Я – Петра

Проснувшись с первыми солнечными лучами, Рунольф понесся на постоялый двор, уговаривая себя не вынашивать планы убийства соседского петуха. У дядьки Жуя можно будет опрокинуть кружечку холодненького пивка. То есть кваса, конечно, кваса! И он обязательно всё успеет до службы в храме. В общем зале никого не оказалось. Ни за стойкой, ни на кухне, куда Рунольф сунул свой любопытный нос. Это показалось ему очень странным. Как же так? Постояльцы сейчас спустятся вниз, а завтрака нету и в помине. И пива! То есть кваса! Да, кваса!

Рунольф двинул вверх по лестнице, думая найти дядьку Жуя и указать ему на явный просчет в работе, что, конечно же, неугодно богиням. Зайдя на второй этаж, он обнаружил приоткрытую дверь в ближайшей к лестнице комнате. Будучи по жизни любопытным, он тут же сунул туда нос. Не подумайте, он никого не хотел стеснять, но ведь дверь открыта! В комнате никого не было. От утреннего ветерка в распахнутом окне развевалась белая лёгкая занавеска. Рядом с окном стояла городушка на трех ножках. Рунольф поднапрягся и вспомнил – мольберт! «Красивое слово!» – подумал он, подошел ближе и замер. С холста, стоящего на мольберте, на него доброжелательно и всепрощающе смотрела богиня Аланта.

– Нет! Не может быть! Светлая Аланта! Хотя как я могу отвергать промысел божий, – забормотал про себя Рунольф.

Аланта смотрела на своего служителя, взглядом своим говоря ему, какой он молодец, как хорошо он отремонтировал храм в Дангаре. Но нет там достойного лика её, Аланты. Вот лик Терреи есть, темный, туманный и таинственный, как сама богиня тьмы. А вот лика её, богини света, нет…

И теперь сама Аланта спрашивает его, а он… В голове Рунольфа молнией сверкнула мысль, что вот же! Вот прекрасный лик Аланты! И вокруг никого нет! И постель в комнате не смята. Значит, и не было тут никого! А петух нарочно разбудил служителя ранним утром, и это точно промысел божий! Схватив холст, Рунольф помчался к выходу. Сбегая по ступенькам, он думал: «А Верке скажу, чтоб петуха на резала! Ни за что!»

Мой рассказ получился довольно длинным. Дядюшка Олли поддакивал, кивал головой в нужных местах, цокал языком.

Ещё я ему честно рассказала, что хочу поступать в Академию магии и поэтому мне нужно, кровь из носу, через пару дней быть в Бернивальде. А в Траш попала случайно. Вылечила ногу какому-то проходимцу, тот обещал мне портал в столицу, а сам закинул меня в Траш и бросил.

Дядюшка Олли покачал головой, выдал мне пирожок с яблоками из ящика за козлами и сказал, посерьёзнев:

– Успеем мы в Академию, обязательно. Заедем только кое-куда по дороге!

Жуя пирожок, начала расспрашивать дядюшку Олли про его жизнь. Узнала, что он, вообще-то, работает в столичной библиотеке и ехать никуда не собирался, но его друг, служащий на почте, сломал ногу и слёзно умолял помочь и метнуться до Траша и обратно с заездом ещё в пару городков по дороге. Корреспонденция не ждет!

Да, и зовут его Ольгерд Бартовен.

Так и ехали мы, болтая о том, о сём. Дядюшка Олли рассказывал, как в молодости он много наёмничал. Их была целая команда. Нанимались в охрану караванов, да и повоевать приходилось. Всякое бывало. Друзей терял. Родных у него никого нет. А как сильно повредил ногу, стал не так быстр и силён, пришлось придумывать, как жить дальше. В столичную библиотеку попал случайно. Повстречал в столице знакомого купца, а тот сказал, что в королевскую библиотеку, где работал двоюродный брат купца, срочно требуется охранник. Дядюшка Олли и пошёл. И понял для себя, что книги прячут огромный мир, в который он раньше не заглядывал.

Дальше, за два года работы охранником он перечитал всё до чего дотягивались его длинные руки. Немного подучился и теперь работал библиотекарем. И продолжал запоем читать. Раньше на него все смотрели с подозрением. Тролль в столичной библиотеке! Да как он может что-то понимать в книгах! Сейчас привыкли. Дядюшка Олли теперь прекрасно знал, где лежит какая книга, и помнил наизусть все каталоги, включая даже опись фолиантов закрытого хранилища, куда допускались только по королевскому разрешению преподаватели академии и придворные маги.

– Так что, егоза, если понадобится какая редкая книжка, можешь спросить у меня. Говорю без лишней скромности!

– Спасибо, дядюшка Олли! За это огромное спасибо! Когда начну учиться, ждите меня в гости! И, дядюшка Олли, не сочтите, что я навязываюсь, но вы говорили, что сильно повредили ногу, может, я посмотрю? – и я подняла на него умоляющие глаза.

– А что, ты умеешь исцелять, Петра?

– Ну, говорят, дар у меня, в Академию еду поступать на целительский. Ну что, можно? Если ничего не смогу, так и трогать не буду!

– На целительский? Ага… Ну давай, что ли… Останавливаться надо? Ложиться?

– Да нет, не мешайте только, – я ободряюще улыбнулась и взяла тролля за огромную руку.

Мой атлас показал, что дядюшка Олли и правда чистокровный тролль и у него старый неправильно сросшийся перелом костей правой ноги повыше щиколотки. В указании было написано, что трогать не нужно, только испортишь. Так и было написано – испортишь! Поэтому отправила туда пару искорок, чтобы косточки не так ныли на плохую погоду. Пошла смотреть дальше. Ну что сказать, лет моему новому другу было немало и кое-где его внутренние органы малость поизносились. Стрелочек с пояснениями было не так уж и много, но ничего действительно серьезного не встречалось. Так что я направила искорки широкой рассеянной волной как брызги по всему организму, надеясь, что сделала правильно и это будет этакий оздоровительный эффект. Закрыла книгу и вынырнула в реальность.

– Ну как? – я внимательно глянула на дядюшку Олли.

– Знаешь, девочка, а хорошо! Легко стало, что ли… Вот только…

Старый тролль покачал головой и пожевал губами. Потом уставился мне прямо в глаза.

– Не обижайся, но что я тебе скажу. Перестань-ка набрасываться на каждого встречного с исцелениями. Я же не первый такой, да? Не все доброжелательные улыбчивые люди и нелюди так простодушны, как кажутся. А ты, похоже, можешь быть ценным приобретением. И сила у тебя в руках немалая. Да… Может кто-то позариться и не заметишь, как станешь рабом своих способностей на привязи у сильных мира сего, – он не сводил с меня глаз.

Я смутилась.

– Поняла? Не обижаешься?

– Да…

Мне совсем не приходило в голову раньше, что нужно скрываться. Но ведь и правда, разные люди вокруг меня, а я уж очень доверчива ко всем. Вот и с моим пациентом запросто отправилась в портал и угодила в богинями забытый Траш. И еще повезло, что… Впрочем, об этом будем говорить, когда меня в Академию примут.

– Ладно, дядюшка Олли, ты прав. Это я что-то расслабилась. Только… Тебе-то доверять можно? А?

– Мне можно! – он громко засмеялся, – Никому нельзя, а мне точно можно, Петра!

Мне хотелось ему верить, и внутренний голос тоже твердил мне, что это правда и дядюшка Олли достоин доверия.

Глава 4

Таинственный незнакомец

К вечеру погода начала портиться. Задул устойчивый холодный ветер. Кутаясь в куртку, я сидела на козлах, когда дядюшка Олли вгляделся куда-то вперёд и ощутимо напрягся. Мы потихоньку приближались к неширокой посадке, за которой темнел лес. Тролль выдохнул, постучал в стену кареты и, когда изнутри открыли окошко, сказал:

– Готовьтесь парни! Мы едем к Володиру!

– О боги! – послышалось из кареты и окошко закрылось.

– Дядюшка Олли! Что-то случилось? Кто этот Володир? Это плохо?

Я смотрела на напряженное лицо моего соседа по козлам, а он всё всматривался и всматривался вперёд. Я потянула его за рукав.

– Что? Да нет, Петра! Не бойся. Дядька Володир неплохой человек, вот человек ли – это вопрос! Но ты не бойся, он никогда никому не вредит. Познакомился я с ним, когда наёмничал. Не одну дорогу тогда вместе прошли, – он успокаивающе похлопал меня по руке.

Он, внимательно вглядываясь в подступающий всё ближе лес, негромко начал рассказывать.

Володир жил в глухом лесу. Вот только где этот лес, никто не знал и узнать не мог. Определить на карте не получалось. Нет этого леса и всё тут. Туда не открывался портал, и нельзя было доехать по дороге, если Володир не желал тебя видеть. Тракт сворачивал немыслимыми петлями и поворотами, и ты мог оказаться где угодно, только не в его заповедном лесу. Но если хозяин был не против гостей, то любая дорога вела к нему. Военные Арантереи много раз пытались выведать, какие защитные заклинания использует Володир. Но абсолютно безуспешно. У кого выведывать-то, если тебя в гости не пускают? Главный королевский маг даже предполагал, что это загадочное место находится в другом мире.

Володир всегда знал всё про всех. Король Арантереи бывал у него не раз, и сыновья его тоже. Причём старшего Володир любил и часто зазывал к себе вместе с его другом. Правитель эльфов Бориэль также приезжал к Володиру неоднократно.

– А про других правителей, Петра, я и не знаю, но уверен, что и их Володир не обошёл своим вниманием, – рассудительно добавил дядюшка Олли.

Всех своих гостей он угощал бормотухой. Что это за напиток? Его подавали в маленьких резных стаканчиках, и на вид он был прозрачен, как слеза единорога. Знающие говорят, что бормотуха снимает все запреты души. Те, кто пробовал и проникся, обязательно пытались приготовить бормотуху, но ни у кого не получилось. Рецепта-то нет! Говорили, что Володир сам её варит. И иногда рассказывает гостям, что, мол, на ягодах самая вкусная. Отказаться от бормотухи сил не было ни у кого, хочешь не хочешь, а пьёшь.

Ходил Володир в валяных шерстяных сапогах огромного размера и меховом тулупчике без рукавов. Была ещё у него жилетка праздничная. Её не по всякому случаю он надевал и не для всякого гостя. Сажал у себя огород, разводил курочек и сладких карасей в пруду, которых любил жарить до хрустящей корочки.

Послушав про Володира, я заразилась напряжением от дядюшки Олли и со страхом ждала, что же принесёт такое вот приглашение в гости. Хотя ничего страшного дядюшка Олли не рассказывал, но уж больно непонятная получалась фигура. Я понимала, что подробности про него выдавали те, кто когда-либо был приглашён в гости. Но также было ясно, что это никак не характеризует загадочного Володира. Судя по рассказу, он мог быть таким, каким хотел казаться очередному визитёру. Каким он захочет показаться мне?

Дорога всё вилась и вилась перед нами, и я надеялась, что этот загадочный дядька уже забыл про нас и мы едем, как и раньше, в столицу. Только вот за последний час мы никого не встретили на оживлённом до этого тракте.

Посадка приблизилась. Высокие берёзы полоскали по ветру легкими веточками. Листиков на них не было, а сами ветки белые и пушистые были словно покрыты инеем, тронуты морозом. Это осенью-то! Невероятно красивые легкие линии создавали в воздухе невесомое кружево. Дорога серой лентой втягивалась в середину этого волшебства. Я, как зачарованная, совсем забыла про страх и, приоткрыв рот, любовалась открывающейся картиной.

Мы подъехали к открытым высоким деревянным воротам, и за нашей каретой створки закрылись сами собой. Оказавшись на широком дворе, я завертела головой. Впереди стоял деревянный одноэтажный дом, и от крыльца к нам с радостной улыбкой спешил дядька Володир собственной персоной. Не узнать его было невозможно. Всё, как рассказывал дядюшка Олли, меховая безрукавка, валяные сапоги и несомненная радость, что мы, вроде как нежданные, заглянули на огонёк.

К нашим почтовым магам подбежал веснушчатый паренёк и увел их куда-то направо. Другой подхватил наших лошадок и увёл их налево вместе с каретой. А мы остались с дядюшкой Олли посередине двора под лукавым взглядом хозяина.

– Какие гости! Как я рад! А знаете, стол-то уже накрыт! Прошу, прошу!

– Здравствуй, дружище Володир! Сто лет тебя не видел! – от напряжения на лице дядюшки Олли не осталось и следа. Он с удовольствием жал руку хозяину и хлопал его по плечу.

– Да уж, Олли, постарел ты, постарел! – дядька Володир с удовольствием обнимал старого тролля.

– Годы идут, Володир, с нашей молодости много воды утекло!

– Да ладно тебе! Как мы с тобой того шахифа охраняли, помнишь? А его гарем?

– Да будет, Володир, ты бы еще вспомнил, как скакал без штанов с третьего этажа!

– Не при дамах! А кстати, сегодня с нами прекрасная дама! – и он повернулся ко мне, внимательно глядя прямо в глаза.

– Здравствуйте, – я тоже заглянула ему в глаза и чуть не утонула! Показалось, что кроме этих серо-голубых льдистых глаз вокруг ничего нет. Опустила ресницы и попыталась незаметно тряхнуть головой.

– Здравствуй, девочка. Ирина, кажется?

– Меня зовут Петра.

– Ага, Петра, ладно, пусть будет Петра. Давайте-ка за мной. Сейчас мы вам комнаты выделим, умоетесь и к столу. Помнишь, Олли, где мы едим, так ведь?

– Да, Володир, помню…

Мы вместе двинулись по направлению к дому. Хозяин сам довёл нас до комнат. Мне досталась небольшая с кроватью в одном углу и умывальником за ширмой в другом. Я бросила сумку, рванула к умывальнику и с наслаждением стала смывать с рук и лица дорожную пыль. Здесь же на стене висело зеркало. Из него на меня смотрела решительно настроенная девчонка с поджатыми губами.

Напряжение не уходило и меня слегка потряхивало. Крутились в голове подозрения, что именно я – причина нашего визита к Володиру и страшили те вопросы, которые он хотел задать. Переплела косу и вышла из комнаты.

Куда идти? Пошла на голоса. Пройдя коридор, очутилась в большой светлой комнате. За накрытым столом сидели хозяин дома и дядюшка Олли. Между ними витали божественные запахи. Пахло так, что мой желудок тотчас же нескромно решил напомнить о себе.

– Петра, проходи, присаживайся! – дядька Володир отодвинул стул.

Мужчины уже что-то ели и в руках у них были маленькие стеклянные прозрачные бокальчики с каким-то рисунком. Я быстренько уселась на указанное место, решив, что если мой рот будет занят, то у меня появится время на обдумывание вопросов. Положила на тарелку ложку чего-то из ближайшего блюда и тут же сунула часть в рот. Это оказался салат со свежим и нежным вкусом. Мне понравилось! И эта ложка вдруг совершенно меня успокоила. Всё будет хорошо, решила я и начала есть.

Передо мной тоже стоял маленький резной бокальчик с чем-то прозрачным. Пить хотелось, и я взяла его в руки.

– Полный на стол не ставят! – Володир с хитринкой, а дядюшка Олли как будто даже с сочувствием смотрели на меня.

А я раз, и опрокинула в рот содержимое. Ха! Как у меня не выскочили глаза, я даже не знаю! Дыхание остановилось и внутри стала нарастать паника. Но дядюшка Олли подскочил ко мне, встряхнул и в лёгкие хлынул такой вкусный, такой необходимый воздух. Я закашлялась.

– Что это?.. Кха… Что это было?..

– Бормотуха, – сказал дядюшка Олли, – тебе больше не надо! На вот, запей.

В мои руки ткнулся стакан с морсом. Отпив полстакана, я сквозь слёзы посмотрела на хозяина. Он хохотал, покачиваясь на своём стуле. В общем, никаких вопросов мне никто не задавал. Мужчины увлеклись воспоминаниями о былых годах. Только и слышалось:

– А помнишь?.. А вот этот жив? Умер, старый хрыч?.. Да ты что?.. А знаешь…

Я ела. Всё вокруг было невероятно вкусно! И маленькие бутербродики с белой рыбой, и крошечные рулетики с каким-то сыром, и кусочки хитро поджаренного мяса, и малиновый морс. Наевшись, я отвалилась на удобную мягкую спинку стула. Глядела на мужчин, периодически опрокидывающих ещё и ещё в себя содержимое маленьких резных бокальчиков, которые наполнялись, казалось, сами собой. Перед глазами мелькали цветные пятна, какие-то фигуры… Я пыталась вглядеться и в какой-то момент провалилась в яркий солнечный весенний день…

Как обычно Ирина Петровна ковырялась на своем дачном участке, сажая огурцы и мысленно проверяя недоделанный баланс по конькобежцам. Раньше она работала с велосипедистами, но недавно ей предложили зарплату побольше и она, особо не раздумывая, перешла к конькобежцам. Люди одни и те же, бухгалтерия одна и та же, план счетов, будь он неладен, тоже везде одинаков.

Руки ловко высаживали маленькие ростки в землю. Торопиться было некуда. Солнышко пригревало. Весна в разгаре. Хотелось отогреться после снежной и морозной зимы. Думы у Петровны были не очень весёлые. Подкралось вместе с возрастом одиночество. Сердце побаливало, давление пошаливало и не было вокруг никого, чтобы обсудить мировые события. И не только на дачном участке, но и вообще.

Вспомнила Петровна свой день рожденья, когда шла с работы и не хотела идти домой. Всё будет обыденно и пусто. Кот Васька ушел к своим кошачьим богам. Дети в другом городе, да и своя жизнь у них теперь. Господи, даже поговорить-то не с кем! Пошла тогда Петровна в блинную. Заказала гору блинов и в гордом одиночестве за не очень чистым столиком пила чай и пиво и закусывала блинами.

Почему она не стала врачом? Ведь и мать, и бабушка, и прабабушка в медицине. Почему её понесло в инженеры? А теперь после глупой перестройки и лихих девяностых в бухгалтерию? Ну, положим, бухгалтером Петровна стала от безысходности. Когда на заводе не платят зарплату четвертый месяц, то… Нашла в себе силы, закончила бухгалтерские курсы и пошла в первую же фирму, где нужен был главный бухгалтер. Как прошла та ночь, когда она сводила свой первый баланс, она никому не рассказывала.

Вытерев майкой разгорячённое лицо, Ирина Петровна глянула за забор из сетки-рабицы. По проезду неторопливо шагала соседка Мила.

– Петровна! Пойдем пройдемся? Или чайку попьем?

– Да надо же сделать, но про чай это хорошая мысль!

– Пойдём, надо мне тебе рассказать…

Соседка выглядела также как и Ирина Петровна. Штаны, майка, кроссовки и повязка на голове.

– Пойдем, что ли?

Они направились к посадке. По краю дачных участков высажены были деревья. То ли для защиты от ветра, то ли это остатки леса – какая разница? Всё тень от солнца и прохлада. Глядя на зелёные листочки, ещё не покрытые летней пылью, Петровна вспоминала, как ездила недавно в гости к сыну, его маленькую дочку, родной город, немало изменившийся с тех пор, как она юной девчонкой уехала учиться. Мысли бездумно перескакивали с одного на другое.

Мила шла рядом молча, покусывая травинку. Молчание не угнетало. С ней хорошо было рядом молчать. Но ведь зачем-то позвала?

– Людмилка, рассказывай! На работе что?

– На работе как обычно. Что на работе? Тут, в общем…

Петровна подобрала веточку, похлопала себя по карману. Там завалялись какие-то семена.

– А кстати, шиповник разросся, смотри-ка!

– Петровна, ты сны видишь?

– Сны? Да как тебе сказать, раньше были такие яркие, а сейчас редко. Почему вопрос? Сон приснился?

– Сон? Да вот, понимаешь, приснился… Сон… Да… И, блин, из мыслей не уходит никак.

Мила рвала пальцами травинку.

– Людмилка, да ладно, сон – ерунда! Что случилось-то?

– Понимаешь… Вот! Опять? Да что ж такое-то!!!

Мила развела руки в стороны. Петровна глядела на нее и не могла понять, что не так. Повязка на голове на месте, только волосы Милы развеваются и глаза чуть сужены, как будто ветер бьёт в лицо. Сердце застучало сильнее. Петровна прижала руку к груди, не понимая, что происходит? Что делать?

– Людмил! Что… Что случилось?

Ирина Петровна медленно обернулась и замерла. Позади нее прямо в воздухе висела клякса тёмно-лилового цвета, всё увеличивающаяся в размерах. Волосы на голове её зашевелились, сказать она ничего не могла, голос пропал. Пятно становилось все больше и больше, и вскоре стало выше и шире Ирины Петровны. Её вдруг с силой потянуло в самый центр этого безобразия. Глаза закрылись сами собой, сердце застучало в висках, в ушах. Послышалось отчаянное: «Стой, Петровна!» И всё кончилось.

Приходила в себя Петровна медленно. Пахло влажным лесом. Под спиной чувствовалось что-то мягкое. Гладя пальцами это мягкое и шелковистое нечто, Петровна вспоминала давно забытые ощущения. Мох! Память подкидывала непонятные картинки. Дача, Мила, огурцы в земле, заросли шиповника.

Открыв глаза, Петровна увидела деревья, много деревьев. Наверху шумел ветер, кроны качались. Но здесь внизу было сумрачно и тихо. И прямо над ней свет. Из этого света вышла тонкая и прозрачная девушка. Её легкие волосы разлетались вокруг головы, длинное невесомое одеяние трепетало под ветром. Она была прекрасна. Нет, она была запредельно прекрасна. Петровна чувствовала невыносимый трепет только от того, что просто смотрела на это волшебное создание. Девушка улыбнулась, подошла и погладила её по голове.

– Ничего не бойся, девочка. Ты сильная. Ты со всем справишься. И всё поймешь в свое время.

Петровна не могла отвести взгляд от нежного лика. Губы девушки улыбались, а прекрасный голос, казалось, возникал прямо в голове.

– А от нас тебе два подарка. Не благодари. А сейчас спи!

Все закружилось вокруг лёгким вихрем, деревья, трава, небо, мягкий мох под рукой. Петровна обмякла.

Меня как будто подхватил смерч, ураган, выхватывая из этого леса, где лежала на зеленом мху усталая женщина, очарованная виденьями… Всё закружилось перед глазами, и, кажется, я упала со стула…

Прямо в лицо светило солнце. Хотелось зажмуриться и потянуться, как маленькому котёнку. Что вчера было? Я не помнила. Был сон, нет? Кажется, я наелась и заснула.

Моя одежда лежала стопкой на стуле. Всё было чистое и пахло свежестью осеннего дня. Умывшись и одевшись, я вышла из комнаты и пошла знакомым путём в столовую. Там опять был накрыт стол, но уже для завтрака. За столом сидели вчерашние мои сотрапезники. Только сегодня у них были слегка помятые лица.

– Доброе утро! – я села на своё вчерашнее место.

– Бодрое, – отозвался дядюшка Олли.

– Ага, – добавил дядька Володир.

И больше никто ничего не говорил.

После завтрака Володир молча отвёл нас на двор, где уже стояла карета и наши лошадки выглядели так, будто отдыхали целый месяц, такие чистенькие, сытенькие и гладенькие они были. Наши почтовые маги уже сидели в карете. Такие же сытые, чистенькие и гладенькие. По крайней мере, их лица в окошке выглядели довольными.

Дядюшка Олли молча тут же полез на козлы. Следом за ним я хотела уцепиться за подножку, но дядька Володир передал мне мою сумку и подал руку. Я схватилась за неё и меня тут же бросило в глубину тёмного водоворота, как в колодец. Я увидела свой анатомический атлас и автоматически хотела открыть его, вот только он не открылся. На обложке, там, где обычно были нарисованы фигурки человечков, картинки не было, только бушующее под ветром небо с тёмными облаками. И туда затягивало! Я с отчаянным усилием вынырнула в реальный мир, вырвала руку и поймала усмехающееся выражение лица Володира. Он подтолкнул меня наверх к дядюшке Олли, укоризненно покачал головой и мягко улыбнулся.

Ни слова нам больше не говоря, хозяин ушел в дом, а вчерашние мальчишки растворили ворота.

– Дядюшка Олли! – я повернулась к троллю.

– Молчи, Петра, не сейчас, – дядюшка Олли поморщился, цокнул лошадям, и мы проехали сквозь арку ворот.

Я оглянулась, ворота затворялись. Белые берёзы, покрытые инеем, махали нам вслед веточками, становясь всё прозрачнее. И, когда я на секунду отвлеклась на что-то впереди, а потом обернулась, то позади была только серая лента тракта. Ни деревянных ворот, ни белых берёз, ни леса за ними. Раз, и нет ничего. Было ли что-то на самом деле или привиделось?

Глава 5

Академия

Над нами серело низкое тяжелое небо, было неприятно и муторно. Через пару часов дядюшка Олли выдохнул, полез в ящик за козлами, выудил оттуда большую стеклянную бутыль и основательно к ней приложился. Посмотрел на меня:

– На, пей, полегчает…

Я молча взяла бутылку, встряхнула, розовое содержимое весело булькнуло. Глотнула и поразилась насыщенному вкусу малины.

– Это ж тот морс? Вкуснотища! – я приложилась к горлышку.

Настроение стремительно полезло вверх. И тучи вдруг разошлись, солнечные лучи выхватывали вокруг то разноцветные крыши деревеньки на близком холме, то синий промельк речушки, то пламенеющий осенним золотом лес вдалеке. Ветер нёс запахи опавшей листвы и речной свежести.

– Красота! Дядюшка Олли, это такой морс? Он так поднимает настроение? Магия?

– Сколько вопросов! – дядюшка Олли прищурившись с улыбкой смотрел вдаль, потом повернулся ко мне.

– Не знаю, – тряхнув головой, сказал он, – у Володира каждый раз – сюрприз. В прошлый раз он подсунул мне банку грибов вкусноты необыкновенной, правда, потом я в отхожем месте сидел дня три, не вылезая, и не попал на ярмарку. Может, кстати, и к лучшему! Там маги что-то намудрили, взрыв был, никто не погиб, правда, одному малому чуть ногу не оторвало…