Закон чужой воли

– Мистер Алан Элдридж? – уточнила Одетта, залезая в карман пальто и раскрывая пальцами удостоверение. – Детектив Кэллер, Нью-Йорская полиция. Это мой… – она запнулась на долю секунду, – консультант, – Джефферсон моментально ухмыльнулся, вскинув брови в вопросе. Мол, неужто повышение? – мистер Эванс. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.

– Могу узнать, насчет чего именно?

– Это касается одной из ваших подчиненных. Лилиан Грей.

Элдридж выглядел слишком озадачено для того, кто мог что-то знать. Вместо привычной хмурости, он словно в момент испугался за упомянутую личность, сразу же отходя от прохода и приглашая полицейских внутрь.

– Проходите, – мужчина жестом провел их за собой в сторону кухни. – Мои жена и дети сейчас в отъезде, так что извините за бардак. Думал, что выдвинусь на работу в скором времени. Вы сказали Лилиан? Что случилось?

Он отодвинул несколько стульев и сам присел за свободный. Одетта отказалась от предложения и оперлась ладонями на раковину, а вот Джефферсон вальяжно расположился за столом, оценивающе проходясь по убранству дома.

– Она была найдена повешенной в своей квартире вчера вечером.

Его брови заметно дрогнули. Он довольно долго вглядывался в лицо детектива, ожидая услышать продолжения – опровержения, уточнения, слов “предположительно” или “возможно”. Но их не последовало.

– О господи…

Он провел рукой по лбу. Послышалась сухая дрожь в голосе и болезненно втянутый вдох. Вся строгость и аккуратность, с которыми он держал себя до сих пор, рассыпались мелкой пылью.

Одетта, по привычке профессии, отлипает от столешницы и подходит к Алану, кладя ладонь на его плечо.

– Мы прекрасно понимаем, насколько вам тяжело, – ненароком она переводит взгляд на Джефферсона, который и с места не сдвинулся. Он скорее показательно отмахнется, чем выразит мужчине соболезнования. – Но мы просто хотим разобраться в том, что заставило мисс Грей пойти на такой отчаянный шаг. Ваша помощь, разумеется, бесценна.

Это были слова, которые каждый свидетель желал бы услышать. Краткое сочувствие, вовлеченность полиции и надежда на справедливость.

– Конечно. Все, что угодно, если это поможет делу.

Девушка вновь отходит к раковине таким образом, чтобы держать в поле видимости и подозреваемого, и Джефферсона. В голове всплыла его вчерашняя фраза: “В таком случае, я доберусь до него сам и сделаю это раньше вас”. Оттого его невовлеченность и отстраненность настораживали только больше. Словно он был хищником, который в любой момент готов будет сделать свой ход.

– Перед тем, как мы начнем, – размеренно вступает в диалог Джефферсон. – Могу я попросить у вас стакан воды, мистер Элдридж?

– Да, разумеется.

Алан отошел к столешнице, без раздумий взял графин и стакан. В этот момент Джефферсон, поймав вопросительный взгляд своей спутницы, мотает головой на владельца дома. Тот неторопливо выполнял просьбу, крепко сжав в левой руке графин, а в правой – стакан. Детектив мельком посмотрела на Джефферсона, который утвердительно пожал плечами, подчеркивая, что его версия подтверждается.

Алан поставил чашку перед гостем и уселся обратно на стул.

– Скажите, мистер Элдридж, как давно вы знакомы с мисс Грей?

– Она пришла к нам в компанию почти год назад. Я лично стажировал ее и помогал освоиться.

– Какие отношения за это время у вас сложились?

– Как любые отношения работодателя и подчиненного. Но, признаюсь, относился я к ней с некоторой теплотой. Она старалась угодить мне, часто оставалась ночами, чтобы помочь выполнить квартальный план. В целом была трудолюбивой. Из-за моего к ней отношения по офису поползли некоторые слухи.

– Слухи? – уточнила Одетта.

– О том, что мы с ней состоим в отношениях. Абсурд, учитывая мой брак.

Примерно таким образом, задавая довольно классические, уточняющие вопросы с целью получить как можно больше информации и в случае чего поймать опрашиваемого на ошибке, и шел допрос.

– Какие отношения у нее складывались с другими работниками? Может, кто-то желал ей зла? – он сразу же начал говорить о хороших взаимоотношениях с сотрудниками. – В последнее время вы не замечали у мисс Грей странного поведения? Она не отпрашивалась пораньше или, быть может, упоминала проблемы вне офиса? – Алан отрицал подобные варианты, повторяя о трудолюбии своей подчиненной. – Вы не пытались с ней связаться в последнее время?

– В последний раз я пытался дозвониться до нее вчерашним вечером, но она не брала трубку. Так понимаю, все случилось еще до того, как я позвонил.

– Уточните, во сколько именно вы позвонили и с какой целью?

– Звонил спросить, сдала ли она отчет. Где-то в районе пяти.

– Подскажите, мистер Элдридж, – внезапно вмешивается Джефферсон. Одетта кидает на него смиряющий взгляд, так и кричащий “заткнись”, но его было уже не остановить. – Вы не знаете, был ли у мисс Грей молодой человек? Может, она рассказывала вам про что-то личное?

– Не припомню, – также обеспокоенно ответил Алан.

Джефферсон меняет ноги местами, попутно кладя руку на соседний стул.

– Дело вот в чем: на месте преступления мы нашли дневник жертвы, где она образно описывала свои… – он выждал паузу, – эмоциональные переживания на тему человека, который отверг ее чувства. Она писала о том, что боится высказаться кому-то из-за “последствий”. Корила себя за то, что один раз уже все испортила.

Одетта сразу же поняла, что творит ее лженапарник. Полиция не имела права лгать о ходе расследования и о найденных на местах преступлений уликах, иначе в суде ни допрос, ни свидетельские показания не были бы приняты, а самого служителя закона мог ждать штраф или отстранение от службы. То ли дело “человек с улицы”, который волен говорить все, что душе угодно. Конечно, и его могли ждать санкции, но определенно, не такие серьезные как детектива. И Джефферсон этой лазейкой активно пользовался, пытаясь вывести подозреваемого на эмоции, увидеть его реакцию.

В ответ на провокационный вопрос Алан пожимает плечами:

– Ничего об этом не знаю, – произнес он это более отстранено, будто не желает лезть не в свое дело.

– Уверены? Потому что улики четко указывают на то, что вчера в квартире с Лилиан был кто-то еще. Даже малейшая зацепка может нам помочь.

– Повторюсь, я ничего об этом не знаю, – настойчивее выразился Алан.

– Прошу вас, подумайте, попытайтесь вспомнить. Судя по всему, в "Бэррингтон” вы были ей самым близким человеком. Она могла вам всецело доверять. Неужто она не упоминала ничего про свои отношения?

– Мистер Эванс, – кротко отрезает Одетта, понимая, к чему все идет.

Однако Джефферсона это не остановило. Он поднялся с места, медленно и нерасторопно обходя стул:

– Может, вы считаете, что кто-то с работы был этим таинственным ловеласом? Потому что, скажу вам по секрету, Алан, мы подозреваем, что это может быть убийство.

– Не знаю! Может, это кто-то из соседнего отдела – она захаживала туда иногда. Или какой-нибудь коллега с ее бывшего места работы! – выпалил Алан, уже теряя самообладание. В голосе его мелькнуло раздражение и, что заметила Одетта, говорить он начал быстрее.

– А не вы ли вчера были дома у Лилиан? Потому что, учитывая книгу учета, вы с ней вышли в одно время. Кажется, в… Детектив Кэллер, не проверите наши заметки?

Девушка нехотя, но подыгрывает, доставая блокнот и шустро листая страницы. Пока она отвлеклась, внимательный и зоркий взгляд Эванса встречается со взглядом подозреваемого, и разрывать этот контакт в ближайшее время он не собирался. Одетте даже показалось, что свет от ламп окрасил его серые глаза прожигающим алым.

– Какого черта?.. – спрашивает Алан отстраненно и слегка шокировано.

– Отвечайте на вопрос, мистер Элдридж, – строго прерывает Джефферсон все попытки подозреваемого уйти от ответа.

В эту секунду до Алана дошло, что это был не просто рядовой допрос. Под него копали, и неизвестно, как много смогли найти. Он скрещивает руки, неуютно ежится на стуле, ощущая, как по лбу начал скатываться пот.

– Я больше ни слова вам не скажу без своего адвоката, – пытается выстроить защиту Элдридж.

– Вы можете вызвать адвоката прямо в полицейский участок, – наконец, опуская блокнот, предлагает Одетта. – Потому что вчера вечером судья выписал ордер на ваше имя.

– Что?..

– Мистер Элдридж, вы арестованы по подозрению в убийстве Лилиан Грей. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы также имеете право на адвоката. Если вы не можете оплатить адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вам понятны ваши права? – к сожалению, она не получила никакого ответа. Лишь удивление и состояние, близкое к оцепенению. Она тяжело вздохнула, смиряя свою гордость. Джефферсон действовал грубо вразрез протоколу, но на удивление это сработало. – Прошу вас, давайте проедем в участок по-хорошему. Без применения наручников.

– Нет… нет-нет-нет…

Алан опустил взгляд в пол, зарываясь пальцами в волосы и полностью разрушая выстроенную прическу. Впредь он отказывался не только от ответа, но и от любого диалога.

– Мистер Элдридж, попрошу вас…

– Нет… Пожалуйста. Прошу вас, только не это… – он медленно снисходил до молитв. Мужчина, который десяток минут назад встретил их статно и гордо, теперь выглядел как загнанная в угол мышь, не желающая мириться с реальностью. – Я обещаю, я сам приеду в участок и все расскажу! Поделюсь всем, только дайте немного времени, – речь мужчины вновь ускорилась. Он спешно выдумывал на ходу любую отговорку, лишь бы не садиться в треклятую полицейскую машину. – Понимаете, у меня есть семья, работа, репутация. Я не могу вот так отправиться в участок. Представляете, что со мной будет?!

Девушка сделала шаг в сторону подозреваемого, но он дернул плечом, ощутимо задрожав прямиком на стуле. Любое движение он оценивал как угрозу, неожиданно для него везде находились враги, на которых он реагировал соответствующе. Пока Джефферсон все также хищно сверлил лицо Алана, Одетта снова попыталась подойти ближе, в этот раз медленно достав наручники.

– Детектив… – влезает Эванс, вытягивая руку в предупредительном жесте, но не успевает договорить.

Элдридж искренне пугается сверкающих браслетов, моментально вскакивает и толчком прижимает детектива к столешнице. Она даже не успела среагировать, как мужчина выхватил с ее пояса пистолет, отходя на несколько шагов назад таким образом, чтобы держать обоих гостей на мушке.

– Стоять! – выпалил Алан, сам толком не понимая, что делать.

– Мистер Элдридж, прошу вас, успокойтесь…

– Вы не понимаете! – взмахом пистолета, он приказывает им идти вглубь дома, что пара послушно выполняет, медленно передвигаясь спиной. – Я не виноват. Не виноват, понимаете? Я не знал, что делать…

– Алан, мы просто хотим вас выслушать. Поедем в участок, поговорим и вы расскажете, как все было. Не делайте ситуацию для себя хуже… – все пытается она исправить положение.

Легкая дрожь таки прошла по телу, и Одетта уже слабо понимала, что делать дальше. За последние пять лет едва ли она попадала в подобные ситуации.

Тем временем Джефферсон продолжал исподлобья смотреть в глаза мужчине. Как только Элдридж перевел взгляд на консультанта, он резко махнул головой и руками, будто перед лицом пролетело надоедливое насекомое.

– Да замолчи ты! – кричит Алан, не отводя взгляда от Джеффа. – Я самооборонялся! Это она на меня напала!

– Хрупкая девушка на здорового мужика? – встревает Джефферсон, вызывая целый спектр эмоций у Одетты. Казалось, вся ее отчаянная работа по налаживанию контакта одной фразой отправилась в мусорку, а, возможно, и обрекла их.

– Она сама пригласила меня к себе. Откуда я мог знать, что все зайдет настолько далеко? – вновь Алан от чего-то отмахивается, беспорядочно размахивая пистолетом, на что Джефферсон, как показалось Одетте, и бровью не повел. – Она хотела снова сойтись! Угрожала и шантажировала рассказать о моей измене семье. Напала с ножом, когда я ей отказал! Я никогда ее такой не видел!

– И правильно поступила, – все продолжает Джефферсон, немного повысив голос. – Не ты ли предал свою семью? Не ты ли нарушил священную клятву, данную перед алтарем?

– Нет… нет… Все не так! – обвинительно Алан ткнул пистолетом в сторону Эванса, который уже перестал держать руки на виду. – Да заткнись ты! У меня был тяжелый период… Переработки, ссора с семьей…

– Не оправдывайся, – несколько разочарованно произнес Джефф. – “Ты выглядишь жалко”, – эти слова заставили Алана застыть на мгновение. – “Ты ни за что не можешь взять ответственность”, “топчешься на одном месте уже столько лет”.

Для Одетты эти слова мало что значили, но Алан буквально слышал их при каждой семейной ссоре от жены, а до нее – от своих родителей. Его будто током ударило. Джефферсон медленно, но упорно пододвигал преступника к состоянию раскаяния, пытался показать, что он творит, куда себя загнал и насколько мелочны его поступки.

– Я не мог… У меня не было выбора… Черт, я… Я не хотел! Я не виноват! – срывая голос, истошно и молебно кричит Алан.

Состояние, которое сложно оценивать объективно. На секунду – только на секунду – детектив подумала, что он выстрелит, отчего инстинктивно зажмурилась.

– Все ты мог. У тебя была куча возможностей поступить правильно. Но ты выбрал просрать все, что у тебя есть. Пустить под нож семью, карьеру, свою сраную репутацию. Ты во всем этом виноват и отказываешься это признавать! Ты и никто другой, – агрессия Джефферсона была неадекватна, рискованна. Казалось, он уже наплевал на свою жизнь и жизнь Одетты, лишь бы потешить свое эго и напоследок доказать, что он прав. – Скажи это.

– Нет…

– Признай!

– Не могу!

– Хоть раз в жизни поступи как мужчина и признай, что это твоя вина!

Недолгая пауза, растянувшаяся на долгие секунды, заменила крики. Алан медленно опускает руку с пистолетом, словно принимая решение отступить. Оно приравнивалось к поражению, но стало единственным правильным итогом угроз. Принять, что сделал. Сдаться. Поехать в участок и рассказать обо всем. Одетта облегченно выдохнула.

Алан шустро оглянул присутствующих, бегая с одного на другого. Две пары глаз внимательно наблюдали за его дальнейшими действиями, за тем, как пистолет ускользает ниже и ниже. Сам мужчина начал кивать. Размеренно, спокойно. Он опустил взгляд на оружие, словно зацикленный. Осматривал короткий ствол, лежащий в его большой руке.

– Да… – он горько усмехнулся. – Да… Это я во всем виноват.

Резким движением он поднимает пистолет, засовывая его к себе в рот, и нажимает на курок.

Вскрик детектива затух вместе с ревом пистолета, оставляя в воздухе горький запах пороха и дыма. Безмолвие, бесконечное молчание, страх – все смешалось воедино, не давая времени подумать над тем, что произошло. В маленькой комнате, больше похожей на коморку, больше не было шума и криков. Все замерло, затихло. И это молчание… впервые за долгое время испугало настолько сильно, что тело отказывалось подчиняться разуму.

Одетта открыла глаза медленно. Она оглянула свои дрожащие ладони, сделала первый глубокий вдох. Не было тяжести в груди, оставалась только легкая боль в голове после звуков выстрела. Детектив перевела взгляд вбок, где стоял Джефферсон до сих пор. Он успел засунуть руки в карманы, отойти к окну, поправляя штору и выглядывая на улицу. Затем она нехотя опускает взгляд к своим ногам, где медленно растекалась лужа темной, алой крови. От неожиданности Одетта пошатнулась, моментально отодвигаясь от трупа.

Алан лежал неподвижно, лицом вверх. Около его руки находился полицейский пистолет, горячий у дула. Ей повезло, что она не видела затылок – откуда пуля вылетела и вонзилась в потолок. Кровавые брызги разлетелись по комнате, задевая все, что стояло за спиной самоубийцы: лампы, фотографии, ящики и коробки, дверь. Но что ужасало еще больше – несколько секунд, что Одетта смотрела на Алана, он продолжал дышать, пока тело полностью не отказало.

В ушах зашумело. Гул оказался вязким, будто удар под водой, накрывший все, отсекая реальность. Звуки с улицы, вопросы Джефферсона – все приглушилось до далекого и нереального. А она стояла, словно прибитая к полу, не в силах ни моргнуть, ни вдохнуть. Внутри груди что-то тяжело поднималось выше: не столь страх, сколько мертвая, ледяная пустота. В горле встал ком, не позволяющий сделать полный вдох.

Перебирая все события до сие секунды, Кэллер бегала взглядом по трупу, наконец, нервно сглатывая. Одними фразами Эванс смог заставить человека покончить с жизнью? Одних слов и чувства вины хватило, чтобы он высадил себе пулю в голову и попрощался со всем, что имел. Такое вообще возможно? Это правда так? Звучит как крайне плохая шутка.

Девушка медленно развернулась на Джефферсона, пытаясь разобраться в собственных эмоциях.

– Вот… черт, – слышится ее голос отстраненно, но в этот раз не с осуждением, а скорее с непониманием. Мужчина лениво поворачивает голову, не выражая ни капли сострадания. Привычный холод, с которым она не могла смириться. – Как… ты это сделал? – какой адекватный человек пойдет на подобное под страхом смерти? А ощущал ли он вообще какой-либо страх? Добивался ли он такого результата или просто хотел, чтобы Алан сложил оружие и сдался? Впрочем, настолько ли это сейчас важно? В конце концов, он спас ей жизнь. – Спасибо… – неуверенно и глухо раздалось из ее уст, словно она сама не была уверена в искренности этих слов.

– Я показал ему, кто он. А он уже нажал на курок, – Эванс неспешно облокотился на подоконник. – Вызывай полицию.

Глава 6. Рефлексия

На небе начали исчезать красные тона рассвета. Солнце вышло из-за горизонта, и, сквозь утренний смог и зевки машин, Нью-Йорк зажил новым днем. Одетта молча закрыла за собой дверь, вышла на улицу и прислонилась плечом к кирпичной кладке. Криминалисты были вызваны, полиция – уже в пути, но легче от этого не становилось. Она сразу же засунула сигарету меж зубов. Та задрожала, и явно не от холода улицы. Огонь зажигалки вспыхнул только с третьей попытки, и, вдохнув густой дым, девушка сползла по стенке. Сердце все еще отбивало бешеный ритм, перед глазами проносился последний час, а в разуме все всплывал вопрос: “В какой момент все пошло через жопу?”.

В одну секунду они сидят на кухне, ведут допрос, медленно продвигаясь через собранные улики к нужному выводу. В моменте Джефферсон начал врать, перевешивая чашу весов в свою сторону, и выдумывать доказательства. А в другой они встретились лицом с пистолетом. Ее пистолетом.

Как будто многое было решено заранее, словно она была не детективом, а лишь зрителем очень жестокого спектакля. Алан изменился в мгновение ока. Как будто кто-то щелкнул в его голове выключателем, заставляя сорваться с цепи. Эванс же даже не моргнул, когда все это произошло. Он не отвел взгляда, когда Алан начал бормотать, махать руками. Создалось впечатление, что он видел кого-то еще, кого не видела Одетта.

“Я доберусь до него сам, и сделаю это раньше вас”, – холодным эхом раздалось в голове, заставляя вздрогнуть. Вчера эти слова казались обычной бравадой – очередной попыткой Эванса доказать свое превосходство. Но теперь… Теперь в них читалось нечто преднамеренное, цель, расчет. Он пришел к Элдриджу не за правдой, а для убийства? Бред…

Одетта провела ладонью по лицу, устремив взгляд на белесое небо. Иронично было наблюдать за тем, как смерть Алана Элдриджа прошла для города незаметной царапиной. Ее пугала не столько гибель, сколько причина гибели этого преступника.

Сложно было оценить, сколько она просидела на улице. Сигарета уже давно закончилась, ее было мало, но тянуться к пачке просто не было никакого желания. Только криминалисты своим грузным топотом смогли отвлечь детектива и вывести ее из этого состояния.

– Дальняя комната слева, – устало бросила Одетта в сторону входной двери, попутно поднимаясь с места.

– Он сделал это у вас на глазах? – с удивлением спросил один из криминалистов, словно сам не веря в подобное. Одетта кивнула. – Ну нихера себе…

Второй эксперт аккуратно хлопнул напарника по плечу, продвигаясь дальше:

– Давай, потом поговорим. Работать надо.

Мужчины скрылись в доме, а Кэллер только и оставалось, что наблюдать через окно, как Джефферсон неожиданно весело встречает полицейских и здоровается с ними за руку. Очередные разговоры она слушать не хотела. Ее брови сдвинулись к переносице. Это уже казалось какой-то нездоровой системой: снова он находился рядом с самоубийством, снова в своей манере беседовал с криминалистами и снова делал вид, будто его это никак не тревожит. В совокупности со всеми вышеуказанными мыслями, она слабо верила, что это очередная случайность. Нет, это заставило ее только больше хотеть разобраться в этом социопате и понять его мотивы прежде, чем он успеет натворить бед.

Пересилив себя, девушка открыла дверь через несколько минут. Она осторожно наблюдала за тем, как криминалисты делали фотографии трупа, переговаривались о чем-то и расставляли номера улик. В один момент ее голубые глаза пересеклись с язвительным, резким и насмешливым взглядом Джефферсона, а спустя мгновение сместились на изуродованный силуэт призрака Элдриджа позади него. Он застыл в одной позе: голова была слегка задрана назад, будто пуля только что вышла из его тела и время для него замерло. Пара мгновений пристального всматривания ввели ее в ступор, заставив хлопнуть дверью от греха подальше. Следовало успокоить нервы прежде, чем возвращаться в этот дом.

– Детт! – послышался со стороны парковки знакомый голос.

Девушка развернулась, сразу заметила Гордона и Ричарда, вышедших из только что подъехавшей машины, и облегченно выдохнула. Рядом с ними ей всегда было спокойнее, что бы она ни говорила. Младший близнец пробежал дорожку ко входу в дом и крепко обнял сестру. Мягкая мужская ладонь прошлась по ее волосам, а сама Одетта уткнулась в грудь брата лицом, недолго наслаждаясь этим моментом спокойствия.

– Что у вас тут случилось? Весь офис на ноги поднялся, когда твой вызов пришел, – не менее взволнованно отозвался Гордон.

– Мы приехали с Эвансом, поговорили с подозреваемым, а тот как с катушек слетел и начал угрожать пистолетом. Я не знаю, как Эванс это сделал… но он какими-то психологическими уловками что ли… Не знаю, в общем… наш подозреваемый высадил себе пулю в рот. Я уже с жизнью попрощалась.

Гордон и Ричард шустро переглянулись. Один вскинул бровь, другой – чуть нахмурился, но паузу решил прервать детектив Харрис:

– Пойду-ка я поговорю с ним, – и с этими словами скрылся в доме, оставляя близнецов наедине.

– Давай пока сходим отвлечем тебя, – тут же предложил Ричард, приобнимая Одетту за плечо. Он кивком указал на ту сторону улицы, где расположился круглосуточный магазин.

Пока младший Кэллер забежал в дом и попытался договориться с коллегами о том, чтобы забрать сестру на пять минут, Гордон подошел к Джефферсону и поздоровался гораздо более крепким рукопожатием, чем в их первую встречу.

– Мистер Эванс, на пару слов.

Мужчины отошли на кухню, подальше от чужих глаз и ушей. Гордон вел себя так, словно находился в своем кабинете, а перед ним стоял подозреваемый, в виновности которого он не сомневался. Суровый взгляд, который Харрис демонстрировал только в сложных делах, упертые в стол руки, создающие эффект нависания над собеседником – он выглядел профессионалом своего дела, однако ощущалось, что движили им только личные мотивы.

– И вам доброго утра, детектив, – Джефферсон сел на стул напротив, принимая правила игры. – Чем могу помочь?

– Я слабо верю в совпадения, поэтому рассказывай, как все было.

– Вы спрашиваете как ведущий это дело детектив? – Гордон вопросительно вскинул бровь. – Насколько мне известно, Квинс не входит в юрисдикцию 76-го участка. Стало быть, разговор по личному вопросу?

– Личное или нет – разница не столь важна. Меня интересует, каким образом вы сделали то, что сделали.

– Использовал знания, полученные в университете по предмету “Психология”.

– Вы хотите сказать, этих знаний хватает, чтобы заставить человека выстрелить себе в голову?

– Я просто действовал в рамках самообороны, – Джефферсон положил руки на стол, скрестил их в замок и натянул на лицо более доброжелательную улыбку. – Нам угрожал огнестрельным оружием психически нестабильный, судя по словам и действиям, человек. Я защищался и, между прочим, спас жизнь не только себе, но и детективу Кэллер.

– В этом и весь мой вопрос, – Гордон чуть хмурит брови, подаваясь вперед. – Не из-за ваших ли слов состояние подозреваемого ухудшилось настолько, что он напал? Детектив Кэллер, работая на этой должности уже пять лет, ни разу не нарушала протокол и действовала по четко выработанному плану. А как только решила подыграть вам, сразу же оказалась на мушке пистолета.

Следуя примеру Харриса, сам Джефферсон наклонился вперед. На его лице блеснула заинтересованная улыбка.