Царская Фрейлина

— Этим вечером я приглашена на офицерское собрание. Обещают танцы, фанты. Хочешь пойти со мной? Будет весело.

— Как можно? Прознают — живо донесут Фике, — указав глазами на пронырливых шпионок, так же шепотом ответила Алекс.

— Неизвестно, когда она вернется. Не волнуйся, я все предусмотрела: уйдем скрытно и наденем маски.

— И все же без разрешения такой поход сочтут за самовольство, что может стать непростительной ошибкой грозить наказанием. Совершенное легкомыслие!

— Небольшое развлечение с преданными царице военными, галантными кавалерами? — всплеснув руками, картинно удивилась Ингрид. — Впрочем, терзай и дальше свою канву, — она поднялась и развернулась, чтобы уйти.

— Постой! — внезапно передумала Алекс. — Я изнемогаю от скуки, — пожаловалась она. — Может ты и права, Ингрид, и это не грех вовсе, — она отбросила вышивку и, более не выказывая сомнения,: — Хорошо, позволим себе маленькое безобидное развлечение.

— После ужина встретимся в галерее. Проследи, чтобы никто за тобой не увязался и оденься попроще, — с завистью глядя на роскошную фигуру, наставляла Ингрид.

К назначенному сроку Алекс была готова и выглядела восхитительно в облегченном платье, заменив громоздкое панье из китового уса на пару дополнительных нижних юбок. Сняв бант, на котором носила шифр — украшенный бриллиантами вензель великой княгини, она спрятала его в ларец и поспешила к условленному месту.

Торопливо пробежав полутемную галерею с обилием лепных украшений и мраморными статуями, девушки столкнулись с поджидавшим их юношей в форме рядового гвардейца.

— Извольте сюда, сударыни, — вежливо поклонился он и, свернув за угол, повел через внутренний двор к отдельно стоящему летнему павильону, завистливо думая: «Однако, какие прелестницы!» Дождавшись, когда они подойдут, распахнул двери.

Фрейлины быстро натянули маски и смело вошли в зал, где уже было довольно шумно. В беспорядке стоящие столы, громкие возгласы мужчин, визгливый смех девиц, винные пары и табачный дым неприятно поразили Александру, но отступать было поздно.

— Я ждал вас, моя огненная колдунья! — К ним, щеголевато поправляя прическу, спешил высокий брюнет. — Позвольте, несравненная, угостить шампанским. — Он остановил проходящего мимо лакея с подносом.

— Моя подруга. Она не должна скучать, — кокетливо проворковала Ингрид, забирая предложенный напиток.

— Как можно, сударыня! Позор нашим офицерам, если молодая особа заскучает в их обществе. Мы приставим к ней самого услужливого кавалера, — пылко отреагировал безымянный брюнет и подал Алекс полный бокал.

— Я не пью, — вежливо, но решительно отказалась.

— Напрасно, глоток божественного вина поднимет вам настроение.

— Что ж, пожалуй, — не желая выглядеть заносчивой, согласилась Алекс. — Один глоток, думаю, не навредит, — неуверенно уставившись в искрящуюся жидкость, произнесла она. — С него не захмелеешь.

Брюнет громко расхохотался:

— Какая прелесть! — Склонившись к уху подруги, он зашептал вполголоса: — При таком теле такая милая наивность! Что таит этот нераспустившийся бутон? Просто искушение узнать.

Ингрид ревниво сдвинула брови и, взяв под руку своего ухажера, устремилась прочь от соперницы, скороговоркой бросив через плечо:

— Веселись пока. Позже найду тебя.

Оставшись одна, Алекс отпила из бокала, который продолжала держать в руке: «Наговорил выдумщик кучу всяких глупостей». – Глядя вслед удаляющейся паре, она сделала второй глоток: освежающие пузырьки вина приятно щекотали горло. Почувствовав, как кровь быстрее побежала по жилам, она с любопытством стала разглядывать публику, поражаясь свободе и непосредственности ее поведения, отсутствию скучных условностей и чванливой спеси, свойственных елизаветинскому двору, и решилась пройтись по залу: «Не стоять же соляным столпом посреди военных мундиров».

На удивление, фрейлина не обнаружила привычных группок девушек, какие обычно стояли на дворцовых балах, чтобы присоединиться к ним и весело поболтать о том о сем, напротив, немногочисленные женщины вполне вольготно развлекались в компании мужчин. Все происходило настолько естественно и непринужденно, что Александру это ничуть не покоробило, к ней самой подходили офицеры, делали комплименты, целовали ручки, пытались обнять и заглянуть под маску, но она, таинственно улыбаясь, умело обходила назойливые ухаживания. Делая глоток за глотком своего, как она решила, волшебного напитка, Алекс уже освоилась в шумном зале и перестала замечать скользкие мужские взгляды и невнятные шепотки за спиной. Желание исчезнуть улетучилось, как брызги игристого вина.

Когда она оказалась в потных руках гвардейца с бегающими глазками, который куда-то настойчиво ее тянул, и вдруг поняла, что не может высвободиться из цепкой хватки, нарочито громко воскликнула:

— Хочу шампанского!

Окружившие ее мужчины согласно закивали, захлопали, стали хватать бутылки, наполнять кубки, лафитники, чарки.

Алекс небрежно отбросила опустевший бокал и неприлично икнула:

— Желаю сама откупорить бутылку! По-военному! Бравурно! — И, выхватив чью-то саблю, заносчиво заявила: — Я владею этой штукой не хуже некоторых!

Ее дерзкий вызов был встречен восторженными криками:

— Шампанского Маске! — заколыхались девицы.

— Смелее! На редуты! — вторили мужчины.

Сильные руки вмиг подхватили озорную шалунью, с легкостью водрузили на расчищенные и сдвинутые столы и быстро расставили по краям ряды бутылок.

— Руби по-молодецки! — закричал брюнет.

— Давай, Маска, давай! — ехидно посмеиваясь, подбадривала Ингрид.

Алекс слегка покачнулась, но устояла на ослабевших ногах и начала в чувственном движении, похожем на какой-то ритуальный танец в античном храме, саблей сбивать стеклянные горлышки бутылок, услужливо придерживаемых мужчинами, которые не отрывали глаз от невероятно соблазнительной Маски и громко приветствовали каждый взмах клинка. Девушка же, опьяненная вином, пылкими возгласами офицеров и бьющими пенистыми фонтанами, ничего не замечала вокруг, наслаждаясь порочным буйством.

— Видишь, как украсила я офицерское собрание, — заявила Ингрид своему кавалеру, а сама торжествующе подумала: «Это твой шаг к падению, гордячка! Высоко взлетела, а теперь дер вестен! Назад, в Пруссию! Любимицей Фике станет несравненная фройляйн Ингрид!»

— Не боишься, уведут милашку?

— Осчастливит страждущего. Ей не впервой. — соврала немка.

— Мне так не показалось.

— Забудь. Пойдем.

У порога зала, скрестив руки на груди, небрежно подперев стену плечом, стоял капитан Галицкий и явно забавлялся происходящим. Закончив дежурство, он заглянул к товарищам выпить вина, прежде чем отправиться к любовнице, но задержался, желая увидеть, чем закончится залихватская бравада девицы на столе. Никита ничего не имел против пирушек сослуживцев, затевающих безрассудные развлечения, он и сам был не прочь не только поволочиться за игривыми и отчаянными молодками, но и позволить себе бесшабашную выходку.

Но на этот раз представшая картина превзошла фантазии: изящная фигурка в маске грациозно скользила по столу, приковывая внимание. Каждый ее шаг, взмах руки, колыхание подола вызывало почти болезненный спазм и волновало в нем мужчину. А когда издали рассмотрел эту обольстительную полуулыбку, почувствовал, как его опалило огненным жаром, и вслед окатило синими брызгами хмельного взгляда, он вдруг понял, что не в силах оторвать от нее глаз и что убьет любого, кто посмеет ее коснуться. «Это что-то новенькое», — Никита судорожно выдохнул, стараясь избавиться от искушения сдернуть ее со стола и утащить в потаенный альков, и решил, что свихнулся.

Он не сразу понял, что его настойчиво дергают за рукав:

— Господин офицер, умоляю, помогите забрать ее.

— Приятно видеть, как веселится красотка. Не стоит лишать Маску удовольствия, — хмыкнул Никита, безразличным взглядом окинув взволнованную девицу, посмевшую отвлечь его от созерцания прекрасной вакханки.

— Это переходит все границы — они проявляют неприличный интерес, пялятся на нее и неприкрыто шепчутся, — испуганно бормотала незнакомка, пониже опуская на лицо небольшую вуаль.

— Вы глубоко ошибаетесь, если думаете, что меня это волнует. Такая сирена может соблазнить и святошу, — скривился он в усмешке.

— Это чудовищное недоразумение! Она не ведает, что творит! Если ее узнают, разразится скандал.

— Не надо драматизировать, сударыня. Кусок ткани надежно скрывает лицо грешницы.

— Грешницы? — недовольно вскинулась просительница. — Остановите же тогда это грехопадение — здесь не райский сад.

Желая избавиться от назойливой просьбы, Никита категорично отрезал:

— Вы жаждете крови? Я не вправе вмешиваться.

— Настоящий офицер не вправе отказать в просьбе дамы. Я настаиваю, чтобы вы поторопились! Больше нельзя медлить! — услышав безумный смех разгулявшихся военных, потребовала защитница Маски.

— Что за нелепый приказ! Вы возмутительно навязчивая барышня. Не заставляйте меня грубить, — готовый выставить ее за дверь, Никита едва подавил раздражение.

— Вы не понимаете, ничего не понимаете! Толстолобый солдафон! — в отчаянии заломила руки незнакомка.

— Сомневаетесь в моей офицерской чести? Это переходит все границы! Убирайтесь! — вспылил капитан, продолжая созерцать неугомонную Маску, но его стали раздражать разнузданные выкрики у стола. «Может забрать ее, пока не поздно?»

— Почему вы не слышите отчаянный вопль, взывающий к помощи?

— Прекратите стенать! Уходите!

— Какая досада, я не должна говорить, но, вижу, придется, — не обращая внимания на грозный рык, женщина потянула за рукав упрямца.

— Увольте! Подробности меня мало интересуют, очередная дама полусвета, — отмахнулся он, но услышал приглушенный возглас:

— Это приближенная фрейлина великой княгини. Нельзя допустить, чтобы с ней случилась беда. Что же вы стоите?

— Это меняет дело, — чертыхнулся Галицкий. — Ждите здесь.

Решительным шагом Никита подошел к столу, схватил расшалившуюся искусительницу за руку, не позволяя ускользнуть, и забрал у нее саблю:

— На сегодня достаточно! Слезайте!

Алекс попыталась вырваться из его рук, но безуспешно:

— Я не хочу! — взвизгнула она.

— Меня не интересует, хочешь ты или нет. Не брыкайся и слезай! Или применить силу? — почему-то рассердился он.

По залу прокатился гул недовольства:

— Никита, оставь ее! — вступился за девушку седой майор Извеков.

— Я еще не сорвал поцелуй с этих восхитительных губ! — с апломбом выкрикнул гренадер.

— Вот именно! — поддакнул пьяный голосок.

— Малышке весело! — тут же поддержали другие.

— Крайне невежливо мешать нашей Маске! — подал раздраженный голос штабс-капитан Найденов.

— Вы хотите поучить меня вежливости? — спахнув со стола бутылку, лишь слегка повернул к нему голову Галицкий.

— Она не желает уходить! — огрызнулся тот.

— Вы лишаете меня приятного общества, — услышав поддержку мужчин, надула губки Маска, обиженная столь бесцеремонным вмешательством. — Даже представить не можете, как огорчили меня, — капризно пролепетала она, стараясь выдернуть руку.

— Нравится быть развлечением толпы, жаждущей приватных зрелищ? –негромко одернул ее Галицкий. — Вам следует вернуться в свои покои. Я провожу.

— Исключено! Не припомню, чтобы просила вас об этом, — упорствовала девушка. — К счастью, я вас не знаю, хотя кого-то и напоминаете. Не сдвинусь с места, и не смейте мной понукать.

— В наше стадо затесалась паршивая овечка? – не ожидая столь бурного сопротивления, обманчиво спокойным голосом пробасил Никита, невежливо стащив ее со стола. — Ты выглядишь как потаскушка, — зло добавил он, опуская девицу на пол.

Алекс в порыве оскорбленного возмущения, что ее прилюдно назвали овцой, взбеленилась и, не соображая, что творит, буквально выплюнула в лицо обидчика:

— Только ты, ничтожный пастух, рвешься на чужое пастбище, — и вскинула руку, намереваясь дать грубияну пощечину, но тот перехватил ее:

— Мне следовало бы выдрать тебя за это. — И, притянув к себе, в очередной раз чертыхнулся, почувствовав изгибы разгоряченного тела, и прохрипел в самое ухо: — Но если хочешь бороться, соглашусь только на постельную баталию.

— Возмутительное самомнение! Негодяй! Тиран! Сатрап Брыдлый мордофиля! — истерично выкрикивала Маска, уничтожая гиганта презрительным взглядом.

Зал замер в оцепенении. Каждый знал, что необузданный в гневе капитан гвардейцев не потерпит столь оскорбительного выпада и открытого непослушания, и способен примерно наказать.

— Что творит, что творит, дуреха, — стонала у двери молодая женщина, пока не услышала усмиряющий недовольство распаленных фривольным зрелищем мужчин голос майора:

— Пусть идет! Никита не тронет ее, он не жесток.

— Не будем томить князя! — желая разрядить обстановку, проговорил брюнет, за спиной которого пряталась Ингрид.

— Да что он себе позволяет! — прошипела она.

— Осторожно, он в фаворе и пользуется немалыми привилегиями.

— А я не боюсь! Мне уже тошно от него, — продолжала протестовать Маска. Ей было все равно, как поступит этот противный, надоедливый истукан. — Меня никогда не волновали титулы.

— На моей памяти, это единственная женщина, осмелившаяся бросить ему вызов. Забавно, — не скрывая восхищения, пробормотал брюнет.

— Истинно глупая овца, — зло проскрипела Ингрид.

Попытки Алекс освободиться от хватки капитана привели к тому, что запястье оказалось сковано, словно кандалами.

— Сама пойдешь или взвалить тебя на плечо, как безродную крестьянку? Соблазн просто невозможный! — взбешенный собственной глупостью оттого, что ввязался в нелепую историю, зарычал Галицкий.

Приходя понемногу в себя Александра, наконец, поняла, что он не шутит, бросила на него затравленный взгляд и, не проронив более ни слова, сопровождаемая сочувственными вздохами, с некоторой опаской отяжелевшей походкой поплелась за грубияном, который не выпускал ее руки. В коридоре их ждала все та же незнакомка и без вопросов поспешила вперед, указывая дорогу.

Никита тоже в полном молчании довел девушек до комнаты и, прежде чем уйти, приказал:

— Запритесь и никому не открывайте.

— Так точно, командир! — бездумно буркнула Алекс и, даже не взглянув на провожатого, шагнула за порог и скрылась за дверью.

Варвара сдернула с кровати покрывало и уложила девушку.

— Простите, но я хочу спать, — невнятно пролепетала та и укрылась с головой.

— Глупенькая, связалась с ехидной и попала в нешуточную переделку. Завтра тебе поплохеет, а пока спи.

Алекс уже ничего не слышала.

Варвара, двадцатичетырехлетняя дочь графа Рязанова, по отцовской протекции уже два года служит при дворе. Спокойная, рассудительная и внимательная, она ни на шаг не отступала от дворцовых правил, но ни с кем так и не сблизилась.

Она давно приметила среди фрейлин великой княгини удивительно приятную особу, которая была неизменно вежлива, обладала сдержанными манерами, ясномыслием, к тому же выделялась яркой красотой и тонким юмором. Варвара наблюдала, с каким достоинством обходила она острые углы характера и капризы Екатерины, проникаясь большой симпатией к девушке, потому и, не задумавшись о своей репутации, привела к себе спрятать от вездесущего ока гофмейстерины.

После неприятной заминки, вызванной вмешательством Галицкого в захватывающее и будоражащее кровь представление на столе, не все собравшиеся сразу успокоились. Двое офицеров, налив по бокалу вина, устроились в сторонке.

— Черт бы побрал этого князя! Невесть что себе позволяет! — возмутился Найденов, сожалея что красотка так хитро ускользнула из его рук.

— Завидная участь обласканного фаворита, — усмехнулся гренадер. — Становиться на его пути не менее опасно, чем связаться с дьяволом.

— Всего лишь титул и богатство, да смазливая физиономия, — откровенная неприязнь сквозила в каждом слове штабс-капитана.

— Не стоит пустословить, господа. Капитан оправдывает свой чин отвагой и верной службой отечеству, — предостерег проходивший мимо майор, услышав нелестные слова о своем товарище, — что не вызывает никакого сомнения. На этом настаиваю, — и не стал задерживаться около сплетников.

— На мой взгляд, излишне самоуверен, — проведя пальцем по краю бокала, изрек гренадер, — в остальном вынужден согласиться с нашим правдолюбом Извековым.

— Притом игрок и отпетый ловелас, — скрипнул зубами Найденов. — К тому же неимоверный гордец. Нераскаявшийся грешник.

— Уж, не завидуете ли вы, штабс-капитан?

— Ну, вы скажете!

— Галицкий весьма удачлив и в картах, и в женщинах.

— Такое везение за карточным столом смахивает на шулерство.

— Так вот где собака зарыта. Много вы ему проиграли?

— Не ваше дело! — огрызнулся штабс-капитан.

— Мой вам совет, Найденов, придержите язык, если конечно не желаете встретиться с Галицким на рассвете. Он не прощает оскорбления, — предупредил гренадер и отошел к шумной компании подвыпивших сослуживцев.

Найденов покраснел, неуклюже кивнул и жадно припал к своему бокалу. Рука его заметно дрожала: «Придет мой час, заносчивый князь. Я подпорчу вам репутацию. И тогда увидим, каков удел низверженного любимчика».

Проснувшись ближе к полудню, Алекс недоуменно обвела глазами незнакомое помещение. Деревянная перегородка серого цвета, разделяющая комнатку, окно без занавеси, старая мебель: диван и два кресла, обитые желтой материей, небольшой столик, покрытый плюшевой скатертью с редкой бахромой, — явно из разных гарнитуров.

Она не на шутку испугалась: что произошло? почему она в чужой постели?

— О боже, случилось непоправимое? — глаза взъерошенной девушки увлажнились.

— Иногда слезы помогают очистить голову и успокоить душу, — услышала она мягкий женский голос. — Поплачьте, если хотите.

— Я фрейлина великой княгини, видела вас во дворце, но незнакома с вами, — все еще недоумевая, с трудом произнесла страдалица.

— Меня зовут Варвара Петровна Рязанова, а вы — Александра.

— Вы ведь скажете, почему я здесь?

— Да. Но сначала выпейте лечебный отвар.

— Горький? — неохотно взяла в руки чашу Алекс.

— Но не страшнее раздирающей головной боли. Пейте маленькими глоточками.

— Варвара Петровна, не могу больше терпеть, пожалуйста, расскажите, как я у вас оказалась.

— Вы стали жертвой гнусной лицемерки, у которой совести ни на грош. — Варвара в сердцах взмахнула кулачком. — Она порочна в своих желаниях. И чтобы оправдать себя, лживыми посулами заманивает в пагубные сети чистых и наивных девиц.

— Меня трудно назвать наивной, — едва слышно пролепетала Алекс. — Не замечала за Ингрид недозволенного.

— И тем не менее благодаря ей, этой завистливой твари, вы оказались в весьма затруднительном положении.

— Я мало, что помню, — сконфуженно пробормотала Александра.

И Варвара довольно сдержанно поведала о событиях злополучного вечера:

— Я случайно увидела вас в галерее и, зная пакостные привычки вероломной немки, незаметно прокралась следом. Слава богу, успела вовремя, — закончила она говорить и осторожно погладила поникшую голову девушки.

— Вы не должны были рисковать, — покраснев от ужаса и стыда, с дрожью в голосе выдавила совершенно поникшая Александра. — Но, если бы не вы, не избежать мне позора и, страшно сказать, изгнания.

— Думаю, сейчас вам не помешает дружеская поддержка — у вас вид побитой собаки. Вам необходимо вернуть уверенность в себе.

— О, майн гот! Какая я несчастная. Что будет с Екатериной? Царица ей не простит.

— А мы никому ничего не скажем. Потаскушка Ингрид тоже будет молчать.

— Разве такое возможно?

— Еще как возможно. Гроза прошла мимо.

— Я не могу найти слов признательности. Она как это — Алекс от волнения начала путаться русских в словах, — неизмерна.

— По-нашему, безмерна. Вот и не станем ее измерять.

— Варвара Петровна, а как же тот офицер? К сожалению, я не запомнила его.

— Он не отличается болтливостью. Хотя терпение не является одной из его добродетелей, должна признать, вчера он проявил чудеса выдержки. Благодарение богу, его поддержал строгий майор. Быстро урезонил недовольных крикунов. Сам еще молодой, но совершенно седой, очень непривычно такое видеть.

Внезапно Варвара залилась мягким грудным смехом:

— Спаситель ваш особенно стойко держался, когда вы гордо заявили, что знать его не желаете, не боитесь и не признаете никаких титулов.

— Господи, какой конфуз! Я готова забиться под кровать, спрятаться от страшного позора. Как такое могло случиться? — вскочила с места бедняжка и, споткнувшись о кресло, рухнула в него. — Уверяю вас, Варвара Петровна, я не столь безрассудна и порочна.

— Я знаю, нет нужды оправдываться.

— Как зовут того офицера? — не унималась обезумевшая от угрызений совести фрейлина. — Принесу ему свои извинения. Я виновата и должна с честью пройти эту экзекуцию.

— Не стану называть имени, — воспротивилась Варвара, — чтобы скверно себя не чувствовали при встрече, он бывает в карауле при царице. К счастью, наш герой не видел вашего лица. Думаю, не стоит напоминать ему о пьяной выходке сослуживцев, — хитро усмехнулась она: — Всякое случается, когда фонтаном бьет новомодное шампанское вино.

— Что вы предлагаете? — не понимала Алекс намеков своей доброй и отважной спасительницы.

— Предоставим мужчине возможность забыть сей глупый инцидент, обойдем его молчанием, — заговорщицки растолковала свою идею Варвара. –

А вам, смею надеяться, полученный урок послужит хорошим предостережением не поддаваться безрассудным и тем опасным соблазнам.

— У вас великодушное сердце. Вы мне нравитесь все больше и больше, — воскликнула Алекс. — Станем подругами, Варвара Петровна!

Варвара раскрыла объятия, и несчастная фрейлина бросилась к ней, оросив ее плечо слезами.

— Вы такая красавица, Александра, но не стоит более искушать мужчин.

Глава 7

Никита едва ли не каждый день наведывался в Английский клуб Харитонова. Его горячий нрав часто искал выхода: порой хотелось подбить глаз очередному несдержанному на язык молодчику, что в красках расписывал любовные подвиги, пусть вымышленные, но даже таких рассказов князь не любил, считая, что дела альковные должны оставаться приватным секретом.

Чаще всего хотелось расквасить нос штабс-капитану Найденову, который завидовал тому, что Галицкий обошел его, обладавшего большим сроком службы, в получении капитанских эполет. Найденов за глаза всячески умалял было личную доблесть Никиты и нередко саботировал его приказы, делая это так мастерски, что и уличить не в чем. К несчастью, дуэли, и потасовки между офицерами, были запрещены, потому и полюбил князь новую кулачную забаву. Иногда он сходился на ринге с выдающимися, такими же ярыми, как сам, бойцами, иногда колотил подвешенный к потолку набитый песком мешок, отрабатывая удары с английским тренером Брайтоном. Тот Галицкого хвалил, научил особым образом подворачивать кисть, чтобы избежать травмы, показал несколько хитрых приемов, и в целом утверждал, что даже в Лондоне трудно будет сыскать равного по силе соперника.

Но сегодня от упражнений Никита отказался, ему удалось затащить в клуб Льва Нарышкина, и оба молодых человека, развалившись на честерфилдских диванах с низкой спинкой, непринужденно беседовали, наблюдая за происходящим на ринге.

— Держу пари, ты ни одной схватки не сдюжишь, — старался раззадорить друга Галицкий. — Кто перо держит, персты в кулак не сложит.

— Тем пером вершится история, — спокойно парировал Нарышкин, не поддаваясь на провокацию. — Написанное не вымарать, а дракой лишь синяков наставишь, да и те за пару дней сойдут без следа.

— А как же удаль молодецкая? Девицам нравится.

— Кулаком любовь не вколотишь, а эпистолярия возвышенная словами ласковыми тропку к сердечку женскому завсегда проторить сможет.

— Кстати, о девицах, не знаешь, сколько фрейлин у великой княгини?

— Уж не думаешь ли приударить за одной из них? — удивился Лев. — Сразу скажу, за редким исключением штат укомплектовали дворянками, поведения благопристойного, но наружности не самой привлекательной, дабы не отвлекать внимания великого князя Петра Федоровича от прелестной супруги. Признаться, — замялся он, — есть там и такие, что и под маской скрыться не грех будет.

Как раз Маска и интересовала Никиту. Волнующее приключение впечаталось в память, и ему, не раз выполнявшему поручения Тайной канцелярии, непременно хотелось раскрыть для себя инкогнито дерзкой незнакомки. Впрочем, пыл его поостыл после сказанных Нарышкиным слов.

— Но ежели ты решил остепениться, дворянская матримония на лица не смотрит.

— Куда мне, — отмахнулся Галицкий, и, решив часть вины за нежелания жениться, переложить на друга, заметил: — Не обрел покамест тобой, между прочим, обещанный княжеский чертог.