Вот это попадание

София тогда лишь молча кивнула.

Саша держался иначе. Он приходил, садился рядом и чаще просто молчал. Но постепенно лёд начал таять. Иногда он рассказывал что-то про школу. Показывал мемы в телефоне. Один раз даже усмехнулся над шуткой Миры.

И София цеплялась за эти мелочи как за доказательство того, что всё ещё можно исправить.

Детям они решили говорить правду… частично. София рассказала, что попала в больницу после аварии, но теперь всё уже хорошо.

— А ты не умрёшь? — прямо спросила Мира.

У Софии тогда перехватило дыхание.

— Нет, малыш, — тихо ответила она, прижимая дочь к себе. — Уже все хорошо, почти.

После этого Мира ещё долго не отпускала её руку. Они вместе строили планы на отпуск. Мира хотела море и аквапарк. Саша — чтобы был нормальный интернет. А София просто хотела быть рядом с ними.

Константин предложил, чтобы пока дети оставались у него.

— Тебе сейчас будет тяжело одной с ними, — спокойно сказал он однажды после очередного визита. — Особенно с Мирой. Она тебя просто физически не отпустит.

И София понимала, что он прав. Ей всё ещё было тяжело даже долго стоять. После реабилитации ноги дрожали, а рёбра ныли так, будто внутри грудной клетки оставили раскалённый металл.

Занятия с Арманом вообще превратились в отдельный круг ада. Он хвалил её редко. Но всегда по делу.

— Уже лучше держите баланс, — говорил он, страхуя её возле поручней.

Или:

— Хорошо. Сегодня мышцы реагируют быстрее.

Иногда Софии хотелось его ударить.

Особенно когда он заставлял её снова и снова подниматься по ступенькам, хотя у неё темнело в глазах.

— Вы слишком упрямая, — однажды заметил он.

— Это диагноз?

— Нет. Но жить не мешает.

И всё же она чувствовала изменения. Маленькие, медленные, но настоящие.

Она уже сама принимала душ, сама ела. Больше не пользовалась креслом. Могла пройти несколько десятков метров без остановки. Это выматывало, одновременно возвращало ощущение контроля над собственной жизнью. Она исправно пила все лекарства, ходила на процедуры и продолжала встречи с Астаховой.

Антидепрессанты действительно помогли. София начала нормально спать, исчезли бесконечные пробуждения среди ночи, тревога больше не скручивала внутренности ледяным узлом. И вместе с этим постепенно начала размываться Тиера. Сначала София сопротивлялась этому, а потом устала.

Доктор Астахова объясняла всё спокойно и логично. Сложная эмоциональная конструкция, созданная мозгом для выживания в критическом состоянии. И чем больше времени проходило, тем убедительнее это звучало. Иногда София даже сама начинала злиться на себя.

Ну не могла же она действительно прожить другую жизнь, влюбиться в человека, которого никогда не существовало. Это было бы безумием. И всё же… Иногда по ночам она всё ещё вспоминала голубые глаза Арона. И тогда внутри что-то болезненно сжималось. Но таблетки быстро сглаживали эти всплески. Вообще теперь все чувства стали… ровными. Не было больше паники. Но и радость будто приглушили.

София улыбалась, смеялась, разговаривала — и одновременно чувствовала между собой и эмоциями тонкое стекло. Это ей не нравилось.

Но она понимала: иначе могла просто сойти с ума. Из больницы её забирала Эля. Подруга ворвалась в отделение как ураган.

— Господи, ты живая! — воскликнула она, осторожно обнимая Софию. — А то я уже решила, что ты специально решила сбежать от квартальных отчётов.

Всю дорогу Эля болтала без остановки. Про офис, новые сплетни, какого-то начальника отдела, которого поймали на романе с секретаршей. Про своего нового ухажёра, который «вроде нормальный, но носит слишком узкие джинсы». София слушала её и улыбалась. Это было так… привычно. Обычная настоящая жизнь.

Эля помогла ей подняться по лестнице к квартире, хотя София упрямо пыталась доказать, что справится сама.

— Даже не смотри на пакеты, — строго заявила Эля, перехватывая их поудобнее. — Ты сейчас максимум несёшь собственную тушку.

— Какая ты заботливая.

— Да. Цени.

София тихо усмехнулась и открыла дверь квартиры. Они вошли в прихожую. И она замерла. Всё было таким знакомым. Ключница у зеркала, куртка Миры на крючке, кроссовки Саши, брошенные как попало. Запах дома. И одновременно ей вдруг показалось, будто она оказалась здесь впервые за очень долгое время. Словно это была не её жизнь. Или жизнь, к которой она пока не успела снова привыкнуть.

_____

Вечер прошёл неожиданно спокойно. После душа София устроилась на диване с пледом и снова созвонилась с детьми. Мира показывала ей новую раскраску и требовала оценить блестящий лак на ногтях, который ей «совсем чуть-чуть» разрешила Яна. Это царапнуло Софию, она хотела быть рядом, и красить ногти своей дочке. Но…

Саша уже не был таким колючим, рассказывал про школу и даже пожаловался, что Костя опять заставляет его ходить в бассейн.

София слушала их голоса и впервые за долгое время чувствовала что-то похожее на настоящее спокойствие. Дом постепенно переставал быть чужим. Когда дети ушли ужинать, а Костя коротко попрощался и отключился, квартира погрузилась в тишину.

София медленно выдохнула и перевела взгляд на ноутбук. Пора было возвращаться в реальность окончательно. Она открыла почту… И застыла. Экран буквально утонул в сообщениях. Сотни уведомлений. Рабочие чаты. Отчёты. Письма от сотрудников. Напоминания. Документы. Десятки писем от генерального директора.

София прикрыла глаза рукой.

— Господи…

Создавалось ощущение, что мир бухгалтерии за время её отсутствия решил рухнуть окончательно. Она несколько минут просто сидела, пытаясь собраться с мыслями. Потом восстановила через почту телефонную книгу и нашла нужный номер.

Николай Фёдорович ответил почти сразу.

— Здравствуйте, Софушка.

Его голос был удивительно тёплым.

— Наконец-то. Тебя уже выписали?

У Софии неожиданно сжалось горло.

Она всегда уважала своего руководителя, но сейчас это обычное человеческое участие ощущалось почти болезненно.

— Пока дневной стационар, — ответила она. — Ночую дома, но восстановление ещё долгое.

— Как ты вообще себя чувствуешь?

И это был не формальный вопрос.

Он действительно переживал.

София коротко рассказала о травмах, реабилитации и прогнозах врачей, стараясь не вдаваться в детали.

Николай Фёдорович слушал внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы.

— Значит, врачи говорят, что всё восстановится?

— Да. Но не быстро.

— Главное — восстановится.

Он тяжело выдохнул.

— Ты нас напугала, конечно.

София устало улыбнулась.

— Я сама себя напугала.

На том конце послышался лёгкий смешок.

Потом Николай Фёдорович вдруг стал серьёзнее.

— Кстати… к нам приходил капитан Соколов.

София нахмурилась.

— Из полиции?

— Да. Запрашивал записи с камер за твой последний рабочий день. Мы всё предоставили, конечно.

Внутри неприятно кольнуло.

Она сама не поняла почему.

Наверное, потому что после больницы ей хотелось забыть про аварию хотя бы на несколько дней.

— Понятно, — тихо сказала она.

— Они всё ещё разбираются, как я понял.

София машинально сжала край пледа.

Перед глазами вдруг вспыхнуло лицо Яны.

Её улыбка.

Спокойная. Почти ласковая.

И сразу же по спине пробежал холодок.

Она резко отогнала эту мысль.

Нет.

Это просто паранойя.

Последствия стресса.

— Софушка, — снова заговорил Николай Фёдорович уже мягче, — по работе даже не думай переживать.

Она невольно усмехнулась.

— Судя по почте, у вас там конец света.

— Почти, — фыркнул он. — Твою работу сейчас делают три бухгалтера, и, честно говоря, смотреть на это без слёз невозможно.

София тихо рассмеялась.

В груди неприятно потянуло рёбра.

— Я так и знала.

— Безалаберность катастрофическая, — продолжал он ворчать уже привычным деловым тоном. — Но мы справляемся. Поэтому ты сейчас думаешь только о здоровье. Максимум… если будет возможность… иногда сможешь удалённо просматривать главные отчёты. Не сразу. По чуть-чуть.

Это прозвучало так осторожно, будто он боялся её спугнуть.

И София неожиданно почувствовала благодарность.

Её ждали обратно.

Не списали.

Не заменили окончательно.

— Спасибо, Николай Фёдорович.

— И ещё. Компания оформила тебе полный больничный и отпуск. И ипотеку мы закрыли на полгода вперёд, так что даже не думай сейчас об этом.

София резко замолчала.

— Что?..

— Такие вещи не должны тебя волновать в твоём состоянии, — спокойно ответил он. — Поэтому поправляйся. А работу мы переживём.

У неё защипало глаза.

После всего произошедшего эта простая забота казалась почти непереносимой.

— Спасибо вам… правда.

— Возвращайся целая и невредимая, Софушка, — мягко сказал он. — Остальное решим.

Они быстро попрощались.

София медленно закрыла ноутбук и откинулась на спинку дивана.

Квартира была тихой.

За окном шумел вечерний город.

Всё казалось нормальным.

Настоящим.

И именно поэтому, когда экран телефона внезапно загорелся новым уведомлением, по её спине мгновенно пробежал ледяной холод.

Сообщение пришло с неизвестного номера. Без подписи и аватарки.

Всего одна строчка:

«Быстро же ты восстанавливаешься, мне казалось ты сдохнешь».

София застыла. Мир вокруг будто резко стал тише. Она несколько секунд просто смотрела на экран, не моргая, пытаясь понять, что чувствует — страх, шок или злость. Потом резко нажала вызов. Гудков не было. Только сухой механический голос:

— Абонент временно недоступен…

Она сбросила звонок и тут же набрала снова. Тот же результат. Руки начали дрожать. Телефон едва не выскользнул из пальцев. София резко отбросила его на диван, будто он мог обжечь. В груди неприятно стянуло. Нет. Это уже не паранойя. Кто-то знал. Кто-то следил за ней. Она заставила себя глубоко вдохнуть. Нужно позвонить следователю. Обязательно. Но не сейчас. Сейчас она просто не выдержит ещё один разговор.

София устало провела ладонями по лицу и поднялась с дивана. Чтобы хоть как-то отвлечься, она потянулась к пакету с вещами, который ей отдали в больнице. Большая часть одежды отсутствовала. Медсестра ещё утром объяснила, что вещи, которые были на ней в момент аварии, полиция забрала как улики.

В пакете остались только мелочи.

София опустилась на пол возле журнального столика и начала медленно всё перебирать. Косметичка, расчёска, зарядка, старая помада. Она достала свою сумочку и невольно поморщилась. Та была испачкана засохшей грязью и чем-то тёмным у основания ремешка. София не стала думать, что именно это могло быть. Документы, карты, немного наличных — всё оказалось на месте.

Она уже хотела бросить сумку обратно, решив потом просто выбросить её, но всё же машинально начала проверять кармашки. Пальцы нащупали что-то маленькое, металл. София нахмурилась и вытряхнула содержимое на ладонь. Золотая цепочка с кулоном-ангелом. У неё тут же перехватило дыхание. Подарок родителей на восемнадцатилетие. Она считала, что потеряла его в аварии.

Осторожно сжав кулон в пальцах, София вдруг почувствовала почти детскую радость. Хоть что-то осталось. Что-то настоящее.

Следом на ладонь выпали серьги.И два кольца. Улыбка медленно исчезла с её лица. София замерла. Нет. Этого не могло быть. Она не носила колец. Пальцы дрогнули, когда она подняла первое.

Оно было аккуратным, почти простым — тонкий обод из холодного серебристого металла без вычурных узоров и драгоценной россыпи. Но в центре поблёскивал маленький прозрачный камень. На первый взгляд — обычный. Это было фамильное кольцо Вальдекаров.

София замерла, рассматривая кольцо. Она помнила его слишком хорошо. Как надевала его дрожащими пальцами. Как камень иногда реагировал на её силу. Как и то, как камень иногда будто ловил свет изнутри.

Второе кольцо оказалось тонким. Тёмным, почти невесомым. Артефакт, тот самый, который дал ей Кристоф.

У Софии резко пересохло во рту. Она смотрела на кольца так, будто они могли исчезнуть прямо у неё на глазах. Потому что этого не могло быть.

Если Тиера была лишь плодом её повреждённого сознания… Тогда откуда они взялись? Она медленно провела пальцем по тёмному металлу. Слишком настоящий для галлюцинации. Внутри снова поднималась паника. Только теперь другая. Не та, что была в больнице. Хуже. Потому что впервые за всё это время София поняла: либо она действительно сходит с ума… либо Тиера существовала на самом деле.

Глава 57

Вечер тянулся мучительно долго. После находки колец София ещё несколько часов сидела на полу возле дивана, не в силах заставить себя пошевелиться. Телефон лежал рядом экраном вниз. Она больше не открывала сообщение с неизвестного номера, но слова всё равно стояли перед глазами.

«Мне казалось ты сдохнешь».

Кольца лежали на журнальном столике настоящие, тяжёлые и осязаемые. Именно они разрушали всё, во что София почти заставила себя поверить за последние недели. Никакая кома не могла создать предметы из воздуха. Никакая травма мозга не могла материализовать чужой мир в кармане её сумки. Значит… Она резко поднялась и начала ходить по квартире. В груди нарастало беспокойство. Астахова ошиблась? Или она действительно сходила с ума?

София остановилась возле кухни и уставилась на блистер с таблетками. Антидепрессанты. Она вспомнила, как последние дни мысли стали тише и ровнее. Как постепенно начал исчезать Арон. Как Тиера начала превращаться в далёкий, мутный сон. И впервые её это испугало. А что если лекарства не помогали ей? Что если они… стирали всё? Пальцы медленно сжали упаковку. Потом София резко убрала её обратно на стол. Нет. Сегодня — нет. Она не будет их пить, хотя бы одну ночь, чтобы понять.

Сон пришёл неожиданно быстро. Но это был не обычный сон. София поняла это сразу по воздуху, запаху, звукам. Всё ощущалось слишком настоящим. Она стояла посреди знакомой комнаты. Тяжёлые тёмные стены, камин, высокие окна. Свет магических шаров под потолком это был дом Кристофа. София резко обернулась и сердце болезненно сжалось. Арон стоял возле окна, опираясь ладонями о подоконник. Осунувшийся, уставший, под глазами залегли тени, волосы были растрёпаны сильнее обычного, а в движениях исчезла привычная лёгкость.

Кристоф сидел в кресле напротив и внимательно наблюдал за ним.

— Мы проверили все приграничные леса — тихо сказал он. — Если София действительно прыгнула…

— Не говори так, будто это хорошо закончилось, — резко перебил Арон.

Его голос звучал хрипло, будто он почти не спал.

София бросилась к нему.

— Арон!

Он даже не вздрогнул. Она остановилась прямо перед ним.

— Я здесь… я тут…

Ничего. Будто её не существовало.

София почувствовала, как внутри поднимается отчаяние.

— Арон, пожалуйста…

Она попыталась схватить его за руку — пальцы снова прошли сквозь него. Как тогда. В том сне в больнице. Кристоф тяжело выдохнул.

— Я надеюсь, что ей удалось вернуться домой.

Арон резко отвернулся от окна.

— Домой? — с горечью переспросил он. — Ты правда считаешь это хорошим исходом?

— Живой — да.

Повисла тишина. Кристоф выглядел уставшим не меньше. Он медленно провёл рукой по лицу.

— Если люди короля не нашли её… там ей безопаснее.

— А мне что делать с этим, Кристоф? — тихо спросил Арон.

И в его голосе было столько боли, что у Софии перехватило дыхание.

Он засмеялся коротко и зло.

— Просто жить дальше?

София смотрела на него не отрываясь. Он действительно страдал. Не так, как она пыталась себе представить.

— Я не могу, — глухо сказал он. — Понимаешь? Не могу просто взять и забыть её. Сделать вид, что ничего не было.

София почувствовала, как глаза наполняются слезами.

— Я тоже не могу… — прошептала она.

Но никто её не слышал.

Арон опустился в кресло напротив Кристофа и устало потёр глаза.

— Иногда мне кажется, что я чувствую её.

Кристоф внимательно посмотрел на него.

— Это связь?

— Не знаю.

Он замолчал на несколько секунд.

— Или я просто схожу с ума.

София резко покачала головой.

— Нет… нет, я здесь…

Она подошла ближе.

Опустилась перед ним на колени.

— Арон, у меня получилось… я вернулась домой… я жива…

Её голос дрожал.

— Меня сбила машина… я чуть не умерла…

Он поднял голову так резко, что София замерла. На секунду ей показалось, что он услышал. Его взгляд скользнул по комнате. Напряжённо и почти испуганно.

— Что? — нахмурился Кристоф.

Арон медленно покачал головой.

— Ничего…

Но София заметила, как дрогнули его пальцы. И в этот момент мир вокруг начал расплываться, комната дрогнула, свет потускнел, София вскочила.

— Нет, подождите…

Она рванулась к Арону.

— Пожалуйста!

Но всё уже исчезало. Последнее, что она увидела — как Арон устало опускает голову на ладони. А потом София резко открыла глаза в своей квартире. В полной темноте. Сердце колотилось так сильно, что болели рёбра. По щекам текли слёзы.

_____

До утра София так и не сомкнула глаз. Она лежала на диване, укрывшись пледом, и смотрела в темноту квартиры, где тихо гудел холодильник и изредка проезжали машины за окном. Мысли в голове путались, сталкивались друг с другом, рождали новые вопросы, на которые у неё пока не было ни единого ответа.

Кольца лежали рядом на журнальном столике. Некоторое время она просто смотрела на них, будто боялась прикоснуться снова. А потом всё же взяла. Медленно надела сначала фамильное кольцо Вальдекаров, затем тонкое тёмное кольцо-артефакт.

И в этот момент внутри что-то окончательно изменилось. Будто она перестала сопротивляться правде. Это была её жизнь. Часть её самой. Она больше не могла заставить себя поверить, что Тиера — просто иллюзия, рождённая комой и травмой мозга. Слишком настоящими были воспоминания. Слишком живыми — люди. Она помнила интонации, запахи, прикосновения, характеры, случайные фразы, взгляды. Разве человеческий разум способен придумать целый мир до таких мелочей?

Она вспомнила Мириам, её вечную болтовню и эмоциональную магию. Милли с её вспыльчивостью и странной заботой, которую та прятала за грубостью. Кристофа — опасного, умного, ироничного. Райса, который всегда видел больше остальных. И Арона… От мыслей о нём в груди снова болезненно сжалось.

София медленно закрыла глаза, вспоминая его лицо так отчётливо, словно видела несколько часов назад, а не во сне. Его голос, руки, привычку смотреть на неё чуть исподлобья, когда он злился или ревновал. То, как он всегда старался казаться расслабленным, даже когда внутри всё кипело, его поцелуи. Он существовал. И осознание этого почему-то одновременно приносило облегчение и пугало до дрожи. Потому что если Тиера настоящая, значит всё остальное тоже. Король, охота за ней, переходы между мирами. И то, что она каким-то образом смогла выжить после такого перехода.

София тяжело выдохнула и села, растирая ладонями лицо. Она пыталась думать рационально, цепляться за привычную логику, которой пользовалась всю жизнь. Паника сейчас ничего не решала.

Вальдекары были переходниками, значит существовал способ перемещаться между мирами осознанно. Не хаотично, не случайно, как это произошло с ней, а намеренно. Ведь её родители каким-то образом однажды вернулись на Тиеру. Эта мысль не давала Софии покоя.

Но тут же приходила другая мысль, от которой становилось тяжело дышать. Она не может просто взять и уйти обратно. И сколько бы ни болело у неё внутри, как бы сильно её ни тянуло назад, мысль оставить Сашу и Миру была невозможной. Она слишком долго рвалась домой именно ради них. Ради того, чтобы снова услышать их голоса, увидеть, обнять.

От бесконечного внутреннего напряжения начала болеть голова. В конце концов София заставила себя подняться. Заварила чай, долго стояла у окна кухни, глядя на серый утренний двор. Постепенно мысли начали выстраиваться хоть в какой-то порядок. Она должна действовать поэтапно. Сначала восстановиться, вернуть детей,понять, что происходит, а потом уже искать ответы о Тиере и переходах.

Эта мысль немного успокоила её.

Утром она собиралась почти автоматически. Душ, лекарства, лёгкий макияж, чтобы скрыть болезненную бледность, спортивный костюм, куртка. Двигаться всё ещё было тяжело, тело быстро уставало, рёбра болели при каждом резком движении. И всё это время её не покидало ощущение тревоги.

София уже пожалела, что ночью не выпила антидепрессанты. Сейчас эта ровная, искусственно приглушённая ясность очень пригодилась бы. Без таблеток эмоции снова ощущались слишком остро. Она взяла сумку и открыла входную дверь. В ту же секунду что-то мягко упало прямо ей под ноги. София вздрогнула и опустила взгляд. На коврик медленно завалился похоронный венок. Искусственные чёрные цветы, серебристая лента, дешёвый пластик — всё выглядело настолько жутко и нелепо одновременно, что первые несколько секунд её мозг будто отказывался воспринимать происходящее. А потом взгляд зацепился за надпись. «Светлая память Софие».

У неё резко перехватило дыхание. По телу прошла ледяная волна. Сердце заколотилось так сильно, что начало отдавать болью в рёбра. Пальцы дрожали, пока она судорожно доставала телефон. Это уже не было похоже на чью-то идиотскую шутку. София быстро сделала фотографию венка, и в этот же момент экран телефона вспыхнул новым уведомлением. Сообщение с неизвестного номера.

«Понравился букет?»

Она уставилась в экран, чувствуя, как внутри всё холодеет от настоящего, животного страха. Кто-то следил за ней,знал, что она вернулась домой, знал, где она живёт.

Дрожащими пальцами София набрала 102. Пока шли гудки, она быстро захлопнула дверь и почти бегом направилась к лестнице. Спускаться быстро не получалось — слабость и боль тут же дали о себе знать, в голове зашумело.

Наконец на линии ответили:

— Дежурная часть полиции, старший сержант Ибраев. Что у вас случилось?

— Соедините меня с капитаном Соколовым, пожалуйста.

— Представьтесь.

— София Орлова… по делу ДТП. Я пострадавшая.

На секунду повисла пауза.

— Капитана сейчас нет в отделе.

София нервно оглянулась по сторонам, выходя из подъезда. Ей казалось, что на неё смотрят. Что кто-то может стоять совсем рядом и наблюдать за её реакцией.

— Тогда передайте ему, чтобы срочно мне перезвонил.

— Он вам перезвонит.

— Подождите… хотя бы запишите номер.

Она уже садилась в такси и быстро продиктовала цифры.

— Передам, как только капитан появится, — сухо ответил дежурный.

— Спасибо.

София сбросила вызов и только тогда поняла, насколько сильно дрожат её руки.

Телефон едва не выскользнул из пальцев.

За окном мелькал обычный город. Люди спешили на работу, кто-то нёс кофе, кто-то разговаривал по телефону,э. Всё выглядело привычным и нормальным. Но внутри у Софии крепло тяжёлое, липкое ощущение опасности.

____

Капитан Соколов перезвонил ближе к обеду, когда София как раз вышла из здания реабилитационного центра. После процедур тело неприятно ныло, руки подрагивали от усталости, а голова снова стала тяжёлой. Она медленно спустилась по ступеням и остановилась возле небольшого кафе напротив больницы.

Внутри пахло свежей выпечкой и кофе. Люди спокойно разговаривали за соседними столиками, кто-то работал за ноутбуком, официантка улыбалась посетителям. Обычная жизнь вокруг немного успокаивала.

Телефон завибрировал в руке.

— София Романовна? Это капитан Соколов.

— Да… здравствуйте.

Голос у неё всё ещё звучал напряжённо.

— Дежурный передал, что у вас что-то случилось.

София машинально оглянулась на окна кафе.

— Нам нужно поговорить лично.

На секунду повисла пауза.

— Где вы сейчас?

Она продиктовала адрес.

— Понял. Буду минут через двадцать.

Когда он вошёл в кафе, София узнала его сразу и махнула ему рукой. Высокий, в тёмной куртке поверх формы, немного уставший, но собранный. Он быстро осмотрел помещение взглядом, заметил её у окна и направился к столику.

— Выглядите лучше, чем в больнице, — сказал он вместо приветствия, присаживаясь напротив.

— Спасибо… наверное.

Соколов внимательно посмотрел на неё.

— Что произошло?

София молча протянула ему телефон с фотографией венка. Он нахмурился. Потом открыл сообщение. «Понравился букет?» Выражение его лица сразу стало серьёзнее.

— Это сегодня?

— Утром. Венок лежал под дверью квартиры.

— Кто-нибудь вас видел? Соседи? Камеры в подъезде?

— Не знаю. Я даже не подумала об этом, если честно.

Соколов кивнул и сделал несколько быстрых пометок в телефоне.

— Номер, с которого пришло сообщение, уже недоступен?

— Да. Я звонила сразу.