Вот это попадание

— Анастасия Игоревна немного рассказала о вас. И я ознакомился с историей болезни. Но мне важно услышать от вас самой — зачем вы пришли.

София несколько секунд молчала. Она и сама не до конца понимала, как это объяснить так, чтобы не прозвучать сумасшедшей.

— После комы у меня проблемы с воспоминаниями, — осторожно начала она. — Иногда мне кажется, что часть памяти будто заблокирована. Я что-то чувствую, что-то знаю но не могу до конца вспомнить.

Марк Давидович спокойно кивнул. Не перебивая и не пытаясь сразу что-то объяснить.

— Это вызывает у вас тревогу?

София невесело усмехнулась.

— Мне кажется, я скоро начну сомневаться в собственной адекватности.

— После тяжёлых травм и длительной комы такое состояние встречается чаще, чем вам кажется, — мягко ответил он. — Мозг иногда защищает человека, ограничивая доступ к определённым воспоминаниям или эмоциям. Особенно если они связаны с сильным стрессом.

София внимательно слушала.

— А гипноз правда может помочь?

— Для начала уточню важную вещь, — спокойно сказал Марк Давидович. — Клинический гипноз — это не потеря контроля и не сон. Вы будете слышать меня, сможете говорить, сможете остановить сеанс в любой момент. По сути это состояние глубокой концентрации, при котором мозгу проще добраться до вытесненных воспоминаний.

Он говорил медленно и чётко, будто специально оставляя ей пространство передумать.

— Иногда человек вспоминает детали, которые раньше были недоступны. Иногда — только ощущения или отдельные образы. Мы не будем ничего «внушать» вам, София Романовна. Это важно. Я не создаю воспоминания. Я помогаю вам добраться до собственных.

Она молча сжала пальцы. В голове снова всплыл голос Арона. «Ты слишком пытаешься всё контролировать.» София медленно выдохнула. Она действительно боялась. Потому что где-то внутри уже знала — если память начнёт возвращаться полностью, её жизнь снова изменится. И всё же выбора у неё не было. Она больше не могла жить между двумя реальностями.

— Что мне нужно делать? — тихо спросила она.

Марк Давидович попросил её устроиться удобнее и не напрягать шею. София медленно откинулась на спинку кресла, всё ещё чувствуя настороженность. Она никогда не была у гипнологов и сейчас сама не понимала, чего боится больше — ничего не вспомнить или наоборот вспомнить слишком многое.

Метроном продолжал негромко отсчитывать ритм. Тик- тик- тик.

— Не пытайтесь специально расслабиться, — спокойно говорил Марк Давидович. — Чем сильнее человек старается контролировать состояние, тем сложнее мозгу переключиться. Просто слушайте мой голос.

София прикрыла глаза.

— Вам удобно?

— Да.

— Хорошо. Тогда сосредоточьтесь на дыхании. Медленный вдох и такой же медленный выдох.

Его голос звучал ровно, без резких интонаций. Не убаюкивающе, а скорее направляюще.

— Вам не нужно ничего придумывать. Не нужно искать правильные ответы. Просто наблюдайте за тем, что будет приходить в память.

София сначала чувствовала только раздражение от собственного напряжения. Мысли путались. Она всё ещё анализировала происходящее, прислушивалась к звукам за окном, к тику метронома, к собственному сердцу. Но постепенно что-то изменилось. Тело стало тяжелее, мышцы будто начали отпускать напряжение сами. Голос Марка Давидовича оставался рядом, но перестал восприниматься как обычный разговор.

— Сейчас я попрошу вас вспомнить место, где вы чувствовали сильные эмоции. Неважно какие. Просто позвольте памяти самой выбрать момент.

Несколько секунд ничего не происходило. А потом перед глазами вспыхнул свет яркий, золотистый.

София едва заметно нахмурилась.

— Что вы видите? — спокойно спросил Марк Давидович.

— Коридор

Она сама удивилась своему голосу. Тихому. Медленному.

— Каменный высокие окна

Перед глазами действительно появлялись детали. Не расплывчатый сон и не обрывки фантазии. Она будто снова находилась там слышала шаги, чужие голоса, смех Мириам где-то совсем рядом.

— Кто рядом с вами?

София сглотнула.

И почти сразу увидела Райса. Сосредоточенного, с привычно хмурым выражением лица. Милли, закатившую глаза на очередную шутку Вейла. Запах старых книг. Тёплый ветер из открытого окна. Даже ощущение ткани на собственной коже. Слишком настоящее для сна.

— Вы знаете этих людей? — осторожно спросил Марк Давидович.

София долго молчала. Где-то глубоко внутри снова поднимался страх. Сейчас она скажет это вслух — и всё станет окончательно реальным.

— Да — тихо ответила она. — Знаю.

Её пальцы чуть дрогнули на подлокотнике кресла. Картинки менялись сами. Вот библиотека Академии. Вот Арон, раздражённо отбирающий у неё очередную книгу, тренировки, ссоры, его смех, тот самый взгляд, от которого внутри всё переворачивалось. У Софии болезненно сжалось в груди.

— Что вы сейчас чувствуете? — спросил Марк Давидович.

— Это не похоже на фантазию

Почти шёпот. Растерянный.

— Там слишком много деталей

Метроном продолжал отбивать ритм. Тик- тик- тик. И вдруг всё изменилось. Пространство словно дрогнуло. Перед глазами появилась другая комната. Темнее. Меньше. Старый деревянный стол, книги. София резко напряглась. Она знала это место. Детская память поднялась неожиданно ясно. Ей было лет десять. Отец сидел напротив неё и что-то рисовал в своём дневнике. Символы на страницах двигались перед глазами так знакомо, будто она видела их вчера.

— Сосредоточься, София, — спокойно говорил отец.

Его голос прозвучал настолько отчётливо, что у неё перехватило дыхание.

— Ты должна понимать разницу между мирами и проходами.

Маленькая София хмурилась.

— Но где дверь?

Отец тогда тепло и устало улыбнулся.

И произнёс фразу, от которой даже сейчас по коже побежали мурашки.

— Вальдекары не ищут двери. Они сами дверь.

У Софии дрогнуло дыхание. Она снова увидела его руки, страницы дневника, схемы переходов.

— Что вы сейчас видите? — мягко спросил Марк Давидович.

Но София будто перестала его слышать, потому что воспоминание продолжалось.

— Миры не разделены полностью, — говорил отец. — Они соприкасаются в моменты перехода. Большинство душ проходят это бессознательно. После смерти. Или на грани смерти. Но Вальдекары умеют идти осознанно.

У Софии резко задрожали пальцы. Внутри всё похолодело.

— Ты должна запомнить главное, София. Никогда не открывай проход в страхе. Миры чувствуют эмоции. Если потеряешь контроль — переход может разрушить тебя.

Сердце колотилось всё быстрее. Она действительно знала это всегда. Просто память была закрыта.

И именно тогда София впервые по-настоящему испугалась не того, что сходит с ума.

А того, что всё это правда.

Глава 61

Комната Арона за последние недели стала слишком тихой. Раньше здесь постоянно кто-то был. Вейл заваливался без стука, Мириам таскала сладости, Милли спорила с ним до хрипоты, Райс молча сидел у окна с книгой, а София… София просто была. Теперь тишина давила. Кристоф уехал почти сразу после начала каникул, искать следы, искать хоть что-то. Иногда приходили короткие записки через связной, но все они сводились к одному — ничего, ни следа, ни всплеска силы, ни одного подтверждения, что София вообще жива.

Арон тоже пытался искать её, почти каждую ночь. Он тянулся сознанием так далеко, как только мог, пытаясь нащупать знакомое присутствие. Но каждый раз сталкивался с пустотой. Будто Софии больше не существовало. И именно это пугало сильнее всего.

После каникул должен был состояться матч по сфере. Команда ждала капитана собранным и злым, а не человеком, которого половина Академии жалела, а вторая — обсуждала за спиной. Арденваль постарался на славу. Слухи о том, что София сбежала с каким-то артистом из цирка, расползлись по Академии слишком быстро. Арону было плевать на сплетни. Но не на то, как они звучали в устах его отца.

В тот день он должен был познакомить родителей с Софией. Вместо этого сначала пришлось врать матери, а потом слушать холодный голос отца: «От тебя даже девчонка сбежала. Посмешище. Если тебя снимут с места капитана, я даже не удивлюсь.»

Арона не ранили эти слова, только злили. Потому что он слишком хорошо видел в глазах отца одно и то же — разочарование. Вечное, холодное, будто бы всё, что делал Арон, всегда было недостаточным. Будто выбор не идти по его стопам уже делал сына неправильным.

Он сидел за столом, рассеянно листая старые свитки о Земле, которые прислала мать из семейной библиотеки. Бумага была настолько древней, что некоторые символы уже почти стёрлись. Мать ничего не спрашивала прямо. Только тихо произнесла:

— Арон… она правда сбежала?

И он просто покачал головой. Даже сейчас не смог соврать ей в лицо. От мыслей его отвлёк стук в дверь. Арон раздражённо выдохнул и пошёл открывать. На пороге стояли Райс, Вейл, Мириам и Милли с корзиной. Он замер. Мириам тут же протиснулась мимо него.

— Если ты откажешься от еды, София нас убьёт, когда вернётся и увидит, что ты потерял свою горячую спортивную форму.

Вейл прошёл следом и хлопнул его по плечу.

— Она права.

— Мне что, даже нельзя побыть одному? — мрачно спросил Арон.

— Нет, — спокойно ответил Райс, задержавшись рядом. — Ты уже достаточно побыл.

Девушки тем временем начали выкладывать содержимое корзины на стол, пирог, круассаны с курицей и сыром, овощи, сок.

— Вейл, ты ведь тоже не веришь, что она сбежала? — вдруг спросила Мириам.

Арон сразу напрягся.

— Вейл, ничего личного, но я не собираюсь обсуждать Софию.

Он посмотрел на Райса, этот взгляд буквально говорил,- «Что ты им рассказал?»

— Не сердись, — тихо сказал Райс. — Просто выслушай.

Вейл заметно нервничал. Что выглядело особенно странно с его комплекцией. Огромный, широкоплечий, шумный Вейл сейчас будто не знал, куда деть руки. Он кашлянул.

— Слушайте… Я же не идиот. Я видел, что в Академии творится что-то странное. Эти тени. Разговоры про Вальдекаров. То, как ректор следил за Софией…

Арон устало закрыл глаза рукой.

— Она просила не посвящать вас.

— А Вейл может помочь, — упрямо сказал Райс и толкнул друга локтем.

— Ну… возможно, — пробормотал Вейл. — У меня есть один навык.

Милли подозрительно сощурилась.

— Какой ещё навык?

Он смутился ещё сильнее.

— Я… читаю таро.

Милли прыснула со смеху.

— Да ты издеваешься.

Мириам тут же шлёпнула сестру по руке.

— Не видишь? Он серьёзно.

Вейлу действительно было неловко.

— Это семейное, ладно? Мама занималась раскладами с детства. Я сначала просто наблюдал, а потом понял, что карты… разговаривают со мной.

— Карты разговаривают? — скептически переспросил Арон.

— Не буквально, — раздражённо буркнул Вейл. — Это сложно объяснить.

Он неожиданно стал серьёзным, настолько, что даже Милли перестала улыбаться. Вейл достал из внутреннего кармана потёртую тёмную колоду. Карты выглядели старыми, на некоторых золотая краска почти стёрлась. Он осторожно провёл пальцами по краю колоды и посмотрел на Арона.

— Нужно правильно задать вопрос.

— И что, карты скажут, где София? — хмыкнул Арон.

— Не место. Направление.

Райс молча подвинул стул ближе. Мириам даже перестала жевать. В комнате стало неожиданно тихо. Вейл перетасовал карты медленно и сосредоточенно. Совсем не так, как Арон ожидал. Никакой шутки и представления, только полная концентрация.

— Спроси не «где она», — тихо сказал Вейл. — А жива ли она. И можем ли мы до неё добраться.

Арон раздражённо выдохнул, но всё же произнёс:

— София Вальдекар жива?

Вейл вытянул первую карту.

«Звезда».

Он нахмурился.

— Она жива.

Мириам шумно выдохнула. Арон почувствовал, как внутри впервые за долгое время что-то дрогнуло. Надежда.

— Но… — медленно продолжил Вейл, — она очень далеко.

Он вытянул вторую карту «Луна». Вейл побледнел.

— Что? — сразу спросил Райс.

— Карта тумана. Иллюзий. Границы между мирами… Чего-то скрытого.

Милли нахмурилась.

— Ты сейчас пугающе похож на настоящего прорицателя.

Вейл будто не услышал её он смотрел только на карты, а потом медленно вытянул последнюю и замер. На карте был изображён арочный проход среди звёздного неба «Мир». В комнате стало тихо. Даже Арон больше не улыбался.

— Что это значит? — осторожно спросила Мириам.

Вейл поднял взгляд. И впервые за всё время выглядел по-настоящему испуганным.

— Её нет в Эйларисе.

Он сглотнул.

— И… похоже, вообще нет в Тиере.

Вейл долго смотрел на последнюю карту, будто сам не хотел верить в то, что видел. В комнате повисла напряжённая тишина. Даже Мириам перестала двигаться. Арон медленно подался вперёд.

— Объясни нормально.

Вейл поднял взгляд.

— Карта «Мир» почти никогда не означает просто дорогу или путешествие. Это завершённый цикл. Иное пространство. Переход через границу привычного мира.

Милли скрестила руки на груди.

— Звучит очень расплывчато.

— Потому что карты не разговаривают прямыми фразами, Милли, — неожиданно резко ответил Вейл. — Они показывают направление.

Он снова посмотрел на расклад. Перед ним лежали три карты звезда, луна и мир. Золотистые отблески света дрожали на потёртых рисунках.

— «Звезда» — это надежда, — тихо продолжил Вейл. — Жизнь. Человек не сломан окончательно. Эта карта почти всегда появляется, когда кто-то выжил после тяжёлого испытания.

У Арона внутри болезненно сжалось. Выжила. Он поймал себя на том, что всё это время где-то глубоко всё равно боялся услышать другое.

— «Луна»… — Вейл нахмурился. — Сложная карта. Очень. Она про скрытое. Про то, что разум не способен увидеть полностью. Про страх, иллюзии, туман между мирами… Иногда про ментальную связь.

Райс резко поднял голову.

— Ментальную?

Вейл медленно кивнул.

— Да. Такое бывает редко, но карта может указывать на связь через сознание. Особенно если человек… недоступен обычным способом.

Арон молчал, только смотрел на карты так, будто сейчас мог выжечь в них ответы взглядом.

— И «Мир», — тихо закончил Вейл. — Это не смерть. Сразу говорю, я бы увидел смерть иначе.

Мириам шумно выдохнула и закрыла лицо руками.

— Хвала богам…

Но Вейл не улыбнулся.

— Эта карта говорит о переходе. О пространстве за пределами привычного мира. О месте, куда нельзя добраться обычной дорогой.

Милли медленно опустилась на стул. Теперь даже она выглядела напряжённой. Арон провёл рукой по лицу.

— То есть ты хочешь сказать, что София буквально не в Тиере?

— Карты говорят именно это.

Несколько секунд никто не произносил ни слова, а потом Арон вдруг коротко усмехнулся, но без веселья.

— Отлично. Просто прекрасно. Теперь у нас даже безумных вариантов больше не осталось.

Но внутри у него всё дрожало, потому что где-то очень глубоко он уже знал, с того самого момента, как увидел Софию той ночью полупрозрачную, с испуганными глазами. Будто она находилась очень далеко.

Райс первым нарушил тишину.

— Спроси ещё.

Вейл поднял голову.

— Что?

— Увидим ли мы её снова.

Мириам сразу закивала.

— Да! Да, спроси!

Арон раздражённо выдохнул.

— Вы серьёзно сейчас?

— Арон, заткнись, — буркнула Милли. — Теперь мне самой интересно.

Вейл снова взял колоду. На этот раз его пальцы двигались медленнее, будто карты стали тяжелее.

— Вопрос должен быть чётким.

Арон несколько секунд молчал. А потом тихо спросил:

— Я ещё увижу Софию?

Вейл вытянул карту и резко замер.

— Ну что там? — не выдержала Мириам.

Он медленно перевернул карту «Верховная Жрица». Все уставились на изображение женщины в тёмных одеждах, сидящей между двумя колоннами. Вейл нахмурился ещё сильнее.

— Это карта тайных знаний. Скрытой истины. Связи между мирами и интуиции.

— И что это значит? — спросил Райс.

— Что связь не разорвана.

У Арона перехватило дыхание. Вейл внимательно смотрел на карту.

— Но увидеть её снова ты сможешь не через силу.

Арон нахмурился.

— В смысле?

— Чем сильнее ты пытаешься проломиться к ней ментально, тем хуже.

Эти слова ударили неожиданно точно, именно это Арон и делал последние недели, ломился, пытался силой найти её сознание.

— Тогда что мне делать? — тихо спросил он.

Вейл долго молчал, а потом вытянул последнюю карту и побледнел окончательно «Повешенный».

Милли нервно выдохнула.

— Это плохая карта?

— Не всегда, — хрипло ответил Вейл. — Она про жертву. Ожидание. Необходимость отпустить контроль.

Он поднял взгляд на Арона.

— Ты не сможешь вернуть её силой.

В комнате стало очень тихо.

— Тогда как? — почти шёпотом спросила Мириам.

Вейл сглотнул.

— Она должна сама найти путь обратно.

Глава 62

Костя приехал ближе к девяти. София услышала звук открывающегося лифта и почему-то сразу напряглась. После ночи с венком и надписью любой шорох за дверью теперь заставлял сердце биться быстрее. Видео-глазок показал Костю, он был один, как она и просила. София открыла почти сразу. Он вошёл, на ходу снимая куртку, и внимательно посмотрел на неё.

— Что случилось?

— Только спокойно, ладно?

— Соня…

— Костя...

Он нахмурился. София вышла в подъезд и потянула его за собой, молча указала взглядом на дверь. Костя сначала не понял. А потом увидел глубокие царапины и неровные рваные буквы «СДОХНИ». Он замер. София впервые за всё время увидела, как у него буквально меняется лицо. Будто что-то внутри резко оборвалось.

— Это… что за хрень?

Голос стал ниже и опаснее. Она нервно обхватила себя руками.

— Несколько ночей назад кто-то стоял под дверью. Камера прислала уведомление. Потом начали царапать дверь…

Костя медленно подошёл ближе и провёл пальцами по испорченному металлу двери. И вдруг резко выдохнул сквозь зубы.

— Почему ты сразу мне не сказала?

— Потому что не хотела втягивать вас с детьми.

— София, ты в своём уме вообще?

Он резко повернулся к ней.

— Тебе угрожают, а ты молчишь?!

Она тоже начала злиться.

— А что я должна была сделать?! Переехать к тебе?!

Он осёкся, повисла тяжёлая пауза. Костя провёл рукой по лицу и уже тише спросил:

— Полиция знает?

— Да. Они нашли того, кто был у двери.

— И?

— Исполнитель. Какой-то бывший заключённый. Его наняли через анонимный чат.

Костя нахмурился ещё сильнее.

— То есть кто-то реально охотится за тобой?

От этих слов внутри снова неприятно похолодело, от того как всё и звучало. Охотится. София отвела взгляд.

— Пока это выглядит как запугивание.

— Пока? — он нервно усмехнулся. — Соня, тебя чуть не убили.

Она вздрогнула, потому что сама до сих пор старалась не произносить это вслух. Костя тяжело опустился на стул на кухне и долго молчал. София поставила чайник, скорее чтобы занять руки. Тишина между ними была уже не неловкой.

— Мы с Яной постоянно ругаемся, — вдруг сказал Костя.

София медленно обернулась. Он сидел, глядя в стол.

— Она давит, чтобы мы съехались окончательно. Особенно после твоей аварии.

София почувствовала, как внутри всё неприятно напряглось.

— А ты?

Костя коротко усмехнулся без радости.

— А я не хочу снова ломать детям жизнь.

Он поднял на неё глаза.

— После того как ты очнулась… всё стало каким-то неправильным.

София молчала, просто не знала, что на это отвечать. Костя устало потёр переносицу.

— И Яна это чувствует. Мы постоянно из-за этого ссоримся.

В памяти Софии снова всплыл голос Саши,- «Теперь она приходит реже. Они ругались на кухне. Она просила Миру называть её мамой.» В груди медленно поднималось тяжёлое тревожное чувство. Слишком много совпадений. Она вдруг вспомнила тот день, коридор бизнес-центра, голоса Веры и Яны. «Ты с ума сошла. Это уже перебор.» Тогда София не придала значения. А сейчас внутри будто что-то щёлкнуло. Костя внимательно посмотрел на неё.

— О чём ты думаешь?

Она не сразу ответила.

— Яну я видела последней перед аварией.

Он нахмурился.

— В смысле?

— Она предложила подвезти меня. Я отказалась и пошла на остановку, потому что у машины были проколоты шины.

Костя резко поднял голову.

— Что?

— Тогда мне это показалось просто странным совпадением.

Сейчас, произнеся это вслух, София сама почувствовала, как жутко это звучит. Костя медленно выпрямился.

— Ты сказала это следователю?

— Нет.

— Почему?!

— Потому что у меня нет доказательств!

Она повысила голос сильнее, чем хотела.

— Я не могу прийти в полицию и сказать «мне кажется, моя бывшая подруга хотела моей смерти»!

Костя долго смотрел на неё. Слишком долго. И именно это молчание испугало Софию сильнее любых слов.

— Кость…

Он медленно выдохнул.

— София… Яна в последнее время вела себя странно.

У неё внутри всё оборвалось.

— Насколько странно?

Он отвёл взгляд.

— Навязчиво. Будто… будто ей было важно занять твоё место.

София почувствовала, как по спине прошёл холод. Костя нервно сцепил руки в замок.

— Я думал, мне кажется. После аварии она начала постоянно говорить, что детям нужна стабильность, что Мира уже к ней тянется, она даже покрасилась в блонд, как это делала ты, что нам нужно наконец стать настоящей семьёй…

Костя молчал ещё несколько секунд, будто обдумывал что-то внутри себя, а потом поднялся из-за стола так резко, что ножки стула скрипнули по полу.

— Собирай вещи.

София нахмурилась.

— Что?

— Ты переезжаешь к нам.

Она даже усмехнулась от неожиданности.

— Костя…

— Нет, послушай меня внимательно, — перебил он. — Тебе угрожают. Тебя уже пытались убить, Соня.

Она отвела взгляд, даже сейчас эти слова звучали слишком страшно.

— У тебя дети, — продолжил он уже тише. — И я не собираюсь сидеть и ждать, пока какой-нибудь псих снова полезет к тебе ночью.

София нервно скрестила руки на груди.

— Я не хочу быть обузой.

— Ты серьёзно сейчас?

Он посмотрел на неё так устало, что ей стало не по себе.

— Ты мать моих детей. Какая, к чёрту, обуза?

Она хотела возразить, сказать, что между ними всё давно закончилось, что она не хочет снова зависеть от него и не хочет видеть Яну. Но в памяти сразу всплыло тёмное пятно за дверью, скрежет и надпись. Страх, от которого дрожали руки. Костя будто понял её сомнения.

— Яна у нас не живёт.

София подняла глаза.

— И после всего этого я вообще не хочу, чтобы она появлялась рядом с детьми.

В его голосе впервые прозвучало что-то жёсткое и настоящее. Она медленно выдохнула.

— Это временно.

— Конечно временно, — сразу согласился он. — Пока всё не закончится.

Только вот София почему-то не верила, что это закончится быстро. Она молча прошла в спальню и достала дорожную сумку. Каждое движение отдавалось странным ощущением нереальности. Будто ещё месяц назад у неё была совершенно другая жизнь, другой мир. Пока она складывала вещи, Костя стоял в дверном проёме, наблюдая за ней.

— Позвони следователю.

София замерла.

— Сейчас?

— Да. Расскажи всё, что вспомнила. Всё.

София нервно выдохнула. Ей не хотелось снова произносить это вслух. Потому что тогда подозрения становились реальнее. А реальность пугала. Она всё ещё не могла до конца поверить, что человек, с которым они когда-то дружили, вообще способен на подобное. Да, Яна бывала язвительной. Завистливой. Иногда жестокой на язык. Но одно дело — интриги, сплетни или роман с чужим мужем. И совсем другое венки, угрозы, попытка убийства. Нет. Нормальный человек не способен зайти так далеко.

Телефон несколько секунд гудел, прежде чем раздался знакомый голос:

— София Романовна? Всё в порядке?

Она невольно посмотрела на дверь, на выцарапанные буквы «Сдохни». По позвоночнику снова прошёл холод.

— Я… вспомнила ещё кое-что о дне аварии.

На том конце сразу стало тихо.

— Рассказывайте.

София присела на край кровати, сжимая телефон двумя руками.

— В тот день я услышала разговор.

Она прикрыла глаза, восстанавливая в памяти тот коридор, светлый холл, шум принтера, напряженный голос Веры.

— Это были Яна и Вера. Они стояли за поворотом, не видели меня.

Костя медленно поднял голову.

— Вера говорила, что это ненормально. А Яна… смеялась.

Её собственный голос стал тише.

— Потом Вера спросила: «А если узнают?» А Яна ответила… «Думаешь, она не заслужила?»

В квартире стало очень тихо Костя медленно выпрямился.

— После этого Яна сказала ещё одну фразу. Что иногда людям полезно упасть со своего пьедестала совершенства.