Танго над бездной. Эскалации

Это будет как возвращение блудного сына. Помните, как в Евангелии? Старший сын был возмущен, что Господь принимает вернувшегося младшего – того, кто был негодником, кто растратил все богатство, вел себя безобразно, неэтично, безнравственно, подло. И когда, пройдя смертные муки, он вернулся к отцу, что тот сказал возмущенному старшему? «Ты всегда был со мной, и все мое – твое. А мой младший сын умер и воскрес, пропал и вернулся». Это очень глубокая евангельская притча, ни в коем случае нельзя относиться к ней поверхностно.

Господь знает своих, и покаяние и возвращение украинского народа к своей колыбели, к своему русскому ядру может стать именно таким. Пройдя все эти испытания, я очень на это надеюсь, украинский народ, дай Бог, вернется к самому себе. И тогда наша великая держава, киевская, московская, петербургская, советская, анархическая, со множеством ядер и своих собственных культур и идентичностей, действительно возродится. И Запад, который только что хотел нас уничтожить, «соблазнить», обмануть, будет вынужден признать, что мы победили. Мы не будем ему мстить. Мне кажется, мы не будем. Русские не мстительные люди. Но украинцы сами, я думаю, разберутся с теми, кто их в такую страшную ситуацию поставил. Постепенно-постепенно все прояснится.

Все-таки, я думаю, что у нас нет другого пути. А какая альтернатива? Истребить русских? Это невозможно. Истребить украинцев? Это невозможно. Победить Россию? Это невозможно. Уничтожить, подвергнуть экстерминации, переселить куда-то всех украинцев – тоже невозможно. Мы все обречены на то, чтобы быть, и быть вместе. У нас одна география, одна история, одна судьба, общий язык, общая культура, одна религия. Все это сделало нас не просто соседями, но чем-то одним. И вот сейчас единство судьбы – оно спасительно. Я понимаю прекрасно, что это, наверное, не утешение, не аргумент, и не план… Это просто истина.

Таинство Дашиной святости

Диана Панченко. Учитывая ваше личное горе, Александр Гельевич, вы готовы простить?

Александр Дугин. Ну, это трудно для меня. Я не могу сказать однозначно. Знаете, я не хочу лукавить. Однако меня совершенно не вдохновляет месть. Гибель моей дочери – это было какое-то таинство. На моих глазах простая русская девушка стала святой. Это таинство больше, чем обида, чем боль, чем горе. И как мстить за это?

Я ясно понимаю, что ее убил дьявол. И украинцы были его инструментами, но принимали решения более глубокие, страшные инстанции, чем украинцы. Понятно, что Ермак, Буданов[32], Малюк[33], Зеленский тоже приложили к этому руку. Они виновны, как и в других терактах, так и в войне, пролитая кровь на их совести. И в моем личном горе они персонально сыграли роль.

По поводу индивидов не знаю. Но я знаю точно, что не могу эту вину возложить на весь народ. На народ – нет, на отдельных людей – да. Самое главное – на тех, кто это задумал. Ведь били-то по самому тонкому – по духу, по идее.

И я даже не думаю, что сами украинцы так внимательно относятся к идее. Есть те силы, которые управляют Украиной извне и для которых идеи имеют огромное значение. Для них подавить мысль, запретить ее, взорвать ее, уничтожить – по-настоящему важно.

Но знаете, я встречал тысячи людей, которые пошли на фронт после гибели Даши. Невероятное количество. А сколько мне пишут! Эффект обратный, чем тот, на который рассчитывали убийцы. Недавно один очень высокопоставленный человек в нашем государстве сказал про Дашу: «Они думали, что это станет концом, а это оказалось началом». Даша стала нашим символом. Смелая, умная девушка, патриотичная, верующая, философ. При этом она невинна: она не принимала участия ни в каких боевых действиях. Она очень любила, кстати, украинцев. Мы много говорили о наших украинских предках. Даже когда жены солдат из батальона «Азов»[34] приезжали в Европу, Даша говорила: «Я пытаюсь понять, как они себя сейчас чувствуют, потому что и они верят в традиционные ценности, они верят в народ; может быть, они ошибаются, но я хочу понять этих женщин, я хочу понять их горе». Представляете? И конечно, это преступление настолько несправедливо…

Есть люди, которые принимают участие в боевых действиях. Конечно, мы тоже грустим о каждом «нашем», переживаем, чтим память каждого нашего павшего. Но в отношении Даши… Неоправданность этой жертвы, ее немыслимость, ее бесчеловечная жестокость многих людей пробудила, заставила очнуться. Некоторые говорили мне, что это изменило многое и в большой политике, глубоко повлияло на людей, которые принимают самые главные решения – и не только в нашей стране.

В этом есть какая-то страшная историческая мистерия. Но быть на стороне палачей Даши – это совершенно немыслимо. А есть и такие. Есть люди, которые до сих пор радуются. Еще одна черта украинской идентичности. На сей раз отвратительная. Представьте, что нечто подобное произошло с нашей стороны, по отношению к врагам, когда жертвой стал невинный человек, молодая девушка, философ. Я уверен, что случись, на дай Бог, такое, русские постарались бы скорее забыть об этом и никак не хвастаться. Если ты совершил страшный грех, преступление, хотя бы не злорадствуй… Мне кажется, что-то нечеловеческое есть в этом.

Это сложный вопрос – прощение. Это тоже таинство человеческой души. Это не журналистика, не пропаганда, а глубокое нравственное движение, о котором трудно говорить.

Диана Панченко. Может быть, о нем говорить не стоит. Александр Гельевич, напоследок всего несколько слов: если бы у вас сейчас была возможность что-то сказать (точнее, она сейчас как раз есть) украинскому солдату и матери, которая потеряла сына в Украине, что бы вы им сказали?

Александр Дугин. Как бы то ни было, ваше горе – это наше горе, а наше горе – это ваше горе. Сейчас вы убиваете нас, мы убиваем вас, и, наверное, какое-то время еще мы так и будем поступать – война есть война. Но ни к чему хорошему это не приведет, ничем хорошим это закончиться не может. Нам надо найти иной способ выйти из сложившейся ситуации. У нас есть настоящий враг, и он общий для вас и для нас. Сколько времени, сколько еще потерь нам предстоит пережить, пока мы это полностью осознаем? И, увы, в большей степени это касается вас.

Диана Панченко. Александр Гельевич, я точно знаю, что это интервью посмотрит очень много людей в Украине, в России, в Беларуси. Все, что я делаю, я делаю для того, чтобы люди в Украине, в России, в Беларуси как можно скорее стали жить в мире. Так когда-то было, значит, так когда-то будет. Я думаю, что этот разговор – это один шаг на пути к этому. Спасибо большое, спасибо вам.

Еще более глубинное государство и «Темное Просвещение»[35]

Глубинное государство и его смыслы

Анализ того, как Дональду Трампу удалось прийти к власти в США и начать настоящую революцию по отношению к предыдущему курсу либерального глобализма, длившегося десятилетиями, ставит много серьезных вопросов. Особенно если учесть фактор глубинного государства. Ведь трамписты объявили этому глубинному государству настоящую войну, начали ее вести и уже достигли несколько важных результатов – одно только закрытие USAID чего стоит.

Сами трамписты понимают под глубинным государством нечто вполне определенное. Это правящая элита с либерально-демократической идеологией (как левой, так и неоконсервативной), крепко засевшая в правительстве США, поддерживаемая финансовым, военным и высокотехнологическими олигархатом, а также пронизавшая своими сетями спецслужбы. Эта элита связала судьбу Америки и Запада в целом с глобализмом, однополярностью и планетарным распространением woke-идеологии включающей легализацию извращений, принудительное смешение этносов через поощряемую массовую миграцию и ослабление суверенных национальных государств.

Трамп выдвинул прямо противоположную идеологию – MAGA-идеологию. Она строится на полярно противоположных основаниях: традиционные ценности, нормальное распределение полов (есть только мужчины и женщины), защита народов от массовой миграции, особенно нелегальной, укрепление суверенитета и сохранение национальных государств, признание многополярного мира (в интерпретации Трампа это называется Порядок Великих Держав).

Налицо идеологический и даже геополитический переворот, если учесть последствия такой смены парадигм для международной политики. Полная пересдача карт и новое распределение ролей друг/враг как во внутренней политике США, так и во внешней. Все это Трамп обозначил еще в своей предвыборной кампании (вполне в духе «Проекта 2025»[36], от которого формально отказался, но который, как мы видим, стремительно воплощается в жизнь). После инаугурации он немедленно стал воплощать эти планы в жизнь, назначив на ключевые посты в новой администрации своих убежденных сторонников, наделив их чрезвычайными полномочиями (Джей Ди Вэнс, Илон Маск, Пит Хегсет, Тулси Габбард, Кэш Патель, Роберт Кеннеди, Памела Бонди, Кэролайн Левит и т. д.). И наконец в своем обращении к обеим палатам парламента США 3 марта он придал своей программе окончательный вид, обобщив основные тезисы в едином документе, который становится дорожной картой его консервативной революции. По сути, глубинному государству объявлена война на уничтожение. Трамп взял курс на его ликвидацию.

Кто поддержал Трампа?

Однако ранее, анализируя феномен Революции Трампа, которому я посвятил свою последнюю книгу, я выдвинул гипотезу, что столь радикальные перемены Трамп не смог бы осуществить, даже не смог бы избраться и дожить до инаугурации, если бы не получил исключительной поддержки от весьма глубинных инстанций на уровне того же глубинного государства. Ведь за десятилетия безраздельного властвования глобалисты добились такого влияния в США и в мире, что имели тотальный контроль над ситуацией в политике, экономике, медиа, дипломатии, культуре и искусстве. И амбициозная инициатива Трампа одним разом покончить со всем этим – даже с учетом поддержки американских масс, пребывающих в ужасе от политики либеральных глобалистов, превративших США в паноптикум и руины, – не могла бы победить, не будь принято какое-то фундаментальное и резкое решение на каком-то глубинном уровне.

Но тут обнаруживается парадокс. Как глубинное государство может дать зеленый свет на свое собственное уничтожение? Конечно, если бы речь шла о расколе в его структуре, то есть о том, что одна фракция глубинного государства сделала выбор в пользу Трампа, а другая осталась на прежних идеологических позициях, как я предполагал в предыдущих анализах, это снимало бы противоречие. Но… в таком случае, придя к власти, Трампу и его сторонникам было бы логично забыть о самом Глубинном государстве и перестать призывать к его ликвидации. Это могло бы остаться лишь предвыборным лозунгом, чистки прошли бы без особых деклараций, и подкорректированное Глубинное государство заработало бы в ином ключе. Но произошло нечто совершенно противоположное. Трамписты и MAGA продолжили громить именно Глубинное государство, разрушать, а не просто переподчинять его.

Этот парадокс требует иного разрешения. Считать, что поддержка популистских сил и так называемых «простых американцев», которые на самом деле составляют ядерный электорат Трампа, было бы достаточна для того, чтобы он получил мандат на такие радикальные реформы, то есть на разгром Глубинного государства, несколько наивно. Но и допустить, что это Глубинное государство приняло решение о самоликвидации, тоже довольно странно.

Еще одно Глубинное государство

Отсюда и наша гипотеза о том, что существует не одно глубинное государство, а два. Есть Глубинное государство (Deep State), а есть еще более Глубинное государство (Deeper State). Просто Глубинное государство – это американская и мировая интернациональная сеть либерал-глобалистов, своего рода либеральный интернационал. Именно так его определяют и интерпретируют сами трамписты. И оно-то как раз Трампу никакого ярлыка на правление не давало, а боролось с ним до конца. Если бы его не было, то его надо было бы выдумать или… создать. Одной поддержки американских простолюдинов-реднеков из Штатов «ржавого пояса», североамериканского Хартлэнда, для столь масштабной революцию было недостаточно. Тут точно должно быть что-то еще. Что же?

Чтобы разобраться в этом загадочном явлении, еще более Глубинном государстве, стоит сравнить первый срок Трампа, Трампа как 45 президента США – Трампа 1.0, и Трампа как 47 президента – Трампа 2.0. Поддержка американских обывателей была тоже довольно высокой, вокруг Трампа 1.0 сплотились все консервативные силы, палеоконсерваторы. При этом администрация была собрана в основном из представителей того же Глубинного государства – из глобалистов неоконов и невразумительных республиканцев, которых сегодняшние трамписты называют RINO, сокращенно от Republican In Name Only (Республиканец Только По Названию), что напоминает уничижительное rhino (носорог). Идеология же была на скорую руку составлена из набора разношерстных теорий заговора – иногда весьма проницательных, но чаще всего довольно абсурдных. Все это нашло выражение в движении QAnon, названного по имени анонимного блогера под ником Q, излагавшего эти странные теории и активно поддерживавшего Трампа, даже предсказавшего его победу на выборах в 2016 году. Трамп был и тогда удачным и харизматичным популистом, ворвавшимся в Белый дом вопреки всем законам и правилам на волне народного разочарования в глобалистах и либералах. Но у него не было идеологии, был какой-то ее эрзац.

И вот ко второму сроку эта идеология появилась. Ее ядро оставалось популистским и либертарианским. Нечто подобное было и раньше: уменьшение количества членов правительства, сокращение социальных выплат, отказ от гендерной политики и либеральной ценуры, борьба с нелегальной иммиграцией и т. д. Наиболее последовательно этот полюс представлен Стивом Бэнноном, который был советником по национальной безопасности Трампа во время его первого срока. Но теперь эта система консервативно-популистских и довольно националистических взглядов была очень четко сформулирована, что нашло свое отражение в отдельном документе – «Проект 2025».

Но едва ли такие положения могли отражать настоящую позицию того, что можно считать Глубинным государством и тем более еще более глубинным. Это тот же американский набор ценностей и установок, только взятый на предыдущей фазе. Он не может быть настоящим проектом альтернативного будущего, даже отдаленно сопоставимым с идеологий либерал-глобалистов, которая и была воплощена в Глубинном государстве.

Глубинное государство в США до определенного момента рассматривало чередование демократических и республиканских администраций как смену фасада одной и той же системы. И едва ли нечто по-настоящему глубинное могло внезапно отдать предпочтение предыдущей американской эпохе и ее условиям и приоритетам в ущерб более «прогрессивному» и «продвинутому» варианту. Значит, следы еще более глубинного государства надо искать где-то в других сферах.

Магнаты Силиконовой долины и правый акселерационизм

И здесь на помощь приходит то принципиальное новое, чего и близко не было в раннем трапмизме. На сей раз, в выборах 2024 года, Трампа поддержали ключевые фигуры из Силиконовой долины, олигархи и технократы, ранее традиционно ассоциировавшиеся исключительно с Демократической партией. Эта группа полностью увлечена процессом акселерации времени, откуда появился особый термин и соответствующая ему философия – акселерационизм. Сторонники акселерационизма считают, что бытие сосредоточено только во времени, и ускоряя время, разгоняя технический прогресс и особенно сферу социальных сетей и искусственного интеллекта, можно добиться перехода человечества на качественно новый уровень. Фактически это рывок к постчеловечечеству или к сверхчеловечеству.

Но в какой-то момент аскелерационисты Силиконовой долины разделились на два течения – на левых акселерационистов (left acc) и правых акселерационистов (right acc). Первые считали, что технологический прогресс естественно сочетается с леволиберальной повесткой и были безусловными противниками консерватизма и популизма. Но вот вторые выдвинули еще пару десятилетий назад довольно парадоксальный тезис о том, что технический прогресс и акселерационизм вообще не зависит от того, какая идеология царит в обществе. Или еще более радикально: либеральная идеология, с ее непоколебимыми установками, гендерной политикой, woke, DEI, культурой отмены, цензурой, стиранием границ, неконтролируемой миграцией, в настоящее время препятствует развитию – не только не ускоряет время, но тормозит его. Интеллектуалы этого направления – Кертис Ярвин, Ник Лэнд – сформулировали теорию «Темного Просвещения», согласно которой, чтобы бы вступить в будущее, необходимо отбросить предрассудки гуманизма и обычного Просвещения, и напротив, обратиться к традиционным институтам, таким как монархия, сословное общество, касты, закрытые системы, это гораздо больше будет содействовать техническому прогрессу.

Важно, что эту идею активно поддержали отдельные олигархи и прежде всего Питер Тиль, создатель системы paypall, Palantir и других успешных проектов, и Илон Маск. Техногиганты проникли глубоко в американский истеблишмент, поскольку контролировали критически важные технологии для слежения, сетей и электронной разведки. Они же существенно продвинулись в инженерном развитии, примером чему являются комические успехи того же Маска.

Так, именно в Силиконовой долине сложилась особое направление, иногда называемое «тилизмом» – по имени Питера Тиля. Правые акселерационисты представляли собой сплоченную группу таких могущественных олигархов, которые в какой-то момент почувствовали себя достаточно сильными, чтобы воплотить идеи «Темного Просвещения» в американской политике. Моя гипотеза заключается в том, что это теневое явление и составило основу еще более глубинного государства. Они не столько правые консерваторы, сколько идеологические противники левого либерализма и глобализма. Более того, согласно их теории, успешное техническое развитие и решающий рывок к новым технологиям и новому типу бытия возможны только в относительно закрытых социо-политических и культурных системах, воспроизводящих на новом витке феодально-монархические формы организации общества.

Тиль сам довольно рано примкнул к Трампу, создав внутренний круг, куда вошли члены семьи Трампа, а также ряд перспективных республиканских политиков, в частности Джей Ди Вэнс. Системы Palantir стали необходимой частью ежедневной практики ЦРУ и других американских спецслужб, и среди них «Темное Просвещение» постепенно вербовало своих сторонников. При этом популизм и национализм был осознанно выбран ими как массовое прикрытие для своих авангардных и отчасти зловещих идей.

Электоральное ядро было необходимо, но при этом его одного не хватало для победы. Тогда правые акселерационисты решили использовать социальные сети, что и вылилось в покупку Илоном Маском Twitter. И Маск же стал символом второго полюса трампизма, которое получило название Tech Right (техно-правые), тогда как популисты стали обозначаться техническим термином Trad Right (традиционные правые). Именно активное участие Tech Right и привлечение к Трампу молодежи через социальные сети и иные высокотехнологические инструменты влияния и обеспечило ему победу. В этой же среде был разработан и «Проект 2025». А сами тилисты и отобранные ими кандидатуры получили высокие посты в новой администрации. Вэнс и Маск у всех на виду, но это только вершина айсберга. Множество фигур этой группы заняли ключевые посты на разных уровнях администрации. В частности, Рассел Воут, который обнародовал «Проект 2025», занял должность директора Департамента по бюджету и управлению.

Правый акселерационизм встал на путь ликвидации либерального и глобалистского Глубинного государства, но не со стороны обычных консервативных избирателей, а проникнув внутрь системы. Там, начиная с первого срока Трампа и в течение его борьбы за новый срок, шла огромная невидимая работа, результаты которой обнаружились только в период выборов. Трамп оказался вооруженным мощной и системной идеологией, где традиционные правые (такие как Стив Бэннон и Джек Пособек) составляют приводной ремень популизма, а техно-правые (такие как Питер Тиль, Илон Маск, Вивек Рамасвами, Марк Андриссен, Дэвид Сакс и другие) привлекают на его сторону американский высокотехнологический сектор. «Правые акселерационисты» продвигают криптовалюту, полет на Марс и даже превращение Гренландии в огромную лабораторию по самым отважным и радикальным экспериментам.

При том, что техно-правые в меньшинстве среди моря простонародного трампизма, они представляют собой выразителей того, что мы условно назвали еще более глубинным государством. По сути, это идеология, ставящая во главу угла чистую технику и ускорение глобального перехода человечества на новые уровень – к AGI[37], сильному ИИ, сингулярности. Недавно Илон Маск написал в своем аккаунте в Х: «Мы находимся на событийном горизонте сингулярности». И преградой для этого перехода является (идиотская в глазах технократов) либеральная идеология, которую они успешно сносят в США вместе с глубинным государством, где она укоренилась.

Если это конструкция верна, тогда очень многое становится понятным. Прежде всего, какая именно инстанция и для каких далеко идущих целей позволила Трампу победить (как не позволить победить, мы знаем на примерах выборов 2020 года в США и в современной европейской политике). Далее, почему сопротивление Глубинного государства было относительно легко сломлено – ведь одна из его частей (высокотехнологический сектор и отдельные блоки в силовом секторе и разведсообществе) была идеологически реформирована в духе «Темного Просвещения». И наконец, почему Трамп действует так решительно – это не просто его темперамент, но глобальный план по ускорению времени. Это уже не популизм, это – философия, стратегия и даже метафизика.

Уточнения

Обратил внимание на то, что мою статью про еще более Глубинное государство[38] многие неправильно истолковали. В ней речь идет лишь о том, что в истории действуют очень глубокие силы, которые предопределяют то, что происходит на поверхности, и что природа этих сил чрезвычайно трудна для понимания и истолкования. Иногда они довольно тревожны.

Нам, безусловно, надо искать точки соприкосновения с трампистами в области традиционных ценностей, отвержения левого либерализма и глобализма. Более того, сейчас мы находимся в уникальной ситуации, когда у России и США появляется общий враг – либерал-глобалисты в ЕС, которые представляют собой остатки сети, ранее управлявшейся из Вашингтона. Теперь центр этой сети – USAID, NED[39] и т. д. – разгромлен, и она повисла в воздухе.

Так же и евротрамписты, по сути, – именно те силы, которые ранее симпатизировали России и Путину – за счет нашей ориентации на традиционные ценности. И сейчас симпатизируют, едва ли не больше, чем раньше. В Европе формируется блок стран и движений, ориентированных против либерального интернационала: Венгрия, Словакия, Сербия. К ним тянутся Италия и Польша, более русофобские, но также протрампистские. Правые популисты в Германии, Франции, Испании, Голландии и даже Великобритании постепенно консолидируются против извращенных элит ЕС. Сейчас самый подходящий момент для консолидации усилий.

Кстати, события в Сирии, где Байден и евроглобалисты привели к власти настоящих извергов, могут стать общей платформой для сближения. Иначе для чего были воинственные крестоносные татуировки Пита Хегсета? Deus vult значит «Бог хочет», а Бог хочет, чтобы верные Христу защищали своих братьев и сестер по вере. Особенно от тех, которое правит сейчас в Сирии.

Алекс Джонс справедливо говорит об «интернациональном Глубинном государстве», которое необходимо разрушить общими усилиями. И это в наших общих с Америкой интересах. И превращение Канады в 51 штат, и аннексия Гренландии, в принципе, это скорее хорошо, чем плохо. Передел мира неизбежен, и он будет более справедлив, если либерал-глобалисты будут упразднены как сила. Именно это происходит сейчас в США в ходе консервативной революции Трампа. И поэтому надо всячески ей способствовать.

Самое же главное – встреча наших лидеров, в ходе которой и будут очерчены контуры нового мира. Конечно, надо слушать наших друзей, Си Дзиньпина и Нарендру Моди, которые представляют две великие державы, государства-цивилизации. Многополярность – это то, за что мы заплатили огромную цену. Это великое достижение. Все это не подлежит сомнению, и на мой взгляд, и так очевидно.