобы в нём отражалось моё исхудавшее тельце, ну да ладно. То, что я скорее походила на восставшее умертвие, чем на молодую девушку двадцати лет отроду, не означает, что мне не надо поправить причёску. Сняв перчатки, я убрала упавшую на лицо прядку за ухо. Хоть в Брансвии сейчас были в моде высокие женские причёски, но как уроженка княжества вампиров, у которых вкус в одежде явно лучше, я не желала носить это подобие птичьего гнезда на голове.

«Да, я из маленькой страны, да, из самого её глухого закоулка, но видит Тёмная Мать, любая баба из моей деревеньки женственней и привлекательней любой столичной модницы, с этими их подушками над попами под названием турнюр и маленькими шляпками, что и полголовы не прикрывают. Ладно бы подушка турнюра находилась ПОД попой, это было бы практично – куда не сядь, везде будет тепло и уютно, что особенно актуально в холодную пору, но НАД? И эти же люди называют вампиров слишком фривольными – из-за нашей любви к облегающей, а от этого и удобной одежде. Нет-нет, даже под страхом смерти я не променяю свои удобные кожаные штаны на клетку из ткани и каркаса, что местные девушки называют платьями. Хотя, именно эти облегающие штаны и завели меня в столь плачевное положение».

Уж больно сильно впечатлила местного принца вампирская мода, особенно на девушке, которую за спиной называли самой соблазнительной первокурсницей академии. Сейчас я понимала, что тогда была настоящей красавицей – белоснежная кожа, чёрные как смоль волосы спадали волнами до объёмных ягодиц, ярко-голубые глаза подчёркивались густыми ресницами. Длинные ноги, полная грудь и широкие бёдра делали мою фигуру похожей на песочные часы, что подчёркивалось привычным корсетом, надетым поверх простой рубашки с пышным рукавом и собственноручной вышивкой. На занятиях по физической культуре я обычно собирала волосы в хвост или косу, а в остальное время ходила с распущенными. Вот и сейчас я ходила по улицам столицы со свободными волосами, но не для того, чтобы как-то выделиться из толпы, а чтобы прикрыть осунувшееся лицо. Когда-то круглые и румяные щёки впали, яркий взгляд потух, ресницы поредели вместе с бровями, а пухлые красные губы иссохли до бледных полосок. Да и кожа из белоснежной стала могильно-бледной. Неизменным в моей внешности остался только нос, он всё такой же прямолинейный, как его хозяйка, и такой же измученный неизгоняемым запахом чеснока.

«Ох, Тёмный Отец, почему ты не запустим в мою голову чем-то тяжёлым, когда я решила, что во флирте с принцем нет ничего такого! Я же не знала, что он обручён с какой-то там Ванессой Синклер – лучшей ученицей факультета проклятий».

Не знаю, благодаря чему я не заходила с принцем дальше, чем мимолётные заигрывания, может учебная нагрузка забирала много времени, или наказы моей матушки не заводить романы до выпуска, особенно с аристократами, что известны своей низкой социальной ответственностью, сработали, но хотя бы сердце моё не пострадало в этом кошмаре. О, Тёмная Мать знает, как трудно мне было в первые недели проклятья: я буквально через силу питалась, пару раз не выдерживала и выпускала только что выпитое наружу; заснуть могла только после дозы снотворного и бегала по всей столице в поиске решения проблемы, подобно обезглавленной курице.

Когда я узнала, кто меня проклял и почему, прибежала к этой стерве Ванессе, по-хорошему попросила снять проклятье, сказала, что и на километр больше не приближусь к её принцу, на что она и её свора подружек рассмеялись мне в лицо. Потом, состроив невинное личико, эта коза ряженая заявила: «Ничего не знаю, ничего не делала, да и вообще, всё так и было». Ух, каких усилий мне стоило не вцепиться в горло этой… этой… цензурных слов на неё не хватает! И как, будучи такой красивой и милой снаружи, можно быть такой гадкой и подлой внутри? По-плохому разобраться тоже не получилось – я быстро поняла, что ни преподаватели кафедры проклятий, ни ректор, ни правоохранительные органы королевства не помогут мне привлечь магиню к ответственности. Кто ценней для страны и, в частности, для академии – лучшая ученица, талантливая магиня, будущая принцесса, потенциальная королева и просто дочка влиятельного и богатого чиновника или простолюдинка из захолустья соседнего княжества? Ответ очевиден. Даже Уильям – наследный принц, второй по влиянию человек в Брансвии – после случившегося сделал вид, будто мы не знакомы. Будто ничего и не было, будто я что-то не так поняла, и вообще, он не оказывал мне никаких знаков внимания и к произошедшему не имеет ни какого отношения. Так он выразился, когда я подошла к нему и попросила приструнить ревнивый нрав своей невесты.

– Дурацкий принц, дурацкие богачи и их капризные дочки, разбалованные аристократишки! – зло бормотала я себе под нос, направляясь в единственное место в столице, где каждый приезжий может чувствовать себя как дома – в паб «Золотой поросёнок».

2 глава

Паб «Золотой поросёнок» принадлежал семье моей соседки по комнате – гномке Арии. Она и мой друг Альтер были единственными, кому не из семьи я поведала о своём проклятье, поэтому только в этом уютном пабе я могла себе позволить вдоволь напиться и пожаловаться на жизнь тяжёлую и несправедливую. Остальным своим знакомым я не рассказала о своём проклятье, даже преподавателям. Почему? Нет для вампира большего унижения, чем пахнуть чесноком. Даже сказочка есть про Михаила Чесночного – великого воина, что объединил враждующие кланы вампиров в одно княжество, но не сумел насладиться плодами своего труда из-за схожего проклятья, посему умер он рано, одиноким и гонимым собственным народом… Демоны преисподней, эта Ванесса знала, как испортить жизнь вампиру, не используя серьёзных проклятий, из-за которых у неё могли быть серьёзные проблемы! Да даже если бы её и арестовали за содеянное, магиня обошлась бы штрафом и принудительным снятием проклятья, так как и сказала проклятолог, моё «Чесночное дыхание» относятся к третьестепенным проклятьям, то есть практически к шалости. Надеюсь, и мужа своего будущего она будет муштровать подобными же методами, чтоб этот недогерой-любовник пожалел, что когда-то не приструнил свою стервозную невесту.

«Тёмный Отец, Клара, о чём ты думаешь! Не эти двое сейчас должны занимать твой мысли, уж лучше подумай, что делать дальше, раз вариант с проклятологом не сработал!»

А что дальше? Все доступные мне, обычной вампирше, варианты закончились. Пойти к платному проклятологу совсем не вариант – даже если собрать деньги со всех моих родственников и продать моего дядю Абрама – известного ловеласа нашей деревни – в наложники какой-нибудь заграничной императрице (думаю, он и за просто так согласился бы), всё равно б не хватило. Ах, поскорее бы добраться до «Золотого поросёнка», а то такими темпами я не напьюсь, а утоплюсь в ближайшей речке. Причём, корка льда не станет препятствием, как говорит Ари, и у гномьего барана нет столько упрямства, как у меня!

Наконец, я добралась до невзрачного трёхэтажного дома и увидела дверь ставшего уже родным паба. На его простой, но отчего-то веющей теплом деревянной двери блестело маленькое позолоченное изображение пухлой свинки с милой, насколько она может быть таковой у хряка, улыбкой. Прежде чем войти, от всей своей тёмной души потопталась на половичке у входа – подруга не раз меня ругала, что я посмела занести грязь в её паб. Хотя, по факту, паб пока не её, сейчас им заправлял её отец, достопочтимый, и ни как иначе, гном по имени Тилион, сокращённо – Тиль, для близких.

Время было слишком ранним для паба, солнце только клонилось к закату, и большинство заядлых посетителей сейчас занимались своими мирскими делами, только я одна здесь была настолько неприличной – пить до заката, какой моветон для вампира! Наша преподавательница по этикету упала бы в обморок от такого. Хотя я и без этого часто доводила её до нервного тика своими «эпатажными» штанами.

Мой взгляд заскользил по маленьким столам, по закинутым на них стульям, по стенам, задекорированным топорами гномской ковки. Всё здесь было сделано из древесины тёплого оттенка, что только подчёркивалось мягким свечением от огня в камине, что в конце зала, и маленьких свечек на повозочном колесе, что играло в этом заведении роль люстры.

– Свечки пора бы поменять, – пробормотала я, поглядев на произведение гномского авангарда.

– Тебе так надо, ты и меняй, – крикнула мне Ария, что маленьким, но мощным смерчем пронеслась мимо меня, выскочив из спрятанной в тени дверцы в погреб. Всего в том месте было три дверцы: в погреб, на кухню и кладовку, а рядышком располагался бар. – У меня и так дел полно! Пересдача затянулась, и я опоздала на целый час, а подменить меня некому, здесь же всё только на мне держится, – причитала гномка, ужом вертясь между столиками, снимая с них стулья. – Помочь не хочешь? – окликнула меня подруга, не отрываясь от своих дел.

– Боже, что за обслуживание?! Только зашла, ни здравствуйте, ни как дела? Я, вообще-то, сюда пришла излить душу и влить вместо неё горячительное, а тут такое обращение с гостем. Ты с таким подходом скоро оставишь своего «Поросёнка» без посетителей, – упёрла я руки в бока и с наигранным укором посмотрела на подругу.

– Вот давай сейчас без этого! – подняла гномка ладонь в останавливающем жесте, попутно протирая другой рукой столик. Многозадачность – её второе имя. – Ноги моей не будет за барной стойкой, пока зал не будет готов к работе. Хочешь выпить свою отвратительную мятную жижу? Так помоги мне! Или хочешь потерять свою персональную скидку? – изогнула Ари свою тёмно-рыжую бровь.

«Вот же шантажистка, знает, на что надавить. Если бы Ванесса прокляла её, а не меня, то вот уж эта особо не дала бы себя в обиду, заставила бы магиню снять проклятье в ту же неделю. Возможно, в переговорах принимал бы активное участие вот тот топорик, что у входа в погреб».

Хоть Ария и выглядела достаточно невинно со своими круглыми глазками цвета ореха, милыми рыжими кудряшками, как у барашка, она, если захочет, горы свернёт. В буквальном смысле, сил и упорства ей было не занимать. Удивительно, что при своём воинственном характере Ария не пошла учиться на боевой факультет.

– Уговорила, – поддалась я на шантаж лучшей подруги и принялась опускать стулья в противоположном конце зала.

Спустя четверть часа гномка натирала за стойкой малочисленные бокалы и многочисленные пивные кружки чистым полотенчиком, пока я потягивала мятный ликёр. Барная стойка была стандартной высоты – для удобства посетителей. А для удобства самих хозяев вдоль внутренней стороны бара были приколочены специальные полочки, благодаря которым гномы с удобством могли обсуживать посетителей.

– До сих пор не понимаю, как ты пьёшь эту бурду, – поморщила носик Ария, взяв в руки бутылку ликёра. – Приторная, с привкусом ментола, фу, что за мезальянс.

– Привыкай, мне эту, с твоих слов, бурду придётся, похоже, пить до конца своих ночей, – вымолвила я с запинками и осушила вторую по счёту рюмку.

– В смысле? Что сказал тебе проклятолог, ты же сегодня должна была его посетить?

– Во-первых, не его, а её, а во-вторых, ничего хорошего. Видишь ли, – сказала я, чуть растягивая гласные – алкоголь начал своё благодатное действие. – Проклятье моё третьесортное, или третьестепенное, точно не помню, а список на ритуал распрокля… распрокли… распроклю… Короче, на снятие проклятий очередь забита на полгода, и я не в приоритете. Демоны преисподней подери эту больничную бюрократию, со всеми их справками и анализами. Я столько времени потратила на это… А могла бы, как Альтер, бегать по подработкам и другим всяким… халтуркам, может и накопила бы если не на снятие, то хотя бы на ослабление проклятья.

– Кто это с такой грустью произносит моё имя? – вынырнула из погреба вышеупомянутая персона.

Альтер был из тёмных эльфов, или, как называли их некоторые, дроу. Обычная для тёмных эльфов графитовая кожа Альтера резко выделяла его из этой тёплой обстановки своей кажущейся потусторонней холодностью. Платиновые волосы, обычно ниспадающие шёлковой копной на лопатки, сейчас были собраны в небрежный пучок на затылке, открывая вид на заострённые уши. Увидев нас, Альт усмехнулся, из-за чего на его щеках под высокими скулами появились ямочки, а в глаза цвета светлого пива – любимого напитка их владельца – заплясали озорные огоньки. Судя по закатанным рукавам, обнажающим удивительно накачанные для некроманта руки, и по бочке на широком плече, эльф в этот раз подрабатывал у господина Тилиона.

– Привет, Альтер, – поприветствовала я друга.

– Вот эта королева проклятых тут стенает и тебя припоминает, – выдала меня вроде бы лучшая подруга.

– О-у, неужели, ты, наконец, осознала свои нежные чувства ко мне? – притворно воскликнул эльф и поставил бочку на специальный постамент позади барной стойки.

– Единственное, что я сегодня осознала, так это обречённость моего положения, – простонала я и плюхнулась лицом на столешницу.

– Э-ээ, а что такого произошло? – растерялся эльф и обернулся к гномке, – Ари, ты знаешь, что так подкосило наш оплот независимости и упрямства?

Ария, спасибо ей большое, рассказала тёмному эльфу причину, по которой я в таком скверном расположении духа. «Хотя нет, мой дух не просто в скверном расположении, он пал, смертью бесславной и мучительной. Как бы сейчас надо мной посмеялся магистр Бронкс, глава нашего боевого факультета, и не поленился бы поглумиться как следует… Тёмные боги, куда податься вампиру, от которого разит чесноком?»

– Клара… – позвал меня Альт, но я его не слышала.

«Из академии меня точно исключат. Я уже не в состоянии сдавать практические зачёты».