Хроники Элмара. Рождение Искры

– Сами-то способности Фиоргаста поинтереснее будут, – пробурчал Кент, отрывая руками кусок жаркого и отправляя в рот.

– Несомненно, – кивнул шут. – Только вот их развитие вряд ли привязано к какой-то местности. Сейчас он умеет многое из того, о чем и не знал, когда его изгнали из Алейры. Куда именно ведет наш путь – не столь важно. Главное – понять происхождение этой магии. Но где еще искать эти ответы? Алмаз не смог поведать, потому и отправил нас за вами. Кто еще, по твоему тысячелетнему опыту, способен ответить на этот вопрос, Эндрот?

Эльф некоторое время молчал в раздумьях. Друзья ждали, пока он закончит копаться в чертогах своей бездонной памяти, и налегали на еду.

– Мне в голову приходят два варианта, – проговорил он наконец. – Несколько лет назад я беседовал в одном из шулренских торговых домов с купцами из Раодара. Не просто из империи, а из столицы. Они проделали путь в тысячи верст и, наверное, были первыми раодарцами из столицы в Корсендоре. Когда они закончили свои дела, мы начали общаться о том, насколько по-разному или, наоборот, одинаково устроена жизнь на таком расстоянии. Я рассказал им про Вечное Древо, про Радужный Алмаз, приводя их в пример как немногие артефакты, созданные Четвертыми и дожившие до наших дней с сохранением своих сил. В ответ они поведали мне историю о человеке из Раодара – загадочной фигуре, окутанной туманом слухов и домыслов. Знающие люди шептались, что он обладает даром, недоступным простым смертным: Четвертые якобы посещают его в сновидениях, избирая своим посланником.

Кент поперхнулся картофелем, который в этот момент пытался проглотить, и в немом удивлении воззрился на эльфа.

Тот развел руками.

– Сначала мне потребовалась выдержка, чтобы не высмеять этого шарлатана. Я потребовал подробностей, и в следующий час мои сомнения ослабли, а удивление возросло. Этот человек – они называют его Философом – не занимается никакими предсказаниями, чего можно было бы ожидать от шарлатана, и ничего не проповедует. Но за советом к нему приходят чуть ли не высшие чины в империи. Говорят, эти сны наделяют его удивительным даром – понимать и даже видеть насквозь приходящих к нему людей. Гостей Философа неизменно поражала его удивительная способность проникать в самые сокровенные глубины человеческой души. Едва переступив порог его обители, они ощущали, что он уже знает, с каким вопросом к нему пришли. Но самое поразительное в том, с какой легкостью он выводил на чистую воду не только явные мотивы, но и те подспудные желания, которые сами посетители часто тщательно скрывали даже от самих себя.

– Я ничего не понимаю, – перебил друга Мортморн. – Какой-то человек хорошо понимает людей. При этом утверждает, что видит чего-то там во сне. На кой ляд он нам нужен?! Вернее, Фиоргасту.

– Мои собеседники были уверены в своих словах и говорили с большим уважением. Они не производили впечатления простаков. Фиоргасту всенепременно нужно разобраться в себе, чтобы сохранить себя. Жизнь изрядно потрепала его за последние месяцы, и помощь такого человека может оказаться очень кстати. Если он действительно видит Четвертых во сне, в чем у меня есть сомнения, то сможет помочь пролить свет на наш вопрос.

– Мне не нравится эта идея, – проговорил Штойф. – Слишком зыбкая и построена просто на словах каких-то торговцев из Раодара. Да и… хм-м-м… таланты этого человека и польза от них вызывают вопросы. Однако же сама по себе мысль отправиться в столицу империи мне близка. Говорят, это крупнейший город известного мира!

– Дружище, ты говорил, что у тебя было два варианта, – напомнил Мортморн.

– Верно, – кивнул эльф. – Второй вариант лично меня привлекает гораздо больше. Морланги – крылатые человекоподобные существа, одни из созданий моего Учителя. Они обитают в горах на юго-восточной границе империи, и мои надежды связаны с тем, что они хранят и оберегают заветы создателя гораздо тщательнее, чем другие его дети. Когда я учился у Лавэра, среди других учеников были несколько морлангов. Они, без сомнения, сохранили очень многое из того, о чем говорил создатель. Думаю, у них мы можем найти подтверждение тому, что Учитель предвидел появление магии и что это был именно его дар нашему миру.

– Я за вариант с мудреными птицелюдьми, – высказался Кент, не отрываясь от еды. – Если меня кто-нибудь спросит.

Эльф посмотрел на него укоризненным взглядом. Тот подмигнул в ответ, продолжая жевать.

– Значит, решили? На восток? – прищурился Штойф.

– Обсудили, – подчеркнул Мортморн. – Решать будет Фиоргаст.

Едва он упомянул его имя, как Эндрот издал радостное восклицание и указал за их спины – по лестнице спускался Дорин, за ним, чуть покачиваясь, шел Фиоргаст. Несмотря на невеселый вид, алейрит не выглядел убитым горем от содеянного. Однако Эндрот с тревогой снова отметил для себя, что кожа Фиоргаста приобрела сероватый оттенок.

– Рад видеть тебя живым и здоровым, – сказал Мортморн и похлопал его по плечу, когда Фиоргаст сел за стол.

– Почему я должен быть хворым? – удивился Фиоргаст, садясь. – На корабле я не пострадал.

– Да-да, конечно, – смутился шулренец. – Просто мы волновались, что ты… в общем, а, ладно.

Фиоргаст обвел взглядом друзей и нахмурился, увидев на их лицах неуверенные улыбки. Обернулся к Дорину, но тот пожал плечами.

– Да что с вами такое? – воскликнул он наконец. – Такое впечатление, что вы не рады видеть меня в добром здравии. Вы что, ждали, что я… – он осекся, осознав причину их странного поведения. – Вы ждали, что я, как и в прошлый раз, буду… содрогаться от содеянного? Понимаю. Ни один алейрит не смог бы сохранять присутствие духа после того, что я сделал. Но я уже не тот алейрит.

Эндрот почувствовал ледяной укол страха. Он и Мортморн обменялись взглядами, остальные ошеломленно молчали.

– Я уже не тот алейрит, каким был раньше, – продолжал Фиоргаст, отсутствующе глядя в пустоту. – Привычки мои никуда не делись, знания тоже, но жизнь моя изменилась. С рождения меня учили, что убивать живое существо – это преступление против самой сути нашего народа. Это убеждение дало трещину. Я не знал, переживу ли страдания, которые терзали мое сердце. Если бы не вы… – он умолк на мгновение и посмотрел на друзей. – Тогда ваши слова оттащили меня от края бездны. Особенно твои, Эндрот, – эльф вздрогнул при этих словах. – На корабле я продолжал сомневаться и колебался, прежде чем применить магию. Но все же… все же сейчас мне несравнимо легче.

– Ты уверен? – поднял брови Дорин. – Пока ты наверху валялся, что-то постоянно бормотал про свои «деяния», почти плакал, я бы не сказал, что тебе полегчало.

Фиоргаст вздохнул.

– Конечно, я переживаю, – ответил он. – Меня до сих пор в ужас приводит одна только мысль о том, что я натворил. Но я знаю теперь, что при здравом размышлении мне не в чем себя обвинить. Эти люди убили бы меня, убили бы вас. У меня не было другого выбора. Отныне, если смерть и страдания вновь будут угрожать мне или вам, я не буду колебаться.

– Но… это же неправильно, – пробормотал Эндрот.

– Неправильно? – нахмурился алейрит. – Разве ты за тысячу лет видел мало смертей? Неужели ты считаешь, что то, что я сделал, не было оправданным?

– Нет, – покачал головой эльф. – Ты поступил правильно. Просто, не будь ты алейритом, я бы не придавал твоим поступкам такого значения, но ты – сын своего народа, и меня тревожит та легкость, с которой ты отступаешь от его представлений о мире и жизни.

Фиоргаст мягко коснулся плеча Эндрота.

– Понимаю, что тебя беспокоит. Ты думаешь, я изменился настолько, что начал утрачивать свою сущность? Нет. Я многое переосмыслил, но я все тот же Фиоргаст, которого ты знал. Я уже не тот алейрит, каким был раньше, но я все еще алейрит и всегда им буду. Будь спокоен.

Эндрот кивнул, но чувство тревоги не желало оставлять его, прочно угнездившись в сердце. Он что-то хотел сказать в ответ, но Штойф бодро перебил его:

– В общем, ясно, что все хорошо! Насколько это возможно. Фиоргаст, мы тут обсуждали, куда двинемся дальше. На восток будет лучше всего – или в столицу империи, или к морлангам. По словам эльфа, они могут оказаться полезными. Дружище, решать тебе!

– Интересно, – усмехнулся Фиоргаст. – Расскажите подробнее.

Эндрот откашлялся и с упоением принялся повторять все, что озвучил раньше. Кента, Штойфа и Дорина, знавших эльфа не так давно, изрядно веселила его любовь к повествованиям, даже если ему приходилось повторять что-то для новых слушателей.

Эльф начал с рассказа про морлангов. Фиоргаст согласно кивал, слушая его высокопарную речь, но после описания Философа начал хмуриться, не понимая, в чем смысл визита к этому человеку. Самый неправдоподобный факт Эндрот приберег напоследок. Упоминание о снах Философа, в которых он общается с Четвертыми, заставило Фиоргаста вздрогнуть и посмотреть на эльфа так, что тот запнулся.

– Четвертые приходят к нему во сне?! – быстро спросил он.

– Так говорят, – неуверенно ответил эльф, сбитый с толку его реакцией. – Как ты понимаешь, это никоим образом нельзя проверить. Он сам это утверждает. Возможно, делает это для поднятия собственного авторитета. С другой стороны, для любого здравомыслящего существа это, скорее, тревожный знак. Но почему тебя это так заинтересовало?

– Просто интересно, – ответил Фиоргаст. – Я не встречал других существ, которые заявляли бы о таком.

– Так что ты думаешь? – осведомился Штойф. – Куда лежит наш путь? К морлангам или в столицу?

– Мы можем решить это в пути, – проговорил Эндрот, прежде чем Фиоргаст успел ответить. – Дорога в столицу империи займет много дней, и пути два – Северный или Южный Имперский тракты. Один проходит по северной части империи, а второй – вдоль южного берега, и он значительно длиннее, но идет через город Волдонар, ближайший к горам морлангов. Мы можем выбрать этот путь и отложить решение, по крайней мере, до развилки. Если память не подводит меня, в одной из провинций будет возможность свернуть на север и напрямую поехать в столицу, так что расстояние сравнимо с Северным трактом.

– Очень много слов, эльф, – поморщился Кент. – Ты тут один знаешь, как проще добраться. Вот и веди нас. Рассказывать нам про все эти, как их… географические заумности без надобности.

Эндрот в первое мгновение метнул на него взгляд с ноткой сдерживаемого гнева, готовый выразить свое недовольство, но озорной огонек, пляшущий в его глазах и исполненный лукавства, разрушил напряжение, заставив уголки его губ медленно расползтись в усмешке.

– Знаешь, эльфы и чувство юмора… – тихо, но так, чтобы все слышали, пробормотал Мортморн, наклонившись к бывшему вору.

Эндрот закатил глаза, взглянул на своего друга, затем – на Кента, а потом на Фиоргаста в ожидании вердикта.

– Наш ловкий на руку друг прав, – кивнул алейрит. – Ты единственный из нас что-то знаешь об этих землях и их дорогах, поэтому веди нас.

– К великим свершениям, – добавил Штойф.

Все непроизвольно посмотрели на него.

– Что-то ты для шута слишком мало шуточек шутишь, – выдал набор шипящих звуков Мортморн, с долей подозрения глядя на Штойфа, – и те невпопад. Кент с этим справляется в разы лучше твоего.

– В нашем деле не столь важны сами шутки, сколь комбинация действий и фраз.

– Да ты просто оправдываешься, – пожал плечами Кент. – На самом деле ты – тайный посланец эльфов, чья задача следить за Фиоргастом и при малейшей возможности организовать ему… эпитафию.

– Ты хоть знаешь, что такое эпитафия? – нахмурился Штойф.

– Нет, но ты же понял, что я имею в виду, – ухмыльнулся Кент. – Да, все-таки для шута ты чересчур серьезен. Мне кажется, никаких шутовских способностей у тебя и нет, все это прикрытие. Ты – бесталанен в юморе!

– Что-о-о? – наигранно возмутился Штойф. – Вот сейчас обидно было, поэтому, чтобы вопросов больше не возникало, я вам устрою показательное выступление.

– Прямо сейчас? – фыркнул Кент.

– Да, друг мой, прямо сейчас.

Штойф вскочил с места, легко взлетел на стол, стоящий в центре таверны, и душераздирающе громко завыл. Разговоры вокруг мгновенно стихли, посетители с изумлением и раздражением повернулись в сторону чокнутого гостя. Штойф добился, чего хотел – привлек к себе всеобщее внимание, подмигнул друзьям и хлопнул в ладоши.

– Приветствую вас, люди, гномы, эльфы, мэллорды, орки, ландарки или кто вы там есть! Мне все равно, я не делаю различий между расами. Вы все – одинаковый материал для моего таланта! Разрешите представиться, я – профессиональный шут, веселю публику, напичкан остротами, как местное рагу – чесноком. Здесь проездом, но выдалась свободная минутка, поэтому вам придется насладиться коротким представлением. Надеюсь, все согласны? Потому что несогласным придется покинуть зал.

Тишина сменилась воплями, кто-то заорал «Убирайся!», кто-то требовал зрелища, но никто не встал и не вышел.

Штойф довольно улыбнулся и с таинственным видом извлек из-за пазухи две монеты, с виду – золотые. Публика замерла в ожидании.

– Как думаете, настоящее золото? – хитро прищурившись, спросил шут.

Отовсюду посыпались требования отдать монеты на проверку, особенно старались мутного вида крепкие ребята за угловым столиком. Штойф, ко всеобщему изумлению, кинул монеты именно им.

– Попрощайся с денежками! – крикнул кто-то.

Те, ловко поймав монеты, тут же отвернулись и сделали вид, что заняты разговором.

– Гость нашего города познакомился с щипачами! – донеслось сквозь смех с другой стороны.

Штойф выдержал паузу, картинно указал на них, поднял брови, отлично сымитировав изумление и возмущение, соскочил со стола и направился к их компании. Мортморн стал подниматься с места, но Дорин схватил его за рукав и отрицательно помотал головой.

Подойдя к щипачам, Штойф разразился гневной тирадой, требуя немедленно вернуть ему деньги, но его ожидаемо проигнорировали. Тот тип, что поймал монеты, принялся издевательски насвистывать какую-то песенку. Штойф повернулся, и все вокруг поразились произошедшей с ним перемене – это был не возмущенный ограбленный путник, а важный вельможа с ледяным взглядом.

– Что ж, – произнес он угрожающим тоном, – придется сообщить о происшествии куда следует. Что-то мне подсказывает, что господин наместник очень расстроится, когда узнает, что его любимого шута ограбили в какой-то таверне. Да-да. Отрубит голову виновникам, наверное… Хм… А может, перед этим отправит к заплечных дел мастерам, чтобы остальным неповадно было. Пожалуй, пойду сообщу ему.

– Брешешь, – не слишком уверенно заявил один из щипачей. – Шут из тебя – как из меня честный торговец. А денежки твои тю-тю!

– Да? – поднял бровь Штойф. – В таком случае твоя жизнь – тоже тю-тю!

Вор застыл на месте от удивления. Не потому, что шут угрожал ему, этого он не боялся. Последнюю фразу Штойф произнес, очень точно спародировав его: интонацию, манеру говорить и даже выражение лица – скопировал все, до малейшей детали. Дружки щипача покатились со смеху, как и остальные посетители постоялого двора.

– Как ты смеешь?! – щипач вскочил вне себя от бешенства. – Да я тебя сейчас…

– Ай, прости, прости! – взмолился, отступая, Штойф, мгновенно превратившись в испуганную жертву.

Мортморн и Кент синхронно вскочили с мест, но Дорин снова удержал их, сердито шикнув.

Щипач смягчился и опустил руку, которой собирался отвесить шуту оплеуху.

– Ладно, живи, – буркнул он. – И проваливай отсюда!

Штойф закивал в знак благодарности, шмыгнул носом и поплелся к своему столу, но буквально через несколько мгновений круто развернулся и громко рассмеялся. Публика разразилась овациями, а щипач медленно налился краской ярости.

– Думаешь, это смешно, сукин сын?! – взревел он и поднялся с места.

– Изыди, исчадие мрака! – прогремел в ответ Штойф. – Я есмь великий элмарец! Да сгинет всякий, кто поднимет на меня длань карающую! Сей отрок лишился рассудка! – он указал на вора. – Заберите в темницу, дабы вразумить!

Такая речь снова вызвала смех у собравшихся, но щипачу это надоело. Намереваясь одним сильным ударом выбить из шута всю дурь, он подскочил к Штойфу и замахнулся. То, что произошло дальше, повергло всех в недоумение: Штойф упал на колени и жалобно захныкал, а вор крепко держал его, вздернув руку вверх, но отчего-то на лице его было написано крайнее изумление.

– Да оставь ты его! – посоветовал кто-то из его дружков. – Пусть еще какой фокус покажет, а то скучно просто так сидеть. Ты ему сейчас руку сломаешь!

Щипач молчал и таращил глаза. Штойф расхохотался, не меняя позы. Посетители удивленно посмотрели сначала на шута, потом на побледневшего от боли вора.

– Думаете, у этого парня железная хватка? – ухмыльнулся Штойф. – Вы только гляньте, как он старается меня удержать. А? Стараешься изо всех сил, мил человек? – он сделал незаметное движение, и щипач взвыл от боли. – А теперь смотрите все, показываю один раз! Второго он просто не переживет.

Гибким движением Штойф вывернулся из-под руки щипача, вскочил на ноги и легко перекинул своего противника через спину. Тот описал в воздухе выразительную дугу и грохнулся на пол. Раздались аплодисменты и одобрительные вопли. Кое-кто из посетителей требовал продолжения, но Штойф отряхнулся, раскланялся и сказал:

– Прошу прощения, друзья, но на сегодня все. Мне пора.

– К наместнику? – выкрикнул кто-то.

– Увы, не имею чести знать вашего наместника, – покачал головой Штойф, – хотя он, без сомнения, заслуживает того, чтобы познакомиться со мной. Это тоже было частью выступления. Спасибо за внимание, – Штойф еще раз поклонился, вернулся к своему столу и, упав на лавку, потянулся к кружке с элем.

– Беру свои слова обратно! – восхитился Кент. – Ловко ты его «вразумил». Только не говори, что монеты снова при тебе.

– Угадал, – облизнув пенные усы, ответил Штойф. – Реквизит нужно беречь.

– Так они золотые?

– Ага, как бы не так!

Кент расхохотался и хлопнул шута по плечу.

– Где ты всему этому научился? – полюбопытствовал Мортморн. – Неужели это дар Алмаза?

– Вот еще! – фыркнул Штойф. – Копировать людские повадки – это у меня от природы, а боевые приемы я усовершенствовал и сделал смешнее, чем они есть на самом деле.

– Молодец, – похвалил Фиоргаст. – Хотя мне, алейриту, подобные жестокие фокусы не по душе.

Эндрот резко вскинул голову и посмотрел на Фиоргаста. Всего несколько мгновений назад тот искренне смеялся над тем, что творил шут.

– Ладно, хватит, – заявил Штойф. – Я всего лишь доказал вам, что я действительно шут, причем первоклассный. Забыли.

– Забыли? – раздался мрачный голос за его спиной.

Шестеро щипачей сгрудились вокруг их стола с хмурыми лицами. Тот, кого высмеял Штойф, навис над шутом, играя желваками.

– Ты что, думаешь, тебе это с рук сойдет, урод? – прошипел он.

На этот раз Штойф не стал изображать жертву. Он мельком глянул на Дорина, вскочил и с размаху врезал щипачу в челюсть. Тот не ожидал, что шут так быстро перейдет к делу, и снова с грохотом полетел на пол. Дорин воспользовался всеобщим замешательством и быстрыми сильными ударами отправил отдыхать еще троих щипачей. Оставшиеся бросились на него, но Мортморн оказался быстрее, так что куча-мала на полу пополнилась еще двумя людьми.

Угрожающе блеснули ножи, вынутые из ножен. Щипачи медленно поднимались, разъяренные и полные решимости. Дорин поудобнее перехватил топор и стал в боевую стойку, сверкнули кинжалы Штойфа, Мортморн положил руку на рукоять меча и даже Кент вооружился пустым кувшином из-под эля. Запахло серьезной дракой, но боевой пыл остудил чей-то властный громкий голос:

– Прекратить беспорядок!

В таверну быстрым шагом вошли четверо. Первым шел среднего роста мужчина с короткими темными волосами и клочковатой бородой; его лицо было иссечено шрамами и выглядело устрашающе. На нем был длинный черный плащ с расшитым серебром воротом, тяжелые, окованные медью, сапоги и красные кожаные перчатки. За его спиной маячили трое воинов в одинаковых тяжелых доспехах с символами, выгравированными на грудных пластинах.

Увидев вошедших, щипачи мгновенно растеряли всю свою уверенность.

– Да мы ничего такого… – начал оправдываться вожак. – Эти парни сами напросились. Решили, значит, поиздеваться над нами, ну мы и…

– Ясно, – проговорил незнакомец и перевел взгляд на друзей. – А вы что скажете?

– Только одно, – ответил Эндрот, – эти люди явно не в ладах с законом. Мой друг устроил небольшое представление, вызвавшее восторг у всех посетителей, а один из них, вот этот неприятного вида человек, совершил кражу реквизита – золотых монет. Пришлось его немного проучить.

– Все-таки заварушка началась не на пустом месте, да, Венк? – усмехнулся незнакомец. – Почему меня это не удивляет?

– Нет, нет, господин Мелкон, это ложь! – в панике завопил щипач. – Я ничего не крал! – Он полез за пазуху, пошарил там и, не обнаружив монеты, облегченно выдохнул, выворачивая карманы. – Вот, смотрите, пусто!

– Конечно, – усмехнулся Штойф, – потому что я давно забрал их, ворюга.

– Ты все равно отправишься с нами, – сказал Мелкон невозмутимо. – Нужно кое о чем поговорить.

Вор в отчаянии обменялся взглядами со своими товарищами, затем в панике повернул голову к человеку со шрамом. В этот момент в таверну вбежал невысокий невзрачный мужчина и что-то шепнул Мелкону, указав на щипача. Тот побледнел еще сильнее и, облизнув пересохшие губы, зашарил взглядом по сторонам.

Друзья наблюдали за всем происходившим с некоторым недоумением. Вся напускная бравада слетела с щипача, как пух с одуванчика, и они были поражены его безудержным страхом перед этим незнакомцем.

– Вы не можете меня взять… – выдавил вор. – Я ничего не делал. У вас нет доказательств.

– Мне жаль, Венк, но с тобой следовало побеседовать раньше, хоть ты и клянешься, что чист как слеза младенца. Только что мы узнали кое-что еще, – Мелкон прищурился. – Ты ведь в курсе, кто такие куллары? По глазам вижу, что да. Не поделишься с нами своими знаниями?

Венк стал белее полотна и что-то громко крикнул. Его дружки выхватили оружие, а сам он метнул на Мелкона полный злобы и отчаяния взгляд. Вся компания разом кинулась на Мелкона и его соратников, но те до последнего стояли на месте и невозмутимо ухмылялись. Когда кинжалы засверкали совсем близко, все изменилось в мгновение ока.

Ничего подобного друзья раньше не видели. Даже умение Штойфа обращаться с ножами было не столь поразительным, как то, что продемонстрировал незнакомец.

Все, кроме Мелкона, по его знаку отпрянули назад, даже не вынимая оружия. Сам Мелкон встретил противника в одиночку с мечом в правой руке и кинжалом в левой. В первый раз меч пролетел под рукой у главаря и вонзился в грудь одному из щипачей, а кинжал полоснул Венка по лицу. Во второй раз меч описал красивую дугу, и двое противников рухнули на землю, схватившись за горло, а кинжал снова оставил кровавую полосу на лице Венка. В последний момент Мелкон мечом сразил двух оставшихся бандитов, а кинжалом парировал запоздалый выпад главаря. Он ловко выбил оружие из его руки, сделал подсечку и пинком отправил Венка в сторону своих подчиненных, которые тут же скрутили его и быстро выволокли на улицу.

Мелкон убрал оружие, удовлетворенно потер руки и направился к хозяину, который в панике метался за стойкой.

– Вот, возьми, – сказал Мелкон и кинул ему пару серебряных монет. – Это за беспорядок.

Пока он стоял к ним спиной, Кент повернулся к ближайшему столу и тихо поинтересовался у сидящего там старика, кто это был.

– Это капитан имперской гвардии. Из самой столицы! Здесь – второй человек после наместника.

Тем временем Мелкон направился было к выходу, но неожиданно остановился и повернулся к друзьям. Не спеша приблизился, взял табурет и оседлал его, оказавшись напротив Эндрота. Кент поерзал на лавке, с тревогой поглядывая на капитана.

– Вы позволите задать вам несколько вопросов? – осведомился Мелкон и, не дожидаясь ответа, продолжил: – На чем вы прибыли в Невваль?

Лишь Штойф и Фиоргаст сохранили лицо, остальные стали тревожно переглядываться, что не могло ускользнуть от бдительного взора капитана.

– Предупреждаю вас, что солгать – это худшее, что вы можете сейчас сделать. Наши законы строги, но справедливы. За ложь капитану гвардии вам грозит минимум месяц заточения.

– На корабле, – наконец ответил Эндрот.

– Название?

Друзья вновь переглянулись, но на этот раз с неподдельным удивлением. Никто из них не запомнил названия корабля, на котором провели две недели.

– Мы не знаем, – проговорил Фиоргаст. – К чему нам такие подробности? К тому же вряд ли у него вообще было название.

– У любого корабля есть название, – поджал губы Мелкон. – Как он выглядел?

– Как корабль, – буркнул Кент.

– В логике тебе не откажешь, – спокойно проговорил офицер, окинув бывшего вора внимательным взглядом. – Хорошо, я не буду тратить время и сам опишу судно, которое меня интересует.