Хроники Элмара. Рождение Искры

Фиоргаст резко проснулся и сел, ошарашенно моргая. Он делил комнату с Эндротом, который спал по-эльфийски, ровно вытянувшись на кровати и сложив руки на груди. Из окна были видны верхушки Зеркальных гор, за которыми медленно занимался бледно-розовый рассвет. Самое время для подъема, но Фиоргаст не спешил будить остальных. Он тихо поднялся с кровати и пересел в кресло в углу комнаты. Ему нужно было подумать.

Больше всего его пугал и одновременно интересовал первый гость, который, в отличие от всех остальных, ограничился разговором. Но всех ли? Фиоргаст тут же вспомнил предыдущий сон, когда из четверых визитеров тот, которого он больше всего боялся, не причинил ему боль, а лишь рассмеялся в лицо, а другой посоветовал идти выбранным путем. Однако таинственный гость из последнего сна его интересовал не меньше. Кем же он все-таки был?

Еще он вспомнил о Лавэре. В предыдущем сне его именем назывался тот, кто сразу начал причинять ему боль, так что было ясно, что это не он. Но в этот раз тот же посланец Тьмы, как его назвал алейрит, на время сам прекратил пытку, когда услышал, как Фиоргаст назвал его. Будто это на самом деле был Лавэр, и он был удивлен. «Нет, – оборвал сам себя Фиоргаст, – Лавэр не может творить такое, особенно после того, что мне рассказал Эндрот. Хотя, опять же, загадочный гость предупредил меня, что все Четвертые хотят быть богами в Элмаре, а ведь Лавэр – Четвертый… Загадки, загадки, сплошные загадки. Как понять, что происходит в моих снах, как понять, кто есть кто, у кого спросить…»

Когда все встретились за завтраком, в голове алейрита созрело решение.

– Так что, навстречу свежему горному воздуху? – поинтересовался Мортморн, уплетая яичницу.

Фиоргаст отложил нож, которым резал овощи, и обвел взглядом друзей.

– Мы идем в столицу.

Воцарилась тишина, друзья непонимающе переглянулись.

– Но, Фиоргаст, мы уже тут, – проговорил Эндрот. – Горы морлангов – до них рукой подать. День пути до подножия, потом наверх. Мы же хотели…

– Обстоятельства изменились, – прервал его алейрит с интонацией, которая удивляла слушателей, – такую спокойную решительность они в последний раз слышали во время беседы с капитаном Мелконом. – Нам нужно попасть к Философу.

Эльф был настолько удивлен, что не нашел, что сказать, лишь беспомощно огляделся.

– А как быть с морлангами? – осведомился Штойф, озадаченно проводя рукой по своей лысой голове.

– В столице я встречусь с Философом, а затем мы вернемся сюда.

– Дык ведь это крюк какой! – воскликнул Кент. – Туда, а потом обратно, в чем прок? Зачем тебе это нужно?

– Затем, что встреча с Философом важнее! – Фиоргаст хлопнул ладонью по столу, и друзья непроизвольно вздрогнули от прорезавшейся в его голосе стали, но он продолжил уже спокойным тоном: – Мне есть о чем с ним поговорить, и я возлагаю на него большие надежды.

– Почему? – удивился Мортморн. – Что изменилось с рассказа Эндрота о нем?

– Наш эльф что говорил? – вмешался Кент. – Что этот человек очень умен. Просто Фиоргаст хочет наконец поговорить с умным человеком. Понимаешь? Не с нами же болтать о великом!

Фиоргаст перевел на него взгляд, искренне намереваясь возразить и успокоить его, но наткнулся на озорной огонек в его глазах, и против воли улыбнулся.

– Не знаю, что ты задумал, – продолжил Кент, уплетая кусок яичницы и продолжая говорить с набитым ртом, – но не вижу проблемы. Сгоняем, значит, туда и обратно. В конце концов спешки нет, и если тебе это так важно, то в чем вопрос? Только я предлагаю не сразу после завтрака ехать. Давайте хотя бы город посмотрим, я так далеко от дома не был никогда.

– Если Фиоргаст не хочет делиться с нами всеми своими соображениями, – проговорил Штойф, медленно кивая головой, – то я тоже не вижу в этом проблемы. Придет время, и мы все узнаем. Верно?

Алейрит встретил внимательный взгляд шута и благодарно кивнул.

– В общем, если кто-то хочет составить мне компанию, я пошел город посмотреть, – сказал Кент, поднимаясь, – а выезжать предлагаю после обеда.

– Я с тобой, – Мортморн залпом допил молоко из стакана и тоже поднялся.

– Значит, после обеда, – согласился Фиоргаст.

Постоялый двор находился в одном из боковых переулков города, поэтому, немного поплутав, двое друзей вышли на просторную и широкую улицу, которая вела прямо к центру Волдонара. По ней лился бесконечный поток людей, и, когда Мортморн и Кент добрались до главной площади, поняли причину столпотворения.

Мортморн и раньше видел публичные казни в Шулрене, где расправлялись с преступниками. Он любил подобные «развлечения». Эндрот, узнав об этом, был неприятно удивлен: он считал, что желание людей поглазеть на чужую смерть – это отвратительно. Если Мортморн и пропускал казни в Корсендоре, то только чтобы убедить Эндрота в своем мнимом презрении к подобного рода зрелищам.

Сейчас эльфа рядом не было, и Мортморн решил, что своего не упустит. Он принялся энергично пробираться через толпу, работая локтями, и Кент не отставал. Повсюду слышалась ругань, но в драку лезть никто не осмеливался. Наконец добрались до строя стражников, которые окружали плаху. Мортморн внимательно окинул взглядом осужденного – седого, высокого, крепко сложенного мужчину с кровоподтеками, порезами и иными следами пыток на лице и руках. Удивительно, но он улыбался.

– Возрадуйтесь, жители Волдонара! – возгласил стоявший рядом мужчина с нашивками лейтенанта имперской гвардии на доспехе. – Сегодня состоится казнь человека, чьи ужасные деяния известны далеко за пределами этого города. На этом самом месте прольется кровь вождя так называемых кулларов, насильников и душегубов, чьи поступки стоили жизни немалого количества честных жителей империи! Смерть Куллару!

– Смерть Куллару! – гаркнули гвардейцы, и небольшая часть толпы подхватила этот кровожадный вопль.

Куллар же словно не слышал слов лейтенанта. Он рыскал взглядом по толпе, будто ища кого-то, и в какой-то момент кивнул. Кент дернул Мортморна за рукав, намереваясь что-то сказать, но не успел: совсем рядом просвистела стрела и вонзилась в грудь глашатая. Тот захрипел и рухнул на плаху. Толпа взвыла и в панике подалась назад, гвардейский строй ощетинился клинками. Не успел шулренец оглянуться на того, кто пустил стрелу, как свистнула другая, сразив палача, и тот кулем свалился поверх глашатая. В толпе замелькали вооруженные люди, они бросились к гвардейцам, и началась яростная схватка посреди толпы. Кент и Мортморн попытались выбраться из людского месива, но поток подхватил их и потащил вперед.

Кент, будучи юрким и ловким, умудрился выскользнуть из толпы, но тут же попал в руки гвардейцев, которые моментально скрутили его и куда-то поволокли. Мортморн попытался пробиться к нему, но не сумел. Куллар между тем спрыгнул с помоста и бросился в толпу, прикрываясь нападающими. Гвардейцы кинулись за ним, но безуспешно – толпа замедляла бойцов, и вскоре вожак бунтарей как в воду канул. Мортморн оказался в кучке нескольких убегающих, но сам вовремя не успел улизнуть – его окружили и скрутили наравне с теми бунтарями, кого смогли настигнуть. Меч свой он даже не стал вынимать, благоразумно рассудив, что имперской гвардии это может не понравиться.

Тем временем оставшиеся в таверне друзья начали беспокоиться.

– Что-то их долго нет, – проговорил Эндрот, каждую минуту поглядывая на вход.

– Да небось пить начали с утра, пока гуляют и глазеют, – отозвался Дорин.

– Может, что-то случилось? – Фиоргаст встревоженно взглянул на друзей. – Кент взялся за старое, и его повязали. Или Мортморн учинил драку…

– Вряд ли, – покачал головой Дорин. – Они – ребята осторожные. Придут, куда денутся. Я пойду пока к себе.

– Я, пожалуй, тоже, – сказал Эндрот, – хочу кое-что записать.

Эльф и гном ушли, а обеспокоенные Фиоргаст и Штойф продолжали ждать. Сидеть без дела в ожидании вскоре оказалось невмоготу, поэтому, не сговариваясь, они встали и вышли на улицу.

– Пойдем к главной площади, – предложил Штойф. – Самое интересное обычно происходит вокруг, возможно, мы их там и найдем.

Найти никого не получилось, но они наткнулись на патруль городской стражи, который тут же остановил их и потребовал разъяснений, кто они такие, с особым подозрением глядя на низкорослую и худую фигуру алейрита.

– Мы в городе проездом, – вежливо ответил Штойф, разглядывая ногти на своей руке и не встречаясь взглядом с собеседником. – Ищем друзей, которые не вернулись после утренней прогулки. Может быть, вы подскажете, куда они могли бы пойти?

– Такой высокий рослый парень, шулренец, и с ним щуплый тип, который может показаться подозрительным, но, уверяю вас, он и мухи не обидит, – поспешил поддержать шута Фиоргаст. – Вдруг с ними что-то случилось?

– Случилось, говорите? – стражник прищурился и сплюнул на землю. – Очень может быть, да. Сегодня Куллара собирались казнить. Знаете, кто это? Так вот, этот сукин сын дал деру и не без помощи своих приспешников. Была большая заварушка на площади, многих повязали. Может, и ваших друзей заодно.

Штойф красочно выругался.

– Куда их отвели? – Фиоргаст едва удержался, чтобы не схватить стражника за рукав.

– Да в ратушу, куда еще, – ответил тот. – Туда всех преступников тащат на справедливый суд Наместника. Так что вам туда дорога, господа хорошие. Вас пустят, не переживайте.

– Благодарю, – Штойф слегка поклонился и дернул Фиоргаста за рукав.

Поспешили к ратуше, большому и красивому зданию с колоннами, которое высилось на противоположной стороне площади. На входе было много народу, из чего друзья заключили, что не одни они пришли выяснять судьбу своих знакомых. Простояв какое-то время в очереди, добрались до одного из служителей ратуши, который записал их имена и направил в сопровождении двух гвардейцев вглубь здания. Долго шли по хитросплетениям коридоров и лестниц. Запахло сыростью и стены стали влажными – они спустились в подвальные помещения.

Гвардейцы привели друзей в большую комнату, тускло освещенную несколькими масляными лампами, где толпились люди, ищущие своих близких. За невысокой перегородкой, что делила помещение на две части, на полу сидели задержанные, и вид у них был изрядно потрепанный. Кента и Мортморна среди них не было.

– Это не наши, – тихо сказал Штойф.

– Проклятье! – выругался алейрит и тут же удивился, с какой легкостью произнес бранное слово.

За спинами друзей возник гвардеец с алебардой.

– Вы прибыли из Невваля? – уточнил он, с особым интересом оглядывая Фиоргаста.

– Да, – удивился Штойф. – Это имеет значение?

– Идите за мной.

Гвардеец двинулся по коридору, Фиоргаст и Штойф переглянулись и направились за ним. После пары поворотов друзья очутились в небольшой комнате, где из мебели был невысокий стол и пара грубо сколоченных лавок. За столом сидел мужчина, лицо его было изрезано шрамами.

– Капитан Мелкон! – воскликнул Штойф.

– Он самый, – усмехнулся тот. – Что-то вы припозднились, друзья мои. Ваши приятели уже заждались.

– Вы знаете, где они? – воскликнул Фиоргаст.

– Разумеется. Они вон за той дверью вместе с тремя другими непосредственными участниками мятежа, в результате которого из-под стражи бежал Куллар. Ждут, когда их начнут допрашивать особыми методами, потому что просто так они говорить не хотят. Вашим друзьям повезло, что я обратил на них внимание раньше, чем один особо ретивый лейтенант. Он хотел передать их мне после допроса, но я не уверен, что они были бы целы и здоровы.

– Значит, вы их освободите? – с надеждой спросил Фиоргаст, глядя на него исподлобья. В этот момент он словно вернулся на много лет назад, когда просил у взрослых прощения за совершенную детскую шалость.

– Не знаю, – Мелкон взглянул на алейрита и задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Я могу отпустить только тех, в чьей невиновности уверен. Вы же, друзья мои, при нашей первой встрече общались с кулларами. Выглядело так, что вы препирались, но я не могу быть уверенным в вашей искренности.

– Да мы… – попытался возразить побледневший Фиоргаст.

Капитан добродушно усмехнулся.

– Ладно, ладно, не пугайтесь так. Я не поверю в вашу связь с кулларами. С вашими способностями и историей было бы опрометчиво размениваться на связь с бунтовщиками, – последнюю фразу капитан подчеркнул голосом и выразительно посмотрел на Фиоргаста.

На этот раз алейрит выдержал его взгляд, не моргнув глазом. Штойф невольно поразился столь мгновенной перемене по сравнению с просительным тоном раньше.

Мелкон сделал знак гвардейцам, и те вышли за дверь.

– Видите ли, – начал он, взяв в руки лежавший на столе кинжал, и стал непроизвольно крутить его в руках. – Вы сбежали с корабля очень быстро. Оказалось, что из всей команды в трюме остались лишь двое, которым повезло выжить. Через день, еще до того, как я направился прямиком сюда, они пришли в себя. Их рассказ я принял за горячечный бред, но лекарь развеял мои сомнения. Они сохраняли ясность ума, при этом были в полнейшем ужасе. Вы же догадываетесь почему?

Мелкон вперил свой взгляд в алейрита, но Фиоргаст снова легко выдержал это испытание. Для Штойфа подобное лукавство было профессиональным – он легко изобразил удивление.

– Я вижу, вы ребята упертые, – проговорил капитан после паузы. – Учтите, что то, что рассказали те матросы, как раз объясняет, куда подевались тела и как вы вшестером справились с такой оравой моряков. Жду объяснений, друзья мои. Сами расскажете или пойдем сложным путем? Ваши приятели здесь и останутся тут столько, сколько я захочу. Вы же легко можете к ним присоединиться.

Фиоргаст молчал, глядя на Мелкона. Штойф лихорадочно пытался придумать правдоподобное объяснение. Капитан переводил взгляд с одного на другого и, не дождавшись ответа, хлопнул ладонями по столу.

– Не хотите по-простому? Что ж, я сам выясню. Есть отличный способ.

Кинжал в его руках будто обвел фигуру алейрита по контуру. Тот вернул ему хмурый взгляд. Штойф, увидев в его глазах нехороший огонек, поспешно шагнул вперед и встал между Фиоргастом и Мелконом, подняв руку.

– Отличный способ, капитан, – криво усмехнулся шут. – Угрожать алейриту, чтобы вынудить его применить свои способности? Браво.

– Не вмешивайся, – мрачно предупредил Мелкон.

Штойф склонился над столом и пристально посмотрел на капитана.

– Вам не приходило в голову, что мой друг и в самом деле обладает силой, которая способна уничтожить вас? Неужели в поисках правды вы так стремитесь пострадать? И еще… – он выдержал паузу и усмехнулся: – Ваши бойцы настолько глупы, что даже не отобрали у нас оружие. Удивительно, как при таком подходе ваш Наместник еще жив…

В руках шута блеснули ножи. Фиоргаст испуганно охнул, а Мелкон медленно, нехорошо улыбаясь, поднялся из-за стола.

Неожиданно из коридора донесся приглушенный стон, дверь распахнулась, и в комнату, зажимая рану на боку и истекая кровью, ввалился один из гвардейцев. За его спиной маячили темные фигуры с обнаженными клинками в руках. Гвардеец рухнул на пол и затих.

– Куллары! – закричал Мелкон и пригнулся ровно в тот момент, когда метательный кинжал, брошенный одним из бунтовщиков, просвистел у него над головой. Капитан одним прыжком преодолел расстояние до двери, захлопнул ее и задвинул засов. Лицо его было бледным и встревоженным.

– Куллары в ратуше… Но как такое возможно?! – воскликнул он.

– Сдается мне, нам нужно сматываться, – проговорил Штойф, с сомнением глядя на дверь, которая сотрясалась от ударов.

– Где наши друзья? – Фиоргаст подскочил к капитану и схватил его за рукав.

Мелкон вырвал руку, извлек из ножен меч, бросился ко второй двери и исчез за ней. Спустя пару секунд он выбежал оттуда, а за ним – Кент и Мортморн. Чуть помятые, но живые.

– Чтоб вас разорвало! – рявкнул Штойф. – Как вас угораздило?!

– Все потом, – отмахнулся Мортморн. – Кажется, на нас кто-то хочет напасть? Верните оружие, капитан.

Мелкон что-то буркнул, указал в угол комнаты, где посреди груды другого оружия стоял меч шулренца, прислоненный к стене, и валялись кинжалы Кента.

– Я гляжу, у нас неприятности, – проговорил Кент, когда дверь треснула после очередного удара. – Кто это хочет свернуть нам шеи?

– Да не нам, а вот ему, – Штойф указал на капитана.

– Теперь им все равно, – невозмутимо проговорил Мелкон. – Я – капитан гвардии. Вы – хрен пойми кто, да еще и вооружены. Думаете, они будут разбираться?

– Знаешь что?! – завопил Кент, выплескивая накопившиеся за день эмоции. – Все эти ваши дворцовые перевороты нас не касаются! Ты втянул нас в эту заварушку, ты и вытаскивай, чучело ряженое!

Мелкон от такого обращения слегка поморщился, но промолчал.

– Если их там, – он указал острием меча на дверь, – достаточно много, через некоторое время вам будет уже все равно, кто вас куда втянул.

– Думаешь, мы погибнем? – хмыкнул Кент. – Я, конечно, в судьбу не верю, но…

Все смотрели на жалобно скрипевшую под мощными ударами дверь, и никто не ожидал опасности с другой стороны. Только Фиоргаст, стоящий чуть позади и сбоку, краем глаза заметил движение около второй двери. Из соседней комнаты, откуда Мелкон вытащил Кента и Мортморна, выскочили трое кулларов, которым каким-то образом удалось избавиться от пут. Один из них подобрал с пола кинжал, брошенный его соратниками в капитана, и кинулся на него со спины. Фиоргаст действовал не задумываясь. Яркая вспышка – и куллар рухнул на пол, выронив оружие; грудь нападавшего дымилась. Его товарищи в ужасе отпрянули и прижались к стене, поднимая руки. Мелкон на мгновение оцепенел, пристально глядя на алейрита, затем бросился к пленникам.

– Значит, матросы не врали, – пробормотал он, ставя пленников на колени возле держащейся на честном слове двери и связывая им руки их же поясами.

– Но на корабле был… огонь, – выдавил Мортморн, ошарашенно глядя на Фиоргаста. – Как тебе удалось вызвать молнию?

– Как-то, – хмуро отозвался алейрит, глядя сначала на свои руки, а затем на тело куллара. – Нам нужно уходить из этого города.

– Не могу не согласиться, – проговорил Мелкон, но больше ничего сказать не успел.

Дверь с треском рухнула на пол, и в комнату ворвались разъяренные куллары. Первыми погибли пленники, которые подвернулись под горячую руку, а дальше началась резня. В воздухе засвистели кинжалы Штойфа, блеснули мечи Мелкона и Мортморна. Противники превосходили количеством, однако друзья держались стойко, даже Кент, который драться умел плохо, умудрился ранить одного из кулларов. Напавшие вели себя безрассудно и храбро, но ни один из них не мог сравниться в мастерстве боя с капитаном имперской гвардии.

Когда все нападавшие были повержены, Мелкон кинулся наружу и крикнул:

– За мной!

Долго петляли по коридорам, слыша отголоски схватки. Капитан приказал всем ждать на месте, а сам исчез в темноте. Его не было достаточно долго, и друзья подумали, что Мелкон их бросил, но вскоре вернулся мрачный как туча.

– Я не понимаю, каким-то образом куллары смогли захватить ратушу и все другие здания имперской власти в Волдонаре, а значит, и весь город, – глухо сказал он. – Мы недооценили их. Думали, что на кулларов всем плевать, но ошибались. Без поддержки населения они бы не справились. Нам надо уходить из города.

– Постой! – воскликнул Фиоргаст. – Нас ждут друзья! Они ничего не знают…

– Если они достаточно сообразительны, чтобы остаться на постоялом дворе и не высовываться, с ними все будет в порядке, – отрезал Мелкон. – Догонят вас по пути. Если вы сейчас направитесь к ним, вас точно поймают. Так что идемте, я выведу вас из Волдонара.

Времени раздумывать не было. Фиоргаст понадеялся на то, что Эндрот и Дорин поступят верно и не станут ввязываться в драку. С тяжелым сердцем он поспешил за капитаном, как и остальные.

Мелкон вывел их, как и обещал. Через подвальное окно, куда все, кроме Фиоргаста, протиснулись с трудом, переулками, в которых невыносимо воняло помоями, прямо к ветхому заброшенному зданию почти у городской стены. Внутри обнаружился узкий подземный лаз, который вел за пределы городских стен. Друзья выбрались наружу, а за их спинами гудел, подобно растревоженному улью, охваченный восстанием город.

Глава семнадцатая

Произошло то, чего никто не ожидал и предвидеть не мог. Император и его советники всегда считали кулларов занозой в теле империи, но никогда не думали, что они способны на что-то серьезное. Эта уверенность основывалась на сведениях, получаемых от осведомителей, те регулярно отчитывались, что почти никто из простого народа не поддерживает кулларов. Случился полный провал разведки. Оказалось, что для немалой части жителей Волдонара слово «свобода» не было пустым звуком. Большинство жителей действительно не хотели избавляться от имперской власти ценой собственной крови и страданий, но это не мешало им помогать тем, кто был готов на такие жертвы.

Волдонар был сердцем сопротивления, но, даже зная об этом, раодарцы считали, что одного легиона из шести тысяч человек вполне достаточно для того, чтобы держать город в узде. Однако просчитались. Из более чем сотни тысяч взрослого населения, что проживали в городе, подавляющее большинство сочувствовали кулларам, а непосредственных участников восстания набралось порядка двенадцати тысяч. Конечно, это не стало бы проблемой для имперского легиона на поле боя, но свою роль сыграл эффект неожиданности и городские условия. Явно не обошлось без помощи близких к Наместнику людей. Из мирно спавшего в казармах легиона уцелели и смогли выбраться из города меньше тысячи солдат. Около пяти сотен были взяты в плен.

Самым лакомым кусочком для кулларов был не Наместник, а капитан имперской гвардии. Наместник был политической фигурой, и наместничество в Волдонаре считалось в столице империи, по сути, ссылкой для чиновника. А вот капитан имперской гвардии, один из высоких военных чинов Раодара, был бы очень ценным пленником. Однако схватить его им не удалось.

Капитан и еще несколько человек смогли выбраться из окруженной ратуши и каким-то образом уйти из Волдонара. Это привело Куллара в ярость, и он выслал погоню в разных направлениях от города, надеясь перехватить беглецов, пока они не успели далеко уйти.

Куллар не ошибся. Мелкон направился к столице, чтобы доложить о произошедшем и попытаться лично возглавить войско для подавления восстания. Тот факт, что его застали врасплох, почти пленили, а целый имперский легион был уничтожен практически без боя, приводил его в бешенство.

На первом же привале в лесу капитан устроился подальше от своих спутников и не сводил взгляда с Фиоргаста. Тот взглянул на него раз, другой и нахмурился.

– Так и будешь пялиться на меня, как на диковинку? – резко проговорил алейрит.

Друзья невольно подняли на Фиоргаста удивленные взгляды. Они ожидали, что он снова будет мрачен и немногословен после того, как в очередной раз отнял магией жизнь, но на лице алейрита было написано, скорее, раздражение, нежели привычные боль и горечь. К тому же слова, которые он использовал, больше подходили Кенту или Мортморну, чем тому, кто был воспитан в традициях Алейры.

– Так ты и есть диковинка, Фиоргаст, – попробовал разрядить обстановку Штойф.

Алейрит резко повернулся к нему, и шут отпрянул, увидев в его глазах неприятный блеск. Кент решил успокоить Фиоргаста и тоже встретил отпор, но был к этому готов.

– Слушай, дружище, я понимаю, что ты снова убил человека своей магией, – негромко и мягко проговорил он, – но мы в этом не виноваты. Возьми себя в руки. Ты среди друзей. Уж каких есть, но друзей, Тьма тебя побери!

Фиоргаст несколько мгновений смотрел на Кента немигающим взглядом, но затем расслабился и глубоко вздохнул.

– Простите, – смущенно пробормотал он. – Я действительно расстроен. Никак не ожидал, что мы попадем в такую переделку. Это плохо сказывается на моем настроении и спокойствии. Штойф, ты прав, я действительно диковинка, и понимаю, почему наш уважаемый капитан так воззрился на меня и боится подойти. Я его не виню. Не каждый день встречаешь мага, верно?

Фиоргаст неестественно рассмеялся, и никто не обратил внимание на тот факт, что впервые после совершенного убийства алейрит упомянул свои способности без привычной горечи. Из всех лишь капитан имперской гвардии остался в том же скверном расположении духа, как и до этого. Видно было, что ему очень хочется о многом расспросить Фиоргаста, но он не решался. Так и сидел, глядя то в костер, то на алейрита, и напряженно молчал.

– Интересно, после того, что произошло в Волдонаре, нам будут рады в столице? – Мортморн подбросил в огонь ветку и поежился. – Да еще Эндрот и Дорин… Что с ними стало? Если они все же выбрались, то, скорее всего, тоже направятся в Раодар. Пустят ли нас туда?

– С чего бы им нас не пускать? – удивился Штойф. – Мы простые купцы с запада, и…

– …и появляемся в столице ровно тогда, когда туда приходят вести о восстании. Приезжаем из Волдонара. Да нас тут же схватят по подозрению в пособничестве кулларам!