Хроники Элмара. Рождение Искры

Именно благодаря такой странной, но опасной свободе, Междуречье стало настоящим центром притяжения для тех, кто был недоволен либо мэллордами, либо эльфами. Все новоприбывшие рано или поздно попадали под полную власть местных банд.

Свободолюбие улнаров никак не мешало отдельным представителям Язении или даже Лунной Твердыни появляться в Междуречье, заниматься своими делами и нанимать отдельные банды для достижения своих целей. Именно в это время в Волоссе, крупнейшем поселении Междуречья, действовал отряд улнаров под предводительством мэллорда по имени Яндур. Щедро оплатив местному вождю свое право находиться здесь, мэллорд тщательно выискивал путников с севера, которые могли бы поделиться с ним ценными сведениями о состоянии дел на южных территориях Альянса.

Въезжая в Волоссу, друзья об этом не знали. Местные моментально опознали в Эндроте эльфа – плащ, скрывающий его с головы до ног, не помог – и поспешили к Яндуру. Путники же, ни о чем не подозревая, добрались до постоялого двора и решили пополнить запасы, но не задерживаться надолго.

Хозяин, крайне неприятный тип откровенно бандитского вида, продал им втридорога хлеб, вяленое мясо и твердый сыр. Кент полез было выяснять отношения, возмущенный местными ценами, но Мортморн вовремя его одернул. Они навьючили лошадей и направились к выезду из Волоссы.

Но отряд из пятерых улнаров преградил друзьям путь, устремив на них свирепые взгляды, и они почувствовали себя неуютно. Когда же с противоположной стороны подъехали еще пятеро всадников, один из которых с ненавистью воззрился на Эндрота, путники поняли, что дело плохо.

– Бросайте оружие, ублюдки из Эркаллона, и слезайте с лошадей! – скомандовал главарь на всеобщем наречии с ярко выраженным мэллордским акцентом.

Друзья переглянулись. Из четверых хорошо драться умел только Мортморн, но что он мог сделать против десятерых? Кент с надеждой посмотрел на Фиоргаста, тот сидел неподвижно, опустив голову и, казалось, не слышал окрика мэллорда.

– Вы что, оглохли?! – рявкнул тот.

Всадники подъехали ближе, поигрывая оружием в руках – кто палицей, кто топором, а кто и дубиной.

– По какому праву вы нас задерживаете? – холодно осведомился Эндрот. – Здесь не твоя земля, глупец из Твердыни.

– Ты ошибаешься, остроухая мразь! – расхохотался мэллорд. – Сегодня я здесь хозяин, и ты скоро окажешься в кандалах, если, конечно, не предпочтешь умереть прямо здесь.

– Что будем делать? – тихо спросил Кент, наклонившись к Мортморну, единственному, кто что-то понимал в военном деле, пока Эндрот пререкался с извечным недругом.

– Пожалуй, выход один, – прошептал шулренец. – Пришпорим коней и рванем вперед и вбок так, чтобы эти головорезы, что спереди, не успели отреагировать. Я попробую выбить из седла хотя бы одного из них. Главное, чтобы Эндрот с Фиоргастом вовремя сообразили, что мы задумали. Будем прорываться, а уж в ближайшем перелеске как-нибудь спрячемся.

Тем временем Эндрот и мэллорд продолжали препираться. Эльф просто тянул время, а его противнику нравилось играть со своей добычей. Улнарам это надоело и они, не дожидаясь приказа, двинулись вперед.

Мортморну только этого и надо было. Пришпорив лошадь, он выхватил меч, рванул навстречу нападавшим и врезался в их строй, пробив брешь парой умелых и быстрых взмахов мечом. Головорезы шарахнулись в стороны, и Фиоргаст, Кент и Эндрот что есть силы помчались вперед.

Мэллорд завизжал от ярости, хлестнул коня, и весь его отряд после секундного замешательства бросился за ними. Друзья изо всех сил гнали лошадей прочь от Волоссы, но оторваться не вышло: четверо молодчиков постепенно догоняли их, остальные отставали.

Фиоргаст понимал, что в случае опасности ему придется применить магию, даже если все его существо противится этому. Он перехватил взгляд Мортморна, который, казалось, говорил о том же, и его охватило отчаяние. Ладони алейрита налились жаром, огонь был готов вырваться на волю, но Мортморн вдруг остановился, пропустил спутников вперед и повернулся к бандитам с мечом наголо. Остальные замешкались и в ужасе остановились, но Мортморн уже не видел их. Он смотрел в глаза смерти, несущейся на него в вихре пыли, и страх в его сердце постепенно уступал место хладнокровной уверенности: он справится, как бы там ни было.

От мощного короткого удара мэллорд вылетел из седла, но тут же вскочил на ноги. Еще двое бандитов пропустили череду стремительных взмахов шулренского меча, один из них повис в стременах, и лошадь понесла его дальше. Последний головорез понесся на Мортморна с диким воплем. Шулренец поднял меч, закрываясь от удара, но тот был настолько сильным, что Мортморн вылетел из седла и покатился по земле. Первый из разбойников понесся на остолбеневших от страха друзей. Пока шулренец поднимался, Эндрот чудом успел уклониться от клинка, обрушившегося на него сверху. Кент, собрав в горсть всю свою храбрость, с воинственным воплем налетел на противника сзади и толкнул со всей мочи – они рухнули на землю вместе, глотая пыль. Бандит пришел в себя раньше и придавил оппонента к земле, нашаривая за поясом кинжал.

– Чтоб тебя разорвало! – от души пожелал ему Кент, безуспешно пытаясь вырваться.

Через мгновение тело разбойника свалилось на него – мрачный, но полный решимости Эндрот вытаскивал из его спины меч.

– Ты не ранен? – спросил он, и Кент чуть не прослезился от такой заботы.

Между тем Мортморн разделался с очередным противником и повернулся к друзьям, зажимая раненое плечо.

– Сзади! – заорал Фиоргаст, но опоздал на мгновение.

Мэллорд налетел на Мортморна, ударил рукоятью по лицу и сбил с ног так, что меч шулренца отлетел на пару шагов. Мортморн силился встать, но кровь из рассеченной брови заливала глаза, вслепую он шарил вокруг, стараясь нащупать оружие. В момент, когда его ладонь легла на рукоять, мэллорд занес меч и вонзил в живот Мортморна.

Фиоргаст закричал, вопль слился с криком боли, который вырвался у шулренца. Алейрит не видел ничего, кроме страдающего друга и врага, который возвышался над ним, издевательски смеясь. Все сомнения тут же растворились в вихре кипящей ярости, которая овладела Фиоргастом и вырвалась наружу в виде потока испепеляющего огня. Мэллорд обернулся, и триумф на его лице сменился ужасом. В следующее мгновение от него остался лишь пепел, который медленно оседал на истекающего кровью Мортморна.

Остальные преследователи, нагонявшие их, при виде этого действа развернулись и молча унеслись прочь.

Фиоргаст вышел из оцепенения, бросился к Мортморну, упал на колени и прижал ладони к ране. Алейрит закрыл глаза и призвал на помощь все свои силы, как тогда, в Коарском лесу. Сквозь пальцы сочилась кровь, но он упорно продолжал тянуться в ничто, медленно, лоскут за лоскутом создавая человеческую плоть, восстанавливая рассеченные сосуды и мышцы. Будь удар смертельным, Фиоргаст сделать ничего не смог бы. Мэллорд хотел причинить шулренцу как можно больше мучений, и это, как ни парадоксально, помогло спасти ему жизнь.

Спустя несколько минут Мортморн пришел в себя. Измотанный Фиоргаст, поймав изумленный взгляд шулренца, слабо улыбнулся и потерял сознание.

Алейрит открыл глаза, поморгал, прогоняя туман забытья, и с трудом приподнялся на локте.

Почти сразу послышался голос Кента:

– Поглядите-ка, кто тут у нас очухался!

Фиоргаст лежал возле костра, укрытый походным одеялом, рядом сидели друзья. Мортморн, живой и здоровый, уплетал мясо и пил эль, и было совершенно непохоже, что еще недавно он готовился отойти в мир иной. Увидев, что Фиоргаст очнулся, шулренец просиял:

– Наконец-то! Спасибо, дружище. Я уж думал, что все…

– Рановато тебе, – слабо усмехнулся Фиоргаст и с трудом сел – голова кружилась, к горлу подкатывала противная тошнота.

Эндрот протянул ему флягу с водой, алейрит сделал несколько больших глотков и вспомнил: он убил мэллорда, оборвал жизнь другого элмарца. Оборвал с помощью магии, которая была призвана созидать, а не разрушать! Представитель самого миролюбивого народа Элмара убил живое разумное существо. Сделал это в приступе ярости, из мести, совершенно не задумываясь о последствиях. Он не имел на это никакого права и, хотя разум говорил ему, что мэллорд заслуживал смерти, душа кричала: убийца! Фиоргаст застонал и повалился на спину, закрыв лицо руками.

– Эй! Ты чего? – осторожно спросил Кент, но Мортморн пихнул его в бок.

Эндрот встал и подошел к Фиоргасту, сел рядом и мягко положил руку на его плечо.

– Ты сейчас не в том состоянии, – спокойно проговорил он, – но все же выслушай меня. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Знаю, что винишь себя в смерти того мэллорда. Но ты подумал о том, что стало ее причиной?

Фиоргаст шмыгнул носом и попытался оттолкнуть эльфа. Тот сжал его плечо, заставляя слушать.

– Ты прекрасно знаешь, что все сделал правильно, но продолжаешь грызть себя за это. Я понимаю, что убить для алейрита хуже, чем наложить на себя руки. Ты использовал магию и теперь думаешь о том, что больше не хочешь иметь с ней ничего общего. Я прав?

Фиоргаст молча кивнул, глотая слезы.

– Не стоит, друг мой, – мягко сказал эльф. – Да, ты убил, но мир – жестокая штука. Если в Алейре ты жил в полной безопасности, то здесь либо ты научишься убивать, либо погибнешь сам.

– Но ведь ты же за свои тысячу с лишним лет не научился! – выкрикнул Фиоргаст в отчаянии. – И как-то выжил… Почему же мне, едва я покинул Алейру, пришлось сделать… это?!

Эндрот оглянулся на друзей и кивнул, они поняли и едва заметно улыбнулись. Если кто-то начинает разговаривать о своей боли и даже спорить, это означает, что он готов с ней бороться.

– Кто тебе сказал, что я не научился? – усмехнулся эльф. – Просто мое оружие – это не меч, а уважение и разум. Я не зря ношу символ Четвертого – это и есть моя защита. Мало кто осмелится напасть на ученика Лавэра. Тех, кто в своем невежестве не узнает этот символ, я убеждаю в том, что моя жизнь ценна даже для них. На крайний случай, как в этот раз, у меня есть и клинок.

– Ты лукавишь, – слабо улыбнулся Фиоргаст. – Из-за твоего знака тебя не любят и не боятся, потому что знают, что Лавэр никак не поможет тебе. Как работает твой дар красноречия, мы сегодня увидели на примере этого мэллорда.

– Сегодня? – усмехнулся Мортморн. – Это было позавчера.

– Позавчера? – Фиоргаст сел и утер лицо. – Как ты себя чувствуешь? – обратился он к Мортморну.

– Отлично, – ухмыльнулся тот и отсалютовал Фиоргасту флягой. – Перед тем как попрощаться с жизнью, я мысленно пожелал тому мэллорду еще худшей смерти. Все сбылось благодаря тебе.

Фиоргаст вздрогнул, и Эндрот метнул на шулренца укоризненный взгляд. Тот стойко выдержал его и пожал плечами: мол, пусть знает, оно к лучшему, надо же когда-то привыкать.

– Видимо, мне и вправду суждено стать убийцей и использовать магию для уничтожения, – пробормотал алейрит. – Что ж, если мой путь именно таков, я…

– Опять ты чушь мелешь! – перебил его молчавший до сих пор Кент. – Тебя послушать, так ты воплощение зла. Дурак ты, а не воплощение зла, вот что я тебе скажу! Если бы ты испепелил случайного прохожего или не ограничился бы тем мэллордом, тогда я, честно говоря, побоялся бы сейчас сидеть рядом с тобой. Ты поступил так, как любой из нас поступил бы на твоем месте, ни больше ни меньше. Думаешь, я не вступился бы за этого парня? – он кивнул на Мортморна. – Хоть он и заноза в заднице, но поверь, я любого за него порвал бы в клочья. Ну или хотя бы попытался… Так что хорош ныть, лучше поешь, а то выглядишь, честно говоря, хоть в гроб клади.

После этой отповеди воцарилась тишина, нарушаемая только аппетитным чавканьем Кента, который решил подать Фиоргасту добрый пример. Мортморн не выдержал и фыркнул, Эндрот усмехнулся. Фиоргаст выдавил слабую улыбку.

– Убедил. Отныне клянусь, что не стану причиной гибели ни единого живого существа, только если не будет нужды защищать себя или вас.

Фиоргаст поел и снова уснул. Остальные неспешно беседовали и попивали эль, сидя вокруг костра. Через некоторое время улеглись, совершив огромную ошибку: никому не пришло в голову выставить караул. Они думали, что преследователи, объятые ужасом от увиденного, просто забудут о них, тем более, за два дня они успели отъехать далеко от Волоссы, и опасность осталась позади.

Они ошиблись. Люди Яндура, оправившись от шока и испуга, решили, что возвращаться в Волоссу с позорной вестью о неотмщенной гибели мэллорда, который так щедро платил их вождю – плохая идея. Бандиты развернули лошадей и направились по следу друзей, даже не позаботившись о том, чтобы похоронить своих соратников.

Как раз под утро добрались до лагеря и очень обрадовались, увидев, что друзья спят как убитые. Спешившись, бесшумно подкрались ближе, но все испортил Кент, которому приснился кошмар – он вскочил, невидящими глазами глядя в полумрак, и заорал так, что бандиты опешили. Вопль Кента разбудил остальных. Едва проснувшись, умудрились чудом увернуться от ударов. В суматохе и спросонья было сложно сопротивляться, а Фиоргаст был слишком испуган, чтобы хоть что-то предпринять. Сверкнули клинки, занесенные над головами друзей, но судьба вновь решила вмешаться – внезапно раздался легкий свист, в воздухе блеснули два метательных кинжала, и двое из нападавших, захрипев, свалились на землю. Третий улнар нелепо дернулся вперед и рухнул на живот – из спины торчал увесистый топор.

Ошеломленные неожиданной подмогой, друзья вскочили на ноги. Один из оставшихся в живых бандитов выхватил нож и швырнул в Эндрота, но оружие внезапно отклонилось в сторону, словно его снес порыв ветра, и воткнулось в ствол дерева. В воздухе свистнули еще два кинжала, и головорезы рухнули на землю.

– Ты еще и предметы можешь силой мысли передвигать? – усмехнулся подошедший Штойф и выдернул кинжалы из тел жертв, вытирая об их одежду и засовывая себе за пояс. – Не знал, не знал.

– Какие лю-юди, – протянул Мортморн, разглядывая невесть откуда появившихся гнома и шута. – Что ж, спасибо за помощь, вы очень вовремя. Купцы из Насгорда неплохо знакомы с оружием, как я погляжу…

– От купцов слышу, – парировал Дорин, вытирая лезвие топора. – Или вы все же не те, кем представлялись? Воин, тысячелетний эльф и маг – компания что надо, верно?

– И бывший вор, – рассеянно встрял Кент, который до сих пор плохо соображал, что происходит.

– Откуда вам известно о моих способностях? – пробормотал Фиоргаст, потрясенный новым проявлением своего дара.

– Нет ничего проще, – улыбнулся Штойф. – Наш Радужный Алмаз, как и ваше Вечное Древо, обладает сознанием, только вот пока еще с ума не сошел. Мы – его посвященные, и он многое о вас поведал нам.

– Допустим, – мрачно кивнул Мортморн. – Зачем вы нас преследуете? Вы, конечно, нам жизнь спасли, но все же мы имеем право знать, какого мэллорда от нас нужно посвященным Радужного Алмаза?

Штойф вздохнул и переглянулся с гномом.

– Думаю, лучше будет обсудить эту тему за завтраком. Как раз самое время.

– Неплохая мысль, – поддержал Кент. – Только вот, знаете ли, мы на гостей не рассчитывали.

– У нас все свое, бывший вор, – любезно парировал Дорин, подходя к костру и вытряхивая из мешка свертки с припасами.

Штойф достал флягу и уселся рядом. Остальные помедлили и присоединились к ним. Шут и гном ели не спеша, затягивая и без того долгое молчание.

– Рассказывайте, – не выдержал Кент. – Свалились, понимаешь, как Тьма на Элмар, и сидят как немые пни.

Штойф усмехнулся.

– Раз вам так интересно, слушайте, – проговорил он. – Алмаз, как и Древо, способен видеть будущее и понимает, что магия Фиоргаста изменит мир так, как он не менялся с начала Темного Времени. Вполне возможно, что не в лучшую сторону. Поэтому его забота – понять эти изменения и оценить то, как они повлияют на народ гномов. Вот он и послал нас, своих посвященных, на ваши поиски.

– Вы нас нашли, – сказал Эндрот, с подозрением глядя на новых гостей. – Что дальше?

– Дальше? Мы хотим предложить вам свою помощь, – Штойф закинул в рот оставшийся кусок черствого хлеба и запил его из фляжки. – Мы не претендуем на то, чтобы принимать решения за вас, но были бы вам благодарны, если позволите идти дальше вместе с вами. Как вы уже поняли, я неплохо управляюсь с оружием, а в здешних местах это полезный навык.

– Что взамен? – осведомился Мортморн.

– Мы всего лишь хотим быть свидетелями того, как твои способности, – Штойф кивнул Фиоргасту, который молча жевал хлеб, – развиваются и во что превращаются. Алмаз заверил нас в том, что твоя магия изменит мир, и мы хотим знать, как и насколько.

– То есть вы просто составите нам компанию и будете смотреть, как Фиоргаст совершенствует свои способности? – уточнил Кент.

Штойф улыбнулся и молча кивнул.

– Не знаю, как вы, – задумчиво сказал Кент, – а я не вижу в этом ничего предосудительного. В конце концов, они только что спасли наши шкуры. Впрочем, я сам новичок в этом обществе, так что решать не мне.

– И тип ты какой-то мутный, чтобы твое мнение учитывать, – заметил Мортморн, за что в плечо ему тут же прилетела куриная косточка.

Все взгляды устремились на Фиоргаста. Алейрит молча смотрел в огонь и размышлял. Эти двое ему нравились, но отчего-то все его существо противилось их просьбе, хотя объяснить это чувство он не мог. С другой стороны, это наименьшее, что он может сделать для шута и гнома, которые рискнули жизнью ради них.

– Вы спасли нам жизнь, – проговорил он. – Думаю, удовлетворить вашу просьбу станет достойным вознаграждением…

– Благодарю, – склонил голову Штойф. – Будь уверен, твой путь в познании твоего дара только начинается. Алмаз никогда не лжет.

Фиоргаст улыбнулся и по очереди пожал им руки. Ему было странно ощущать безоговорочную поддержку спутников и готовность защищать его любой ценой. «Интересно, а стали бы они помогать мне, не обладай я даром? Что было бы, если бы мы встретились при иных обстоятельствах? Подружились бы или я так и продолжал бы свой путь в гордом одиночестве?» – в сознании крутились вопросы, на которые Фиоргаст не хотел знать ответы, подозревая, что они могут не понравиться ему. Он тряхнул головой, отгоняя внезапно накатившую хандру, и поймал взгляд Эндрота. Эльф смотрел на него так, словно прочел его мысли, взгляд был полон понимания и затаенной грусти.

Глава двенадцатая

Они стояли на широкой палубе корабля и нерешительно переглядывались: капитан выставил такую несусветную цену за свои услуги, что даже Эндрот, который всегда отличался широтой души, задумался, что уж говорить про остальных. Особенно кипятился Кент, который, услышав сумму, поперхнулся и начал громко орать, что за такие деньги он пешком дойдет куда нужно. Остальные, хоть и не столь эмоционально, тоже выразили свое возмущение. Лошадей на борт не брали, отчего скандал грозил перерасти в рукоприкладство.

Капитан, однако, оставался невозмутимым, глядя на них оценивающим взором из-под своей треугольной шляпы. Обветренное лицо, многодневный загар, потрепанная, засаленная одежда и изредка сверкающий золотой зуб выдавали в нем бывалого морского волка.

– А как вы хотели? – пожал он плечами. – Добраться до земель империи отсюда – задача не из простых. Море в это время года штормит, так что придется идти вдоль берегов. Язенийцы, если мы с ними встретимся, обязательно поинтересуются, какого Четвертого на моем борту делает эльф, и мне придется как-то с ними объясняться. Да и мэллорды, скорее всего, не потерпят присутствия врага в своих водах. Хоть сейчас войны и нет, но сами понимаете…

– Слушай, мил человек, – проговорил Мортморн, – по-моему, вряд ли все настолько плохо. Язенийцам должно быть все равно, ведь эльфы не суются на берег, а мэллорды… Значит, обойдем их по открытому морю. Мы готовы доплатить, но имей совесть!

– Совесть-то как раз и подсказывает, что меньше просить неразумно, – капитан задумчиво покрутил ус. – Путешествие опасное, значит, и цена высока. Да еще этот эльф… Там их вообще считают за отсталый народ, который помешан на предрассудках. Вы уж поверьте мне, я там бывал.

– Не преувеличивай, – проворчал Эндрот. – Цена реальной угрозы куда меньше, чем ты запросил, а со штормами справляться – это твоя профессия. Так что наше предложение – двадцать золотых.

– А как насчет риска? – фыркнул капитан. – Вам, наверное, неведомо, что в этом море водятся ужасные твари? Они выплывают на поверхность на своих лодках, которые перемещаются под водой, и топят корабли.

– Нам ведомо, – сурово отрезал Эндрот. – Эти твари называются ландарками, и они такие же обитатели Элмара, как люди или эльфы. Более того, это дети Лавэра, величайшего из Четвертых, поэтому вполне возможно, что они разумнее нас. Они никогда не нападают просто так. Если мы встретим их, я смогу с ними поговорить, и нас не тронут. Уразумел?

Выражение лица капитана резко изменилось. До этой тирады он считал путников авантюристами, которым захотелось побывать там, где не ступала нога эльфа, однако теперь понял, что его пассажиры не так просты, да еще и упрямы. Поторговавшись еще немного для приличия, капитан озвучил приемлемую цену.

Через пару часов корабль отчалил. Кент успел метнуться на местный постоялый двор, где отчаянно торговался, но все же с очень большой скидкой продал лошадей. Вместе с «эльфом и его пестрой свитой», как их называли матросы, на корабль поднялись еще двое пассажиров – мужчина и женщина среднего возраста, слишком роскошно одетые для этих мест. Капитан всячески лебезил перед ними, так что стало понятно, что это люди не простые. Впрочем, погрузившись на корабль, они закрылись в своей каюте и почти не покидали ее.

Капитан Уннак расхваливал свой корабль не зря. Судно уверенно мчалось вперед, и, судя по скорости, путешествие должно было занять не больше недели. Их поселили в просторной каюте, каждому выделили узкий, но вполне прочный гамак. Капитан принес несколько фляг с элем, так что на комфорт жаловаться не приходилось. Несладко пришлось только Мортморну, который, как выяснилось, очень плохо переносил качку, но старался не подавать виду. Кент по-дружески посоветовал ему прогуляться до борта и «сгрузить лишнее», но шулренец сквозь зубы послал его к мэллордам.

После скромного ужина друзья уселись играть в кости.

– Эндрот, – проговорил Штойф, выбросив пятерку, – расскажешь нам о странах к востоку от Твердыни? Я подозреваю, что никто, кроме тебя, о них не знает. Как-то, знаешь ли, хочется морально подготовиться.

Эльф потряс кости в руках и кинул на стол. Выпала семерка.

– Что ж, – задумчиво сказал он, – память меня уже немного подводит, поскольку я давно там не был, но кое-какие сведения я получал в Эркаллоне и Шулрене, так что могу рассказать о нынешнем положении дел. В общих чертах.

– Валяй, – милостиво разрешил Кент. – К Четвертым детали, разберемся на месте.

– Ладно, слушайте, – проговорил Эндрот и откинулся на спинку стула. – Примерно в седьмом веке в одаренных плодородными почвами землях рядом с Озером Надежды возникло новое государство людей. Других народов поблизости не было, так что жителям не у кого было учиться, и они всего добивались сами. Свою страну они назвали Раодаром. Тогда Раодар занимал территорию, примерно равную нынешнему Эркаллону, но жителей в нем было намного меньше.

Раодару очень повезло с расположением – их почвы хорошо подходили для земледелия, а в ближайшей округе не водилось никаких серьезных соперников. Начали быстро развиваться и расширять свои владения, захватывая соседние племена и мелкие княжества. В какой-то момент обнаружили в своих новых владениях крупные залежи железной и медной руды, что сильно ускорило их развитие.

В начале IX века в Раодаре началась гражданская война, в результате которой убили короля, наследника изгнали, а власть узурпировала группа людей, называющая себя Сенатом. Они придумали какую-то нелепую систему управления, при которой эти самые сенаторы с некой периодичностью избирались гражданами Раодара. Новое государство называли республикой.

– Очень интересно, – пробормотал Мортморн из своего гамака. – Значит, власть не передавалась по наследству? Как же им удалось сохранить свое положение?

– Загадка, – пожал плечами Эндрот. – Такая система просуществовала недолго, меньше века, и случилась еще одна гражданская война. К власти пришел человек, который принял титул императора. К тому времени республика была государством сильным, но крупными завоеваниями не славилась. Новая империя активно этим занялась. За четверть века Раодар захватил почти все известные нам земли к востоку от Твердыни и разросся до неимоверных размеров. Я часто задавался вопросом, почему они не пошли дальше, к нам в Лерцию, но ответа у меня нет.

– И что – ни одного поражения? – прищурился Штойф.

– Были, как не быть. Осадили Волдонар, тогда еще называемый Свободным городом, а вместе с ним хотели захватить горы к юго-востоку от него. Но их ждал неприятный сюрприз – морланги, одни из детей Лавэра. Эти крупные летающие существа обладали огромным преимуществом в горах, молниеносно атаковали с воздуха и легко уворачивались от стрел.