Вот это попадание

Ниже написала: «Яна». И тут же почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Последний раз София видела её в день аварии, по дороге к остановке. Яна предложила подвезти домой, улыбалась как ни в чём не бывало. А София отказалась. Слишком свежа ещё была обида, она помнила, как именно Яна когда-то рассказала ей про измену Кости с Машей. Тогда Софии казалось, что подруга просто открывает ей глаза. Сейчас же всё выглядело иначе. Словно Яна медленно, шаг за шагом, разрушала её жизнь, оставаясь рядом.

София прикрыла глаза, и память неожиданно подбросила ещё один обрывок. Коридор бизнес-центра, голоса Яны и Веры, они тихо спорили. София тогда случайно подслушала часть разговора.

— Ты с ума сошла… — шипела Вера. — Не делай этого.

— Поздно уже, — резко ответила Яна.

И ещё что-то. Что-то важное. Но сколько София ни пыталась ухватиться за воспоминание, контекст ускользал. Будто кусок разговора просто вырезали из памяти.

Она раздражённо провела рукой по лицу и уставилась в блокнот. Мысли начали путаться. Усталость накатывала волнами.

Рука машинально двигалась по бумаге, пока сознание словно проваливалось куда-то глубже, в вязкий поток воспоминаний, тревоги и бессонницы. Она даже не замечала, что продолжает что-то выводить на полях. Из странного полутранса её выдернул резкий звук будильника.

София вздрогнула и резко подняла голову. Несколько секунд она просто сидела, тяжело дыша, пытаясь понять, сколько прошло времени.

Потом потянулась за телефоном, вернувшись взглядом к блокноту, она нахмурилась. А затем почувствовала, как по позвоночнику медленно пополз ледяной холод. На полях были символы. Не бессмысленные каракули. Не обычные узоры, которые люди рисуют машинально. Нет, это были знаки. Чёткие, ровные, повторяющиеся. София уставилась на них, не моргая. Она знала эти символы слишком хорошо. Символы из дневника прадеда Вальдекара, обозначения переходов, врат, мировых линий. Некоторые она помнила отчётливо. Другие — смутно, будто видела лишь однажды, мельком, ещё в Тиере.

Но рука вывела их абсолютно правильно, словно память жила отдельно от разума. София медленно коснулась пальцами одного из символов, и в голове вспыхнул голос отца.

— Никогда не рисуй символы перехода без концентрации. Врата чувствуют зов.

Она резко отдёрнула руку, стул с грохотом отъехал назад. Сердце колотилось так сильно, что стало трудно дышать. Потому что это уже нельзя было объяснить комой и списать на фантазии и травму.

Она не просто помнила Тиеру. Что-то внутри неё всё ещё было связано с этим миром.

Глава 59

День бала наступил слишком быстро.

Последние экзамены закончились ещё утром, и Академия Врат наконец выдохнула после нескольких недель напряжения. Коридоры снова наполнились голосами, смехом, обсуждением нарядов и сплетнями о том, кто с кем пойдёт на бал. Будто ничего не произошло. Будто одна из адепток не исчезла бесследно.

Мириам сдала экзамены чудом. Милли буквально не выпускала сестру из-за стола последние дни, заставляя зубрить теорию до глубокой ночи. Райс тоже подключился — спокойно объяснял ей схемы потоков, разбирал ошибки и даже несколько раз ловил истерики Мириам, когда та была готова расплакаться над очередным проваленным практическим заданием.

Они все странным образом сплотились после исчезновения Софии. Все, кроме Арона. Он всё больше держался отдельно.

Появлялся только на тренировках команды сферы, на экзаменах и обязательных занятиях. Остальное время проводил один. Только с Кристофом он ещё говорил откровенно. О приступах ярости, бессилии, о том, что иногда ему хотелось сжечь половину Академии, лишь бы вытащить Софию обратно.

Ректор тоже не терял времени. Слухи расползлись по Академии удивительно быстро. Сначала это были осторожные шепотки, потом уверенные пересказы. А спустя пару дней уже половина адептов обсуждала, что София Вальдекар сбежала с каким-то артистом из бродячего цирка, который приезжал в Элларис незадолго до её исчезновения. Версия была настолько нелепой, что Райс в первый раз едва не ударил одного из адептов прямо в столовой. Но люди любили подобные истории. Особенно когда в центре была красивая девушка и капитан команды сферы. Некоторые шептались украдкой. Другие — как Гвинет — издевались открыто.

— Видимо, твоя Вальдекар предпочла кого-то поинтереснее, Барнабат, — с ленивой усмешкой бросила она однажды после тренировки. — Может, хоть циркачи умеют уделять женщинам внимание.

Команда замерла. Даже Вейл перестал улыбаться. Арон медленно поднял на неё взгляд. И именно поэтому по спине Гвинет пробежал холод.

— Скажи ещё хоть слово о ней, — тихо произнёс он, — и я забуду, что мы когда-то были знакомы.

Гвин усмехнулась, но всё-таки замолчала. Арон сделал вид, что его это не задело. Но Райс видел, как у него дрожали руки после тренировки. Всё, что им оставалось — ждать известий от Кристофа. Из Академии Арона по-прежнему не выпускали. Арденваль лично продлил запрет на выходы в город, сославшись на безопасность адептов перед каникулами.

Но сразу после бала Арон не собирался ехать в столицу. Они с Райсом и Кристофом уже договорились продолжить поиски самостоятельно. Потому что чем больше проходило времени, тем меньше становилось ощущение, что София всё ещё жива.

Бал прошёл совсем не так, как представлял себе Арон. Да и вообще — он ничего не представлял. Не хотел туда идти. Не хотел видеть улыбающихся людей, музыку, танцы и счастливые лица. Но присутствие было обязательным. Поэтому он просто стоял у колонны в тёмном парадном мундире, с бокалом в руке, который так и не пригубил.

Музыка раздражала, смех раздражал, даже свет люстр раздражал. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ищет её в толпе. Длинные волосы, спокойный взгляд, саркастичную улыбку. И каждый раз внутри что-то болезненно проваливалось.

Поздно ночью он вернулся в свою комнату совершенно вымотанным. Арон ещё долго сидел после бала у открытого окна, слушая, как постепенно затихает Академия. Музыка внизу смолкла, голоса становились всё тише. Где-то в дальнем крыле общежития ещё смеялись адепты, празднуя окончание экзаменов, но даже эти звуки постепенно растворялись в ночи.

Он чувствовал себя чужим среди этого веселья. Слишком много времени прошло. Слишком мало ответов. Арон устало поднялся, стянул парадный мундир и бросил его на кресло. В комнате было душно. Внутри — ещё хуже. Он лёг поверх покрывала, даже не собираясь спать, но усталость всё-таки победила.

А потом он почувствовал её. Это было не зрение. Не звук. Сначала — ощущение. Тёплое, знакомое присутствие, от которого внутри болезненно сжалось всё сразу. Арон резко открыл глаза.

Несколько секунд он просто смотрел перед собой, всё ещё балансируя между сном и реальностью. Лунный свет падал на комнату узкой полосой. И в этом серебристом свете стояла София. Ее образ был полупрозрачным и словно мерцал, будто сотканный из дыма и света одновременно.

У Арона перехватило дыхание. Она выглядела растерянной и испуганной.

Он резко сел на кровати.

— Ты…

Голос сорвался.

Арон провёл рукой по лицу, пытаясь проснуться окончательно, но она не исчезла.

Наоборот.

Смотрела на него так же потрясённо.

— Софи… где ты?

Она что-то сказала. Он видел движение её губ. Но не слышал ни звука.

Арон почувствовал, как внутри всё оборвалось.

— Нет… — выдохнул он почти шёпотом.

Живая? Он чувствовал магию исходившую от нее. У мёртвых нет такой энергии. Арон поднялся с кровати так резко, что та скрипнула.

— Софи, открой разум… я не слышу тебя.

Она быстро заговорила что-то, отчаянно, торопливо, но между ними будто стояла невидимая стена. Её силуэт дрогнул. По краям начал рассыпаться серебристой дымкой.

А потом в дверь резко ударили тяжело и настойчиво.

Арон вздрогнул и обернулся. Стук повторился снова.

— Адепт Барнабат! Откройте дверь!

— Нет, — резко сказал Арон, шагнув к ней. — Нет, не уходи!

Она что-то выкрикнула. Он снова ничего не услышал. В дверь уже буквально барабанили. Тени почувствовали всплеск пространственной магии. Софи исчезала прямо у него на глазах.

— Я найду тебя! — крикнул Арон. — Слышишь?! Я найду тебя, София!

В этот момент дверь распахнулась. В комнату ворвались тени. Магия в помещении ещё вибрировала остаточным эхом. Одна из теней резко повернула голову к тому месту, где только что стояла София.

— Здесь был переход, — прошипела она.

Арон тяжело дышал посреди комнаты.

Сердце колотилось так, будто пыталось проломить грудную клетку.

Он всё ещё видел перед собой испуганное лицо Софии.

Спустя несколько минут его уже привели в кабинет ректора. Арденваль не выглядел приветливым. В воздухе ощущалось глухое давление его силы. Он даже не скрывал, что пытается пробить ментальную защиту Арона.

Но Арон только откинулся в кресле и лениво зевнул, будто происходящее его откровенно раздражало.

— Неужели вы, как ректор Академии, не знаете правил ментальных магов? — спокойно произнёс он. — Проникновение в чужое сознание без разрешения запрещено.

Арденваль медленно поднял на него взгляд.

— Ты кричал имя пропавшей адептки среди ночи.

Несколько секунд кабинет тонул в тяжёлой, вязкой тишине.

Арденваль не сводил с Арона взгляда — спокойного, холодного, слишком внимательного. В этом взгляде не было ни раздражения, ни спешки. Лишь сосредоточенность хищника, наконец почуявшего след.

А потом ректор тихо произнёс:

— Ты видел её.

Это прозвучало не как вопрос. Как констатация факта.

Арон лениво повёл плечом, будто разговор уже начинал его утомлять.

— Может, мне просто снится Вальдекар. После ваших чудесных слухов про циркачей она уже половине Академии мерещится.

Арденваль пропустил колкость мимо ушей и медленно подошёл ближе.

— В комнате произошёл всплеск пространственной магии. Редкой магии.

Арон молчал.

— Тени уловили след. Слабый, нестабильный… но вполне реальный.

Арденваль смотрел прямо ему в глаза, и именно это настораживало сильнее всего, это была не злость и не страх, а жадность. Тихая, почти болезненная заинтересованность. Будто речь шла не о человеке, а о чём-то бесценном. О находке, которую он слишком долго искал.

— Если София Вальдекар действительно вышла на контакт… — медленно произнёс ректор, — её положение гораздо опаснее, чем я предполагал.

— Опаснее из-за вас или из-за короля? — спокойно спросил Арон.

На мгновение в кабинете стало так тихо, что даже тени у стен будто замерли. Но Арденваль лишь едва заметно улыбнулся.

— Осторожнее, Барнабат.

— Разве я сказал что-то неверное?

Ректор проигнорировал вопрос.

— Ты ведь понимаешь, кем она может быть?

Арон ничего не ответил.

— Вальдекары исчезли слишком давно. Их знания считались утраченными. Но если София действительно сохранила способности рода…

Он не договорил, да и не нужно было. Арон и без того всё понял. Арденваль не собирался вредить Софии, он хотел заполучить её как редкий артефакт, ключ и оружие.

От этого внутри медленно поднималось почти животное желание свернуть ему шею.

— Забавно, — тихо произнёс Арон, нарочито растягивая слова, — что вас вдруг так заинтересовала адептка, которая якобы сбежала с артистом.

В глазах ректора наконец мелькнуло раздражение. Первое настоящее чувство за весь разговор.

— Ты слишком дерзок для студента.

— А вы слишком много врёте для ректора.

Тени у стен дрогнули. Воздух в кабинете словно налился свинцом. Но Арон даже не подумал отвести взгляд. Арденваль долго смотрел на него, будто просчитывал, насколько далеко тот готов зайти. А потом неожиданно спокойно произнёс:

— Если она снова придёт к тебе, ты сообщишь мне.

Арон медленно усмехнулся.

— Конечно.

И оба прекрасно понимали, что это ложь.

Глава 60

Дни постепенно складывались в странную, почти механическую рутину. Утром София собиралась и ехала в клинику. Потом были процедуры, занятия с Арманом, бесконечная реабилитация, после которой мышцы дрожали от напряжения, а тело болело так, будто её снова собирали по частям. К вечеру она возвращалась домой совершенно вымотанной и иногда засыпала прямо поверх покрывала, даже не выключив свет.

Она уже почти привыкла к этому ритму, хотя временами ей казалось, что она просто существует по инерции, не успевая по-настоящему проживать дни.

Особенно после того, как перестала принимать антидепрессанты.

Мир снова стал резче. Эмоции — тяжелее. Но вместе с этим будто начала возвращаться она сама.

После занятий с Арманом мышцы дрожали так сильно, что иногда ей приходилось несколько минут сидеть прямо в коридоре реабилитационного отделения, прежде чем подняться. Арман постоянно хвалил её и говорил, что восстановление идёт быстрее прогнозов врачей, но София знала цену этим успехам. Ночью она всё ещё просыпалась от боли в рёбрах, руки иногда предательски дрожали, а стоило слишком долго думать о Тиере — голову начинало буквально сдавливать изнутри.

В тот день Арман особенно её загонял. Они отрабатывали координацию и устойчивость. София стояла на балансировочной платформе, пытаясь удержать равновесие, пока он подавал ей небольшие мячи.

— Не смотри под ноги, — спокойно говорил он. — Тело само подстроится. Мозг должен снова доверять себе.

— Мой мозг сейчас вообще никому не доверяет, — выдохнула София, едва поймав очередной мяч.

Арман усмехнулся.

— Это я уже понял.

После тренировки ноги буквально подкашивались. Арман проводил её до кабинета доктора Астаховой, потому что София выглядела слишком бледной.

— Вы её сегодня убить решили? — сухо заметила психотерапевт, открывая дверь кабинета.

— Нет, только немного помучить, — невозмутимо ответил Арман.

София слабо улыбнулась и опустилась в кресло.

Астахова внимательно посмотрела на неё поверх очков.

— Вы снова не выспались.

— Уже настолько заметно?

— У вас лицо человека, который всю ночь спорил с собственной головой.

София невесело усмехнулась и устало опустилась в кресло. Несколько минут Астахова задавала обычные вопросы про сон, тревожность, настроение, а потом вдруг мягко спросила:

— Вас что-то беспокоит сильнее обычного?

София долго молчала. Она не могла рассказать правду. Даже произносить это вслух казалось опасным. После колец, после снов с Ароном, после символов в блокноте она уже не сомневалась, что Тиера существует. Но ей нужны были сведения, из собственной головы. Те, которые однажды уже помог разблокировать Арон. Но без записей прадеда, София не могла вспомнить все, её физическое тело пострадало при аварии, наверняка и травма мозга даёт о себе знать. Некоторые воспоминания ощущались как за закрытыми дверьми, или какие-то обрывки.

— Иногда у меня появляются воспоминания, — осторожно сказала она наконец. — Странные. Как будто не совсем мои.

Астахова чуть нахмурилась, но не перебила.

— Они выглядят как сны?

— Нет. Скорее как ощущение, что я что-то знала раньше. Очень важное. Но не могу вспомнить до конца.

Психотерапевт некоторое время внимательно смотрела на неё, словно обдумывая что-то. Потом открыла ящик стола и достала небольшую визитку.

— Есть специалист, к которому я иногда направляю пациентов после тяжёлых травм и комы. Он работает с восстановлением вытесненных воспоминаний и посттравматическими состояниями.

София взяла карточку и прочитала:

«Марк Давидович Рейнгард. Психолог. Гипнотерапевт.»

Она медленно подняла взгляд.

— Гипноз?

— Клинический гипноз, — спокойно уточнила Астахова. — Это не про контроль сознания, если вас это пугает. Иногда наш мозг блокирует часть воспоминаний после сильного стресса. Особенно если человек долго находился между жизнью и смертью.

Между жизнью и смертью. У Софии внутри неприятно сжалось. Потому что именно там она и оказалась тогда. И именно там встретила Арона. Она машинально сжала визитку пальцами. В памяти вдруг всплыл его голос.

«Не сопротивляйся. Ты слишком пытаешься всё контролировать.»

Тогда, во время их первых занятий ментальной магией, он злился именно из-за этого. София пыталась всё анализировать, удерживать, раскладывать по полочкам, а Арон говорил, что некоторые вещи работают иначе. Не через силу, а через доверие. Только сейчас она начала понимать, о чём он тогда говорил.

_____

Выйдя из клиники, София медленно спустилась по ступенькам и только сейчас достала телефон. Экран тут же загорелся уведомлениями.

Несколько пропущенных от Алексея. Один — от Кости. И сообщение «Доброе утро, София Романовна. Как вы себя чувствуете? Всё спокойно?»

Она нахмурилась, Алесей Соколов. Контекст сообщения был слишком неформальным, особенно для следователя. Будто он писал не только по делу. София уже хотела убрать телефон, когда пришло ещё одно сообщение. «Мы нашли человека, который был у вашей двери.»

Она резко остановилась посреди парковки. И сразу перезвонила.

— София Романовна, — почти сразу ответил Алексей.

— Вы его нашли?

— Да. Сможете подъехать в отделение? Лучше обсудить лично.

Через сорок минут София уже сидела в его кабинете. Алексей выглядел уставшим, будто тоже почти не спал. На столе стоял недопитый кофе, рядом лежала раскрытая папка.

— Есть хорошие новости, — сказал он, подвигая ей стаканчик с водой. — Человека, который был у вашей двери, задержали сегодня утром.

София напряглась.

— Кто он?

Алексей открыл папку.

— Юрий Серов. Двадцать восемь лет. Недавно освободился. Ранее судим за кражи и мошенничество. Постоянной работы нет.

Он развернул к ней фотографию. Обычный парень. Даже слишком. Никакой жуткой внешности. Просто уставшее лицо человека, который давно катится по наклонной.

— Он признал, что был у вашей квартиры, — продолжил Алексей. — Также подтвердил, что именно он оставил венок и испортил дверь.

У Софии неприятно сжалось внутри.

— Зачем?

Соколов коротко усмехнулся.

— По его словам, нашёл заказ в даркнете. Там было анонимное объявление. Нужно было «немного напугать женщину», оставить венок и сообщение. За это ему перевели двадцать тысяч рублей.

София покачала головой.

— И он просто согласился?

— Сказал, что сидит без работы, а деньги для него хорошие.

Алексей закрыл папку и устало потер переносицу.

— Общение шло через анонимный чат. Аккаунт уже удалён. Оплата — криптовалютой. Всё сделано так, чтобы не вывести нас на заказчика.

— То есть это тупик?

— Пока нет. Но и прямых нитей тоже нет.

Он немного помолчал.

— Сейчас Серов проходит как минимум по нескольким статьям. Угроза причинения вреда здоровью, умышленное повреждение имущества, а также давление и запугивание потерпевшей. С учётом его прошлой судимости это уже не выглядит как безобидная шутка.

София опустила взгляд на свои руки. Её всё ещё потряхивало после той ночи.

— Он знает, кто заказчик?

— Либо нет, либо очень хорошо притворяется. Пока версия одна — обычный исполнитель.

_____

Когда София вышла из отделения, на улице уже начинало темнеть. Небо было серым и тяжёлым, ветер тянул холодом, забирался под пальто, путался в волосах, и почему-то именно сейчас её наконец по-настоящему накрыло осознанием всего произошедшего. Это не было шуткой, ни чьей-то тупой выходкой. Кто-то целенаправленно пытался её запугать. А теперь ещё и мужчина, которого нашли полицейские — бывший заключённый, согласившийся за деньги испортить ей дверь.

София медленно спустилась по ступенькам и остановилась возле такси, даже не открывая дверь. Несколько секунд она просто стояла неподвижно, глядя куда-то перед собой, пока в голове снова и снова прокручивались слова следователя.

Нашли исполнителя, но не заказчика т именно это пугало сильнее всего. Потому что теперь всё стало слишком реальным. Кто-то искал человека специально, заплатил ему. Подробно объяснял, что нужно сделать. Двадцать тысяч рублей. София невольно горько усмехнулась. Вот, оказывается, сколько стоили её страх, бессонная ночь и дрожащие руки, когда она сидела в квартире с кухонным ножом, прислушиваясь к каждому шороху за дверью.

Она обхватила себя руками, пытаясь согреться, но холод шёл не с улицы. Внутри медленно росло другое чувство. Кто-то всё ещё оставался рядом. Невидимый. Спокойный. Уверенный в том, что до него не доберутся. И этот кто-то знал о ней слишком много. Новый номер телефона, адрес, то, что она теперь живёт одна. Эта мысль неприятно царапнула изнутри. София вдруг поймала себя на том, что начинает вспоминать всех подряд, словно перебирая лица в собственной памяти.

Кто? Кому вообще могло прийти в голову делать что-то подобное? Она мысленно возвращалась к последним месяцам, к людям, с которыми пересекалась, к тем, кому могла перейти дорогу, но каждый раз всё казалось недостаточным. Не было никого, кто ненавидел бы её настолько. Или она просто чего-то не замечала. Эта мысль заставила её напрячься ещё сильнее. Потому что в какой-то момент София вдруг поняла: сильнее самого страха её пугает неизвестность.

Если бы она знала, кто именно стоит за этим, было бы проще. Можно было бы злиться, защищаться, понимать, откуда ждать удара. Но сейчас перед ней была пустота. Без лица и имени. Только ощущение чужого взгляда где-то за спиной.

София резко достала телефон вместе с визиткой, которую дала Астахова. «Марк Давидович Рейнгард». Она долго смотрела на номер, прежде чем нажать вызов. Ответили быстро. Низкий спокойный мужской голос.

— Слушаю.

София неожиданно растерялась.

— Здравствуйте мне вас рекомендовала доктор Астахова. Я хотела записаться на приём.

На том конце повисла короткая пауза.

— София Романовна Орлова?

Она удивлённо нахмурилась.

— Да.

— Анастасия Игоревна предупреждала, что вы можете позвонить. Обычно запись у меня плотная, но сегодня освободилось окно на вечер. Если вам удобно — приезжайте к семи.

София медленно выдохнула. Будто сама судьба подталкивала её к этому.

— Да. Да, я приеду.

Закончив разговор, она ещё несколько секунд смотрела на экран телефона. А потом набрала Костю. Он ответил почти сразу.

— Привет. Ты как?

Голос у него был уставший, но мягкий. На заднем фоне слышался голос Миры и какой-то мультик. У Софии болезненно сжалось внутри.

— Нормально. Ты дома?

— Да, только детей покормил. Саша опять делает вид, что уроки — это заговор против него. Она невольно улыбнулась. Такая обычная фраза вдруг показалась почти спасительной.

— А ты где сейчас? — спросил Костя. — Из больницы уже вышла?

— Да. Я немного по делам ездила.

Он помолчал.

— Тебя забрать?

София хотела автоматически отказаться, но потом снова вспомнила видео с камеры. Тёмную фигуру в капюшоне, скрежет металла по двери и это мерзкое, выцарапанное слово. Если дети увидят это Нет. Ни за что.

— Кость, — тихо сказала она, — ты можешь вечером заехать ко мне? Только один.

Он сразу насторожился.

— Что случилось?

— Ничего критичного. Просто мне нужно тебе кое-что рассказать.

Повисла пауза. София почти слышала, как у него в голове мгновенно начали складываться самые плохие варианты.

— София.

Тот самый тон серьёзный и собранный. Когда-то давно именно таким голосом он разговаривал с ней в самые тяжёлые моменты.

— Ты меня пугаешь.

Она устало прикрыла глаза.

— Всё нормально. Правда. Просто не бери детей.

— Во сколько приехать?

— После восьми. У меня ещё встреча.

— Хорошо.

Он помолчал.

— И Сонь если это связано с тем уродом, который тебя сбил, ты сразу мне скажи.

Она замерла, впервые за всё время услышала в его голосе не неловкость бывшего мужа, а настоящую злость. За неё.

Кабинет Марка Давидовича оказался совсем не таким, как представляла София.

Никакой стерильной белизны, резкого света или ощущения больницы. Наоборот — здесь было почти слишком спокойно. Тёплый приглушённый свет падал от небольшой лампы в углу, у стены стояло большое растение с широкими тёмно-зелёными листьями, а за закрытым окном шум города превращался в едва различимый фон. Где-то негромко тикал метроном. Этот звук София заметила почти сразу. Он не раздражал, наоборот, странным образом помогал сосредоточиться.

Сам Марк Давидович выглядел лет на пятьдесят. Спокойный взгляд, седина на висках, мягкий голос человека, который давно научился не торопить чужие мысли. Он поднялся ей навстречу.

— София Романовна?

— Да.

— Проходите. Присаживайтесь там, где будет удобно.

София медленно опустилась в глубокое кресло напротив него. Тело всё ещё быстро уставало после реабилитации, и мягкая спинка неожиданно показалась почти спасением.

Марк Давидович сел напротив, не открывая сразу никаких бумаг.