Рика

Глава 4

Ангел – посланник Божий

Ночные приключения на утро обернулись жутким недосыпом. Я вяло клевала носом над чашкой чая и ругала Машу, которая отправила мне в мессенджере сердечко. Непутёвая.

Мимо меня проносится запыхавшаяся сменщица и зло тычет пальцем в свои часы. Кажется, моя пятиминутка подошла к концу. Подвязываю передник и убираю выбившиеся из прически волосы за уши.

Пора за дело.

Вечер пятницы. Бар заполонили люди. Работы у меня предостаточно и забот тоже, а я продолжаю думать об этом чёртовом мотоциклисте.

И если честно. Мне все надоело.

Надоело вздрагивать от каждого рёва мотора, надоело шарахаться от парней в черном. Вот и сейчас я даже ухом не веду, когда, держа шлем в руке, в бар заходит мотоциклист. Ведёт только моё тело.

Уговариваю себя улыбнуться – мышцы лица сводит судорогой. Прошу хотя бы отвернуться – туловище замерло в оцепенении. Не успокаивал и тот факт, что он смотрел мне прямо в глаза и направлялся в мою, черт побери, сторону. На ловца и зверь бежит…

Сжавшись за барной стойкой, я сцепила зубы.

У парня были светло-русые волосы и прожигающие лазурные глаза. Озорной взгляд и энергетика местной суперзвезды. Я таких типов не переваривала. Обычно, они принимали позу первоклассного мачо, пытаясь подбить свои клинья. И что-то мне подсказывало, что этот тоже хотел раскатать по барной стойке свой длинный язык.

– Чёрный кофе.

Стоя у кофемашины, я отсчитывала время и потирала вспотевший от пара лоб.

Сегодня будет длинная ночь.

– Спасибо, – поблагодарил он, прибрав к себе чашку, и, к моему удивлению, больше ничего не сказал. Только его зоркие глаза снова и снова обращались ко мне.

– Что? – не выдержала я.

– Ты кое-кого мне напоминаешь.

Мои ладно похолодели. Выронив блюдце на пол, я чертыхнулась и стремглав побежала за веником.

А что, если это он? Мне нужно уходить!

Хотя что он мне сделает в баре, заполненном людьми?… Мне нужно остаться!

Когда я вернулась, парень продолжал губить кофе. Наш сконфуженный разговор был не закончен для него, а для себя я решила, что мне нужно избегать его. Чем, собственно, и занялась. Я бегала на кухню, мешала коктейли и разносила заказы по столикам. Он больше не смотрел на меня – сконцентрировано пялился в стойку.

Вздохнув, я достала из холодильника две бутылки пива и приложила их к горячему лбу. Вытерла салфетками запотевшее стекло, поставила их на поднос, обернулась.

Мир вокруг замер в панике.

Двери бара медленно распахнулись, люди в черном заняли позиции у входа. Все посетители смотрели на это, как на весёлое представление, как будто сейчас из их плотного круга вылетит клоун. Одна я сразу поняла, что что-то не так. И остальные тоже, когда они достали пистолеты и начали стрелять.

Крик парализует моё тело, кто-то утягивает меня на пол. “Чёрный кофе” тянет меня на кухню ползком, под всепоглощающий шум. Бьётся стекло, крик не смолкает. Мы бежим куда-то вглубь здания. И почему он так хорошо здесь ориентируется?Парень толкает заднюю дверь и тянет меня дальше во тьму подворотни.

– Садись, – в меня летит шлем, а из кустов он выкатывает серый мотоцикл.

Сердце перестает стучать, как отбойный молоток, лицо обдает ночной сырой ветер, и вдруг на круги своя возвращается паника. Я не знаю, куда меня везет абсолютно незнакомый человек.

– С-стой, – забарабанила кулаками по кожаной мускулистой спине. – Остановись!

Мотоциклист чудом выравнивает управление и тормозит в ближайшем закоулке. Рванув с сидения, я снимаю шлем и принимаюсь активно дышать – кажется, я не делала этого последние 7 минут. На улице темно настолько, что я едва могу разглядеть его осуждающий вид.

– К-кто ты такой?

– Твой спаситель, – фыркнул он, словно это само собой разумеется.

– Кто они?

По его лицу пробежала тень.

– Мне откуда знать?

– Куда ты собирался меня отвезти?

На этот вопрос парень не ответил, а я начала осторожно пятиться. Не сводя с него глаз, я надеялась, что мой взгляд превратит его в камень. Парень продолжал сидеть на мотоцикле, не принимая попыток схватить меня. Тем лучше.

– Спасибо тебе за всё, но отдаваться тебе за спасение и соблюдать правила двоек: “села – дала”, “уронил – женился’ – я не согласна. Поэтому прощай!

И я побежала. Одна по тёмным улицам города – наверное я нарывалась на неприятности, но как показывал опыт: плохие вещи, могут случиться с тобой и при свете дня. Монстры живут не под кроватью, им не нужно наступление ночи, чтобы выползти из низин и напугать тебя. Теперь, когда мы стали взрослыми, они поселились внутри нас и приняли обличия обычных людей.

Искры пронзали виски, словно электрические молнии. В одно мгновение моя голова буквально раскололась на части.

Боль. Горячая боль.

В душе затаилась тревога, и дрожащими руками я выхватила телефон из передника.

Шла десятая минута моего упорства и 35-ый звонок. Родители обычно держали телефон рядом с собой. И они всегдамне отвечали.

В окнах не горел свет. Похоронная ленточка отвязалась от столбика дядь Толи и прибилась к нашей калитке. Пар вырывался изо рта с протяжными вздохами, когда я опустилась, чтобы поднять её. Мягкий атлас щекотнул кожу, голова закружилась от накативших воспоминаний.

Нет.

Толкнув дверь краем ботинка, я зло стираю слезу.

С первого взгляда дом в целости и сохранности, а со второго – от меня не ускользают осколки стекла, закатившиеся под стол; сдёрнутая штора; кровь на уголке кухонного островка. Я поднимаюсь на второй этаж, хотя знаю, что там увижу. Я уже наблюдала эту картину во сне, но хочу в очередной раз ткнуть себя в правду. Болезненную и раздирающую душу.

Скрип двери – заключительный аккорд моей жизни. Как раньше уже не будет. Комната родителей в пастельных тонах. Персиковые стены и жёлтые шторы. Всё выглядит нормально с первого взгляда. В темноте кажется, что они просто спят. Но стоит включить свет, как время останавливается. Перестают идти часы. Пылинки прекращают витать в воздухе. Родители лежат поверх одеяла, их руки сложены на груди, а во лбу каждого зреет пуля.

Я успеваю всхлипнуть всего лишь раз, когда до меня доносится скрип половиц.

Внизу кто-то есть.

Гла