Его Веснушка

Реакция девушки заставила его впасть в осадок.

— Чего хнычешь? — его голос был отстранённым, но твёрдым.

Для него женские слёзы были невыносимы, особенно когда он сам стал причиной их появления.

— Зачем ты испортил мне праздник? Зачем меня преследуешь? — с трудом сдерживая слёзы, прошептала Ксюша, крепко сжимая плед в руках. Она не могла понять, как слёзы прорвались наружу, но ощущала, как напряжение постепенно уходит.

«Алкоголь сделал меня плаксой!» — подумала она про себя.

Никита растерялся. В груди боролись два чувства: желание накричать на девушку и одновременно — утешить её. В голове мелькнула мысль: «Похоже, я реально её напугал».

В голове мелькнула мысль: «Похоже, я действительно её напугал». Не зная, что делать дальше, он достал телефон и начал искать приложение для вызова такси. «Мне нужно к матери, а я здесь вожусь с этой…» — он не смог закончить фразу, потому что не находил слов, которые могли бы точно описать её в этот момент.

Но вдруг молчание Никиты взбесило Ксюшу. Слёзы мгновенно высохли, и она раздражённо провела ладонью по щекам, размазывая остатки влаги, затем резко выпалила:

— Зачем ты всё это делаешь? Что тебе нужно от меня?!

Никита медленно оторвал взгляд от экрана телефона и посмотрел на Ксюшу. Его глаза выражали удивление — он не мог понять, как так внезапно изменилось её настроение. Затем на губах появилась лёгкая усмешка, и он сказал:

— Так ты ещё и актриса! Браво, я купился на твои слёзы.

Ксюша растерялась, а Никита в тот же миг убрал телефон в карман и подошёл к ней вплотную. Грубо, почти шепотом, он произнёс:

— Чем дальше отдаляешься от меня, Веснушка, тем ярче прочувствуешь на себе мою ненависть к тебе

Она рвано вздохнула, и страх снова охватил её. В тот же момент алкоголь дал о себе знать — Ксюшу резко начало мутить. Она рванулась в кусты, царапая ноги о колючие ветви.

Никита последовал за ней, но девушка вытянула руку, не позволяя приблизиться.

— Уйди… Не подходи, — с трудом прошептала она.

— Ксюша, Ксюша… — Никита покачал головой, не отводя взгляда. — Ты так изменилась. Взросление явно не пошло тебе на пользу — стала пустоголовой и легкомысленной.

Девушка, освободившись от содержимого желудка, повернулась к парню. Щёки её пылали от стыда и злости, но Ксюша не позволила себе показать слабость, подняла подбородок и твёрдо сказала:

— Ты не знаешь меня, чтобы судить по тому, что увидел сегодня.

— Поверь, этого достаточно, — холодно ответил Никита. — Если ты думаешь, что, напившись, тебе всё позволено — это заблуждение. И вообще, тот факт, что ты начала пить, совсем тебя не украшает.

Оскорблённая его словами, Ксюша вышла из кустов, но вдруг внезапно расхохоталась и резко обернулась к парню, который неотступно следовал за ней. Теперь она стояла выше его и смотрела сверху вниз, её глаза светились смеющимся блеском.

— А тебе даже не нужно быть под градусом, чтобы сотворить какую-то дичь! Так что не тебе меня учить, моралист, — с особым ударением на последнем слове, она бросила на него презрительный взгляд.

Никита сравнялся с ней, после чего вновь возвысился. Он собрался что-то сказать, но заметил, что губы девушки посинели. Без лишних слов парень приложил ладонь к её холодному, влажному лбу, стиснул зубы и резко дернул за плед, срывая его и бросая на землю.

— Эй, чё ты творишь! Одурел, придурок? — начала ерепениться Ксюша.

Никита нахмурился и метко бросил на девушку пронизывающий взгляд, от которого она невольно сжалась, обхватив себя руками. Не раздумывая, он снял кепку и бросил её на валявшийся плед, затем быстро стянул с себя худи. В этот момент Никита не думал и не анализировал свои поступки — он просто захотел позаботиться о ней.

Ксюша застыла на месте, её взгляд невольно скользил по обнажённому торсу парня. Его тело было подтянутым и спортивным. Татуировки покрывали всю правую руку, поднимаясь до ключицы. Она проследила глазами за тонкой дорожкой волос, ведущей от пупка вниз, скрываясь под штанами. Девушка сглотнула, и вдруг внизу живота разлилось тягучее, горячее чувство, заставившее её сердце забиться быстрее.

Ксюша видела обнажённых мужчин не раз, но никто из них не вызывал в ней такого сильного отклика. Она понимала, почему именно он заставлял её сердце биться иначе. Опустив взгляд вниз, Ксюша решила больше не смотреть на него. «Он плохой человек. От него нужно держаться подальше, а не пускать слюни, дура!» — твердо повторяла она про себя, стараясь заглушить свои эмоции.

В то время Никита уже подошёл к ней и небрежно надел на неё худи. Его взгляд встретился с её ошарашенными глазами, а руки невольно остановились на обнажённых бёдрах. Они оба замерли в неловкой, но одновременно манящей тишине. Никита слегка наклонился, и его тёплое дыхание обожгло её кожу.

В их мыслях царил беспорядок — сопротивление достигало предела, но вместе с ним росло и непреодолимое притяжение. И если бы не оповещение, что такси уже подъезжает, они, возможно, забыли бы обо всех тех барьерах, которые сами для себя построили, и позволили бы чувствам взять верх.

Глава 45

Ксюшу мутило всю дорогу. Она накинула капюшон худи, поджала холодные ноги на сиденье и крепко обхватила их руками, ощущая ледяной холод кожи. Прислонившись к дверце машины, девушка закрыла глаза и опустила голову на подголовник. В этом положении она постепенно погрузилась в дремоту.

Никита устроился на противоположной стороне заднего сиденья, нервно постукивая пальцами по колену. Он смотрел в окно, где сумрак уже окутал весь город. Его мысли неотступно возвращались к матери — он ощущал неотложное чувство долга помочь ей, даже если время, казалось, безнадёжно упущено.

Парень не мог избавиться от чувства вины за то, что в детстве не сумел защитить её от жестокости отца. Теперь каждое событие, касающееся матери, он воспринимал как свою личную ответственность. Даже если она обращалась с ним холодно, в его сердце всё равно жила та теплая искра, которая сжимала душу от боли и нежности одновременно.

Все обиды словно испарились, уступив место нестерпимой потребности защищать и оберегать эту несчастную, раненую, хрупкую женщину. Возможно, это была любовь — чувство, о котором Никита ещё не подозревал, — но в его душе не было ни капли лжи, только искренность и глубина переживаний.

Он жаждал всё исправить, помочь ей найти новую себя, но сознавал, что теперь им обоим нужна поддержка. Его миссия — сделать всё возможное, чтобы мама смогла довериться заботливым рукам врачей и победить те призраки прошлого, что терзают её разум.

Пока Никита размышлял, как поступить правильно и не причинить никому вреда, вдруг он услышал легкое шуршание кожаного чехла. Повернув голову, он заметил, что Ксюша медленно скользит с сиденья, а её голова тяжело наклонилась набок, готовая вот-вот опуститься на его плечо.

По его телу пронёсся холодящий ток, когда взгляд остановился на её обнажённых, стройных ногах. Никита сглотнул, сжал кулаки и отвёл глаза к окну. «Нет, Ник, больше ты не прикоснёшься к ней», — повторял он себе вновь и вновь, пока девушка наконец не рухнула на его плечо.

Парень прикрыл глаза, глубоко втягивая воздух, и его ноздри слегка расширились. Ксюша всё ещё лежала на его плече, и Никита осторожно повернул голову, уткнувшись в её макушку. Её волосы источали нежный, сладковатый запах — лёгкий и ненавязчивый, и ему было тепло и спокойно от этого аромата.

Он отдался этому мгновению, словно редкой роскоши в их сложных отношениях. Его разум опустел, освободившись от мыслей, и вместе с этим пришло глубокое чувство покоя и блаженства.

Внезапно ему захотелось продлить это необычное ощущение.

— Мужик, надо сменить адрес, — тихо, но решительно сказал Никита таксисту.

— Нет, так не пойдёт, — возразил тот с недовольством. — Ты дал сразу два адреса, и мне придётся много мотаться по городу.

— А если доплатить? — осторожно предложил Никита, убирая с носа волосок девушки, который нежно щекотал его.

Он знал: за деньги люди готовы взяться за любое дело, даже если им тяжело или просто лень. Сам он не был исключением.

Таксист задумчиво пошевелил слегка подкрученными усами и, сдавшись, сказал:

— Ладно, диктуй.

Парень назвал адрес, где жила его мать и где недавно обосновался он сам. Денег было мало, поэтому ему пришлось съехать с арендованной квартиры и переехать в её дом, пока мама находилась в больнице.

Возвращаться туда было для Никиты мучительно — ни одного светлого воспоминания не осталось. Казалось, стены и мебель впитали всю боль и страдания, что происходили в этой квартире, и каждый раз, переступая порог, он словно возвращался в прошлое.

Но ради матери он был готов терпеть всё.

Ксюша крепко спала, когда парень осторожно вынес её из машины и занёс в дом. Либо девушка устала после празднования своего дня рождения, либо перебрала с алкоголем — но она не проснулась, лишь изредка издавая протяжные вздохи.

Никита аккуратно уложил девушку на маленький диван — когда-то он принадлежал ему самому — и накрыл её одеялом. Плед Ксюши, который всё это время был на нём, он снял и повесил сушиться на спинку стула. Быстро пройдя к шкафу, он переоделся, приглушил свет и тихо вышел из квартиры.

Заранее договорившись с таксистом подождать, он быстро уселся в машину, и та стремительно помчалась в больницу.

Доктор встретил Никиту с необычно расслабленным выражением лица. Они вместе прошли в кабинет, и врач сразу начал говорить откровенно.

— Никите, твоей матери требуется другое лечение. Те препараты, что мы назначали, не дают результата, — сказал он, пристально глядя на парня. — Я уже предупреждал, что ситуация сложная.

— Хорошо, — ответил Никита, в голосе которого слышалась тревога. — Делайте всё, что нужно.

— Видишь ли, мы готовы начать давать новые препараты уже завтра. Поставщики надёжные, доставка быстрая… —

Но Никита, заметив колебание врача, резко перебил:

— Так в чём же сложность?

Доктор скрестил пальцы, положил руки на стол и вздохнул:

— Препараты очень дорогие. Я понимаю, что ты ещё молод и вряд ли у тебя есть нужная сумма. Возможно, у вас есть родственники, готовые помочь, или ты мог бы обратиться в благотворительные фонды, или...

Но дальше Никита уже не слушал. Он напрягся всем телом, пытаясь осмыслить услышанное. Деньги — вот что всегда было проблемой. Всё, что предлагал врач, отторгалось в его сознании. Просить милостыню он не собирался, да и родственники у него были не те, кому можно было бы рассчитывать. Как говорили в народе, кто бы им помог?

— Можно мне увидеться с ней? — спросил Никита, и это было всё, чего он хотел в этот момент больше всего.

— Уже довольно поздно для посещений, — ответил доктор, вставая из-за стола и поправляя золотые часы на запястье. — Но давай я разрешу тебе зайти всего на пять минут, договорились?

Никита поднялся вслед за ним, молча кивнул и направился к двери.

Когда он вошёл в палату, его взгляд сразу остановился на женщине, которая, прижав колени к груди, сидела на больничной койке. Её волосы были аккуратно заплетены в косу. На ней была больничная рубашка, которая висела мешком, явно будучи ей велика.

Женщина тихо бормотала что-то себе под нос, то схватившись за голову, то вновь обнимая колени и покачиваясь из стороны в сторону. Никита, сопровождаемый медсестрой, подошёл к койке, но мать словно не замечала его присутствия, продолжая сидеть в той же позе.

— Мама, привет, — тихо произнёс он, чувствуя, как пересохли губы.

Женщина резко подняла на него глаза, ахнула и вскочила с койки, бросившись в угол палаты.

— Не подходи! Убирайся! — закричала она, выставляя руки вперёд, словно защищаясь.

Никита замер, ощущая, как тяжесть отчаяния и беспомощности сдавливает грудь. С дрожащим голосом он тихо произнёс:

— Мам, это я, твой сын Никита.

Женщина на мгновение застыла, а затем начала усиленно тереть глаза, не в силах остановиться. Медсестра подошла и осторожно остановила её, чтобы она не навредила себе. Аккуратно проведя пациентку обратно к койке, она мягко попросила:

— Успокойтесь, к вам пришёл ваш сын. Это действительно он, посмотрите.

Но женщина решительно мотнула головой, отказываясь взглянуть на Никиту. С дрожащими губами и жалобным тоном она обратилась к нему:

— Ты очень похож на него... Я не могу тебя видеть. Прошу, уйди.

Никита словно получил удар в ребра — острая боль сжала грудь, перехватив дыхание.

— Вы услышали просьбу пациентки, — мягко сказала медсестра, подходя к двери и открывая её. — Пожалуйста, выйдите, чтобы не тревожить её сильнее.

Никита в последний раз взглянул на спину матери, и сердце рвалось сорваться с места, обнять её и прошептать, что он не отец и никогда им не станет. Но лёгкое прикосновение медсестры к его плечу мягко напомнило: пора уходить.

Никита вышел в коридор, где его уже ждал врач. По выражению лица молодого человека стало ясно, что встреча прошла тяжело. Врач положил свою широкую ладонь на плечо Никиты и с сочувствием сжал его.

— Такое бывает, — спокойно произнёс он. — Им порой трудно отличить реальность от галлюцинаций. Просто помни об этом и будь терпимее к её словам и поступкам.

Никита медленно кивнул и ответил:

— Это не важно. Я помогу ей. Деньги будут, а вы, пожалуйста, постарайтесь позаботиться о ней.

— Безусловно. Все мои подопечные находятся под присмотром квалифицированных специалистов, не волнуйся.

Никита поспешно попрощался и выбежал на улицу.

Прохладный ночной ветер ударил в лицо. Сдерживая слёзы, он резко ударил ногой по урне и сразу ощутил жгучую боль в пальцах. Эта боль была отрезвляющей, но вскоре она стала почти утешающей. Он опустился на скамейку и подул в сжатый кулак, пытаясь унять дрожь.

Никита вновь охватило чувство ненависти — к себе, к своему существованию. Внутри бурлило желание выть, как волк, и разрушать всё вокруг в щепки. Но, сдержав порыв, он вызвал такси и направился домой — к той, кому мог выплеснуть все свои невыносимые эмоции.

Глава 46

Ксюша проснулась, охваченная нестерпимой жаждой. Медленно приоткрыв глаза, она уставилась на белый потолок над собой. Повернув голову, она вдруг содрогнулась — это место было ей до боли знакомо.

В комнате царила темнота, лишь через приоткрытую дверь пробивался слабый свет, тускло освещая боковую стенку шкафа. Ксюша отчётливо помнила эту комнату — в ней до сих пор витал его запах. Старый диван с продавленными пружинами, покосившийся шкаф и письменный стол — вся мебель стояла на своих местах, словно время здесь остановилось.

Прислушавшись, ей показалось, что в доме никого нет. Резко вскочив с кровати, чтобы поскорее покинуть квартиру, Ксюша почувствовала, что от резкого подъёма у неё закружилась голова и потемнело в глазах. К тому же она запуталась ногой в одеяле, потеряла равновесие и упала на пол.

Вскрикнув от неожиданности, девушка выругалась, пытаясь высвободить ногу. Пока она поднималась, дверь распахнулась настежь, и шторы зашевелились сильнее от внезапного сквозняка.

Ксюша оторвала взгляд от окна и заметила на пороге тёмный силуэт, очерченный светом. «Прямо ангельское сияние…» — усмехнулась про себя Ксюша. Но едва тёмная фигура сделала шаг вперёд, её впечатление резко изменилось: «Нет, это уже не ангел, а сам дьявол во плоти!»

Это был Никита. Ксюша стояла перед ним в его большом худи, под которым скрывался почти сухой купальник. Парень сократил расстояние между ними и теперь возвышался над ней. Её испуганные глаза встретились с его уставшим, но почему-то сердитым взглядом.

Она заметила, что он успел переодеться: теперь Никита стоял в джинсах и клетчатой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Взъерошенные тёмные волосы придавали ему небрежный вид, который, к удивлению Ксюши, казался ей очень соблазнительным. Лёгкая щетина на лице лишь подчёркивала его мужественный и привлекательный облик.

Девушка сглотнула, затаив дыхание, и её взгляд, уже лишённый страха, с любопытством встретился с его тёмными глазами. Заметив, что её настроение изменилось, Никита нахмурился ещё сильнее.

Протянув руку к стене, он нажал на выключатель. Внезапный яркий свет заставил Ксюшу резко зажмуриться и прикрыть глаза ладонями.

— Блин, зачем так резко? — пискнула она.

Никита молчал. Девушка медленно разжала пальцы, приоткрыв глаза, и сквозь них взглянула на парня.

Он неподвижно смотрел куда-то вниз, не моргая. Поняв, что заставила его замереть, Ксюша отняла ладонь от лица и поспешно спустила худи вниз.

— Извращенец! — воскликнула она, гневно уставившись на него, с покрасневшими от смущения щеками.

Никита медленно, словно выходя из транса, поднял на неё блестящие глаза. Между ними воцарилась тишина.

Ксюше стало не по себе от его пристального, оценивающего взгляда. Быстро оглядевшись, она заметила свой плед, висевший на спинке стула.

Торопливо подойдя к нему, девушка накинула плед на плечи, но из-за его короткой длины пришлось спустить его ниже, чтобы прикрыть оголённые ноги.

Косо глянув на парня и приподняв подбородок, Ксюша сказала:

— Мне нужна вода и ванная.

Никита словно ожил — смог сдвинуться с места и так же бесшумно покинул комнату, как и вошёл. Ксюша быстро последовала за ним.

Кухню она помнила смутно, но было видно, что ремонт здесь не делали давно. Побывав в разных домах, Ксюша стала хорошо различать и понимать, что может позволить себе та или иная семья.

— Чё встала? Хотела воды — вот кран, пей, — наконец произнёс Никита, голос его стал чуть резче.

Ксюша с брезгливостью повела носом, но жажда оказалась сильнее. Собрав волосы в одну руку, она удержала их, другой повернула вентиль и, наклонившись, пригубила воду.

Вдруг с резким визгом отпрянула, зажав ладонью рот.

— Блядь, чего так орать? — нервно рявкнул Никита, подойдя поближе и резко отдернул её руку от лица. В его глазах мгновенно промелькнуло понимание случившегося.

Хватая за руку, он резко дернул её к раковине. Переключив воду на холодную, крепко обхватил голову Ксюши и с силой наклонил под поток ледяной воды, не обращая внимания на её сопротивление.

— Что твори… — прокричала она, но крик оборвался, когда ледяная вода хлынула в рот.

Ксюша изо всех сил сопротивлялась, упираясь руками в гарнитуру, но Никита только крепче сжал хватку, удерживая её под ледяной струёй, мысленно отсчитывая секунды.

Когда он наконец отпустил её, девушка взревела, бешено размахивая руками, охваченная яростью и ужасом от его жестокости.

— Ты офигел? Ты просто… — она не могла подобрать слова от возмущения, а Никита без промедления ответил:

— А ты бы хотела ходить с такими раздутыми варениками? — он показал пальцами размер губ и сразу же кинул колкость: — Хотя особо бы ничего не поменялось — губы у тебя и так, как у утки.

На самом деле он не думал так — наоборот, любовался её натуральными губами. Но их война ещё не была окончена, и страсти лишь накалялись...

Ксюша вспыхнула от обиды, глаза её заметались по кухне, пока взгляд не остановился на висевшем полотенце. Не раздумывая, она схватила его и рванулась на Никиту. Он ловко уворачивался, но один удар пропустил — жёсткая ткань с хлыстом больно ударила его по щеке.

Услышав свист и звук удара, Ксюша замерла с поднятой рукой, сжимая в кулаке полотенце и рвано дыша. Вся её энергия и раздражение мгновенно испарились, уступив место холодному страху. Медленно отступая назад, она не отводила от Никиты настороженного взгляда.

Как только он сделал шаг вперёд, Ксюша вдруг сорвалась с места. Вбежав в прихожую, она схватилась за ручку входной двери, но дверь была заперта. Пока девушка дрожащими руками пыталась открыть замок, Никита уже оказался за её спиной и резко обхватил её за талию, прижимая к своей груди.

Вся его злость словно парализовала её, и она застыла, теряя волю к борьбе.

— Ты уже задрала меня своим бесстыдством! — прорычал Никита, горячо дыша ей в ухо. Сделав паузу, добавил: — Пора тебя как следует наказать, так чтобы больше не было ни единого шанса шляться голой при парнях.

Ксюша не сразу поняла, о чём говорит парень, и пыталась осмыслить его слова, когда Никита уже увлёк её в комнату.

Глава 47

Когда Никита вошёл в квартиру, на кухне всё ещё горел тусклый свет, и в доме царила тишина. Он разулся и осторожно направился в комнату, где Ксюша всё ещё мирно спала. Ей стало жарко, и она непроизвольно раскрылась — одеяло соскользнуло и упало на пол.

Возвращаясь из больницы, Никита жаждал выплеснуть всю свою боль на Веснушку — ту, на кого злился и обижался. Он понимал, что это было несправедливо, ведь она не виновата в случившемся с матерью, но именно так он надеялся обрести облегчение. Просто потому, что она оказалась рядом просто потому, что их отношения словно позволяли ему так поступить. И, хотя он понимал, что это неправильно, он всё же был готов пойти на это.

Но теперь, увидев её веснушчатое лицо, Никита замешкался. Он едва заметно подошёл к дивану, опустился на корточки, чтобы аккуратно поднять одеяло и накрыть Ксюшу. Внезапно его взгляд зацепился за голые ноги девушки, и он застыл на месте.

Никита внимательно рассматривал её спящее тело, не отрываясь от этой тихой красоты. Ксюша спала глубоко и спокойно. Во сне её глаза едва подрагивали, а на лице застыла безмятежная мимика, которая, как ему показалось, придавала ей особую соблазнительность.

Никита глубоко вдохнул, и внутри него пробудились те забытые чувства, что он питал к ней ещё в детстве. В этот момент ему захотелось заботиться о ней, защищать и любить, но уже иначе, чем раньше. ««Что с нами произошло? Почему всё так запутано?» — спрашивал он себя, боясь и не находя ответа. Внутри него смешалось смузи чувств и переживаний, переполняющих грудь.

Не отрывая взгляда от её худых ног, он сражался с желанием прикоснуться к ним. Не отрывая взгляда от её худых ног, он боролся с желанием прикоснуться к ним. Уже протянув руку, он замер, почти касаясь нежной кожи, вспомнив всё, что случилось между ними. Злость вспыхнула мгновенно. Сжав зубы, он резко поднялся с колен, бросил одеяло на пол и вышел из комнаты.

Прошёл в ванную, облил лицо холодной водой и, не вытирая, опустился на холодный кафель. Схватившись за волосы, он с усилием тянул их, намеренно вызывая боль, чтобы заглушить внутренний беспорядок. Он продолжал злиться — на себя, на Ксюшу, на умершего отца, доведшего мать до такого состояния, на саму мать, которая терпела всё, что творил с ней отец, и на этот проклятый мир, в котором без денег невозможно помочь ни себе, ни близким. Всё это разрывало Никиту изнутри, погружая его в безысходность и глубокое разочарование.

С большим усилием взяв себя в руки, он поднялся и тяжело вышел из ванной. Проходя мимо спальни, он внезапно остановился — ведомый внутренним порывом, вновь вошёл внутрь. Его охватывали противоречивые чувства, и, запутавшись в них, он осторожно подошёл к дивану. Наклонившись, парень поднял разбросанное на полу одеяло и аккуратно накрыл им всё ещё спящую девушку.

Ему показалось, что в комнате душно, и из заботы о Ксюше он решил приоткрыть форточку, чтобы ей было комфортнее. В тот момент он не думал ни о чём, позволяя внутреннему импульсу вести себя. Как будто взял паузу и на время стал самим собой.

Устроившись на кухне, он написал Серёже сообщение с вопросом, когда тот сможет дать деньги за выполненное задание. Ответ не заставил себя ждать: Волк доволен работой и готов заплатить даже больше, чем обещал. Эта новость обрадовала Никиту, впервые за долгое время зажгла в душе искру надежды, и он поверил, что сможет помочь матери.

Погружённый в мысли о своей жизни, Никита вдруг услышал взвизг и ругательства, доносившиеся из спальни. Он отложил телефон и направился туда.

Увидев, как девушка поднимается с колен, Никита понял, что она упала, запутавшись в одеяле. Он включил свет, чтобы ей было лучше видно, но не предупредив её, резкое освещение вызвало раздражение.

Пока она смешно прикрывала глаза ладонями, худи, закрывавшее её бёдра, задралось, оголив купальник. «Этот крошечный клочок ткани больше разжигает воображение, чем скрывает её женское естество», — прорычало в голове Никиты, заставляя его нахмуриться от злости на собственные мысли и на девушку, которая до сих пор была в таком виде.

Но вместе с раздражением в нём пробудилось нечто, чего он старался не замечать. Возбуждение постепенно нарастало, а мысли уносились в запретные дали. Она кружила ему голову, и, если бы Ксюша не поспешила укутаться в плед, Никита вряд ли смог бы удержаться.

Однако в ту ночь ему потребовалась невероятная выдержка, которая в конце концов сорвалась, когда девушка, вновь оголив свою задницу, начала убегать от него. Схватив её тонкую талию, он мысленно поблагодарил себя за то, что запер входную дверь — благодаря этому Ксюша не смогла выбежать в подъезд.