Цвета истины

И как раз когда ей казалось, что хуже уже быть не может, позвонила Лиза:

– Вайнона, твой отец на первой линии.

Отец? Когда он вообще в последний раз звонил ей на работу?

– Спасибо, Лиза.

Не успела она поздороваться, как отец прервал ее:

– Этот идиот Трэвис ушел. Даже не попрощался, а дом, где он жил, выглядит как после бомбежки.

– Пусть Виви-Энн этим займется. Я вам не уборщица.

– Ты тут не умничай. Ты же мне пообещала нанять работника.

– Конечно, я помню. Я провела собеседования…

– Собеседования? Мы что, «Боинг»? Нам просто нужен человек, который разбирается в лошадях и не боится тяжелой работы.

– Да, а еще нужно, чтобы этот человек согласился остаться на все лето. Такого найти нелегко.

Ей пришлось познать это на собственном опыте. Лето – сезон родео, и ни один из мужчин, откликнувшихся на их объявление, не захотел подписывать договор на длительный срок. Работы у большинства из них не было, но ковбои по-своему романтики, влюбленные в этот образ жизни, и турниры пропускать в их планы не входило. Они все думали, что уж в следующем городе точно выиграют джекпот.

– Короче, не справилась. Господи, не могла раньше сказать…

– Я все сделаю, – резко ответила она.

– Хорошо.

Он так быстро повесил трубку, что Вайнона еще мгновение слушала тишину.

– Приятно было пообщаться, папа, – пробормотала она и тут же переключилась на внутреннюю связь: – Лиза, возьми выходной на завтра и сегодня до конца дня. Надо разместить объявления о поиске работника во всех магазинах кормов в Шелтоне, Белфэре, Порт-Орчаде, Файфе и Такоме. И давай вдвое увеличим число объявлений в газетах. От Олимпии до Лонгвью. Получится у тебя?

– Я себе выходной как-то по-другому представляла, – смеясь, ответила Лиза. – Но да, получится. Том на этой неделе в вечернюю смену работает.

Вайнона поняла, как прозвучали ее слова.

– Извини, пожалуйста, за резкость.

Она опустила голову на сложенные на столе руки. От напряжения в правом виске, за глазницей, что-то стреляло.

Сидя так, она почти не замечала, как проходит время, и представляла, как меняется ее жизнь.

«Она бросила меня, Вин…» – «Ну конечно, Люк, иди сюда. Я тебя пожалею…»

Глубоко погрузившись в знакомую фантазию, Вайнона не сразу поняла, что к ней кто-то обращается. Медленно подняла голову и открыла глаза. В кабинете стояла Аврора.

– Хватит мечтать о Люке. Пойдем со мной.

– Он собирается сделать предложение Виви, – еле слышно произнесла Вайнона и увидела жалость на лице Авроры. – И ты даже не посоветуешь мне вести себя как ни в чем не бывало?

– Я ничего тебе говорить не буду. Кроме того, что тебе надо прямо сейчас все рассказать Виви-Энн. Пока ничего плохого не произошло.

– А что толку? Она всегда получает что хочет.

Вайнона почувствовала, что обида снова зашевелилась у нее в душе и разворачивается, как змея.

– Такие мысли как яд. Мы же сестры.

Вайнона попыталась представить, что будет, если она последует совету Авроры, даже выбрала слова для разговора и прокручивала их у себя в голове. Ну и жалко она будет выглядеть!

– Нет уж, спасибо.

Аврора вздохнула.

– Ты же догадываешься, что она явно не ответила ему согласием, а то мы бы уже об этом узнали. Может быть, Виви-Энн понимает, что еще не готова. Ты же знаешь, какая она романтичная. Ей нужна страсть. Она либо влюбится с первого взгляда, либо вообще не влюбится, а Люк ей голову не вскружил.

Вайнона позволила себе надеяться. Эта надежда – тоненький лучик света, но все же он прорезал кромешную тьму.

– Буду молиться, чтобы ты оказалась права.

– Я всегда права. А теперь вставай. Трэвис свалил посреди ночи. Нужно помочь Виви-Энн убраться в доме, где он жил.

– А что, если она будет кольцом хвастаться?

– Это ты нагромоздила гору вранья, потому теперь либо ныряй туда с головой, либо скажи правду, черт побери.

– Пойду переоденусь.

– Тебе надо сменить не только одежду, Вин.

Пропустив мимо ушей эту шпильку – или совет? – Вайнона пошла в спальню и надела старые джинсы и свободный серый свитшот Висконсинского университета.

Совсем скоро они уже ехали на ранчо.

В домике их ждал полный бардак: повсюду грязь, целая груда не мытой неделями посуды громоздилась в раковине. Виви-Энн, стоя на коленях, оттирала какое-то подозрительное пятно с деревянного пола. Она выглядела великолепно даже в самой старой одежде, без макияжа, с длинными волосами, завязанными в небрежный хвост.

– Приехали, – сказала она, ослепив их своей лучезарной улыбкой.

– Конечно, приехали. Мы же родные, – ответила Аврора, слегка подчеркнув последнее слово, и подтолкнула локтем Вайнону, которая, запнувшись, вышла вперед.

– Извини, что не пришла на банкет, Виви-Энн. Говорят, он удался.

Виви-Энн встала, стянула желтые резиновые перчатки и бросила их у ведра.

– Мне правда тебя не хватало. Было весело.

По глазам сестры Вайнона догадалась: Виви-Энн задело то, что она не пришла. Иногда из-за красоты Виви-Энн Вайнона забывала, что она тоже живой человек и ее легко обидеть.

– Извини, – повторила она искренне.

Виви-Энн снова ослепительно улыбнулась – мол, все забыто.

– А что было после того, как я ушла? – спросила Аврора.

Улыбка Виви-Энн поблекла.

– Хорошо, что ты спросила. Я все думала, как рассказать вам, девчонки. Люк сделал мне предложение.

– Он мне говорил, что собирается это сделать, – произнесла Вайнона. Казалось, ее слова – тяжелый груз, рухнувший с полки в неловкой тишине.

Виви-Энн нахмурилась:

– О, жаль, что ты меня не предупредила.

– Обычно женщин о таком не нужно предупреждать, – мягко заметила Аврора.

Виви-Энн растерянно огляделась по сторонам.

– Он мне идеально подходит, – наконец сказала она. – Я должна быть на седьмом небе от счастья.

– Должна быть? – переспросила Вайнона.

Виви-Энн натянуто улыбнулась:

– Я не знаю, готова ли я к браку. Но Люк так любит меня, что готов ждать. Так он сказал.

– Если ты думаешь, что не готова, значит, ты не готова, – подытожила Аврора.

Снова повисла неловкая тишина.

– Да, – согласилась Виви-Энн. – Так я и подумала. Ну что, давайте приниматься за уборку.

Вайнона чуть слышно вздохнула. Может быть, надежда еще остается.

И она поблагодарила Бога за это. В последнее время она задавалась вопросом, не натворит ли она чего ужасного, если Виви-Энн выйдет замуж за Люка.

Дней через десять Вайнона сидела в кабинете отца за большим, исцарапанным деревянным столом, глядя на спокойную гладь Канала. День стоял ясный, и казалось, что до деревьев на противоположном берегу рукой подать, – как тут поверить, что до них больше мили? Она потянулась к ближайшему счету (из магазина пиломатериалов) и вдруг поняла, что к дому подъезжает машина. Спустя несколько мгновений кто-то поднялся по ступенькам крыльца. Услышав стук, Вайнона отодвинула счета и открыла дверь.

На крыльце стоял мужчина, глядя на нее сверху вниз. По крайней мере, она подумала, что он смотрит на нее сверху вниз, точно сказать было сложно, поскольку пыльная белая ковбойская шляпа закрывала чуть ли не половину его лица. Высокий, широкоплечий, мускулистый, одет в рваные грязные джинсы и майку с изображением Брюса Спрингстина, видавшую лучшие дни.

– Я насчет работы.

Говорил он с легким акцентом – видимо, из Техаса или Оклахомы. Он снял шляпу и сразу откинул назад длинные черные прямые волосы до плеч. Серые глаза казались почти пугающе светлыми на загорелом лице цвета дубленой кожи. Черты лица резкие, точеные, но не то чтобы красивые; из-за острого носа он выглядел каким-то недобрым, диковатым. А еще он худой, кожа да кости, и поджарый. Черные индейские символы обвивали его левую руку на уровне бицепса. Таких татуировок Вайнона никогда раньше не видела – он явно не из местных.

– Что насчет работы? – повторил мужчина, напомнив ей, что она слишком долго не отвечает. – Вы еще ищете работника?

– А в лошадях вы разбираетесь? Мы обучать никого не будем.

– Я работал на ранчо Но в Техасе. Это самое большое ранчо в округе Хилл. И десять лет участвовал в командном родео.

– А с молотком обращаться умеете?

– Я здесь все починить смогу, если вопрос в этом. И я наполовину белый. Если это поможет вам принять решение.

– Это мне неважно.

– Вы не как все, да?

Она поняла, что он над ней смеется, но по его лицу это было незаметно.

– Вы еще участвуете в родео?

– Больше нет.

Она знала, что отец никогда не взял бы на работу индейца и уж этот мужчина ему бы совсем не понравился, но их объявления висят уже месяц, а в субботу розыгрыш первого джекпота по лассо. Кого-то нужно нанять, и как можно скорее.

Сняв дорогие голубые лодочки, она надела огромные резиновые сапоги Виви-Энн, которые всегда стояли у двери:

– Пойдемте за мной.

Вайнона слышала, как он не спеша идет следом, хрустя поношенными ковбойскими сапогами по гравию. Главное, не показывать, что она нервничает. Это, к сожалению, побочный результат ее воспитания, но она не поддастся стереотипам. Нельзя оценивать людей по цвету кожи.

– Вот конюшня, – глупо сказала она, хотя они уже вошли внутрь.

Он молча подошел ближе.

В стойле слева от них висела большая белая доска, украшенная ленточками, с приколотыми к ней рисунками и фотографиями. Одна из учениц написала аккуратным почерком с завитушками: «Привет! Я лошадь Лиззи Микелян, Чудо. Мы прекрасная команда. В прошлом году мы соревновались в детской категории и получили красную ленточку за выводку, и еще нас похвалили за самое чистое стойло. Ждем не дождемся окружной ярмарки в этом году».

– Ну что, – сказал мужчина, – тут все по-домашнему.

Вайнона не могла не улыбнуться в ответ. Она показала, где упряжь, где лошадей моют, где хранится сено. Осмотрев всю конюшню и арену, они вернулись на солнечный свет.

Повернувшись к нему, она спросила:

– А зовут тебя как?

– Даллас. Как город. Даллас Рейнтри.

– Год здесь проработаешь?

– Конечно. Почему нет?

Вайнона приняла решение. В этом-то и дело. Решать ей. Может, отцу и не понравится его цвет кожи, но пришло время меняться. Чем больше она об этом думала, тем больше ей казалось, что нанять этого парня – ее гражданский долг. И, кроме того, потенциальные работники не то чтобы выстроились в очередь. А если этот готов тут задержаться, то почему бы и нет?

– Подожди.

Войдя в дом, она сняла сапоги, взяла в кабинете трудовой договор, который сама и составила, и вернулась к нему.

– Жилье, питание и пятьсот долларов в месяц. Согласен?

Он кивнул.

Вайнона ждала, что парень что-нибудь скажет, но он только стоял и смотрел на нее. Ну ладно, тогда необходимо подняться вверх по холму к старому домишке.

– Сюда.

На вершине она срезала путь через высокую траву и подошла к входной двери.

– Как видишь, крылечко надо починить. Но внутри мы с сестрами все помыли.

Переступив порог, Вайнона увидела этот старый домик не так, как обычно, в сентиментальном свете семейной истории, но глазами нового работника.

Истертый за десятки лет пол из широких кедровых досок в маленькой гостиной с недавно помытыми стенами из сучковатой сосны и не сочетающейся мебелью. Выцветший красный диван, пара старых кресел-качалок и бабушкин древний журнальный столик собрались возле камина, выложенного закоптившимися речными камнями, в нише – кухонька с техникой 1940-х годов, деревянной стойкой и синим столом с дубовыми стульями. Сквозь дверной проем гостиной можно разглядеть железную кровать, выкрашенную в белый цвет и покрытую стегаными одеялами – спальня. Не видно отсюда только ванную, и хорошего о ней можно сказать только то, что все там в рабочем состоянии. Едкая хлорка не вполне заглушала глубоко въевшийся запах гниющего дерева.

– Устраивает? – спросила она.

– Вполне.

Вайнона невольно уставилась на его резкий профиль. Лицо у него словно битое стекло, жесткое, сплошные острые углы.

– Вот трудовой договор. Если хочешь, можешь показать своему юристу.

– Моему юристу? – Он посмотрел на бумагу, потом на нее. – Здесь сказано, что вы обязуетесь принять меня на работу, а я обязуюсь работать, так?

– Именно так. Срок действия договора один год. Держи ручку.

Он подошел к столу и наклонился, чтобы написать свое имя.

– Чем мне в первую очередь заняться?

– Ну, я вообще-то здесь не работаю. Ранчо управляют моя сестра с отцом, но сейчас их нет. Устраивайся и приходи завтра к шести на завтрак в большой дом. Они скажут, что тебе делать.

Он вернул ей подписанный договор.

Подождав еще – может, скажет спасибо или пообещает хорошо работать? – она ушла, когда стало понятно, что слов от него не дождешься. Спустилась по ступенькам и, шагая по высокой траве к дорожке, усыпанной гравием, услышала, что он вышел на крыльцо.

Оборачиваться она не стала, но не сомневалась: он за ней наблюдает.

Сестры Грей всегда проводили вечер пятницы вместе, и сегодняшний вечер не стал исключением. Как обычно, они быстро перекусили в забегаловке «Голубая тарелка» и пешком дошли до «Разбойника». Мужчины приходят и уходят – и назначают свидания в баре, – но пятничный ужин с сестрами высечен на скрижалях.

В бар сегодня набился тот же народ, что и всегда в конце весны. Туристов было легко узнать по яркой дизайнерской одежде и блестящим внедорожникам, припаркованным у входа. Местные потягивали лимонад, негромко разговаривали, читали газеты и даже не смотрели на заламинированное меню – знаменитый мясной хлеб Грейси, который обычно и заказывали, с начала восьмидесятых там вообще не упоминался.

Вайнона взяла с тарелки Виви-Энн ломтик картошки.

– Я сегодня работника наняла, – сказала она. Интересно, как Виви-Энн воспримет Далласа Рейнтри?

Виви-Энн взглянула на нее:

– Шутишь, что ли? И кто он?

– Парень из Техаса. Говорит, что разбирается в лошадях.

– И какой он?

Вайнона задумалась, как лучше ответить на этот вопрос, но сказала только:

– Не знаю. Он не особо разговорчивый.

– Ох уж эти ковбои, – пробормотала Аврора.

Виви-Энн, похоже, это не обрадовало.

– Как будто мы с папой недостаточно молчим за едой. За все время они с Трэвисом за столом друг другу не больше двадцати слов сказали.

– Поверь мне, тебе повезло, – сказала Вайнона. – Со мной папа…

– Мы сегодня это обсуждать не будем, – твердо сказала Аврора. – Сегодня мы не забываем, что мы сестры.

Она пристально посмотрела на Вайнону.

Заплатив по счету, все трое вышли из закусочной.

Вечер был теплый, тихий, и они решили прогуляться по Главной улице.

– Жаль, что Люк не смог пойти с нами, – сказала Вайнона, стараясь говорить как обычно. В последнее время ей часто приходилось это делать – пытаться вести себя нормально в компании Виви-Энн.

– Ему пришлось срочно поехать в Горст. Колики у какой-то кобылы.

Они повернули на Шор-драйв и прошли по берегу. Разом включились все фонари, залив улицы праздничным желтоватым светом.

Асфальтированная дорожка кончилась, теперь под ногами был гравий. Здесь никто не подметал тротуары, с фонарей не свисали кашпо с цветами, не продавали сувениры. Каменистая дорожка вела к большой парковке, вот и все. У воды лодочная мастерская Теда и тропинка к хибарке Кэт Морган. Справа, в глубине заросшего сорняками участка, – таверна «Разбойник». Разноцветная неоновая реклама пива на окнах, мох не только на плоской крыше, а даже на подоконниках. Парковку заполнили видавшие виды пикапы.

В таверне они продрались через толпу знакомых, обогнули чучело гризли, ставшее символом заведения. Кто-то повесил лифчик на его вытянутую лапу. Дым затуманил все, сглаживая безвкусицу. В дальнем углу музыканты на полную мощность играли едва узнаваемую версию Desperado.

Бармен сразу налил им три порции чистого виски, поставил перед тремя пустыми стульями и с усмешкой спросил:

– Как вам обслуживание, девочки?

Аврора засмеялась и села первой:

– Вот почему мы здесь каждую пятницу.

Глава пятая

В таверну «Разбойник» набились пятничные завсегдатаи. Пары танцевали на паркетном полу под жиденькую, замедленную версию «Мамы, не пускайте ребят в ковбои». Виви-Энн сидела на своем любимом барном стуле, раскачиваясь под музыку. Она чувствовала приятное возбуждение. Повернувшись, поискала глазами, с кем бы потанцевать, но все как будто уже нашли себе пару. Аврора и Ричард играли в бильярд с друзьями в глубине зала, а Вайнона погрузилась в разговор с мэром Трамбуллом.

Виви-Энн уже хотела повернуться обратно к барной стойке, как вдруг заметила у кассы индейца. Здесь, среди местных, любой незнакомец привлекал к себе внимание, но этот парень выделялся бы где угодно. Он чем-то походил на Дэниела Дэй-Льюиса в фильме «Последний из могикан», который вот-вот должен был выйти на экраны, – такие же длинные волосы, темная кожа и ястребиный нос.

Незнакомец поймал ее взгляд и улыбнулся.

Не успела она притвориться, что не заметила его, как он подошел к ней. Виви-Энн хотела отвернуться, но не могла пошевелиться.

– Ты танцуешь?

– Нет, спасибо.

Он улыбнулся, но улыбка не смягчила его сурового лица.

– Ты боишься. Я понимаю. Красивые белые девушки вроде тебя всегда боятся.

– Я не боюсь.

– Хорошо.

Он взял ее за руку. Кожа у него оказалась шершавая – совсем не такая, как у Люка, – и как же властно он вытащил ее на танцпол. Это ее удивило, но еще больше удивило то, что она ощутила при этом легкий восторг.

– Меня Даллас зовут, – сказал он, когда музыка заиграла потише.

– Виви-Энн.

– У тебя парень есть? Ты поэтому все время оглядываешься? Или боишься, а вдруг соседям не понравится, что ты танцуешь с индейцем?

– Да. Нет. Я хотела сказать…

– И где он?

– Не здесь.

– Он, наверное, с тобой обращается как с хрустальной вазой. Боится разбить.

Затаив дыхание, Виви-Энн посмотрела на него.

– Откуда ты знаешь?

Он не ответил. Только притянул к себе и поцеловал. На долю секунды – точно не больше – Виви-Энн почувствовала, что поддается искушению.

Но этого мгновения хватило, чтобы кто-то оттащил ее от Далласа, оттеснил в сторону. Мужчины, обступив его, что-то сердито бормотали, но она смотрела только на Далласа. Он выглядел невозмутимым и улыбнулся так, что она подумала: «Сейчас кого-то побьют».

– Пошел вон отсюда. Виви-Энн такой мусор не нужен, – прокричал Эрик Энгстром, с которым она дружила в начальной школе.

– Хватит! – заорала Виви-Энн. Будто камень разбил стекло, привлекая всеобщее внимание. – Что с вами?

– Мы просто за тебя вступились, Виви, – сказал Бутчи, сжимая кулаки.

– Вы все идиоты. Сядьте где сидели.

Толпа нехотя разошлась. Виви-Энн осталась одна с Далласом.

– Извини, – сказала она, подняв на него глаза. – У нас тут чужих почти не бывает.

– Понятно почему. – Улыбнувшись, будто все это ничего не значило, он наклонился к ней и прошептал: – Классно целуешься.

А потом ушел, оставив ее одну, взбудораженную, под жаркой лампой.

– Что тут произошло? – запыхавшись, спросила Вайнона минуту спустя. – Я была в туалете, и кто-то сказал…

– Потанцевала с парнем. И что тут такого?

К ним подошла Аврора:

– Виви, ну ты и парня нашла. Высший класс.

Виви-Энн не знала, что ответить. Она чувствовала себя странно, будто мотор слишком резко выключили.

– Не вредничай, Аврора.

– Я? С чего бы. Я знаю, как ты любишь мужиков с татуировками, – засмеялась Аврора. – Тем более этот еще и индеец.

– Она танцевала с индейцем? – нахмурилась Вайнона. – С татуировками? И как он выглядел?

– Круто, – сразу ответила Аврора.

Виви-Энн отвернулась, не желая видеть осуждения во взгляде Вайноны.

– Какой-то Даллас, – сказала она.

– Какая разница, как его зовут, – отмахнулась Аврора. – Как он целуется?

– Она с ним целовалась? – спросила Вайнона. – На глазах у всех?

Виви-Энн готова была поклясться, что сестра едва сдерживает улыбку.

– Ладно, закончили. Мне нужно выпить.

Аврора усмехнулась:

– Не сомневаюсь.

На следующее утро Виви-Энн проснулась с ощущением беспокойства и, хуже того, возбуждения. Она надела халат, почистила зубы и пошла в гостиную.

Отец стоял у камина, глядя, как она спускается по лестнице. Рядом с ним стояла Вайнона, уже в строгом синем платье, натянутом на груди.

– Доброе утро, – сказала Виви-Энн, на ходу завязывая пояс.

– По-моему, утро совсем не доброе, – ответил отец. – Моя дочь лижется с каким-то индейцем, не стыдясь Бога и добрых людей.

Виви-Энн споткнулась. Конечно, она знала, что до него это дойдет. В таком маленьком городке ее поступок непременно должен был стать темой для сплетен. Она только надеялась, что сначала сможет рассказать свою версию. Какой бы она ни была.

– Это все ерунда, папа, правда. Скажи ему, Вин. Судачить скоро перестанут.

– Они пили и танцевали, – сказала Вайнона. – Ты же знаешь, как она флиртует, когда выпьет.

– Вин! – закричала Виви-Энн. Вероломство сестры ее шокировало. – Это неправда…

– Уволь его, – распорядился отец.

– Что значит «уволь его»? – не поняла Виви-Энн.

– Мы не можем. Он подписал договор. – Вайнона посмотрела на нее в упор: – Ты вчера целовалась взасос с нашим новым работником.

Все это обрушилось на Виви-Энн слишком быстро. Словно она вдруг очутилась в лодке, которая дала течь.

– Мне за тебя стыдно, – сказал отец.

Виви-Энн потрясли эти жестокие слова. Он ей раньше никогда такого не говорил, и она даже не думала, что ему может быть за нее стыдно. Будто и не было долгих лет взаимопонимания. Впервые она подумала, что сестры правы и любовь отца совсем не безусловная, и это ее напугало. Он же камень в фундаменте семьи. Разве могут в нем появиться трещины?

Пока она пыталась сообразить, что ответить, кто-то постучал в дверь. Она знала кто.

– Ты ему сказала? – спросила она сестру.

– Там было полгорода, Виви. – Почему-то Вайнона совсем не сердилась. В этот странный, сюрреалистический момент Виви-Энн в панике показалось, что Вайнона даже довольна произошедшим. И на вопрос она не ответила.

Дверь открылась, и вошел Люк – в своих повседневных брюках и клетчатой фланелевой рубашке, как будто просто заглянул в гости утром. Но волосы у него были влажные и непричесанные.

Виви-Энн вдруг отчаянно захотелось, чтобы вчерашнего вечера не было.

– Скажи им, что все это неважно, Люк. Ты же знаешь, что мы любим друг друга. – Когда он промолчал, она запаниковала еще сильнее: – Мы собираемся пожениться. Скажи папе, что беспокоиться не о чем.

– Вы помолвлены? – спросил отец.

Виви-Энн повернулась к отцу:

– Мы ждали подходящего момента, чтобы всем рассказать.

Тот одобрительно улыбнулся:

– Хорошо. Тогда закрыли тему. Через два часа первый джекпот, и нам еще кучу всего нужно подготовить. Пойду поговорю с нашим новым работником, растолкую ему, что к чему. Пусть ведет себя прилично, а то я его уволю. Мне на ваши договора плевать.

Виви-Энн хотела выйти вслед за отцом, но Люк удержал ее за руку.

– Ты ответила на его поцелуй? – спросил он.

– Конечно же, нет.

Она чувствовала, что Вайнона наблюдает за ними с другого конца комнаты.

Люк коснулся ее подбородка, приподнял. Еще не видя его лица, она знала, что на нем пролегли тревожные складки, что в его чистых, честных глазах затаилось сомнение. А еще она знала, что Люк ей поверит, потому что ему этого хочется.

– У нас все хорошо? – спросил он.

– Все прекрасно.

– Теперь я самый счастливый человек в Ойстер-Шорс.

Казалось бы, вот он, романтический момент.

Но Виви-Энн уже поняла, что совершила ошибку.

Теперь я самый счастливый человек в Ойстер-Шорс.

Эта фраза все крутилась и крутилась в голове Вайноны.

Она будто в замедленном режиме пересматривала всю утреннюю сцену: Виви-Энн спускается по лестнице, удивление на ее красивом лице, когда она понимает, что происходит… Отец в кои-то веки сердится на Виви, говорит, что стыдится ее… А потом входит Люк, и в его глазах – тень сомнения и сердечной боли.

Вайноне хотелось подойти к нему, сказать: «Она всегда разбивает сердца», поддержать его. Она даже осмелилась вообразить, что они будут вместе, надеяться на это. А потом… «Мы собираемся пожениться».

Три слова, которые изменили все, восстановили репутацию Виви-Энн и заставили старика улыбнуться.

Вайнона сидела в гостиной, как каменная, она слышала их разговор, даже не прислушиваясь. Общий смысл понятен и без слов. Они, конечно, нежно воркуют, как все женихи и невесты. Говорят о любви, и свадьбе, и мечтах.

Они как будто забыли, что она здесь, или им все равно. Словно она просто громоздкая мебель.