Кромешный Рай

Сэт замедлил шаг, его взгляд скользнул с Литы на удаляющуюся фигуру Аарина. В глазах мелькнуло что-то острое, аналитическое.

Встретив парня, девушка поднялась со скамейки и наскоро размяла ноги.

— Ого, кто-то явно готовится на серьёзном, — Сэт резко сменил выражение лица и легко усмехнулся.

— Я прекрасно понимаю, что не смогу тебя перегнать, но шанс сравняться не упущу, — она подмигнула, и в этом жесте было больше лёгкости, чем обычно. — Начнём?

Они заняли позиции на беговой дорожке — Лита под первым номером, Сэт — под вторым.

— Буду джентльменом и позволю даме начать первой, — теперь уже он подмигнул ей, и в его глазах заплясали озорные искорки.

— Даже не смей, — Лита закатила глаза, но губы её дрогнули от сдерживаемой улыбки.

— Тогда… — Сэт внезапно сорвался с места, присвистнув. — Побегу первым я!

— Эй! — недовольно крикнула Лита и рванула за ним, догнав за несколько секунд.

Они бежали в унисон. Не слишком быстро, но и не медленно — в том темпе, который позволял чувствовать каждый мускул, каждое движение. Для Литы это был не просто бег, а своего рода медитация — ритмичные шаги отгоняли прочь остатки тревог, а присутствие Сэта придавало сил.

Через полчаса она коснулась его плеча, сигнализируя об остановке.

— Хватит на сегодня, — выдохнула она, сгибаясь и опираясь руками о колени.

— Хорошо, пойдём, — Сэт похлопал её по спине, и его прикосновение было неожиданно бережным. — Неплохо для начала.

Лита, зайдя в квартиру, бросила сумку на тумбочку и опустилась на диван. Тело приятно ныло от напряжения, а на губах всё ещё играла лёгкая улыбка. Она должна была уже идти в душ и собираться на работу, но позволила себе эту минуту слабости — просто сидеть и наслаждаться непривычным чувством покоя.

Впервые за долгое время она не чувствовала той давящей тяжести, что обычно сопровождала её по утрам, даже тревожных мыслей о предстоящем дне не было. Было только приятное утомление в мышцах и странное, тёплое чувство, рождённое простым человеческим общением.

Она закрыла глаза, на мгновение представив себе, что каждый день может начинаться так — с пробежки, после которой не хочется сбегать от всего, а наоборот — возвращаться домой, чтобы встретить новый день.

Глава 13

Аарин сидел на мягком кожаном кресле, и всё его тело кричало о чужеродности этого мира. Воздух в офисе был без запаха, мёртвый, и от этого хотелось дышать чаще, ловить ртом хоть крупицу живого ветра, которого здесь не было. Он сглотнул, и слюна неприятно прилипла к нёбу. Эта работа — должность секретаря в компании Литы — была его единственным шансом, последней идеей.

Парень прекрасно понимал, что не настолько «лёгок», как демон. Он бы никогда не смог действовать так, как делает это Сэт, — непринуждённо, по-человечески. Демон был прав, когда сказал, что Аарину нужна причина. Что ж, ангел её создаст.

Начальник, мужчина с усталыми глазами и идеально гладким галстуком, не поднимал взгляда от монитора.

— Опыт работы? — его голос прозвучал глухо, как удар по натянутой струне.

— Не было, — Аарин почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Образование? — брови начальника поползли вверх.

— Я не обучался, — слова застревали в горле, превращаясь в унизительное месиво. В ушах зазвучал знакомый голос отца: «Бесполезность. Несостоятельность». Даже здесь, в мире людей, его настигало это призрачное, но неумолимое давление. Аарин не мог просто так сдаться. Ему нужна была эта работа.

— Но я разбираюсь в этом и мог бы быть полезен. — Аарин быстро добавил, опустив взгляд в пол. Оставалось дождаться решения директора.

Тишина затянулась. Слишком долго. Начальник молчал уже около двух минут. Аарин рискнул поднять взгляд и почувствовал, как сердце не просто замерло, а провалилось куда-то в бездну под полом. Пылинки застыли в воздухе, за окном замерла в полёте птица. Время остановилось. Остановилось всё, кроме леденящего ужаса, медленно поднимавшегося по его позвоночнику.

За спиной человека возник свет — не слепящий, а холодный, стерильный, как свет хирургической лампы. Из него вышел тот, кого Аарин не планировал видеть. Поначалу казалось, что это ему просто привиделось, но нет. Вот, будущий начальник Аарина застыл в неестественной позе, и его жалостливый взгляд ещё больше давил на парня. Стрелки часов больше не тикали. Листья на деревьях за окном не шевелились. Всё просто остановилось, а фигура отца Аарина становилась всё более живой. Белоснежные одежды, идеально уложенные крылья, взгляд, способный заморозить лаву.

— Отец? — голос Аарина прозвучал чужим, сдавленным. — Что ты здесь делаешь?

— Наблюдаю за экспериментом, — голос отца был тихим, как скольжение лезвия по шёлку. — Интересно, сколько унижений способна выдержать ангельская природа, прежде чем треснет? Ты — мой главный исследовательский проект, сынок.

— Как ты попал сюда? — настороженно спросил Аарин. Парень отвёл взгляд, чувствуя себя в очередной раз униженным.

Но Аарин быстро отогнал эти мысли, сосредоточившись на главном: если отец может свободно проходить сквозь миры, это не только создаёт угрозу, но и показывает реальную мощь главы Рая. Он неуверенно поднял взгляд.

— А ты разве достоин знать все преимущества Верховного Архангела, сын? — глаза отца насмешливо смотрели на сына.

Он подошёл ближе, и Аарин почувствовал, как сжимается всё его существо. Холодные пальцы отца взяли его за подбородок, заставляя смотреть в эти пустые, совершенные глаза.

— И это был твой план? — отец кивнул в сторону застывшего начальника. — Прийти и унижаться, как последний смертный? Ты забыл, кто ты?

Архангел окинул парня презрительным взглядом.

— Хочешь посмотреть, какое решение принял человек?

Отец взял Аарина за шкирку и подвёл к экрану компьютера. Парень почувствовал, как по телу разливается ледяной жар — знакомое ощущение детских унижений, умноженное на взрослое осознание собственного бессилия. Архангел провёл рукой по воздуху, и экран вспыхнул. Жирным шрифтом горели слова для отказа: 1. Отсутствие образования; 2. Нет опыта; 3. Неадекватные реакции.

— Особенно трогателен последний, четвёртый пункт, — прошипел отец. — «Заторможенно отвечает». Тебя, ангела, созданного для ясности мысли, описали подобным образом. Смехотворно.

Он отбросил Аарина к стене, и тот едва удержался на ногах. Одним легким движением руки на столе материализовалось новое резюме — с красным дипломом, безупречными рекомендациями. Надписи на экране исчезли. Отец прикоснулся к виску начальника, стирая память.

— Учись, — его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. — Так поступают те, кто знает свою ценность. Ты же продолжаешь ползать, когда должен парить. Позор для всего нашего рода.

Отец наклонился так близко, что Аарин увидел в его глазах своё искажённое, испуганное отражение.

— Знаешь, в чём твоя главная ошибка? — прошептал Архангел. — Ты думаешь, что, добившись успеха здесь, ты что-то докажешь мне. Но единственное, что ты сейчас демонстрируешь — это её правоту. Той женщины. Она всегда говорила, что в тебе есть что-то иное. Видимо, под этим она подразумевала слабость. Ты — её наследие, живое доказательство ереси. Даже кончина собственной матери никак не повлияла на тебя. Как был позорищем, так им и остался.

Архангел тяжело выдохнул, решаясь озвучить приговор, который уготовил ещё давно.

— Если эта душа не достанется Раю, то она не достанется никому, а ты падёшь под мощью райской силы. Приведи человека, и я помилую тебя, сын.

Отец растворился так, будто его и не было, и время хлынуло обратно. Начальник моргнул, но осталось странное чувство — глухая, едва уловимая вибрация где-то в районе грудины, словно под кожей зажгли и погасили крошечную звёздочку. Аарин машинально потёр ладонью грудь, но ощущение было внутренним, неуловимым.

«Любой ценой», — прозвучало в голове. Цена, казалось, теперь была вшита в него самого.

— Я только воды наберу, — Аарин быстро взял бумажный стаканчик и повернулся к кулеру. Его руки дрожали, дыхание было слишком частым. Он торопливо наполнил стакан.

— Присаживайтесь.

Он снова провалился в кресло, сжимая в руках стаканчик с водой. Жидкость мелко подрагивала, выдавая дрожь в пальцах. Аарин чувствовал себя разбитым, униженным до основания. Он кивал на вопросы начальника, не слыша слов, видя лишь лёгкую насмешку в его глазах.

Через пять минут ему вручили пропуск. Пластиковая карточка жгла ладонь, как клеймо. Он получил работу. И всё благодаря отцу, который в очередной раз спас его.

— Завтра ждём вас ровно в восемь утра, — начальник сдержанно улыбнулся, а парень вновь лишь кивнул.

Выйдя из кабинета, Аарин прислонился к прохладной стене коридора, пытаясь заглушить гул в ушах. Сегодня он больше не хотел никого видеть — хотел спрятаться, раствориться, исчезнуть, но позволить себе этого не мог. Каждое его движение, каждый вздох теперь находился под незримым контролем отца: либо появление Архангела — ошибка Гуру, либо он подкупил того. Парень ничего не понимал. Но отец ясно дал понять: Аарин — недостойный претендент, позор рода, живое доказательство того, что даже ангельская кровь не гарантирует совершенства.

Как же истерзалась его душа, разрываясь между жгучим желанием доказать обратное и гнетущим осознанием собственной несостоятельности. Он так стремился показать, что стоит чего-то, что может чего-то добиться сам, без отцовского вмешательства. Хотел быть чем-то большим, чем просто «ничтожеством» в этих холодных, безразличных глазах.

Аарин не знал, что и думать. Он и не мог. Что значили последние слова отца? Как это, душа не достанется никому? И вместе с этим ангел был напуган: как отец смог оказаться здесь?

Аарин шёл по коридору, и его шаги были такими же механическими и безжизненными, как у человека, только что узнавшего о смертельном диагнозе. Хотя, это так и было. За неудачу Архангел грозился казнить Аарина. Мысленно он снова и снова переживал слова отца: «…живое доказательство её ереси». Он так глубоко ушёл в себя, что физический мир перестал существовать. Резкий поворот, глухой удар плечом о бетонный выступ — и острая, почти благословенная боль, которая на секунду вернула его в реальность. Хоть что-то, что можно было почувствовать, кроме всепоглощающего стыда. Рядом послышался нервный, сдержанный смешок, прозвучавший прямо у него за спиной.

Внутри всё сжалось и завибрировало, когда он обернулся. И прежде чем он успел понять, что происходит, в его сознании вспыхнул образ — тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, и пронзительные голубые глаза. Лита.

Мгновенно на его лицо легла маска — тщательно отрепетированная улыбка, притворная неловкость, игривая беззаботность: «всё хорошо, я просто задумался».

— Так здесь принято приветствовать новых сотрудников? — он усмехнулся, и этот звук был таким же фальшивым, как и его улыбка. Изнутри доносился настоящий рёв саморазрушения.

— Нет, но твоё фееричное столкновение со стеной было невероятным, — Лита вышла из-за угла, и на её губах играла сдержанная ухмылка. Девушка была одета в красивое тёмно-красное обтягивающее платье, а сверху накинут длинный пиджак. Её взгляд скользнул по его лицу, и в глазах мелькнуло узнавание. — Вот так судьба, да? Утром случайный прохожий, а днём — новый коллега.

— Буду рад работать с тобой, Лита, — Аарин протянул руку. Его пальцы коснулись её ладони, и это прикосновение стало единственной тёплой, живой точкой в ледяном хаосе его дня. Аарин чувствовал странную смесь вины, надежды и отчаянной тоски по тому, чтобы эта маска когда-нибудь стала его настоящим лицом. — Уверен, ты прекрасный специалист.

Девушка пожала его руку, закатив глаза с преувеличенным драматизмом.

— Всего лишь рядовой сотрудник, — она пожала плечами, но в её взгляде читалась лёгкая заинтересованность. — Но я тоже рада.

Лита опустила глаза, и на губах девушки задержалась застенчивая улыбка прежде, чем она скрылась в дверях соседнего кабинета.

Аарин застыл в пустом коридоре, всё ещё чувствуя на ладони призрачное тепло её руки. Отец даровал ему работу, но отнял последние остатки самоуважения. Лита, ничего не зная, протянула ему соломинку. Ирония была горькой: чтобы обрести силу, ему приходилось учиться у тех, кого он считал слабыми. Чтобы научиться летать, он должен был сначала окончательно упасть.

Глава 14

Аарин провёл весь остаток утра после собеседования в странном оцепенении. Пластиковый пропуск жёг карман, напоминая не о победе, а о поражении. Приговор отца звенел в ушах навязчивым шёпотом. К началу обеденного перерыва его ноги сами принесли его к зданию офиса. Он не строил планов, просто стоял, чувствуя, как сквозь землю прорастает ледяной стыд от утреннего унижения. Его миссия — привести душу в Рай, но как подступиться к живому, дышащему человеку, когда ты сам едва держишься в своей шкуре?

Дверь распахнулась, и на него, не глядя, налетела Лита. Её плечо больно стукнулось о его руку.

— Ой! Простите! — она отшатнулась, поправляя сумку на плече. Узнав Аарина, девушка взглянула на него со скепсисом. — Я думала, ты приступаешь к работе только завтра. Неужели уже сегодня?

В её глазах читалось лёгкое замешательство, в его — мгновенная, животная паника. Мозг Аарина лихорадочно заработал. Нужно было сказать хоть что-то правдоподобное.

— Осматривался… — его голос прозвучал хрипло, и он прочистил горло. — Искал… место, где сотрудники обедают. Не подскажешь?

Его улыбка получилась на удивление естественной, хотя сердце колотилось как сумасшедшее.

— Да, конечно, — Лита бросила взгляд на часы, — правда, у меня не так много времени. Нужно в университет, я уже отработала свою смену, но поесть всё равно собиралась.

Аарин почувствовал лёгкое разочарование, но не подал вида.

— Тогда давай быстро поедим, и ты пойдёшь, хорошо?

— Конечно, — её ответ прозвучал неожиданно бодро, и она уверенно повела его через дорогу.

Кафе встретило их смелым сочетанием цветов — глубокий чёрный, насыщенный бордовый и приглушённое золото. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе и чего-то сладкого, возможно, вишнёвого пирога. Столы из тёмного дуба отражали мягкий свет ламп, а тёмно-красные кресла выглядели на удивление уютно.

Лита легко помахала знакомой официантке, и та сразу же подошла, чтобы забрать их верхнюю одежду. Аарин мельком взглянул на неё — блондинистые волосы, собранные в аккуратный пучок, тёмно-серые глаза, внимательный взгляд. На её униформе красовался бейджик с именем «Елизавета».

— Тебе как обычно? — спросила официантка, и в её улыбке было что-то заговорщическое.

— Да, спасибо, Лиз, — Лита сложила руки на столе, и Аарин заметил, как её пальцы слегка постукивают по дереву.

Пока он изучал меню, девушки обменялись быстрыми взглядами. Лиза одобрительно подмигнула Лите, едва заметно кивнув в сторону Аарина. Девушка в ответ лишь отрицательно покачала головой, и по её сжатым губам было ясно — она мысленно опровергала предположения подруги.

— Я буду то же, что и Лита, — Аарин оторвался от меню, чувствуя на себе их взгляды. — Не хочу тебя задерживать.

— Да всё в порядке, можешь выбирать, — прозвучало немного смущённо.

— Тогда… всё равно то же самое, — он любезно протянул меню Елизавете, встретившись с ней взглядом.

Когда официантка удалилась, между ними повисла пауза, наполненная лишь тихим перезвоном посуды и отдалёнными голосами. Аарин чувствовал, что должен сказать что-то, чтобы поддержать беседу, но его словарный запас состоял из молитв, отчётов и отцовских приказов. Всё это здесь было так же неуместно, как крылья в метро. Официантка подала кофе.

Аарин уставился на салфетку, которую комкали его идеально выглядевшие, но совершенно бесполезные здесь руки.

— Ты… Долго работаешь здесь? Насколько я понял, ты переводчик и занимаешься контрактами, — выдавил он наконец. Вопрос прозвучал глухо и формально, как допрос.

Лита оторвалась от своего кофе, слегка удивлённая.

— Всё верно. Тут я уже около года. Достаточно, чтобы ненавидеть каждый второй иероглиф, — она попыталась шутить, но в голосе прозвучала усталость. Та самая, знакомая ему до боли — не от труда, а от бессмысленного, выматывающего выполнения чужих ожиданий.

Аарин кивнул, не поднимая глаз. Ком в горле сжался больно.

— Это омрачает… — начал тихо Аарин, но вовремя осекся. Он не планировал этого говорить. Слова вырвались сами, обнажив ту самую пустоту, которую он носил в груди с Небесной площади. — Я имел в виду, это тяжело?

Он посмотрел на неё и увидел, как её лицо застыло. Так не говорят, а особенно при первой встрече. Аарин снова облажался.

— Я… Не то чтобы… — начал он заплетающимся языком, но Лита перебила.

— Я просто делаю свою работу и получаю деньги, — сказала она резко, защищая себя даже от этой странной атаки. — Так живут все люди.

«Так живут все люди».

Аарин почувствовал, как что-то щёлкает в мозгу. Это было похоже не на жизнь, а на обычное существование. Впрочем, в мире людей всё устроено совершенно иначе, поэтому душа должна быть готова принять райские устои и последовать.

Лита немного покосилась на него. Теперь была её очередь задавать вопросы.

— А ты где раньше работал? Почему уволился? — девушка покосилась на него, в её взгляде читалось неподдельное любопытство, но и тактичность. — Ну, если хочешь, конечно, отвечать.

Аарин замер на мгновение. Полминуты тишины повисло между ними, наполненные лишь отдалённым гудением кофемашины.

— Вынужденная мера, — наконец произнёс он, пожав плечами в старательно-небрежном жесте. В его голосе звучала лёгкая отстранённость, будто он перебирал заученные ответы.

Лита, уловив эту ноту нежелания углубляться, кивнула с пониманием и отступила, переведя разговор в более безопасное русло.

— А как решился именно на эту работу? — спросила она, понизив голос почти до шёпота. — Прошлый сотрудник с криками и слезами выбегал из кабинета директора. Уверен, что справишься с должностью секретаря? У нас директор, скажем так, бывает иногда не в себе.

— Мне кажется, я смогу найти подход, — сказал он. — Иногда люди кричат не потому, что злы, а потому что их эмоции не находят другого выхода.

Аарин произнёс это, и фраза повисла в воздухе слишком правильной, выученной. Лита слегка нахмурилась, изучая его. Парень небрежно провёл рукой по волосам, стараясь изобразить поведение нормального человека.

— Думаю, что в этом случае будет что-то похожее, — быстро добавил Аарин, немного растерявшись.

— Звучит… Как из учебника по психологии, — заметила она, и в её голосе зазвучал лёгкий скепсис. — Посмотрим, что скажешь через неделю.

— Договорились, — Аарин мягко улыбнулся. — Через неделю я скажу то же самое. Просто с чуть более уставшим лицом.

Лита фыркнула в чашку, пряча улыбку.

— О, ты быстро учишься. Это уже похоже на реалистичный прогноз.

— Я стараюсь, — и он действительно выкладывался на максимум. Каждое слово давалось с усилием, но когда она улыбалась, это странным образом облегчало задачу. — Наблюдаю за местными и делаю выводы.

— И какие выводы ты уже сделал? — Лита откинулась на спинку стула, заинтересованно прищурившись. — Кроме того, что кофе здесь приличный, а директор — тот ещё фрукт?

Аарин задумался, а потом медленно перевёл взгляд на неё, и в его серебряных глазах мелькнуло что-то живое.

— Люди здесь странно себя ведут, — сказал он осторожно. — Заказывают еду, чтобы сфотографировать, а не съесть. — Он кивнул на соседний столик, где девушка с упоением снимала свой десерт с разных ракурсов. — Там, где я жил, мало волновали подобные вещи. Это какой-то местный ритуал?

Лита рассмеялась — искренне, в голос, и этот звук заполнил пространство между ними чем-то тёплым и настоящим.

— Боже, ты как инопланетянин, — она покачала головой, всё ещё улыбаясь. — Люди хотят, чтобы их жизнь казалась красивее, чем она есть, поэтому всё снимают, а потом выкладывают в социальные сети.

— Зачем? — Аарин странно покосился на девушку.

— О, философский вопрос, — Лита снова сделала глоток кофе. — Затем же, зачем мы надеваем красивые маски, когда нам плохо. Чтобы никто не догадался, конечно же.

Она сказала это легко, но Аарин уловил ту самую ноту — глубокую, спрятанную под водой. Ту, о которой говорила мать. Он не стал копать. Вместо этого он сделал глоток остывшего кофе и поморщился.

— Горький, — констатировал он.

Лита смотрела на него с новым, более пристальным интересом.

— Ты странный, Аарин, — сказала она без осуждения, скорее констатируя факт.

— Я в курсе, — парень позволил себе лёгкую улыбку. — Мне уже говорили.

— Соседка? Или бывшая девушка?

— Можно сказать, семья.

— Ох, тогда это сложнее, — Лита понимающе кивнула, и на её лице, всего на секунду, промелькнуло то самое выражение, что и утром с салфетками в руках.

Аарин заметил это и впервые позволил себе не думать о миссии, о долге, об отце. Он просто сидел напротив живой, дышащей девушки, которая тоже несла в себе тишину, наполненную болью, и чувствовал что-то… Что-то, чему не было названия в райских писаниях.

— Знаешь, — вдруг сказал он, — там, где я жил раньше, всегда говорили, что вишнёвые пирожные спасают от любой тоски. Проверим?

Лита уставилась на него с искренним изумлением.

— Вишнёвые пирожные? — переспросила она. — Серьёзно? Ты предлагаешь мне заедать стресс выпечкой?

— Просто проверим, насколько это правдиво, — невозмутимо парировал Аарин.

Она рассмеялась. Снова. И на этот раз смех был легче, свободнее.

— Как знаешь, — Лита подалась вперёд, опираясь локтями о стол. — Давай. Заказывай свои пирожные. Уверена, они здесь есть. Если окажутся невкусными, я буду знать, на кого повесить этот провал.

— Справедливо, — кивнул Аарин и подозвал жестом Елизавету, которая уже пару минут делала вид, что протирает соседний столик, но на самом деле с интересом наблюдала за их разговором.

Разговор тёк сам собой, хотя и не без неловких пауз. Аарин не знал, как общаться с людьми и о чём с ними говорить, но очень старался. Сначала они обсудили то, что им нравится больше всего из еды, а следом — работу и обстановку в коллективе. Про утренний инцидент с руками никто не упоминал.

Когда официантка принесла счёт, Аарин протянул Елизавете купюры, а Лита инстинктивно потянулась за кошельком.

— Не стоит, — он мягко, но твёрдо остановил её руку. — Позволь мне хотя бы так сгладить вину за то, что оторвал тебя от дел. Считай это платой за компанию и знакомство с этим местом.

Лита хотела возразить, но его улыбка была такой искренней, а взгляд — таким тёплым, что она лишь рассмеялась и сдалась, поблагодарив его. Девушка выбежала на улицу, обернулась, чтобы помахать ему рукой, и скрылась из виду. Аарин смотрел, как она медленно уходит. В груди было пусто. Ни вины, ни надежды — лишь леденящая тяжесть долга. Её улыбка, её смех, мимолётное ощущение связи — всё это было песчинкой на весах, где на другой чаше лежал холодный приказ отца.

«Привести человека в Рай».

Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

«Она живая, — упрямо звучало в нём. — А я должен превратить её в ещё одну догму, в отчёт для отца».

Он закрыл глаза, и в темноте перед ним встало не лицо Литы, а ледяные глаза Верховного Архангела. Миссия продолжается.

Глава 15

Сэт, прислонившись к шершавой стене у подъезда, отчаянно пытался не смотреть на часы. Каждая минута ожидания Литы тянулась мучительно. Его взгляд, скользящий по почти пустой улице, наткнулся на знакомую фигуру. Аарин. Он шёл неспешно, с лёгкой, безмятежной улыбкой, которая показалась Сэту прямым оскорблением. Как он смеет улыбаться, когда из-за него всё летит в тартарары?

Инстинкт заговорил громче разума. Сэт оттолкнулся от стены и пошёл за ним, заманивая в глубину тихого, безлюдного переулка. Подходящее место для нежелательной встречи.

Как только они скрылись из виду, Сэт сократил расстояние за два шага. Его рука впилась в куртку Аарина, резко развернув ангела к себе. Удар кулаком в челюсть прозвучал глухо и приглушённо. Аарин отшатнулся, рука инстинктивно потянулась к лицу. Пауза — три секунды молчания, пока боль добиралась до сознания.

— Ну что, ангелочек, — Сэт выдохнул эти слова медленно, наблюдая, как кровь проступает на губе противника. Он приблизился к лицу Аарина, чувствуя его прерывистое дыхание. — Посвяти, как твоя белоснежная душа умудрилась так вымазаться в грязи?

Удар отозвался в висках огненным звоном, на миг вернув его в детство — к унизительным «урокам» с отцом. Именно так тот «исправлял» его стойку.

Аарин качнулся назад, едва удержав равновесие. Он медленно провёл большим пальцем по рассечённой губе, размазывая капли крови по бледной коже. Когда его взгляд поднялся на Сэта, в нём не было ни боли, ни страха — лишь ледяная, бездонная пучина гнева.