Его Веснушка

Она протянула руку и крепко сжала ладонь Ксюши, словно передавая ей частицу своей уверенности.

— Отцу снова нет дела до меня, — Ксюша сглотнула, стараясь унять дрожь в голосе. Горечь просачивалась в каждое слово. — Он позвал меня, чтобы я ему помогла… Ему плевать, как я… Когда‑то давно он был другим, совсем другим….

— Ксюш, а ты сказала ему о своих чувствах? — аккуратно спросила Алла.

Ксюша отвела глаза и на мгновение замерла.

После смерти мамы они с отцом почти перестали общаться. Он срывался на ней без повода, словно виня в утрате.

В пылу ссор он никогда не замечал её слёз, не прислушивался к робким попыткам объяснить, что она чувствует.

Постепенно Ксюша поняла: пытаться достучаться до него бесполезно. Она просто закрылась и стала послушной — такой, какой он её хотел видеть.

— Нет… Я убежала от трусости, — Ксюша сглотнула, голос чуть дрогнул, но она не остановилась. — Мне стало больно, что у него теперь другая семья, другая дочь, а на меня ему плевать было всё это время. И только сейчас, когда ему срочно понадобилась помощь, он обо мне вспомнил… — Слова текли потоком, быстро, без остановки — ей отчаянно хотелось высказаться, выпустить то, что копилось годами.

Алла понимающе покачала головой и через минуту тихо, но твёрдо озвучила то, что думала:

— Я думаю, стоит поговорить с ним ещё раз, только уже по‑взрослому. Без обид и злости. Попытаться понять, что в его голове. Но если это будет невозможно, то хотя бы простить его для себя самой.

— Поговорить… — повторила она словно про себя. — Но что, если он опять не услышит? Что, если всё повторится?

— Тогда ты хотя бы сделаешь шаг навстречу себе, — мягко ответила Алла. — Не ради него, а ради себя. Чтобы перестать носить эту тяжесть. Даже если он не изменится, ты сможешь отпустить боль. И это уже будет победой.

Ксюша неуверенно кивнула. В голове постепенно выстраивались фрагменты будущего разговора: она подбирала слова, представляла реакцию отца, пыталась предугадать его возражения. Алла была права — разговор необходим. Но сделать первый шаг — подойти, заговорить, высказать всё, что копилось годами, — было невероятно сложно.

Пока Ксюша погружалась в размышления, Алла вдруг заметно помрачнела.

— Алла, что случилось? — настороженно спросила Ксюша.

— Мне стыдно за свою обиду на тебя, — призналась Алла. — По‑детски вышло, глупо.

Они разговорились, стали делиться переживаниями, поддерживать друг друга. Разговор постепенно свернул к теме парней.

Ксюша вскользь рассказала про Никиту и его странное поведение.

Алла, до этого расслабленно откинувшаяся на спинку стула, вдруг резко выпрямилась. Взгляд стал сосредоточенным, пальцы нервно забарабанили по столу. Она вскочила и, чуть ли не подпрыгивая от внезапно нахлынувшего возбуждения, выпалила:

— Погоди‑ка, я же совсем забыла тебе сказать! — её голос зазвучал быстрее, слова чуть ли не наскакивали друг на друга. — Артур упоминал Никиту. По интонации было ясно: он его на дух не переносит. И ещё что‑то говорил про то, чтобы подпортить ему жизнь… Но вот детали, увы, вылетели у меня из головы.

Услышав это, Ксюша сопоставила слова Аллы с внезапным исчезновением Никиты и его коротким сообщением с извинениями. Алкоголь обострил догадку, усилив тревогу. Она резко встала, нашла телефон и набрала номер Артура, не задумываясь о том, что уже поздно.

— Подожди, кому ты звонишь?! — Алла подбежала к подруге, в голосе зазвучала тревога.

— Ты сегодня сама говорила, что всё решается через диалог, — твёрдо ответила Ксюша, не отрываясь от телефона. — Надо поговорить с Артуром. Он злится на меня за то, что я его отвергла, но я не хочу быть с ним врагами. В прошлый раз мы толком не поговорили: он обвинил меня в эгоизме и просто уехал. Я понимаю, ему было больно… Но он из‑за этого навредил тебе, а если ещё и Никите — я его в клочья разорву! Он не должен вымещать злость на ком‑то другом. Я ему не позволю! — её голос звучал грозно и решительно, хоть язык и начинал слегка заплетаться.

— Ксюш, послушай, я сама виновата… — начала Алла, но не успела договорить.

Гудки прервались, и в трубке раздался сонный мужской голос.

Глава 68

Упёршись рукой в косяк закрытой двери, Никита неотрывно смотрел в узкое смотровое окошко. Вторая рука в кармане куртки сжалась в кулак — так, что жилы на запястье напряглись. Внешне он казался спокойным, почти безжизненным, но в душе всё переворачивалось.

— Ты можешь с ней поговорить, если хочешь, — раздался рядом голос лечащего врача. — Но, сам понимаешь, она вряд ли пойдёт на контакт.

Никита обернулся. На морщинистом лице врача, как и всегда, читалось искреннее сочувствие.

— Я всё ждал, когда подействуют лекарства… Вот они уже помогли избавиться от галлюцинаций, а видеть меня и говорить со мной она до сих пор не хочет, — он печально усмехнулся, пытаясь заглушить обиду.

Врач машинально перебирал что‑то в кармане халата и, выдержав короткую паузу, рассудительно произнёс:

— Никита, так бывает при посттравматическом стрессовом расстройстве. Лекарства действительно помогают купировать острые симптомы. Но они не могут в одночасье перезагрузить психику. Твоя мама сейчас истощена — и физически, и эмоционально. Её мозг словно на автомате включает защитный механизм: избегать всего, что может напомнить о травме. Даже тебя. Это не значит, что она не любит тебя. Просто ей страшно — страшно, что симптомы вернутся, что она снова увидит то, что видела, почувствует то, что чувствовала.

Он сделал небольшую паузу, давая Никите осмыслить сказанное, и продолжил:

— Я предлагаю подключить к лечению психолога. Совместная работа показывает наилучшие результаты при посттравматическом стрессовом расстройстве. Препараты стабилизируют состояние, снижают уровень стресса, а психолог даёт инструменты для работы с травмой.

Никита сильнее сжал кулак, рука на дверном косяке напряглась до предела.

— На сколько хватит тех денег, что я вам давал? — спросил он, стиснув зубы.

— На месяц текущего плана лечения этих средств достаточно, — спокойно ответил врач. — Но в него пока не включена работа психолога, которую я рекомендовал. Если её добавить, бюджет, разумеется, увеличится.

Никита сглотнул, пытаясь унять подступающую панику. На него обрушилась тяжесть ответственности: каждое решение зависело только от него.

Он снова посмотрел на мать через окошко: она спала, погружённая в сон под действием лекарств. Никита так хотел поговорить с ней, заключить в объятия, почувствовать, что она рядом… Но реальность отрезвила: доктор ясно дал понять — матери всё ещё нужна помощь, и именно он должен позаботиться об этом.

— Я зайду к ней на минуту, — тихо произнёс Никита и, не дожидаясь ответа врача, шагнул в палату.

Стараясь не нарушить тишину, Никита бесшумно приблизился к койке. В палате царила тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящей женщины.

Он остановился у изголовья, на мгновение замерев, впитывая вид спокойного лица. Затем осторожно наклонился, задержал дыхание и легонько коснулся губами лба матери. Поцелуй получился почти неощутимым — Никита боялся разбудить её. Но этот жест дал ему силы, наполнил решимостью.

Отойдя на шаг, он сглотнул ком в горле и прошептал:

— Я тебе помогу. Обязательно, мама. Обещаю.

Никита распрямил спину, ещё раз взглянул на мать и бесшумно вышел из палаты. В коридоре он остановился напротив врача, посмотрел прямо в глаза и спросил:

— Сможете найти хорошего психолога?

Врач чуть помедлил, подбирая слова. Он видел, как парень держится, как старается быть сильным, и старался не задеть его неосторожной фразой.

— Да, найду, — кивнул он. — Но сможешь ли ты всё это оплачивать?

Никита на секунду опустил взгляд, словно взвешивая свои возможности, потом поднял голову и ответил твёрдо, без колебаний:

— Смогу.

Хотя внутри всё дрожало от неуверенности, Никита заставил себя отбросить страхи. Уже сидя в такси, он осознал: одной работы не хватит. Придётся хвататься за две, а значит, учёбу придётся отложить. Выбор терзал душу. Он замер на миг, балансируя между мечтами и реальностью.

Никита выбрал специальность «Архитектура и строительство», мечтая стать архитектором. У него отлично получалось чертить, визуализировать идеи и выполнять расчёты. Но решающим фактором стала перспектива стабильного дохода: он хотел, чтобы ни он, ни его близкие никогда не испытывали финансовых трудностей.

«Чем‑то придётся пожертвовать», — мысль прозвучала в голове, холодная и чёткая. Стоило Никите мысленно увидеть мать и Веснушку, как все колебания исчезли без следа. Он примет любое испытание ради их благополучия.

Никита почувствовал дикое желание увидеть Ксюшу.

Тем временем…

Артур приехал, как и просила Ксюша: она отказалась говорить по телефону и настояла на встрече.

Алла напросилась сопровождать подругу — и вот они уже стояли вдвоём у подъезда, дожидаясь, пока парень припаркуется.

— Так, подружка, — Ксюша шмыгнула носом — резкий порыв ледяного ветра заставил её вздрогнуть. С третьей попытки она всё-таки поправила волосы, выбившиеся из‑под шапки. — Ты пока посиди на лавке. Я пойду поговорю с ним, потом ты подойдёшь. Сегодня мы всё решим! Во! — она торжественно подняла палец вверх, но слегка промахнулась и чуть не ткнула им себе в глаз. — Ой… Ну, в общем, ты поняла!

— Хорошо, только… — Алла не сдержала хихиканья, а следом неожиданно икнула. — Ой, прости. Держи себя в руках, ладно?

Ксюша поджала губы, изображая решимость, и, пошатываясь, сделала три шага вперёд — как оловянный солдатик после праздничного парада. Подойдя к машине, она подмигнула своему отражению в стекле, нащупала ручку, открыла дверцу и с важным видом втиснулась на переднее сиденье, чуть не задев головой потолок.

— Привет. А ты в курсе, который час? — Артур повернулся к ней, положил руки на руль, сонно взглянул на Ксюшу.

— Мы так и не поговорили в прошлый раз, — Ксюша обхватила себя руками, пытаясь согреться.

Артур заметил, как она ёжится, и прибавил обогрев.

— Ты правда решила обсудить всё в полпервого ночи? Да ещё и… — он бросил взгляд на её раскрасневшееся лицо, — в таком состоянии? — Он усмехнулся и протёр лицо ладонью.

— Да, именно сейчас, — Ксюша прикрыла глаза, покачала головой, пытаясь унять лёгкое головокружение. — Я чувствую, нам пора всё обсудить.

— А мне показалось, что мы уже всё решили, — тихо произнёс Артур. Он отвернулся к окну, сосредоточенно разглядывая что‑то за лобовым стеклом — лишь бы не видеть её глаз. — Я тебе не нравлюсь. Ты не хочешь быть моей девушкой. И дружить… пока не получается, Ксю. Мне нужно время, чтобы остыть, прийти в себя и наконец принять тот факт, что ты никогда не будешь со мной. Может быть, когда‑нибудь мы и сможем общаться как друзья… но точно не сейчас.

Ксюша на мгновение замерла. Она видела, что его боль — настоящая, неподдельная. На секунду ей стало его жаль, но она тут же отбросила это чувство. Вспомнив, зачем вообще вызвала его сюда, она выпрямилась и заговорила твёрже:

— Я понимаю твои чувства, Артур. Правда. И мне жаль, что я не могу ответить взаимностью. Но почему ты причиняешь боль другим, совершенно невинным людям? — её голос зазвучал громче, в нём зазвенела злость.

— О ком ты говоришь? — Артур нахмурился, явно не сразу поняв, о чём речь.

— Ты воспользовался Аллой, потому что тебе было больно, а потом просто бросил её, сказав, что всё было ошибкой! — голос Ксюши задрожал от негодования. Она резко взмахнула руками, её глаза сверкали. — И ещё я узнала, что ты что‑то сделал Никите — он пропал, не выходит на связь! Этого достаточно, чтобы ты понял, о ком я говорю? — она почти кричала, и её голос эхом отдавался в тесном салоне машины.

— У меня и в мыслях не было использовать Аллу! — воскликнул Артур, резко подняв ладони в защитном жесте. Его голос дрожал, на лбу проступила испарина. — Послушай, вышло так, как вышло. Я правда не хотел её ранить. Теперь понимаю, что натворил. Хочу извиниться, но пока не могу придумать, как это сделать правильно.

Ксюша резко перебила его, подавшись вперёд и глядя ему прямо в глаза:

— Артур, ты чё, не понимаешь? Ты тянешь время! Просто поговори с ней начистоту. Сегодня же. Понял?

— Как‑то не планировал… — Артур слегка усмехнулся. — Вот ты готова всех на уши поставить — и это мне в тебе даже нравится, — добавил он с кривой улыбкой.

— Так, не заговаривай мне зубы, — резко оборвала его Ксюша. — Что ты сделал Никите?

— Не трогал я твоего ненаглядного, — буркнул Артур, и его пальцы непроизвольно сжались на руле, выдавая скрытую неприязнь.

— Не лги! — голос Ксюши зазвучал жёстче. — Ты сам говорил Алле, что что‑то задумал. А сегодня днём Никита написал, что не сможет приехать ко мне, хотя мы заранее договаривались, что он приедет. Никита бы так не поступил, если бы что‑то не случилось. Что ты ему сделал?

— Ничего я не делал твоему Никиточке! — впервые за весь разговор Артур сорвался на крик. В тот же миг он резким движением повернул ключ зажигания и завёл мотор.

Ксюша напряглась всем телом, резко развернулась на сиденье. Когда машина плавно тронулась с места, она вдруг ощутила, как мгновенно протрезвела — будто ледяная вода окатила сознание.

— Эй, что ты творишь?! Остановись! — она попыталась открыть дверь, но та не поддавалась. Страх смешался с возмущением, сдавив горло. — Открой немедленно!

Не раздумывая, Ксюша бросилась к Артуру, пытаясь остановить его, пока машина набирала ход. Внезапно раздался глухой, мягкий удар в водительское стекло — комок снега шлепнулся о поверхность и осыпался вниз. Артур рефлекторно вдавил педаль тормоза. Ксюша не успела ни за что схватиться и больно ударилась лбом о приборную панель.

— Блядь, не успел! — Артур с досадой ударил ладонью по рулю, затем, резко выдохнув, повернул голову к окну, сжимая руль так, что побелели костяшки.

Ксюша машинально потерла лоб — боль была острой, неожиданной. Она подняла глаза и проследила за взглядом Артура. За стеклом, в ореоле жёлтого света, стоял Никита. Он стоял, засунув руки в карманы, и не отрываясь смотрел на них. Ксюша замерла. Рот приоткрылся сам собой, а сердце пропустило удар.

Глава 69

Никита выбрался из такси и сразу увидел Аллу. Она сидела на лавке у подъезда Ксюши, теребя пуговицу на куртке. Заметив его, девушка заёрзала, поправила шарф и нервно сглотнула.

— Где Ксюша? — он подошёл к девушке, засунув руки в карманы, и, нахмурившись, спросил с излишней резкостью в голосе.

— Для начала — привет, — Алла резко вскочила и, схватив Никиту за рукав, потянула к подъезду. — Я вышла просто подышать… Ксюша дома, конечно. Где ей ещё быть? — её смех прозвучал фальшиво, нервно.

Никита прищурился, понял, что она врёт, и мягко, но настойчиво высвободил руку. Окинул улицу быстрым взглядом.

— Никит, ну пошли, чего ты ищешь? — Алла протянула руку, пытаясь ухватить Никиту за рукав. Он резко отмахнулся, бросил на неё короткий холодный взгляд и зашагал прочь от подъезда.

Интуиция его не подвела: вскоре среди припаркованных машин он заметил знакомую. Кровь прилила к вискам, на скулах заиграли желваки. Никита сжал челюсти и ускорил шаг.

Боковым зрением Артур уловил быстрое движение и, разглядев Никиту, невольно напрягся. В груди шевельнулась тревога — он не хотел так скоро отпускать Ксюшу. Почти машинально Артур повернул ключ зажигания. Двигатель заурчал, машина дрогнула и медленно тронулась с места.

Никита не растерялся: быстро скатал снежный комок и со всей силы швырнул в боковое стекло машины, целясь туда, где была голова Артура. В мыслях он уже представил, как попал точно в цель.

Никита подбежал к автомобилю и резко дёрнул дверную ручку. Дверь не поддалась.

— Открой, тварь! — Никита с силой хлопнул ладонью по панели крыши, от звука вздрогнули все в машине.

Артур медленно перевёл взгляд на Ксюшу. Девушка сидела, словно окаменев: глаза широко раскрыты, дыхание прерывистое, пальцы судорожно вцепились в край сиденья.

— Прости, что резко поехал, — негромко произнёс он. — Просто хотел нормально поговорить… Но с ним уже не выйдет. — Артур попытался изобразить сожаление, слегка скривив губы, но в глубине глаз читалось что‑то ещё — тревога, расчёт, едва уловимая настороженность.

Ксюша, всё ещё не в силах отвести взгляд от разъярённого Никиты, медленно перевела глаза на Артура и коротко кивнула.

— Я сейчас выломаю эту чёртову дверь, гнида, если ты не откроешь! — яростно выкрикнул Никита, с новой силой дёргая ручку машины. Его лицо покраснело от напряжения, капюшон слетел с головы, на шее вздулись жилы.

Артур глубоко вздохнул, помедлил пару секунд, словно взвешивая все «за» и «против», и наконец нажал на кнопку разблокировки. Раздался короткий, отчётливый щелчок — замки сработали.

В тот же миг Никита резко распахнул дверь, молниеносно схватил Артура за грудки и рывком вытащил его из салона.

— Чё она делала у тебя в машине?! — прорычал Никита прямо в лицо Артура, яростно тряся его за грудки.

— Точно не то, о чём ты можешь нафантазировать, — отозвался Артур, криво усмехнувшись и не отводя взгляда.

Никита уже набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но в этот момент к ним подбежала Ксюша. Её лицо было бледным, глаза расширились от тревоги.

— Отпусти его! Это я его позвала! — громко и чуть срываясь на крик воскликнула девушка. Она схватила Никиту за плечо, пытаясь оттянуть его от Артура.

Алла тоже подбежала к ребятам. На её лице читались испуг и смятение — глаза расширились, а губы чуть подрагивали.

Никита, по‑прежнему не отпуская Артура, резко повернул голову к Ксюше и бросил на неё уничтожающий взгляд. Девушка вздрогнула и поспешно убрала руку с его плеча. Взгляд Никиты снова стал таким — ненавидящим, яростным.

Алла подошла к подруге, решительно схватила её за руку и мягко, но настойчиво отвела в сторону.

— Никита, мы просто хотели поговорить, — робко вступилась Алла, её голос чуть дрожал.

— Поговорить? В час ночи? — Никита метнул на неё злой взгляд, затем резко перевёл его на Артура. Его голос зазвучал жёстко, с нажимом: — Так почему же не поговорили все вместе на улице? Нахера тащить её в свою машину? И почему, увидев меня, сразу дал по газам, а? Отвечай!

— Эй, заткнитесь! На дворе ночь! Сейчас полицию вызову! — раздался хриплый окрик из приоткрытого окна соседнего дома.

Четвёрка разом обернулась в ту сторону — туда, откуда донёсся голос.

Никита перевёл взгляд на свои пальцы — они всё ещё сжимали куртку Артура. Резким движением он отшвырнул парня на землю. Кулаки Никиты были сжаты так сильно, что побелели костяшки; он расправил плечи, отчего фигура его стала выглядеть мощнее, а сам он — словно выше ростом. С трудом сдерживаясь, Никита боролся с порывом побить Артура.

Увидев, как Никита угрожающе склонился над Артуром, Ксюша испугалась, что дело дойдёт до драки. Она резко высвободила руку из хватки Аллы и, подбежав, встала между парнями, слегка разведя руки в стороны.

— Никита, я хотела разобраться с хейтерами. Они меня просто одолевают… Мне нужно, чтобы Артур поговорил со своей аудиторией и постарался их угомонить, — на ходу придумывая объяснение, Ксюша зажмурила глаза, пытаясь унять головокружение. Когда она вновь их открыла, то увидела искреннее удивление на лице Никиты.

— Нихера не понял, — нахмурившись, медленно произнёс он.

Тем временем Артур, кряхтя, поднялся на ноги и принялся отряхивать с куртки налипший снег. Ксюша повернулась к нему и торопливо заговорила о сообщениях, которые в последнее время сыплются на неё в соцсетях от его фанатов.

И Никита, и Артур застыли, явно ошеломлённые услышанным.

— Я об этом даже не знал, — растерянно проговорил Артур. — На концерте все нас снимали на телефоны… И когда ты убежала, это, наверное, тоже попало на видео. Блин, почему ты раньше мне не сказала? Мы бы что‑нибудь придумали. — Он выглядел обескураженным, в его голосе звучало неподдельное замешательство.

Ксюша пожала плечами, не находя слов.

В наступившей тишине к ней несмело подошла Алла. Опустив взгляд в землю, она тихо произнесла:

— Это я… смонтировала и распространила те видео и фотографии. Но я совсем не ожидала, что всё выйдет из‑под контроля — что люди так подхватят их и начнут атаковать твои соцсети в таком количестве…

Троица замерла, утратив дар речи. Шесть глаз в немом изумлении уставились на Аллу — та покраснела до корней волос, плечи её слегка дрожали.

— Но почему… Зачем? — едва слышно спросила Ксюша, всё ещё не веря в услышанное.

Алла сглотнула, голос её дрогнул:

— Я просто злилась на тебя. Артур так старался… а ты его кинула прямо на глазах у его фанатов. Мне было больно смотреть на него — на то, как он расстроился. И я… в общем, вы теперь всё знаете. — Она запнулась, с трудом подбирая слова. — Ксюш, я понимаю, что не должна была так поступать. Когда я осознала, что натворила, было уже поздно — а признаться оказалось слишком стыдно, поэтому я промолчала.

Алла всё ещё не поднимала головы, стыдливо пряча лицо под капюшоном куртки. Её пальцы нервно теребили край рукава, а плечи чуть подрагивали — она еле сдерживала слёзы.

Никита стоял, сильно нахмурив брови. Артур замер с широко раскрытыми от шока глазами. Ксюша никак не могла осмыслить сказанное. Покачав головой, она не смогла вымолвить ни слова. Молча обошла Аллу и направилась к подъезду.

— Ксюша, прости меня! Ну пожалуйста, прости! — закричала Алла и бросилась за ней. Слёзы уже катились по её щекам.

Никита растерялся: ещё минуту назад он готов был наброситься на Артура, но теперь всё внимание невольно переключилось на Ксюшу и Аллу. Гнев понемногу утих, и Никита уже собрался пойти следом за Ксюшей. В этот момент он заметил, что Артур тоже пришёл в себя и двинулся в сторону девушек. Не раздумывая, Никита преградил ему путь.

— Пусть девчонки сами разберутся, — твёрдо сказал он. — У нас с тобой ещё пара нерешённых вопросов, верно?

Артур вздохнул и кивнул в сторону своей машины:

— Я уже замёрз. Если хочешь получить ответы, пойдём сядем внутрь.

Никита нехотя последовал за ним. В салоне Артур включил обогрев, поднёс замёрзшие руки к струе тёплого воздуха и, повернувшись к Никите, спросил:

— Ксюша уже объяснила тебе, зачем я здесь. Чего ещё ты хочешь от меня услышать?

Никита помолчал, обдумывая слова, а потом твёрдо ответил:

— Я хочу, чтобы ты больше не появлялся в жизни Ксюши.

Артур горько усмехнулся и покачал головой.

— Вы друг друга стоите… Хочешь знать, зачем она меня вообще позвала? — Его глаза потемнели. Как бы ни было ему неприятно об этом говорить, он понимал: пора заканчивать с этой историей.

Немного помолчав, Артур продолжил:

— Она волновалась за тебя. Говорила, что ты не отвечаешь, не приехал, как обещал. И знаешь что? Она даже начала подозревать меня — думает, будто я как‑то связан с твоим странным поведением.

— Мы оба понимаем, что её догадки оказались верны. Думал, я не догадаюсь? Скажи, зачем нажаловался своему дядьке, чтобы меня уволили? — голос Никиты звучал грозно.

— Да я и не скрывал, — Артур отвёл глаза, наклонился к рулю и посмотрел на тёмное небо через лобовое стекло. — Из‑за тебя Ксюша не сможет стать моей девушкой. Ты сам так и не решил, нужна она тебе или нет, а девчонка мучается, сторонится парней. Знал бы ты, как она со мной общалась — всё такая недотрога…

Он помолчал, потом твёрдо добавил:

— Короче, если ты не заявишь на неё свои права, то если не я, так кто‑то другой уведёт такую замечательную девушку.

Никита не дал ему договорить: схватил за рукав куртки и резко рванул на себя, приблизив лицо Артура к своему. Голос его зазвучал глухо и угрожающе:

— Ксюша всегда была моей и останется только моей. Только попробуй, пёс, позариться на неё. Ты же знаешь, на что я способен — уложу на месте.

Артур снова усмехнулся ему в лицо. Губы его скривились в брезгливой усмешке.

— Из нас двоих пёс тут один — и это ты. Да ты хоть сможешь прокормить Ксюшу? Что ты вообще ей можешь дать?

Гнев горячей волной поднялся в груди Никиты. Он с силой потряс Артура и, не сдержавшись, ударил кулаком в челюсть. Дыхание сбилось, в воздухе повисла тяжёлая пауза. Артур тут же прижал ладонь к месту удара и опустил голову.

— Будем считать, что в расчёте, — хрипло усмехнулся он. Открыв дверь машины, он сплюнул кровь на белый снег.

— Надеюсь, ты доволен, что меня уволили, — бросил Артур, вылезая из салона. Обойдя капот, он остановился и бросил через плечо: — Ты меня услышал насчёт Ксюши: даже не приближайся.

Уже вдалеке Никита услышал насмешливый окрик Артура:

— А ты смотри не налажай!