Танго над бездной. Эскалации

Ликвидация Агентства США по международному развитию, по сути, подрывной террористической и шпионской организации, действующей по всему миру, – также часть этого плана. Зачем США другие государства, спрашивают Трамп и Маск. Зачем свергать правительства? Если другие государства будут выступать против, их можно покорить или уничтожить. Если нет – пусть торгуют в интересах США. Таким образом, политика продвижения либеральной демократии и ее насильственного навязывания всему миру завершается.

Аналогично прекращается финансирование Мексики, Канады и Евросоюза. Это националистические тезисы новой политики Трампа. Учитывая уже предпринятые им необратимые шаги, нет оснований полагать, что Евросоюз станет исключением. Остается лишь вопрос о конкретных размерах тарифов, для определения которых потребуются дополнительные расчеты.

Татьяна Ладяева. Но все же поменьше, чем для Мексики и Канады?

Александр Дугин. Как захочет. Может, установит и больше. Трамп живет в другом мире и строит другую реальность. Для него важны экономические интересы Америки, понятные, краткосрочные и среднесрочные. Я не думаю, что он мыслит большими циклами. Это приоритеты. Значит, соответственно, если сейчас баланс неравный с точки зрения его меркантилистского подхода к экономике, значит, он будет исправлен с помощью тарифов и протекционистской политики.

С этого началась Америка, с этого началась борьба за независимость Соединенных Штатов против Британии, потому что эта «чайная партия» хотела иметь такие же права, не платить огромные тарифы Британии, будучи экономически независимой. Это американская история, на самом деле. И Америка, по мнению Трампа, рискует превратиться из независимого государства в провинцию глобального мира, управляемого непонятными интернациональными ультралиберальными, еще и первертными кругами, которые, как часто говорят сейчас сами трамписты, являются педофильской элитой. Эти обвинения подкрепляются многочисленными скандалами, связанными с тайными оргиями, сатанинскими ритуалами и насилием над детьми среди верхушки демократов. Трамп отвергает эту этическую сторону глобализма, возвращаясь к традиционным понятиям семьи и гендерных ролей.

Но с точки зрения экономики этот либерализм также находится в состоянии деконструкции. Трамп разрушает глобалистскую систему, утверждая Америку как самостоятельный субъект экономического развития. Поэтому он вводит изменения, включая возможные серьезные тарифы на импорт из Европы, которая для него является остатком свергнутой глобалистской системы, представляющей собой как экономический, так и идеологический вызов, поддерживаемый теми же силами, что стояли за демократами и неоконами. Европа для Трампа, возможно, представляет даже большую угрозу, чем Северная Корея.

Последовательность действий Трампа впечатляет. Его намерение присоединить Гренландию, скорее всего, будет реализовано. Размышления о Канаде как 51-м штате вызвали раскол в канадском обществе. Оба случая демонстрируют отход от глобализма и либерально-демократических ценностей, царивших при предыдущей администрации. За две недели Трамп изменил мир.

Европа отреагирует по-разному: одни останутся глобалистами, другие вернутся к национализму, третьи поддержат Трампа, а четвертые пойдут своим путем. Это явление можно назвать vibe shift, сменой настроений, направленных на консервативные ценности. Прежняя повестка – новые гендеры, цветные революции – теряет привлекательность для молодежи и деятелей искусства. Наблюдается возврат к традиционализму, религии, традиционным семейным ценностям – к миру 50-летней давности. Вот сейчас посмотришь, какие фильмы снимались в той Америке: мужчина и женщина, любовь. Были, конечно, какие-то отклонения, но всегда «на полях», а в основном было показано здоровое, свежее, бодрое общество.

Трамп стремится к такому обществу: сильному, здоровому, где люди гордятся своей национальностью, полом, семьей, верой и традициями; где люди не стесняются, что они белые, что они мужчины, что они сильные, что они красивые, что у них есть здоровые семьи, что они ходят в церковь, что они следуют нормам своего общества и не собираются отменять или проклинать свою историю, каяться, менять пол или переставать заниматься своей фигурой. «Америка прежде всего» (America First) позволяет американцам быть собой. Этот vibe shift, этот экстатический трепет нравится многим. Это как сжатая пружина, с которой перестали бороться, и она разгибается, влияя на искусство и социальные сети.

Четыре года, которые должны изменить мир

Татьяна Ладяева. А четыре года достаточно для таких глобальных перемен – чтобы действительно новое кино сняли, действительно народ снова начал думать как-то иначе?

Александр Дугин. Смотря, как их провести, эти четыре года. Трамп прекрасно понимает, что четыре года – это короткий срок для реализации его масштабных планов. Он стремится не просто изменить курс, сменить элиты и разогнать глобалистские организации, такие как Агентство по международному развитию США, и изменить тарифную политику. Его цель – реформирование образования, здравоохранения, безопасности, культуры и архитектуры. Он призвал к строительству красивых зданий, отвергая постмодернистские архитектурные излишества. Это распоряжение – своего рода заявление о новом стиле, возвращающемся к классической эстетике, в противовес современному архитектурному уродству. Это радикальный разрыв устоявшихся шаблонов.

Несмотря на ограниченное время, у Трампа есть сторонники, включая его детей, которые активно привлекали молодежь к голосованию. Статистика показывает значительное изменение отношения молодежи к Трампу: с 51 % против него в 2020 году до 25 % в настоящее время. Соответственно, Трамп за этот предвыборный период сумел изменить позицию огромного процента американской молодежи. Это и есть vibe shift, «смещении экстатического трепета вправо», как пишут сейчас многие американские блогеры и журналисты. Это не просто движение вправо, а возвращение к нормальности. Маск недавно говорил, что если под «крайне правыми» подразумеваются вообще все нормальные люди, то такое определение могут давать только «крайние левые». Устранение диктатуры «крайних левых» уничтожит и понятие «крайне правых», оставив лишь большинство – обычных, здравомыслящих людей. Это не какая-то ультраконсервативная позиция, а победа здравого смысла, что само по себе является революцией, поскольку глобалистские либеральные элиты вели против этого целенаправленную кампанию. Трамп восстанавливает здравый смысл, и это находит поддержку.

Смена настроений, vibe shift, смещение экстатического трепета – это не просто замена одной идеологии другой, а отказ от тоталитарного контроля над сознанием всего человечества, осуществляемого глобалистскими элитами, и возвращение к естественным, здравым стандартам и принципам.

Война с картелями

Татьяна Ладяева. Теперь перейдем к еще одному важному моменту: вооруженные силы США получили право проводить специальные военные операции против мексиканских наркокартелей. Как вы думаете, какие последствия могут возникнуть из-за этого решения, как будут действовать американские военные?

Александр Дугин. Ну да, это тоже новость, это тоже сенсация. Америка начинает специальную военную операцию на своих границах с возможным вторжением на территорию суверенного государства Мексика в борьбе с наркокартелями, недовольными политикой Трампа по борьбе с нелегальной миграцией (посредством чего происходила контрабанда наркотиков). Со стороны Мексики же начались военные действия против пограничной службы США. Недавно учрежденный Трампом министр обороны Пит Хегсет объявил о начале специальной военной операции, подчеркнув наличие необходимых юридических оснований для борьбы с наркокартелями в Мексике. Нам ничего это не напоминает?

Мы аналогично имеем дело с агрессивными группировками (в случае Мексики – наркокартели, в случае Украины – украинские группировки), пересечением границ, перестрелками и применением силы. Разница лишь в названиях и специфике конфликта. С каждым днем пребывания Трампа у власти США все больше понимают Россию, имея общих врагов – глобалистские силы. Это не гарантирует немедленного сближения, но действия Трампа способствуют улучшению отношений между нашими странами. Они сталкиваются со своими проблемами, видят мир под другим углом, отвергают пропаганду того, что Маск называет legacy media (то, что мы называем «мейнстримные СМИ»), распознают их ложь и действия в интересах одной из сил и начинают выстраивать собственную картину мира. Представьте, что Россия снабдила мексиканские наркокартели системами ПВО и оружием, начав борьбу с США совместно с Китаем, Ираном и Северной Кореей. Как бы отреагировали на это Трамп и Хегсет? Ситуация на Украине аналогична: США сталкиваются с похожими вызовами.

Даже в вопросе традиционных ценностей мы являемся пионерами, первыми вернувшимися к традиционным семейным ценностям и здравому смыслу. Наш президент – сильный, харизматичный лидер, пользующийся поддержкой большинства населения, и в этом смысле он является ролевой моделью.

Американцы действуют резко и быстро, в отличие от России, которая реагирует спокойно и постепенно. Это отличие в психологии. Но направление действий Америки – изменение субъекта развития, защита национальных интересов, отказ от глобалистской повестки – очень напоминает российскую политику.

Я надеюсь, что это приведет к нашему сближению, но Россия должна отстаивать свой суверенитет. Мне симпатичнее те, кто ценит традиционные ценности и борется с глобалистами, чем кто-либо еще.

Трамп строит мировой Порядок Великих Держав[41]

Новый реализм

Сегодня все яснее прорисовывается география нового миропорядка, который полны решимости строить Трамп и трамписты. На сей раз Трамп 2.0 твердо намеревается порвать и с леволиберальным глобализмом, и с неоконами (по сути, такими же глобалистами) и ни на какие компромиссы с их проектами идти не хочет. Он обрубает концы и отправляет авианосец США в новое плавание.

Модель международных отношений, которой руководствуется Трамп, можно определить как Прядок Великих Держав. Это логическое продолжение всей идеологии MAGA – Make America Great Again. В самом названии подчеркивается, что речь идет не о Западе, не о распространении либеральной демократии на планете, не об атлантизме, но именно о США как национальном государстве. Это государство, по мысли Трампа, должно полностью освободиться от глобализма, от связанных с ним ограничений, обязательств и императивов.

В глазах Трампа практически все существующие международные институты отражают старый порядок, тогда как он хочет создавать новый. Это касается всего – ООН, НАТО, ВТО, ВОЗ, вообще всех инстанций, которые имеют наднациональную природу. Он считает их творениями либералов в международных отношениях и глобалистов, тогда как сам он твердо и последовательно стоит на позициях реализма.

Реалисты и либералы – две главные школы в международных отношениях, противоположные во всем и особенно в самом главном – в определении суверенитета. Реалисты считают суверенитет чем-то абсолютным, а либералы, напротив, относительным, стремясь подчинить национальные администрации более высокой интернациональной инстанции, что должно в перспективе привести к объединению человечества под эгидой мирового правительства. Реалисты категорически отвергают эту идею, считая это покушением на свободу и независимость государства. Поэтому трамписты и называют глобалистов глубинным государством, то есть той инстанцией, которая стремится подчинить политику США наднациональной цели.

Прообразом глобалистской политики могут служить 14 пунктов Вудро Вильсона, который после Первой мировой войны сформулировал роль США как мировой силы, ответственной за продвижение в масштабах всего человечества либеральной демократии. Трамп же в духе реалистской школы явно тяготеет к более ранней доктрине Монро – Америка для американцев, – подразумевающей уклонение от активного участия в европейской политике, а также отказ от вмешательства во внутренние дела государств за пределами американского континента (за исключением тех случаев, когда события в пространстве двух Америк напрямую затрагивают национальные интересы США).

Однако следует заметить, что трампизм имеет некоторые отличия от классического реализма. Они состоят в том, что для Трампа имеет значение не просто правовой статус суверенитета, но нечто более важное – способность государства завоевать, утвердить, укрепить и защитить свою независимость перед лицом наиболее серьезного потенциального соперника. Таким образом, речь идет не о любом суверенитете, а лишь о реальном, подкрепленном соответствующим объемом ресурсов – эконмических, военных, демографических, территориальных, природных, интеллектуальных, технологических, культурных и т. д.

Крупный американский специалист в международных отношениях Стивен Краснер, также сторонник реалистской школы, назвал чисто юридический номинальный суверенитет фикцией и даже лицемерием[42]. Так же считает и Джон Миршаймер, классик реализма. Эту же точку зрения разделяет и Дональд Трамп. Настоящим – реальным – суверенитетом может обладать только Великая Держава. Соответственно, происходит апгрейд реализма до уровня не простых государств, а полноценных и, по сути, самодостаточных государств-цивилизаций. Вот такой миропорядок, основанный на отношениях всего нескольких государств-цивилизаций, и признает Трамп как дорожную карту для своей геополитической революции. Это, с одной стороны, полное отвержение глобализма, а с другой – вектор на региональную интеграцию «больших пространств», что необходимо для самостоятельности и автаркии Великой Державы.

Отсюда логически вытекает курс на аннексию Канады и Гренландии, а также приоритетного выстраивания отношений с Латинской Америкой в той парадигме, которая максимально устраивала бы США.

Какую Америку надо сделать великой?

И здесь интересно отметить двусмысленность лозунга MAGA – Make America Great Again. Не до конца понятно, о какой Америке идет речь. Только лишь о США? Или о всей Северной Америке (включая Канаду и Гренландию)? Или даже обо всей Америке вместе с Южной? Такая двусмысленность не случайна. Она открывает горизонт «большого пространства», не ставя априорно никаких четких границ. Более того, Трамп призывает сделать Америку великой, что можно интерпретировать и как призыв к ее территориальному расширению. Приблизительно в таком же ключе мы сами используем термин «Русский мир», существенно выходящий за границы Российской Федерации. Русский мир – это синоним русского государства-цивилизации, то есть Великой России. Трамп же мыслит в понятиях своего государства-цивилизации – Великой Америки.

При этом Трамп не спешит и вообще не сбирается отказываться от гегемонии, по крайней мере от региональной. Но он меняет субъект этой гегемонии. Это больше не либеральный миропорядок, основанный на постоянно меняющихся правилах и на узурпации власти интернациональными космополитическими элитами (в духе проекта планетарного «открытого общества» Джорджа Сороса), как это представляло себе Глубинное государство. Это лидерство США как Великой Державы наряду с другими Великими Державами, обладающими настоящим, а не фиктивным суверенитетом, то есть способными в какой-то мере конкурировать с США по тем или иным направлениям.

Число Великих Держав

Сколько Великих Держав предполагает новый порядок Трампа? Профессор Миршаймер признает только три: США, Китай и с некоторым отставанием от первой пары – Россию. В отношении Индии он скептичен, полагая, что у нее пока не накоплен стартовый потенциал для того, чтобы всерьез конкурировать с остальными. Правда, есть и другие точки зрения, согласно которым Индию также можно отнести к категории государства-цивилизации, а в отношении США, Китая и России мнения практически всех реалистов совпадают.

Эти могущественные страны – хотя могущественные и по-разному – обладают необходимым минимумом для того, чтобы претендовать по праву на статус Великих Держав. Таким образом, вместо двухполярного мира Холодной войны, вместо однополярного мира неоконов или бесполярного мира либерал-глобалистов трампизм предполагает трех- или четырехполярный мир, баланс сил в котором и будет определять архитектуру будущего миропорядка. И в соответствии с этим потребуется заново учредить практически все международные институты, которые призваны отражать реальное положение дел, а не быть фантомными болями прежних эпох, не имеющих больше опоры в конкретной реальности. Такой проект может показаться довольно схожим с идеями многополярности.

И действительно, недавно госсекретарь США Марко Рубио признал, что мы живем в условиях многополярного мира. С этой истиной с радостью согласятся и Китай, и Россия, и Индия, которые уже в действительности обладают всеми свойствами полюса. Но при этом следует обратить внимание на то, как критически Трамп относится к многополярному объединению БРИКС, где представлены практически все крупные цивилизации и где многополярность находит свое прямое институциональное и символическое выражение.

Для Трампа самым серьезным конкурентом и даже оппонентом является Китай, и поэтому вполне вероятно, что он рассматривает БРИКС как структуру, в которой Китай играет ключевую роль как самая могущественная из держав – финансово, экономически, технологически и т. д. Но дело не только в этом. Многополярность, как ее понимают Россия, Китай, Индия и другие страны, включает в себя не только состоявшиеся Великие Державы, готовые государства-цивилизации, но и констелляции государств со сходными цивилизационными и культурными идентичностями, которые еще в полноценные государства-цивилизации не объединились. Речь идет об Исламском мире, Африке и Латинской Америке, что добавляет к трем действительным полюсам три лишь потенциально возможных. Таким образом, БРИКС имеет шансы сложиться в Гексархию, а вместе с цивилизацией Запада – в Гептархию. Трамп в духе холодного реализма и американского прагматизма ко всему виртуальному и потенциальному, то есть лишь возможному, но пока еще не действительному, относится с большим скепсисом. Мол, вначале станьте Великой Державой, а потом мы посмотрим. А пока любое объединение вне влияния самих Соединенных Штатов, и тем более в определенной оппозиции к ним, будет рассматриваться как угроза и уловка существующих Великих Держав, стремящихся усилить свое влияние за счет всех остальных.

Прямое подтверждение этому Трамп видит в китайском проекте «Один путь, один пояс»[43] и в планетарных проектах Си Цзиньпина (принцип Единой судьбы человечества), которые можно принять за иную версию глобализма – только не американо- а китаецентричного. Отсюда вытекает желание привлечь на свою сторону другие Великие Державы (Россию и Индию) или как минимум добиться их нейтралитета, а остальные регионы предоставить самим себе как фронтиры, притягивающиеся к тому полюсу, который окажется для них более привлекательным, близким или самым сильным.

Место ЕС в Порядке Великих Держав

Осталось рассмотреть в этой карте место и роль Евросоюза. ЕС после смены администрации в США оказался в довольно трудном положении. После Второй мировой войны Европа была своего рода провинцией или даже военно-политической колонией США, которые взяли на себя роль лидера западного мира. И пока глобалистское Глубинное государство сохраняло свои позиции в Америке, Европа покорно следовала за идеологическим курсом своей метрополии. Так в ЕС сформировались правящие либеральные элиты, да и сам Евросоюз представляет собой эксперимент по десувернизации национальных государств и созданию наднациональных образований с ярко выраженной либеральной идеологией. Но идеологический вектор в метрополии сменился, а в «колонии» администрация осталась прежней. Это порождает множество противоречий и, по сути, ведет либо к ликвидации ЕС вообще, либо к его радикальной трансформации.

Часть европейских стран и их лидеров, и ранее тяготевших к сохранению суверенитета – Венгрия, Словакия, Сербия (не член ЕС), Хорватия и даже отчасти Италия и Польша, – готовы пойти за Трампом и принять его лозунг (озвученный Илоном Маском): MEGA – Make Europe Great Again («Сделаем Европу снова великой»). Но другая часть стран ЕС пока остается в недоумении и старается продолжать прежнюю линию, хотя без США, локомотива глобализации, сделать это, скорее всего, просто невозможно.

Сделать Европу снова великой можно, либо распустив Евросоюз и вернувшись к многообразию европейских держав, либо объединившись на новых основаниях, таких как реальный суверенитет, традиционные ценности, защита собственных интересов. Во втором случае и Европа, отбросив либерализм и глобализм, могла бы стать теоретически Великой Державой и встать в один ряд с другими, добавив еще одно – восьмое – государство-цивилизацию к многополярному набору.

Порядок Великих Держав – это пока план, проект, но он уже начинает реализоваться. Эта ситуация напоминает начало ледохода весной. Лед старого мира треснул, ледяные глыбы наползают друг на друга, дыбятся, и все это вот-вот тронется под неотвратимым напором весны. Мы живем в переходное время: ледоход в полном смысле еще не начался, но, по сути, он неотвратим.

Запад и Россия: заблуждения и вражда[44]

Беседа с Эндрю Наполетано

Эндрю Наполетано. Мы побывали в подмосковной Гимназии Святителя Василия Великого. Красивая и высококлассная средняя школа, где ученики получают классическое образование с 1 по 11 класс. И для меня большая честь взять в стенах этой гимназии интервью у одного из самых глубоких мировых философов, профессора Александра Дугина.

Профессор Дугин, спасибо за предоставленную возможность поговорить с вами. Как вы объясните возрождение традиционного христианства из пепла Советского Союза?

Александр Дугин. Это было самое настоящее чудо, поскольку в советское время сложилось общее мнение, будто все религиозные традиции в нашей стране практически уничтожены. Тем не менее настоящая вера во Христа, в Святую Троицу и Церковь каким-то чудесным образом выжила. Несмотря на атеистическую материалистическую пропаганду, она жила в сердце народа, и когда произошел крах советской системы, она возродилась.

Казалось, религия, Церковь возродилась из ничего, но на самом деле это шло от людей. В людях всегда жила традиция, Церковь и литургия никогда не прерывались в советское время, пусть в очень узких кругах, но продолжали существовать. И после краха советской системы произошло великое восстановление, великое возвращение. Вакуум советской идеологии был заполнен христианскими православными идеями, доктринами.

Эндрю Наполетано. А сохранялась ли у русского народа традиционная религиозность во время Второй мировой войны?

Александр Дугин. Тогда сам Сталин призвал православных христиан встать на защиту Отечества, за Россию как Родину. Речь шла не о коммунизме и социализме, а о патриотизме. И это был один из самых важных моментов в нашей истории, когда коммунисты обратились к православному народу, чтобы выстоять и защитить страну от немцев.

Однако после Сталина был Хрущев, и этот коммунистический лидер пытался разрушить все традиционные тенденции, возобладавшие при Сталине. И в конечном итоге главным событием нашей новейшей истории стал распад Советского Союза.

И с этой точки зрения современную Россию следует рассматривать как традиционную православную христианскую страну. Причем не только сейчас, а с начала 1990-х годов.

Эндрю Наполетано. То есть было бы справедливо сказать, что традиционное православное христианство пережило Вторую мировую войну, пережило коммунизм и теперь процветает?

Александр Дугин. Это правильно, потому что у нас нет другой идеологии. После распада Советского Союза люди испытывали разочарование, отторжение материализма и атеизма. Но и либерализм был чуждым нам, поэтому мы отвергли его. Мировоззренческая пустота постепенно была заполнена христианской православной верой, доктриной и учением.

Эндрю Наполетано. А что касается традиционного, классического либерализма, того, что мы в Америке называем либертарианством, когда люди свободны высказывать свое мнение и не соглашаться? Ведь этого не было при Советах.

Александр Дугин. Да-да, абсолютно. Этого не было, но этого нет и в современном так называемом либеральном мире. Либерализм давно утратил свое либертарианское значение.

Эндрю Наполетано. К сожалению, да.