Вот это попадание

София рассказала Мириам о «Лисьей норе», о разговоре с Ароном и о том, как быстро всё пошло совсем не так, как она ожидала. Она призналась, что сначала даже не поняла, к чему он ведёт, когда начал говорить о Райсе, а потом узнала о невесте.

По словам Арона, Райс был помолвлен ещё с пятнадцати лет. София произнесла это спокойно, почти без интонации, но Мириам слишком хорошо её знала, чтобы не заметить, как за этой внешней невозмутимостью что-то болезненно задело её.

— В общем, всё закончилось, не успев начаться, — сказала София с лёгкой, почти грустной усмешкой.

Мириам некоторое время молчала, а потом осторожно спросила, собиралась ли София вообще что-нибудь с этим делать.

— А что я должна была делать? — спокойно ответила она. — Я ни на что не рассчитывала.

Она помолчала и добавила уже тише:

— Но я впервые за очень долгое время позволила себе кому-то довериться. Наверное, поэтому меня это и задело сильнее, чем должно было.

Слова дались ей непросто. София не привыкла говорить о таких вещах вслух, тем более признавать, что кто-то действительно смог стать для неё важным. Она привыкла к одиночеству. Настолько, что почти перестала воспринимать его как что-то плохое.

А теперь вдруг оказалось, что ей снова может быть больно. И это раздражало едва ли не сильнее самого Райса. Но на этом история вчерашнего вечера не закончилась. София рассказала Мириам и о драке, о том, как всё произошло, а затем перешла к ректору.

Объясняя, каким он ей показался, она неожиданно для себя задержалась на его характере. Холодный, собранный, слишком внимательный. Такой человек производил впечатление того, кто привык просчитывать происходящее на несколько шагов вперёд. Даже его сила ощущалась почти физически, хотя он практически ничего не делал.

София поймала себя на том, что описывает его слишком подробно, и, словно желая немного разрядить собственную серьёзность, усмехнулась:

— И, надо признать, он действительно привлекательный.

Мириам тут же оживилась.

— Вот это уже интереснее.

— Я говорю объективно.

— Разумеется.

София закатила глаза, но спорить не стала. Её гораздо больше занимал другой вопрос: почему такой молодой человек вообще оказался ректором Академии Врат. Обычно на подобных должностях оказывались люди гораздо старше, с внушительным опытом и, как правило, гораздо менее впечатляющей внешностью.

Если Кристоф был прав в своих предположениях, то назначение могло быть либо наградой, либо своеобразной ссылкой. Оставалось понять — за что именно.

Мириам, конечно же, знала не многим больше. Сначала она понизила голос, а потом сообщила о слухе, который ходил по академии: прежде чем стать ректором, он якобы возглавлял королевскую разведку.

София невольно замолчала. Если это правда, многое становилось понятнее. Его внимательность, привычка наблюдать, холодная манера держаться и тот самый взгляд, от которого у неё возникало неприятное ощущение, будто он видит гораздо больше, чем показывает. Ректор, привыкший искать чужие секреты.

София медленно провела пальцем по краю бокала.

— Значит, придётся быть ещё осторожнее.

Мириам посмотрела на неё с лёгким подозрением.

— Ты и так слишком осторожная.

София едва заметно улыбнулась.

— Поверь, я могу лучше.

— Ты сейчас звучишь так, будто что-то скрываешь.

На этот раз София не стала спорить.

— Конечно скрываю.

Мириам тут же подалась вперёд, явно готовая услышать очередную сенсацию, но София лишь усмехнулась:

— Например, что утром была готова убить тебя подушкой.

Несколько секунд Мириам смотрела на неё, а потом рассмеялась. София тоже не удержалась от улыбки.

Напряжение между ними наконец рассеялось, и на какое-то время всё стало почти как прежде. Но внутри у Софии спокойнее не стало. Слишком многое произошло за последние дни, а главное — слишком многое она впервые позволила себе почувствовать. И теперь, когда привычная уверенность дала трещину, ей предстояло научиться снова держать равновесие. Потому что одно она уже понимала совершенно точно: игра становилась сложнее. И ошибок ей здесь никто не простит.

______

Вечер Вечер в академии прошёл неожиданно спокойно.

София никого не искала и была почти благодарна за то, что и её никто не тревожил. Подготовка к первому учебному дню заняла больше времени, чем требовалось, но она не торопилась. Ей хотелось занять руки и мысли чем-нибудь простым и понятным, чтобы хотя бы на несколько часов не возвращаться к событиям последних дней.

Когда всё было готово, одежда аккуратно разложена, а сумка собрана, в комнате стало непривычно тихо. И именно тогда тишина начала давить.

София выдохнула и потянулась к шкатулке.

Открыв её, она на мгновение замерла, словно проверяя, не изменилось ли что-нибудь с прошлого раза. Всё лежало на своих местах. Она взяла запонки, повертела их в пальцах, ощущая холод металла и непривычную тяжесть.

— Возможно, вы тоже не так просты, как кажется, — тихо сказала она, но, не найдя никакого отклика, лишь усмехнулась и отложила их обратно.

Затем её рука потянулась к гребню.

Стоило пальцам коснуться гладкой поверхности, как она на секунду замерла. В этом прикосновении было что-то тёплое, почти живое. София медленно провела гребнем по волосам, позволяя себе представить— как её мать стоит перед зеркалом и так же неторопливо расчесывает волосы.

А потом пространство вокруг неё дрогнуло. Комната исчезла не сразу. Сначала поблекли знакомые очертания, затем звуки словно отдалились, а следующее мгновение София уже стояла в другом месте. Она не чувствовала пола под ногами и не могла понять, где находится её собственное тело. Только смотрела.

Перед ней стояли двое. Мужчина и женщина. София узнала их мгновенно, это были её родители.

Она попыталась сделать шаг к ним, но тело не подчинилось. Тогда София поняла, что это не настоящее воспоминание в привычном смысле. Она была лишь наблюдателем, которому почему-то позволили увидеть то, чего он никогда не должен был знать.

— Ромейн, ты просишь меня стереть память нашей дочери… — голос женщины дрожал, в нём было напряжение и страх.

София застыла, не в силах пошевелиться, хотя понимала, что находится здесь лишь как наблюдатель.

— Да, — ответил мужчина спокойно, почти без эмоций. — Но только часть. То, чему я её учил.

— Это неправильно, — голос Элеоноры сорвался, но она продолжила тише.

— Именно поэтому, — в его тоне появилась жёсткость, — она не должна помнить.

София чувствовала напряжение между ними, будто сама стояла рядом.

— Ты лишаешь её выбора, — тихо сказала Элеонора.

— Я даю ей шанс, — ответил Ромейн. — На жизнь. Эти знания опасны. Ты должна использовать Забвение.

После этих слов повисла тяжёлая пауза, и в ней было больше, чем в любом объяснении. А затем всё резко оборвалось.

София дёрнулась, словно её вытолкнули обратно.

Гребень выскользнул из её пальцев и упал на пол, но она даже не сразу это заметила. Несколько секунд София просто стояла, не двигаясь. Воздух никак не хотел нормально входить в лёгкие. Она сделала глубокий вдох, но он оказался рваным и слишком коротким. Пальцы дрожали, совсем немного, почти незаметно, но София увидела это и сжала руки в кулаки.

Она медленно опустилась на край кровати. Перед глазами всё ещё стояли лица родителей.

— Значит… забрали воспоминания, — тихо произнесла она, больше для себя, чем вслух.

София подняла гребень. Пальцы всё ещё слегка дрожали, и она стиснула его крепче, будто пыталась таким образом удержать мысли от хаотичного распада.

И чем дольше смотрела на гребень, тем яснее становилось: это не случайное видение. Она действительно увидела то, что произошло много лет назад.

— У меня есть воспоминания, которых я не помню, — сказала она уже увереннее.

София медленно провела ладонью по лицу. Шок постепенно уступал место злости.

София выпрямилась, чувствуя, как привычная собранность возвращается.

— Если есть заклинания, которые стирают память, — произнесла она, глядя на гребень, — значит, есть и те, что могут её вернуть.

Она на секунду задержалась, будто проверяя это решение внутри себя. И кивнула.

— Или я их найду.

Гребень вернулся в шкатулку, но теперь он уже не был просто вещью из прошлого. Это был ключ.

И София впервые за долгое время понимала, в какую сторону ей двигаться дальше.

Глава 21

Утро в академии началось непривычно рано и при этом удивительно организованно. После завтрака адептов собрали на стадионе, и уже через несколько минут к нему со всех сторон потянулись потоки студентов. Гул голосов постепенно нарастал, смешиваясь со смехом, окликами и звуками шагов, и поначалу казалось, что в таком количестве людей невозможно будет установить хоть какой-то порядок. Однако порядок здесь был.

Потоки адептов быстро распределялись по своим местам, и София довольно скоро поняла систему: каждый курс имел свой цвет, свои ряды и определённую часть поля. Зелёная форма первокурсников сразу бросались в глаза, хотя самих первокурсников оказалось неожиданно мало — человек двадцать, не больше. На фоне остальных потоков они выглядели почти скромной группой.

София остановилась рядом с Мириам и окинула взглядом стадион. Две трибуны из четырёх были уже полностью заполнены, а третья продолжала быстро заполняться. Студенты переговаривались, кто-то махал знакомым, кто-то пытался отыскать свободное место повыше. Над всем этим стоял привычный для большой толпы шум.

— Нас слишком мало. Это подозрительно.

— Что именно?

— Обычно в такие места набирают толпу. А тут… отбор. Я не люблю быть в списке «выживут не все». — пробурчала Мириам.

— Поздно, — улыбнулась ответила София. — Ты уже здесь.

— Вот именно. И теперь мне придётся выживать.

София покачала головой, но спорить не стала. Её взгляд уже скользил по полю, где один за другим занимали свои места преподаватели. Их было немало. Кто-то ещё переговаривался с коллегами, кто-то проверял списки, другие стояли совершенно неподвижно, наблюдая за заполняющимися трибунами. При этом в общей суете чувствовалось какое-то странное ожидание, словно всё происходящее до сих пор было лишь подготовкой к настоящему началу.

— Ставлю на то, что сейчас будет пафосное появление, — пробормотала Мириам.

— Я бы поставила на точное время, — спокойно ответила София.

И почти сразу после её слов над стадионом разнёсся звон колокола. Ровно девять.

Шум оборвался настолько резко, что София невольно подняла взгляд. Ещё секунду назад вокруг говорили сотни людей, а теперь на стадионе установилась почти полная тишина. Даже ветер, казалось, стал тише, лишь слегка шевеля края мантий.

Ректор появился без лишнего эффекта. Просто вышел на поле. Но этого было достаточно.

София сама не заметила, как выпрямилась. То ощущение силы, исходившее от него, никуда не исчезло. Наоборот, в наступившей тишине оно ощущалось ещё отчётливее, хотя ректор не сделал ничего, чтобы специально привлечь к себе внимание.

Она задержала на нём взгляд, пытаясь понять, что именно так насторожило её вчера, а затем машинально оглядела трибуны. И почти сразу встретилась взглядом с Райсом. Он сидел среди адептов своего потока и, заметив её, улыбнулся. Всего лишь слегка, почти незаметно для окружающих, а затем коротко кивнул, словно между ними не произошло ничего особенного и вчерашний вечер не оставил после себя ни напряжения, ни вопросов.

София на мгновение застыла.

Сердце неприятно дрогнуло, и она тут же мысленно выругалась на себя за эту совершенно неуместную реакцию.

Райс всё ещё смотрел на неё.

Она могла бы ответить. Просто кивнуть в ответ, улыбнуться — ничего больше. Но вместо этого София спокойно отвернулась, сделав вид, что вообще его не заметила.

Слишком поздно.

Она уже почувствовала на себе его взгляд и теперь прекрасно понимала, что весь остаток собрания будет старательно не смотреть в его сторону.

София снова сосредоточилась на ректоре, заставляя себя слушать его слова.

Он остановился в центре поля и спокойно оглядел трибуны. Ни суеты, ни попытки произвести впечатление. Просто уверенность человека, который привык, что его слушают.

Первокурсники вокруг выглядели как напуганные птенцы — кто-то нервно переглядывался, кто-то пытался выглядеть уверенно.

София поймала себя на том, что наблюдает за ним внимательнее остальных. После вчерашнего она уже не могла воспринимать его как просто молодого ректора, которому каким-то образом доверили Академию Врат. Она слишком хорошо помнила тот короткий момент, когда он услышал её фамилию.

Ректор тем временем начал говорить. Он представился коротко, не утруждая первокурсников перечислением титулов, заслуг и прочих регалий. Голос у него был ровный, спокойный, без малейшего напряжения, но при этом каждое слово отчётливо разносилось по стадиону.

София отметила это сразу. Умеет держать внимание.

Речь оказалась на удивление простой. Ректор говорил об академии, об обучении и о том, что здесь не бывает незначительных предметов. Каждая дисциплина должна была стать частью общей подготовки, а сама Академия Врат была не просто местом, где получают знания.

Здесь либо становились сильнее, либо не выдерживали требований.

Где-то сбоку послышался приглушённый шёпот.

— Он вообще имеет право быть таким…

— Каким? — тихо переспросила другая девушка.

— Привлекательным.

София едва заметно усмехнулась.

Мириам закатила глаза:

— Всё. Началось.

— Ты тоже заметила, — тихо бросила София.

— Я не слепая, — фыркнула Мириам. — Просто у меня есть приоритеты.

— Какие?

— Выжить.

София тихо хмыкнула и снова перевела взгляд на поле.

Ректор продолжал говорить о дисциплине, возможностях и требованиях, которые академия предъявляла к своим адептам. В его словах не было угроз, но почему-то именно это и заставляло слушать внимательнее.

А затем он упомянул первое мероприятие, которое ждало первокурсников, — бал в их честь. По рядам тут же прошёл заметный оживлённый шепот.

Мириам даже схватила Софию за локоть.

— Бал?! — зашипела Мириам. — Я передумала выживать, я хочу платье.

— Это можно совместить, — спокойно ответила София.

Ректор слегка улыбнулся, словно ожидал эту реакцию.

— Это будет возможностью познакомиться, — продолжил он. — Но не стоит забывать, что впереди первая сессия.

— Те, кто её не сдаст… покинут академию.

Сказано это было легко, почти буднично, без угрозы в голосе. Это вообще видимо была его манера, выглядеть дружелюбно, но говорить при этом страшные вещи.

— О, прекрасно, — пробормотала Мириам. — Нас не съедят. Нас отчислят.

— Прогресс, — тихо ответила София.

______

Ректор сделал небольшую паузу, а затем чуть сместился в сторону.

— Теперь я представлю тех, кто будет работать с вами в течение учебного года.

Один за другим он называл преподавателей и дисциплины. Некоторые имена вызывали у студентов живой интерес, другие встречали лишь вежливое молчание. София слушала вполуха, запоминая только то, что могло пригодиться позже, пока на поле не вышел следующий преподаватель.

Атмосфера изменилась почти незаметно.

Мужчина был высоким, худощавым и собранным, с идеально прямой осанкой. Светлые, почти серебристые волосы ярко выделялись на фоне тёмной формы, а холодный внимательный взгляд сразу заставлял почувствовать себя немного менее уверенно.

София невольно отметила, насколько точно он двигался. Ни одного лишнего жеста, ни единого небрежного движения. Даже остановился он так, словно заранее отмерил место, на котором должен был стоять.

— Куратор первого курса, Эдриан Вельт, — представил его ректор. — Преподаватель теории магических потоков и базового контроля.

По трибунам прошёл тихий шёпот.

Мириам слегка наклонилась к Софии.

— Ой… — выдохнула Мириам. — Мне уже не нравится.

— Почему?

— Он выглядит как человек, который задаёт вопросы… и знает ответы заранее.

София усмехнулась, но спорить не стала. Вельт действительно не производил впечатления человека, склонного делать скидки на неопытность.

Вельт не улыбался. Он просто стоял и смотрел на первокурсников, и от одного этого взгляда хотелось выпрямить спину и проверить, не совершил ли ты уже какую-нибудь ошибку.

— На его занятиях, — продолжил ректор с лёгкой улыбкой, — вы либо научитесь управлять своей силой, либо довольно быстро поймёте, почему это было необходимо.

Несколько нервных смешков прокатились по трибунам.

Вельт на них никак не отреагировал. София поймала его взгляд на секунду.

И сразу поняла — он не просто смотрит. Он оценивает.

— Всё, — прошептала Мириам. — Я уже провалила этот предмет. Даже не начав.

— У тебя есть шанс, — спокойно сказала София.

— Какой?

— Не открывать рот без необходимости.

— Тогда я точно провалила.

София усмехнулась.

Ректор закончил приветственную речь так же спокойно, как и начал. Затем кивнул в сторону преподавателей.

— Адепты, подойдите к своим кураторам.

Шум вернулся мгновенно. Студенты поднялись со своих мест, потоки пришли в движение, цвета перемешались, и ещё недавно идеально выстроенные ряды быстро превратились в организованную суету.

— Ну всё, — пробормотала Мириам, — сейчас нас официально распределят по страданиям.

— Соберись, — спокойно сказала София, уже спускаясь вниз. — Ты хотела выжить.

— Я хотела выжить с достоинством, — возразила та, ускоряя шаг.

— Посмотрим, что скажет твой первый экзамен.

— Уже звучит угрожающе.

София улыбнулась и спустилась к основанию трибуны.

Эдриан Вельт уже ждал там. Он стоял совершенно неподвижно и наблюдал за тем, как собирается его поток, словно заодно отмечал, кто торопится, кто отстаёт и кто уже сейчас старается держаться ближе к знакомым.

Когда все наконец собрались, он не стал тратить время на дополнительные объяснения.

— Сегодня у вас будет организационное собрание в главном корпусе и первое занятие по теории магических потоков. Остальное расписание получите позже. Следуйте за мной.

Он развернулся и сразу пошёл вперёд, даже не проверив, двинулись ли за ним остальные. Через несколько секунд первокурсникам пришлось поспешить следом.

Вельт шёл широким, уверенным шагом, не меняя темпа. Уже через пару минут строй начал растягиваться: кто-то отставал, кто-то пытался догнать соседей, а несколько самых нетерпеливых студентов почти перешли на бег.

— Он издевается, — прошипела Мириам, сбоку. — Это уже экзамен?

— Проверка выносливости, — ровно ответила София, хотя сама чувствовала, как сбивается дыхание.

Главный корпус встретил их прохладой камня и гулким эхом шагов. На втором этаже Вельт привёл их в небольшую аудиторию. Ряды парт были рассчитаны на двоих, преподавательский стол стоял на небольшом возвышении, а перед ним оставалось достаточно свободного пространства, чтобы проводить здесь не только теоретические занятия.

Когда все расселись, шум постепенно стих. Вельт раздал каждому чистый лист.

— Напишите о себе: тип магии, уровень владения и предполагаемую специализацию. Подпишите.

Никаких дополнительных пояснений не последовало. София опустила взгляд на бумагу. И впервые за всё утро почувствовала, как внутри медленно поднимается напряжение. Что она должна была написать?

Дар у неё определённо был. После вчерашнего вечера и того, что она узнала о собственном прошлом, сомневаться в этом уже не приходилось. Но признаться в этом здесь она не могла.

София сильнее сжала ручку, а затем заставила себя расслабить пальцы. Она подписала лист. После короткого раздумья написала: «Даром не владею».

Несколько секунд смотрела на эту строчку, а затем добавила: «Предпочтительная специализация — алхимия».

Это казалось самым разумным вариантом. Алхимия требовала знаний, точности и терпения, а не демонстрации силы, которой она сама пока не умела управлять.

— Закончили? — спросил Вельт.

Несколько человек торопливо дописали последние слова.

Он кивнул на первого парня. Тот вскочил слишком резко. Худой, с взлохмаченными кудрями, в очках с толстыми линзами. Двигался он странно — словно подпрыгивая на каждом шаге.

Мириам тихо наклонилась к Софии:

— О, вот и староста.

София едва заметно усмехнулась.

Парень быстро собрал листки и вернулся на место, прижимая их к груди с таким видом, будто это было не задание, а государственная тайна.

Вельт взял стопку. Он поднимал по одному, задавал каждому несколько вопросов, иногда уточнял детали, иногда задерживал взгляд дольше обычного. Не пытался расположить к себе, не подсказывал и не подбадривал. Он внимательно слушал и что-то записывал себе в журнал.

София постепенно поняла, что это даже больше похоже не на знакомство, а на проверку. Вельт словно составлял в голове отдельный портрет каждого адепта, отмечая сильные стороны, слабости и то, что человек предпочитал оставить за пределами разговора.

— …София Вальдекар.

Шёпот прокатился по аудитории мгновенно. София поднялась спокойно, не торопясь и не показывая, что уже привыкла к реакции на свою фамилию.

Вельт посмотрел на неё.

— Почему алхимия? — прозвучал вопрос.

Голос Вельта был всё таким же ровным.

София чуть склонила голову.

— Насколько я понимаю, для работы с потоками и пространством требуется определённый дар, — ответила София ровно. — А мне ближе точные дисциплины, где результат зависит от знаний и контроля.

Кто-то тихо хмыкнул.

Вельт чуть прищурился.

— Ваша фамилия известна в несколько иной области.

Она прекрасно понимала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. Возможно, именно поэтому сейчас ей было даже легче ответить.

— Бывает, — мягко сказала она. — Возможно, однофамильцы. Или, как говорится… в семье не без бездарного.

Несколько смешков. Мириам тихо фыркнула, уткнувшись в стол. Вельт не улыбнулся, но взгляд его задержался на Софии дольше, чем на остальных.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и ей вдруг показалось, что Вельт пытается понять не то, что она сказала, а почему именно она это сказала.

Наконец он перевёл взгляд на лист.

— Садитесь.

— Ты либо очень умная… либо смелая, — прошептала Мириам.

— Надеюсь, хотя-бы одно из двух, — тихо ответила София.

______

Когда знакомство закончилось, Вельт закрыл журнал.

— К следующей неделе выберете старосту, — произнёс он. — Решение должно быть обоснованным.

Он сделал короткую паузу, окинул аудиторию внимательным взглядом и добавил:

— А теперь приступим.

Вельт развернулся к доске и вывел первое название дисциплины: теория магических потоков и базовый контроль энергии.

Мел двигался в его руке так же уверенно и точно, как всё остальное, что он делал. На доске быстро появились схемы, линии и сложные знаки, соединённые между собой в систему, которая для самого Вельта, судя по всему, была совершенно очевидной.

Он объяснял материал быстро, не задерживаясь на элементарных вещах и почти не повторяя сказанного. Складывалось впечатление, что он либо считал их достаточно подготовленными, либо просто не видел смысла облегчать им задачу.

София старательно записывала, аккуратно перерисовывая схемы и пытаясь уловить связь между терминами, которые один за другим появлялись в объяснении.

Поначалу всё казалось вполне понятным. Потоки, узлы, резонанс, распределение энергии… Но постепенно слова начали терять смысл. Термины накладывались друг на друга, схемы становились всё сложнее, а попытка удержать в голове одну мысль почему-то неизменно заканчивалась тем, что ускользала следующая.

Она перечитала последнюю запись.

Потом ещё раз посмотрела на доску.

Схема была логичной. Она это видела. Понимала, как соединены отдельные элементы, но не могла уловить самого главного — что должно было происходить между ними. Будто ей не хватало какого-то звена. Какой-то основы, которую остальные знали, а она почему-то нет. От этого становилось особенно неприятно.

Голова постепенно начала тяжело пульсировать. София отложила ручку, на несколько секунд прикрыла глаза и глубоко вдохнула, надеясь, что напряжение отступит. Не помогло.

К концу занятия боль стала заметной и уже не отпускала. Она тупо пульсировала где-то в висках, раздражая не меньше, чем собственная неспособность разобраться в материале.

Когда наконец прозвенел звонок, София почувствовала скорее благодарность, чем облегчение.

Адепты зашевелились, заскрипели стулья, зашуршали тетради. Кто-то облегчённо выдохнул, кто-то уже переговаривался, обсуждая услышанное. Напряжение спало — пусть ненадолго, но ощутимо.

Эдриан Вельт поднялся из-за стола, собирая листки.