Я съем твою душу на завтрак

– Быстро ты освоился. – Афина кокетливо перенесла вес с одного бедра на другое. Прямые светлые волосы плавно следовали за ее движениями. Мария мимолетно представила, как было бы здорово отправить массовую убийцу прямиком в ад и скормить церберу. – Освежу тебе память, Чикаго, если ты вдруг забыл, я по-прежнему остаюсь первым домоправителем, поэтому тебе придется считаться с моим мнением, сладкий.

– Мне неинтересно твое мнение, – с невозмутимым видом высказался тот. – Мы на равных правах. Ей все равно отсюда не выбраться, так какая разница: будет девчонка живой или мертвой? Ты по своему желанию преподнесла мне этот «подарок».

Афина ревностно уставилась на Марию, а она не стала удосуживать ее вниманием, всеми силами цепляясь за большое количество неординарного декора, наполнявшего комнату, чтобы не думать о том, что застряла с кучкой головорезов: за тяжелые шторы, усыпанные орнаментом, множество ярких зажженных пунцовых свечей в расставленных подсвечниках на журнальных столиках, за причудливые статуэтки, пылившиеся на заполненных разнообразными книгами траурных полках, приделанных к броским стенам оттенка фуксии.

– Мы правда ее оставим?! – пылко осведомилась аристократка, вздернув острый нос. – Вампиры других домов взбесятся.

Вопрос предназначался домоправительнице, но та была слишком занята, чтобы ответить, свирепо тараня Мари. Как и подросток, делавший это с опаской.

– Да, оставим, – властно подтвердил Нильсен-Майерс, отсекая любые последующие возражения. – Пусть не завидуют. Жить она будет у меня. Еда не доставит неудобств, верно?

Задрав голову, Суарес молча и выразительно дала понять ему, что ненавидит его.

– Прошу простить бедняжку, что-то она сегодня без настроения, – с издевкой дополнил он. Приобняв Марию за окаменевшие плечи, Чикаго повел ее к выходу из особняка. – Вынуждены вас оставить.

– Присутствие этой дикарки в клане и есть сплошное неудобство! – грозно заметила француженка.

– Она не может уйти отсюда живой. Ты нарушаешь правила.

– Я знаю правила, Афина. Это формальности. Человек не имеет право покидать клан по той причине, что может проболтать тайну. Девчонка под моим контролем и не ступит от меня ни на шаг. Она покинет территорию и вернется на нее вслепую. А если кое-кто откроет рот, то прекрасно знает, что останется без шеи.

Мария возжелала побыстрее избавиться от рук Чикаго на себе. Cлишком уж часто они оказывались на ней, вынуждая замирать от неприязни и желания отрубить их.

– Получается, ты ничем не отличаешься от нас. А сколько красивых речей лилось из твоих уст, Чикаго, о том, что ты «не такой», – Афина изобразила в воздухе кавычки. – Лилит будет интересно узнать о твоем новом увлечении. Думаешь, госпожа пойдет у тебя на поводу?

– Уверен, если она все так же отчаянно желает, чтобы я влился в ваши игры. Передавай старухе «привет». – Чикаго равнодушно махнул рукой, прежде чем они с Марией вышли на улицу.

***

Освежающий запах влажного хвойного леса после прошедшего дождя приятно обдал кожу, когда кровопийца вел ее вслепую по территории вампирского логова. Прежде чем Суарес успела заметить парочку соседних особняков, Нильсен-Майерс завязал ее глаза непроглядной тканью и, взяв за предплечье, потащил за собой.

За тьмой Марию постиг поднимающийся жар в теле. Стало очень душно. Невзирая на ужасное самочувствие и сумасшедшую пульсацию в области горла, она старательно ступала по земле и прислушивалась к малейшим шорохам. Охотница ненавидела темноту, ненавидела не знать, что в ней, и мучительно знакомую клаустрофобию, что та вызывала.

Уже два года она не могла погасить в комнате свет и уснуть без ощущения, что умирает. Мари чувствовала на себе пристальные хищные взгляды, от которых пробегали мурашки.

Похоже, Чикаго надоело, что Мария замедляла движение, спотыкаясь через раз, и с лишенными эмоций в голосе словами «не усложняй мне задачу», стремительно подхватил ее на руки и понесся вперед. Печенка упала в пятки. Ветер ударил в лицо, и на момент мир затих. Лишь на момент, ибо потом уши пронзил нестерпимый звон.

Они проходили через барьер, который вскользь упомянул Нильсен-Майерс в зале. Наличие сверхъестественного скрытого барьера объясняло то, что охотники столько лет не могли вычислить место обитания вампирского клана в Нью-Йорке и приблизились к разгадке лишь наполовину.

Мерзкий звон прекратился. Значит, они вышли на улицы Бенсонхерста. Чикаго продолжил путь с ней на руках. Вампир вновь ускорился и отпустил ее через пару минут безудержного темпа, от которого внутри грохотало. Мари будто прокатили на американских горках. Послышался звук разблокировки машины.

«Парковка», – догадалась она. Уловив колебание перед собой, Суарес поняла, что кровосос для чего-то потянулся через нее и инстинктивно сделала шаг назад. Он открыл дверь и, протяжно вздохнув, привлек ее к себе, чтобы усадить в машину.

– Тебе еще представится шанс пошарахаться от меня. Оставь его на потом.

Инстинктивно Мари наклонилась, чтобы повторно не ушибиться головой, но ладонь Чикаго надавила сильнее, как бы подсказывая «ниже», и вот она утонула по ощущениям на кожаном сидении заниженной машины. Вампир вручил ей лямку ремня безопасности.

– Пристегнись.

Сам обогнул машину и уселся за руль.

– Я могу уже снять повязку? – приготовившись, пробормотала Мария.

– Я скажу, когда будет можно.

Ей не удалось с первой попытки попасть в замок. Нильсен-Майерс выхватил ремень и воткнул металлический язычок в защелку.

Вскоре с агрессивным и оглушительным ревом двигателя они выехали со стоянки. Суарес вдавило в сиденье. Несмотря на скорость, что постепенно набирал Чикаго, автомобиль ехал мягко. Хорошо, что она не боялась высокой скорости, пока дело не доходило до сверхъестественного скоростного передвижения в объятиях убийцы.

Cделав крутой поворот, он распорядился:

– Снимай повязку.

Мария сдернула с себя ткань, и стало полегче. Перед ней открылась вечерняя трасса, вдоль которой устилались фонари и разные магазинчики, подсвечивающие дорогу. Блики попадали в черный кожаный салон «шевроле корветт».

Глаза округлились от изумления. Понятно, откуда такой сумасшедший выхлоп. C невозмутимым видом Чикаго включил музыку и прибавил громкость. Из динамиков волнами расходились приглушенные тяжелые клавишные и властный, манящий, как магнит, женский голос:

«Дьявол, дьявол»11[1]*,

«Умный дьявол, дьявол».

– Давно охотники на меня глаз положили?

Мари пораскинула, что будет лучше отгородиться от Нильсен-Майерса и по возможности не слушать то, что тот говорит, и тем более не разговаривать с ним, чтобы он не смог использовать ничего против нее. Вампиры практически ничем не отличались от демонов. Такие же искусные манипуляторы и гипнотизеры. Паразиты, лезущие в голову и поражающие ядом мозг. Не было желания рисковать промывкой мозгов, поэтому она предпочла полностью абстрагироваться.

– Ты мне не доверяешь, но не говорить со мной ты тоже не можешь.

Суарес пренебрежительно взглянула на него, подняв брови.

– Где твой телефон? – покосившись на нее, потребовал вампир.

Скрестив руки, Мария упрямо продолжила молчать, не желая идти на контакт. Как тут он внезапно съехал на обочину и, резко остановив кабриолет, заблокировал двери. Она инстинктивно вжалась в сиденье.

– Мария, тебе нравится жить? – развернувшись к ней лицом, Чикаго забросил ладонь на подголовник пассажирского сиденья. Неожиданно услышав свое имя, она замерла. Мари не планировала раскрывать свое настоящее имя, но паршивец все равно узнал. Достав лезвие, как по команде, девушка стремительно подставила острие к его яремной вене. Блондин опустил ленивый взгляд на канцелярский нож. – У меня складывается впечатление, что нет.

Не шевелясь, она задержала дыхание.

– Я Катарина.

– Лгунья, – колким шепотом отозвался Нильсен-Майерс. – Я видел твое удостоверение личности.

– Ты лазал в моей сумке?! Хотя чего я удивляюсь…

– Ты лазала в моем письменном столе. Солгав, ты не оставила мне выбора, поэтому лучше погаси осуждающие нотки в своем тоне. Пока ты училась пользоваться душем, я пробил тебя в базе, но не нашел никого похожего. И тогда я задумался: а твое ли это настоящее имя, солнышко?

– Рассчитываешь, что я просто возьму и доверю тебе свою жизнь?

– Знаешь ли, я сам не в восторге от сложившейся ситуации. Только вот мы находимся в ней по твоей вине. Может, я невнятно говорю, но ничего, повторюсь: если ты меня подведешь, мне придется тебя убить. Дабы избежать неловкий инцидент, нам необходимо идти друг с другом на контакт, хотим мы того или нет, – вампир говорил ровно, но твердо. – Попытка номер два: где твой телефон?

Мерзавец давил на нее, стараясь разговорить, но в его словах присутствовала логика. Не желая испытывать судьбу, она все же ответила:

– Я его выронила еще в районе Манхэттена, – еле шевеля губами, холодно проронила Мари.

– Отлично, – спокойно ответил Чикаго и, вернув ладони на руль, выехал на трассу. – Тебе запрещено пользоваться любой техникой, по которой тебя можно отследить. Если твои дружки-охотники схватятся искать, нельзя, чтобы они тебя нашли. – Мария была готова горестно рассмеяться его прямоте. До того, как он с укором спросил: – В твоем маленьком человеческом котелке случайно не варится план бегства? Если я все-таки прав, а я уверен, что с огромной вероятностью это так, мне любопытно посмотреть на твои жалкие попытки пройти барьер.

Барьер и правда был настоящей проблемой. Суарес не бралась отрицать очевидное. Что толку? Определив ее красноречивое молчание за свою правоту, он высокомерно рассмеялся, а Марии захотелось ему врезать.

– Твоя тупоголовость настолько феноменальна, что о ней давно пора слагать легенды.

– Не глупо ли с твоей стороны было заключать сделку с такой тупицей? – Ей было абсолютно фиолетово, что о ней думает кровосос, но его заносчивость выводила из себя.

– Иногда приходится идти на отчаянные меры, – уголки рта надменного индюка приподнялись. – Тебе ли не знать? – Он тонко ткнул Мари носом в ее косяк.

Она не повелась на провокацию и снова умолкла. Заметив это, Нильсен-Майерс потянул за нужные ниточки, четко произнеся каждое слово:

– Пока я не буду уверен в том, что смогу тебя выпустить без последствий для двух сторон, даже думать забудь о побеге. – Слова вампира развернули ее к нему. – Убьют разом, сначала тебя, затем меня. Раньше я бы порадовался, только на кону не одна жизнь, и я сейчас даже не о твоей говорю. Упомянув стороны, я подразумевал твою и свою, не вампиров. Если попробуешь сбежать, подставишь меня, а если ты подведешь меня, то, как я сказал ранее, я тебя убью, – с невинностью ангела припомнил он, хотя его васильковые глаза оставались холодными и ядовитыми, словно застывший лед в аду.

«Не испытывай меня дьявол, дьявол. Ты не сможешь купить меня».

Лучшая защита – нападение. Если он хочет поговорить, то пожалуйста. Только вопросы будет задавать она.

– Это как-то связано с твоей половиной сделки?

Не спуская глаз с дороги, кровосос сдержанно кивнул.

Задумавшись, Мария прокрутила в мыслях сказанное им: «Убьют разом сначала тебя, затем меня. Раньше я бы порадовался, но на кону не одна жизнь, и я сейчас даже не о твоей говорю». И ее осенило. Ему было кого защищать. У Чикаго есть семья. К тому же вполне живая, что поразительно, если учесть, что один из ее членов – вампир.

Мрачно уставившись на дорогу, Нильсен-Майерс замолчал, и Суарес, догадавшись, что более развернутого ответа не последует, осталась верна догадке и задала следующий вопрос:

– Так я не проторчу у вас век? Ты все-таки собираешься помочь мне выбраться?

– Слишком медленно соображаешь.

– Я не собиралась оправдывать твои надежды.

– Я и не возлагал их на тебя.

Мария устало потерла виски, раздраженно откидываясь на спинку кресла. «Боже, дай мне сил!»

– Ты говорил, что не можешь просто выпустить меня.

– Спасибо, что напомнила. И ты снова оговорилась. Не у нас, – грозно исправил Чикаго, возвращаясь к теме обсуждения. – У них. Я уже говорил тебе, что не отношу себя к вампирскому клану. Мне приходится с ними жить так же, как и придется тебе, не более. Поэтому перестань грести всех под одно. Это раздражает.

Сам вампир, однако сравнение с другими кровопийцами воспринимает как личное оскорбление. «Интересно», – подумала Мари. Она не стала спрашивать, чтобы не нарваться на очередные неприятности.

– Я должен буду уладить кое-какой вопрос. Как только решу его, смогу вывести тебя из клана.

– Но я – охотница. Зачем тебе меня выпускать?

– Это мне и нужно.

Продолжая говорить с ним, она все больше переставала что-либо понимать и все сильнее начинала верить в его слова насчет своей тупоголовости.

А еще Суарес все-таки заработала себе сотрясение. Как иначе объяснить то, что чем дольше она говорила с Нильсен-Майерсом, тем сильнее ей казалось то, что она беседует с простым человеком. Охотница вовремя спохватилась, отгоняя от себя эти мысли. Он на это и рассчитывал.

Мария умолкла, глядя, как они въезжают на парковку огромного торгового центра со светящейся вывеской.

– Я не смогу вывозить тебя часто. Скоро о тебе прознают вампиры из соседних домов, и начнет литься много дерьма. Несомненно, Афина приложит руку и без конца будет вставлять палки в колеса. Помимо прочего веселья, нельзя, чтобы тебя заметили твои давние знакомые, или проблем будет не огрести, и разгребать их придется твоим же близким ценой жизни. Вампиры не оставят подобный прокол без ответа.

– Скажи им, что ты передумал и покончил со мной.

– Так они мне и поверят, – без энтузиазма усмехнулся Чикаго. – Представь, что случится, если тебя кто-нибудь увидит невредимой, и выкинь бред из своей головы. Это тебе приспичило пуститься за мной в увлекательное приключение. Я помогаю тебе только из-за того, что твое положение охотницы полезно мне. Заруби себе на носу, я не собираюсь рисковать всем, что у меня есть из-за твоей глупости.

В машине повисло недолгое молчание, которое быстро прервалось кровопийцей.

– Хорошенько подумай о том, что тебе нужно, и затарься необходимым. – Чикаго с аккуратностью ювелира втиснулся в одно из последних парковочных мест между тягачом и внедорожником. Затем нажал на треугольную кнопку со стороны пассажира и отпер дверь, наверное, решив, что Мария не справится самостоятельно со столь сложной головоломкой.

Наконец перед ней предстал гладкий и блестящий от чистоты обсидиановый кабриолет Нильсен-Майерса. Первая приятность за целый день. Мария неплохо разбиралась в машинах и знала, что глазеет на спортивный «шевроле корветт» модель «С7» собственной персоной.

Тачка нравилась Мари в неисчисляемое количество раз больше ее обладателя.

– Нравится? – привалившись к собственности с четырьмястами шестидесятью лошадиными силами, нахально поинтересовался кровопийца. – Если ты вдоволь наглазелась, напомню, что время ограничено.

Нехотя оторвав взгляд от совершенства, она воззрилась на Чикаго.

– Нет, – соврала она, разворачиваясь в сторону магазина. Краем глаза Суарес заметила довольную ухмылку вампира.

Глава 10. Если вам кажется, что ситуация не может стать хуже, она непременно станет

Мария

Войдя в стеклянные двери, Чикаго сверился с часами и обозначил:

– У тебя есть полтора часа до закрытия этого чудесного места, – последнее он процедил с особой неприязнью к мельтешившим под ногами людишкам.

Мария в первую очередь зашагала к шоуруму, на манекенах которого были составлены стоящие трендовые образы. Вампир неспешно двигался следом, сохраняя расстояние, чему она была счастлива.

В бумажнике сохранилось около пятидесяти баксов. Негусто. На эти деньги она сможет прикупить лишь парочку базовых футболок и, если повезет, удастся наскрести на дешевые джинсы. Мари перебирала вещи, представленные на рейле, в поисках выгодного варианта и старалась не искать глазами своего сопровождающего.

Не переставая, она обдумывала их беседу в машине. Сомнения нещадно били по нервам, пока голос разума нашептывал бежать. Интуиция же призывала не совершать импульсивных поступков. Хватит их с нее на сегодня. Речам Нильсен-Майерса нельзя было верить, но вопреки убеждениям, в некоторых из них Суарес слышала отголоски искренности. Или он отлично блефовал, что вероятнее всего.

Чикаго не сказал прямо, однако если те, кого вампир защищает, члены его семьи – обычные люди, как солдат, служащий на благо мирного населения, она обязана думать об их благополучии наперед, и заодно о благополучии своих сослуживцев, что представят в качестве тайной охраны к Нильсен-Майерсам.

Несмотря на то, что Чикаго много красуется, он готов рискнуть жизнью, помогая ей. Вампир упомянул, что ему на руку ее роль охотницы и признался в том, что это связанно со сделкой, которую они заключили, но взаимосвязи Мария все равно не находила. Разве что Нильсен-Майерс планирует использовать ее, чтобы подобраться к штабу ближе. Наверное, чтобы его поскорее пристрелили.

– Ты долго медитировать будешь? – Выросший за спиной у нее вампир разрушил мыслительную цепочку. С плеча Чикаго свисала груда одежды. – Чего замерла?

Вместо ответа она оглядела кипу вещей кровососа и незаинтересованно отвернулась, возвращая вешалки с дорогим зеленым топом и широкими джинсами с низкой посадкой на место.

– Ты одеваешься, как сбежавшая из преступного района винтаж-барахольщица. – Его эмоции были совершенно ровными, поэтому Мария не могла сказать, оскорбил ли этот выскочка ее вкус в одежде или поощрил, и уже приготовилась поставить его на место, когда тот кратко прибавил: – Мне нравится. – Затем, уточнив у нее размер, забрал одежду, которую она повесила, и поместил в общую кипу вещей, что набрал сам.

Расценив ее беглый взгляд как немой вопрос, Нильсен-Майерс поставил перед фактом:

– Это то, что ты возьмешь и за что, я надеюсь, расплатишься в течение пятнадцати минут. – Он забросил кипу из многообразия выбора поверх рейла. – Ты долго копаешься, и как самый потрясающий человек на свете… – Чикаго выставил указательный палец, когда Мария открыла рот, чтобы опровергнуть его громкое высказывание о человечности. – Сжалился над тобой и кое-что подобрал на свой превосходный вкус. Похоже, в ближайшем будущем мне придется пересмотреть твою сторону в нашем договоре.

Она не хотела нарушать собственное негласное правило об игнорировании вампира, но и промолчать не смогла.

– Я не просила тебя об этом.

– А я сделал. «Спасибо», конечно, будет маловато…

Вещи были весьма симпатичные. Отрыв ценники, девушка нахмурилась. Такая роскошь ей не по карману. Помимо гардероба она еще должна была запастись прочими штуками в магазине общих нужд.

– Я не смогу за это заплатить.

– Берем. – Даже не взглянув на ценники, вампир принялся за следующие вещи. Суарес собралась вернуть часть одежды на место, и Нильсен-Майерс несильно прихлопнул ее по руке. – Кыш! – шикнул он. Мария ощерилась, как дикая кошка от нежелательного прикосновения. – Раз ты будешь жить со мной, то будь добра выглядеть подобающе. Для меня не проблема заплатить за то, чтобы мои глаза не страдали при виде тебя. Хватай, что тебе нравится, и идем дальше.

Спорить было бесполезно.

– Спасибо, – взяв в обе руки по два пакета, автоматически проговорила Мари очередную благодарность за сегодня, что Чикаго пропустил мимо ушей, оплачивая покупку.

Выйдя из магазина, они проследовали в обувной. Закончив там, вампир большим пальцем указал на бутик нижнего белья позади себя.

– Пойдешь? – облизнув губы, он ненавязчиво ухмыльнулся.

«Скотина».

– Пойду.

Суарес бросила пакеты у ног чертилы и поплелась в магазин, полагаясь на то, что тот подождет снаружи. Чего, естественно, не произошло. Пробурчав что-то, Чикаго припряг охрану посторожить вещи и сам пошел за ней.

У нее не было сил злиться. Не осталось энергии, чтобы хотя бы стоять. Она тащила тяжелое тело, едва переставляя ноги, налитые свинцом, и изо всех сил старалась не закрывать глаза. Все, чего ей хотелось – лечь и слиться с плиткой торгового центра, думая о том, что хуже дня рождения быть не может. Как оказалось, может.

В бутике у нее начались месячные, хотя должны были начаться не раньше следующей недели. Мария застыла посреди магазина, не понимая, чего желает больше: стать невидимкой или умереть.

Нильсен-Майерс, разглядывавший комплект неподалеку от нее, заметил тревожную перемену в выражении ее лица, и не только перемену. У него сорвалось многозначительное:

– О, господи. Ты что, серьезно?

– Нет! – сжав кулаки и притопнув, вспылила Мари. – Просто пошутила!

На них устремилась парочка любопытных глаз, но под их пронзительно убийственными взглядами покупатели вернулись к своим делам.

– Не устраивай сцен. Из-за твоих ссадин здесь и так все думают, что я тебя бью. – Кровосос не смог сдержать улыбку и под враждебным пристальным наблюдением Суарес обошел ее, оценивая ущерб. – Ничего не видно, – успокоил он, скорее себя, нежели ее.

Насторожившись, Мария отступила от него подальше. Самоконтроль Чикаго отнюдь неплох, но сможет ли вампир сдержать себя и не напасть на нее на глазах всего торгового центра? Не верилось, что это происходит с ней по-настоящему. Она не нашлась с ответом, зато Нильсен-Майерс добавил:

– Если ты загадишь мне еще одну вещь, я скормлю тебя заживо пираньям на первом этаже.

– Быстрее бы! – огрызнулась она, всматриваясь в хладное лицо вампира и оценивая, насколько плохи дела ввиду случившегося конфуза. Внешне Чикаго выглядел совершенно равнодушным. Мари не отваживалась отвести испытывающий взгляд и рискнуть осмотреть свою сумочку на наличие завалившихся средств гигиены.

Кровопийца, сложив руки на груди, сделал над собой неслабое усилие для того, чтобы его тон звучал ровно:

– Неужели у тебя ничего нет в сумке на случай твоего становления Кровавой Мэри? Сколько же еще личностей кроется в этих ста десяти фунтах12[1]* строптивости? – вопрос прозвучал с неприкрытой издевкой.

Суарес сощурилась.

– Убить бы тебя, – не разрывая зрительный контакт, она слепо шерудила в кармашках сумочки.

Чикаго самодовольно качнул плечом.

– Говоришь прямо как мой отец и еще половина населения земного шара.

К своему огромному облегчению, охотница нащупала парочку тампонов.

– Сие желание явно не на пустом месте возникло.

Мария направилась к кассе, чтобы рассчитаться своими наличными.

– Ты тут милые трусишки забыла, – оповестил он, покрутив кружевную ткань в воздухе.

– Вот об этом я и говорю, – обернувшись через плечо, она клацнула зубами.

Покончив с покупкой нарядов и предварительно заскочив в уборную, они очутились в гипермаркете. Мари напрасно верила в то, что вампир оставит ее наедине, хотя бы в женском туалете. Нильсен-Майерс бестактно зашел туда с намерением убедиться, что она не сбежит от него через вытяжку, и, удостоверившись в ее ничтожно маленьких габаритах, непоколебимо вышел под непристойные комментарии женщин.

Чикаго вез телегу по скучной серой плитке и сбрасывал в нее набор продуктов, которым в ближайшую неделю предстоит питаться Марии. Он предлагал перекусить, но та отказалась. Кусок в горло не лез. Заметив отдел с консервами для животных, она вспомнила о лисе адвоката и поежилась, сочувствуя зверушке.

– В чем твоя проблема? – заметив перемену в ее настроении, безэмоционально осведомился Нильсен-Майерс.

– Ни в чем. – Суарес промолчала, не считая разумным затрагивать эту тему. Однако тот демонстративно остановился.

– Ты не устала испытывать мое терпение?

– Я даже еще не пыталась.

– В чем проблема? – с нажимом повторил вопрос он.

Раздраженно мотнув головой, Мари сдалась.

– Ты не боишься оставлять Финко наедине с другими? Или она у тебя с целью…

– Если ты имеешь в виду, не питаюсь ли я ей или не питается ли кто-либо другой, то ответ категорическое «нет». – В возмущении поморщился Чикаго, кидая замороженную лазанью к продуктам. – Лисы входят в список священных животных для вампиров, иначе я бы не привез ее в клан. Когда меня нет в особняке, за Финко присматривает Миллард. Они ладят, поэтому он забирает Фин к себе на чердак. Это лиса моей семьи. Я временно забочусь о ней и в ближайший месяц повезу ее обратно домой.

Призрачная волна облегчения смылась новым беспокойством. Марию поражало то, как Нильсен-Майерс удерживал искусный самоконтроль и одновременно беспокоило, насколько сильно усугубилось ее положение с наступлением менструации. По затылку пробежал холодок. Ей предстояло вернуться в вампирский клан. Смогут ли остальные так же сдерживать жажду? Возможно, стоило поставить вопрос иначе. Сможет ли Чикаго удержать четырех вампиров, среди которых одна приходилась древней? Станет ли он в действительности это делать? И что насчет тех, что проживают в соседних особняках? Сколько вампир сам еще продержится в таком духе?