Cомнеум. Змеиное кольцо

Он снова протянул мне руку. Я, опешившая от таких заявлений, проглотила застрявший в горле ком и подошла ближе. Сплести пальцы не решилась, а вот идти рядом – вполне. Внезапные откровения меня сильно смутили и совсем сбили с толку.

На заднем дворе царила тишина. В нём отсутствовала всякая инфраструктура, передавая бразды правления природе. На безлюдном дворе стояла одинокая, местами поржавевшая беседка, укутанная множественными шипами усохших роз, переплетённых плющом. Вокруг неё так и норовила закопошиться в давно опавшей листве с полусухого дерева какая-то мелкая живность; внутри одинокой тоненькой струйкой бурлил фонтан.

Зайдя внутрь, я ощутила некоторую грусть. Ведьмы так старательно следили за природой, с таким усердием её охраняли… Даже на нудной лекции сгорбившийся старичок всё продолжал вторить о том, что без энергии, данной нам деревьями; без энергии, коей питало нас солнце, магия иссякнет, сильно ослабеет. И вот стоило зайти с изнанки – сказка разрушилась. Словно туман, особенно крупными клубками окутавший беседку, забирал за собой и все силы.

Мы присели на одинокую каменную скамью с множественными мелкими трещинами. Марк тоскливо взглянул на фонтан, дотрагиваясь до воды, словно желая окунуться в неё с головой.

– Агата, – он произнёс серьёзно, полностью растеряв весь мальчишеский задор. – Только сейчас честно скажи.

– Говорю.

Он смягчился, возвращая ладонь к прозрачной воде. Немного, едва заметно напряг пальцы. И вода, до этого шедшая прямой струёй, задрожала от резкого порыва холодного, непривычного для начала сентября ветра, распластываясь брызгами по округе. Я восторженно всплеснула в ладоши, впервые в жизни видя магию воздуха в реальности. Да что уж там, любую магию стихий, помимо огня.

– Я видел тебя вчера. С Яном Вознесенским. Вы знакомы?

– Не то чтобы…

Значит, мне тогда не показалось, и Марк правда был где-то поблизости, когда Ян тащил мою безучастную тушку. Однако с чего бы ему делать такую серьёзную моську?

– Что ему было от тебя надо? Он ничего плохого не сделал?

Я потёрла небольшой, почти исчезнувший синяк на запястье, прикрытый оберегом, задаваясь вопросом: «Почему моя ускоренная регенерация не может работать ещё быстрее?». Следом неоднозначно пожимая плечами.

– Сложно объяснить… – в итоге выдала на тяжёлом вздохе. – Могу только сказать, что он дал мне оберег и предложил обучить магии воды. А что?

Марк, до этого продолжавший орошать цветы каплями с фонтана, ошарашенно перевёл взгляд на меня, совсем невежливо хватая руку, намереваясь внимательно оглядеть оберег.

– И ты не согласилась?

– Ну…

– Агата!

Продолжив удерживать меня за ладонь, Кайзер недовольно сжал челюсть, хмуря брови, скрытые под вновь упавшими на них кудряшками.

– Не водись с ним. Вознесенский опасный. Очень. Даже ректор его опасается.

Вспомнив, как Лидия Рустемовна наказала Яну ступать на лекцию, я сильно усомнилась в его словах. Но всё-таки мягко кивнула, видя искреннее беспокойство. Его и без того фарфорового оттенка кожа приняла вовсе нездоровый зелёный цвет, а на шее от перенапряжения взбухла активно пульсирующая вена. Действительно ли я планировала бросить свою затею и не изучать стихийную магию вместе с Яном? Нет, конечно! Однако успокоить резко взволновавшегося Марка стоило.

– И чем же он так опасен? Какая у Яна способность?

– Он… Медиум, как и я. Тоже взаимодействует с нечистью, берёт её под контроль.

– Так мне стоит бояться тебя?

Издав лёгкий смешок, спросила я, заметно сумев поднять ему настроение. Марк значительно расслабился, таки выпуская мою ладонь из тягуче приятного плена.

– О, ещё как стоит, – подыграл он, кажется задерживая взгляд на моих губах. – Но я серьёзно. Мы отличаемся. Он одержимый. Вселяет в себя нечисть. Это совершенно другой уровень, и, насколько я знаю, порой Вознесенский не может контролировать вселение. В таком состоянии он крайне опасен.

Честно, по резкой смене настроения Яна я не удивлюсь, если и со мной он говорил, находясь под контролем всяких сущностей. Упоминать об этом Марку, понятное дело, не стала, решая, что он лишь сильнее обеспокоится и вообще никогда не выпустит меня из угнетающей беседки.

В итоге, окончательно убедившись, что я его поняла, Марк поднялся с насиженного места, вновь по-джентльменски протягивая мне руку. На этот раз, испытывая определённую долю вины из-за только недавно вымолвленного вранья, я её приняла.

– И да… Правда извини за всё произошедшее. Я настолько привык к марам, что и забыл, насколько они страшные.

Он невинно приобнял меня, оказываясь настолько близко, что я смогла рассмотреть шрам от ветрянки на его лбу и вкрапления тёмной щетины над чуть выпирающей верхней губой.

– Прощаю, – растерянно промямлила я.

– Прямо-таки прощаешь?

Его голос заметно снизился, приобретая ласковые, убаюкивающие ноты. Дыхание, впрочем, стало совсем бесшумным, полностью растворившись в резко подувшем ветре. Мои волосы затрепетали кверху, опускаясь на его плечи из-за близкого расстояния. А в мыслях сразу появились сомнения: не Марк ли и вызвал ветреный порыв?

– Прямо-таки прощаю.

Продолжая буравить меня внимательным взором, он приблизился ещё ближе, чуть ли не сталкивая носы друг с другом. Я, абсолютно правильно уловив атмосферу, резко запаниковала, отворачиваясь. Марк прокашлялся, с минуту приходя в себя.

– А ты ведь мне ещё должна желание, ведьмочка, – постарался разрядить обстановку он.

– Какое ещё «желание»?

– Лиза же говорила: угадаем все факты – проигрывает тот, кто говорил. Я отгадал все факты. Значит, с тебя желание.

– Так я пятый даже не сказала! Да и не было в условии никаких желаний!

– Ну, а кто виноват, что вы перевели всё внимание на меня?

Мы принялись за заранее проигранный мною спор. Однако радовало то, что нам удалось избежать точки невозврата. Как и то, что близилось время второй пары, спасшей меня от гулкого биения сердца в ушах.

Глава 6: Начало тьмы.

Стать рассадой для сплетен и опозориться перед одногруппниками в первый же учебный день? О, это про меня. Но кто же знал, что под предметом «Ритуальная магия и жертвоприношения» имеются в виду и впрямь не безобидные гадания на рунах и парочка порезов, а убийство до жути милых и ни в чём не повинных белок.

– Полегчало? – спросила Аня.

Девушка соизволила провести меня в кустистые дебри и подержать волосы во время прямого выхода некогда съеденного завтрака. Своевременно среагировав, она схватила мою руку и чуть ли не силком увела от лишних глаз. Однако громкие смешки студентов слышались даже отсюда.

– Вроде… – произнесла я, вытирая любезно выданной салфеткой рот. – Слушай, а можно как-то отказаться от этих занятий? Думаю, что жертвоприношения – не совсем моё.

Глядя в жалобные глаза белочки, неминуемо ожидающей смерти, я сразу вспоминала о своём верном персидском коте Барсике, прожившем с нашей семьёй целые пятнадцать лет. Тот факт, что жертвой ведьм мог бы стать и он, до невозможности щемил сердце.

– Шутишь, что ли? Жертвоприношениями мы утоляем волю Богини, когда-то позволившей нам удостоиться дара, – Аня сморщила высокий лоб, тем самым ещё больше походя на сестру.

Я удручённо вздохнула. После такой новости желание обучаться магии заметно снизилось. С моей-то любовью к животным… Ни за что не сумею не то что убить, да даже замахнуться на живых существ. Анна, правда, такого настроя не разделяла и, удостоверившись, что мой оттенок лица из зеленоватого пришёл в более привычный светло-бежевый, потянула обратно.

Обогнув два массивных клёна, мы вернулись к злосчастному рогатому каменному идолу со скопившейся вокруг него толпой. В самой середине стояла женщина в чёрном платье, под два метра ростом, отчего часто горбившаяся; с длинными, достающими практически до земли, пепельными волосами и выразительными зелёными глазами. Боровицкая Елена Эдуардовна – так она нам представилась перед тем, как начать занятие.

«Начиная с Восьмого года, у вас начинается углублённый курс Ритуальной магии. Впервые в стенах нашего университета вы столкнётесь с применением знаний по жертвоприношениям и ритуалам на практике, а не только теоретически. Желаю всем успехов. Девятый год повторяет программу перед экзаменом», – произнесла лишенную всяких эмоций речь Елена Эдуардовна, зловеще скривив тонкие губы.

– Вам стало лучше? – заметив, что мы с Аней вернулись, прервалась она.

Завидев мой краткий кивок, женщина сморщила крючковатый нос и прикрыла веки, сосредотачивая всё внимание на центр круга. Она обошла алтарь, доставая ещё одного бельчонка из клетки. Погладила его с печальной нежностью и зашла в середину, огибая ногами выстроенную свечами изгородь. Заслышался сиплый, местами ласковый голос. Елена громко напевала жутковатую мелодию, наказывая ученикам повторять слова за ней.

– Прольётся кровь невинная на зе-е-млю, утолит жа-а-жду разгневанных богов… И ведьмин час настанет ясный… Сквозь кровь, подаре-е-нной природе, в очах зажжётся их огонь!

Все присутствующие, будто зная напев с пелёнок, беспрерывно завывали ей вслед. Я же ощутила прошедшийся холодок по коже. Елена завела клинок на уровень плеча и с громким, истошным писком животного вонзила ему в плоть тонкое лезвие. Не успев отвернуться, мои, полные слёз глаза, оказались накрыты чьими-то массивными сухими ладонями.

– Во имя Богини Матери… – раздался уверенный возглас над моим ухом.

Марк выдохнул слова прямо в мой затылок, продолжая нажимать пальцами на лицо. В чём я была ему сильно благодарна. От запаха гари, хвои и свежей крови продолжало тошнить. Я сдерживала очередные рвотные позывы, стараясь приглушить все органы чувств. Писк, молящий о помощи, ещё какое-то время звенел в ушах, но в итоге белка сдалась, замертво замолкая.

– Вирхова, кажется? – позвала меня женщина. – Агата, скажите, для чего проводится данный ритуал?

Нехотя выкарабкавшись из-под тёплой ладони, я учащённо заморгала. Огонь от свечей Елена забрызгала водой, от чего вокруг сгустился тёмный слой дыма. Сквозь него виднелась бездыханная тушка, аккуратно опущенная на землю около небольшого идола. На влажной земле была нарисована пентаграмма, заполненная свежей, не успевшей впитаться кровью. От увиденного мне снова поплохело.

– Не знаю… – без всякого стыда сказала я, гораздо больше волнуясь о том, как бы не потерять сознание.

Женщина недовольно поджала губы, хладнокровно проделывая во мне взглядом дыру. Затем перепрыгнула барьер в виде потухших свечей, подходя ближе.

– Кайзер, отпусти её, – пригрозила она Марку ледяным тоном. – Пройди вперёд, – уже обращалась ко мне.

Она потянула меня на себя, вынуждая оказаться в середине всего представления. Активно задирая голову кверху, я всеми силами старалась не думать о том, что внизу прямо сейчас валялось мёртвое животное. Но Елене будто было весело наблюдать за моими мучениями.

– Маркус, расскажи своей приятельнице, для чего мы проводили ритуал.

Взгляд Марка скользил по сторонам, избегая прямого контакта со мной, словно ища спасение в горных пейзажах. Губы, обычно подвижные и выразительные, сейчас поджались в тонкую линию, выдавая его внутреннее напряжение. Плечи были втянуты, спина слегка сутулилась. Просьба преподавательницы явно вызвала в нём множество негативных эмоций. Однако спорить Кайзер не решился, делая несколько уверенных шагов вперёд, чтобы оказаться спереди толпы. Послышались перешёптывания где-то слева: какая-то девчачья компания активно хихикала, попутно строя Марку глазки. Я подбадривающе склонила голову, пытаясь безмолвно до него донести, что зла держать не буду.

– Магией нас одарили Богиня Мать, она же Триединая Богиня, и Рогатый Бог. Они и научили нас жить бок о бок с природой, защищать гармонию в мире, поэтому ведьмы множество веков обходились безобидными ритуалами, не отбирающими жизни. Однако настало тяжёлое время: силы начали постепенно пропадать. Поэтому пришлось прибегнуть к старым практикам, чтобы задобрить ослабших богов.

Каждое движение, каждое слово, каждая гримаса выдавали его внутреннее состояние – недовольство, смешанное со смущением. Марк замолчал, смиренно ожидая вердикта Елены Эдуардовны.

– Правильно, Маркус! – похвалила его женщина. – Раньше, во времена кельтов, тех, кто служил Богине, было много. С годами же остались лишь малочисленные ведьминские ковены. Мы оплакиваем каждую кровь, что питает землю, надеясь, что в последующей жизни невинная душа станет нам сестрой или братом.

Весь свой недолгий монолог Елена Эдуардовна не сводила с меня глаз, явно находясь в сильном недовольстве, что я не удосужилась узнать байки о поклонении какой-то там богине. Мало интересуясь её безмолвной тирадой, как и усмешками однокурсников, тешащихся с моего публичного унижения, я ясно для себя решила, что никакими жертвоприношениями заниматься не стану… Уж если Лиза сказала, что меня учить не планируют, так пускай и убивать никого не заставляют. Навряд ли Богиня, что не говорила с ними веками, вдруг оживёт от смерти невинных душ.

– Занятие закончено. К следующему прочитайте главы о небесном покровительстве. Пойдём в лес, к большому идолу Рогатого Бога, – подвела итог преподавательница, цепко хватая меня за ткань рубашки. – Ты… останься ненадолго.

Обречённо глянув в сторону Ани с Викой, я приподняла плечи, мол: «Ничего не поделаешь». Девочки сочувствующе покачали головами, разворачиваясь к знакомым лужайкам. Студенты медленно разбредались на желанный перерыв, оставляя за спинами одинокий алтарь.

– Кайзер, Вам нужно особое приглашение? Уйдите.

Елена Эдуардовна недовольно выгнула бровь, замечая, что высокий парнишка продолжал назойливо маячить перед глазами. Марк, однако, не торопился собирать вещи, с должной упёртостью перекрещивая руки.

– Я подожду Агату.

– Не подождёте, Маркус. Хочу поговорить с новой ученицей тет-а-тет. Девушка скоро к Вам присоединится, – отрезала преподавательница, параллельно вытирая влажной салфеткой окровавленный нож.

Немного постояв, Марк всё же сдался, проигрывая в их небольшой перепалке. Я же хотела отдать ему должное, по крайней мере, что он вообще попытался вступить в спор со столь неприступной женщиной. Когда же его тень скрылась за высокими деревьями, Елена подошла ближе, разглядывая моё растерянное лицо сверху вниз.

– Кольцо уже говорило с тобой? – в лоб спросила она, решая не церемониться.

На губах проступила лёгкая улыбка. Не совсем понимая её вопроса, я учащённо запорхала ресницами:

– Говорило? Не припомню.

Она моего веселья не разделила, задавая последующий вопрос с ещё большим напором.

– А Оля… Мама твоя, рассказывала тебе что-нибудь?

– Не-а.

Елена Эдуардовна кивнула каким-то своим мыслям, отходя в сторону. Впоследствии, как оказалось, за крупной кожаной сумкой. Затем, вытащив из неё толстенную книгу с потрёпанным корешком, всучила её мне.

– Этот учебник я писала вручную. Здесь всё: от стихии до астралов. По чуть-чуть читай его, обучайся.

Удивившись такому повороту событий, я лишь и могла, что выдавить короткое: «Спасибо».

– И никому не доверяй. Особенно этому Кайзеру. Семейка у них не ахти. Теперь свободна.

Словно никакого разговора и не было, она развернулась, принимаясь убирать затухшие свечки. Я же, только услышав разрешение уйти, сразу ринулась к университету, выискивая глазами знакомые лица. Правда, перед этим забежала в общежитие, пряча книгу в тумбу.

***

Найти назначенное место оказалось той ещё задачей. Как и отмазаться от назойливой Лизы, всё не желающей верить в моё решение пойти в библиотеку на ночь глядя. И вот, после пары-тройки диалогов с незнакомыми сокурсниками, тихий и уединённый сад, пропахший цветущими розами, был отыскан. Ян уже ждал меня, смиренно переплетая пальцы в замок на ближайшей скамье.

– Извини. Стоило, наверное, объяснить, куда идти, – достаточно безучастно произнёс он.

– Стоило, – с лёгкими нотками раздражения ответила я.

Решая закончить наш и без того короткий разговор, он аккуратно взял меня под локоть, уводя прочь. Вскоре мы оказались за пределами территории, что не могло не напрягать. Лес… Полностью заволоченный туманом, окружал нас повсюду.

– Это безопасно? – уточнила я, чувствуя внутреннюю тревогу.

– Рядом со мной – да.

Ближайшие двадцать минут ходьбы мы не говорили. Когда же я впервые посмотрела на него, заметила, что сегодня Ян выглядел куда более уставшим. Он словно опять прочитал мои мысли, невольно дотрагиваясь до пологих кругов под глазами. Не найдя причин развить диалог, а точнее, не решаясь поинтересоваться причинами ухудшения его внешнего вида, я отвела взгляд, оглядывая то место, куда мы пришли. Ночь, опустившаяся на лес, скрывала в полутьме, рассекаемой лишь бледной и безжизненной луной, затаившееся озеро. Оно сверкало, словно чёрное зеркало, обволакиваемое густым туманом.

– Зачем мы здесь?

Нервно спросила я, не рассчитывая на ответ. С момента нашей встречи Ян не блистал многословностью. Просто шёл вперёд, явно известной ему дорогой, иногда останавливаясь, чтобы подождать меня, его верную спутницу.

– Вода – самая мерзкая стихия. Говорят, что ей владеют только те ведьмы, которым суждено много страдать. Обучиться не так-то просто. Обычно водяных стихийников стараются научить в детстве, чтобы они забыли то чувство страха, что испытали когда-то.

Вдруг заговорил он, сразу начиная с лекции. Я навострила уши, внимая каждому слову. Опозорилась перед однокурсниками, а теперь и стихия, оказывается, у меня тяжёлая. Приятно начавшийся день оказался до невозможности обманчивым. Однако трусить я не планировала. Знала ведь, на что шла, когда соглашалась на уроки от Яна Вознесенского. По одному его грозному виду становилось понятно, что мило сюсюкаться – не в его полномочиях.

– И что мне делать?

Подойдя ближе к воде, я тут же с удивлением охнула, замечая, что она чёрная, как мазут. Будто бездна, поглощающая лунный свет; неподвижная, хранящая в глубине множество жутких тайн. Берега озера были завалены упавшими стволами, ветви которых, словно чьи-то корявые руки, тянулись к воде. На одном из сучьев жалобно пиликал вороний птенец, широко раскрывая массивный клюв. Приглядевшись, я поняла, что его крылья полностью намокли, а одна из лапок намертво запуталась в вездесущем плюще. Ян безмолвно подошёл к моей спине, доставая из кармана складной нож. Не успело моё тело покрыться мурашками, как он пригнулся, одним лёгким движением освобождая крохотного ворона из своеобразной тюрьмы.

– Для начала поможем ему высушиться.

Вновь, абсолютно игнорируя моё присутствие, он тихонько подул на птенца. Даже находясь на приличном расстоянии, я резко ощутила тёплый поток воздуха, схожий с июльским ветром. Некогда мокрые тёмные перья высушились за считанные секунды, после чего воронёнок благодарно каркнул и взмыл вверх, прячась в густом слое иголок и листьев. Невольно застав на своих губах улыбку, я с грустью вспомнила о белках, которым повезло куда меньше проворного птенца.

– В чём смысл такой помощи, если на следующий вечер вы уже режете других животных?

Вновь приблизившись, Ян аккуратно положил руки мне на плечи, впиваясь подушечками пальцев в выпирающие костяшки. Я пошатнулась от резкого касания, но не отпрянула. Скорее боялась лишний раз двигаться. Именно с ним.

– Они глупо верят в то, что давно умершие Боги обрадуются свежей крови. Но не знают, что силы иссякают, потому что их поглощает Сомнеум, – подозрительно тихо, практически дотрагиваясь губами до мочки моего уха, произнёс он.

– Сомнеум?… Что это?

Стараясь не развеять странную атмосферу, мысленно тешась тем, что, возможно, подступила к раскрытию очередной тайны, зашептала я. Но Ян перевёл тему на обучение, перед этим томно вбирая воздух в лёгкие.

– Водных стихийников боятся. Человек не может прожить без воды, он и сам состоит из крови. Они могут управлять кровью, могут высушить последний на Земле водоём. Нет ни единой ведьмы, которая не хотела бы обладать магией воды. Но те, кто владеют ей, желают забыть о том, что им пришлось пережить.

Его длинные пальцы медленно спустились вдоль моего позвоночника. Я затаила дыхание, словно вновь оказываясь пред ним обнажённой.

– И как научиться?

Я уже спрашивала этот вопрос. Ян промолчал тогда. Сейчас, впрочем, тоже. Большая ладонь провела полосу вдоль моей, избегая области кольца. Кажется, Марк тоже не дотрагивался до него, с опаской обходя «убивающую» зону. Ян не ответил и в этот раз… Вместо этого толкнул. Сырая земля, создающая оползень, заскользила под ногами. Не сдержав равновесие, я упала в чёрную, до чертиков пугающую, воду.

Холод пронзил меня внезапно, как удар ножа. Секунду назад – шаткий берег, запах сырости и прелых листьев, и вот – уже пустота. Руки отчаянно хватали воздух, но не находили опоры. Страх сковал тело ледяной коркой, крик застрял где-то в горле, превращаясь в беззвучный стон. Удар воды оглушил, перехватил дыхание. Темнота окружила меня со всех сторон, плотная, непроницаемая, как саван. Я сделала несколько проворных рывков, но что-то потянуло меня, схватило за лодыжки, потащило вглубь, в самое сердце глубокого озера.

В мутной воде то и дело мелькали тени – длинные, извилистые и зловещие. Я увидела светящиеся глаза, пристально наблюдающие за мной из темноты, за ними – острый ряд зубов, агрессивно скалившихся. Смутный образ человеческих отродий, но ног у них не было. Вместо них – толстые коричневые хвосты, покрытые переливающейся рыбьей чешуёй. Это они… Русалки. Но не те прекрасные создания из сказок, а кошмарные, искажённые порождения ночи. Они всё тянули меня ко дну, их длинные острые когти царапали кожу. Я пыталась кричать, но звук тонул в воде, превращаясь в невнятное бульканье. Окружившие меня чудовища продолжали оглядывать лицо с хищными улыбками. В их глазах не имелось ни сочувствия, ни жалости – только голод и злоба. Откуда-то донеслась блаженная мелодия и приятный девичий голос, ласкающий уши пением.

– Что тебе надо в нашем озере, ведьма-а? – шёпот отовсюду, не перебивающий засевшую в голове музыку.

«Я хочу выбраться… Помогите мне…» – мысленно ответила я, теряя из лёгких последние остатки кислорода.

Женский голос, принадлежавший одной из русалок, захохотал. Моя спина коснулась вязкого песка, наконец настигая дно.

– Ведьмы к нам попадают лишь отчаянные, в надежде заполучить дар… Не ответишь – мы тебя съедим.

Дар… Сознание прояснилось на мгновенье. Ян привёл меня сюда, чтобы обучить водной стихии. Он говорил про страдания… А потом толкнул в озеро.

«Я хочу обуздать Воду. Желаю, чтобы она была мне подвластна».

Вновь смех. Светящиеся глаза – единственный источник света в чёрной вязкой воде, неожиданно замаячили перед лицом. Я испуганно дёрнулась, но острые когти лишь плотнее прижали меня к песку.

– Сильный колдун говорил о тебе, ведьма. Поможем. В обмен на жизнь.

Сознание помутилось. Кислород закончился. Конечности начали трястись в страдальческих судорогах в попытке выбраться, однако русалки удерживали обессиленное тело. Одна из них, что плавала дальше всех, резко прильнула к моему лицу, одаривая скользким мерзким поцелуем. Её волосы, схожие с зелёными водорослями, целиком окутали меня. Неожиданно паника захлестнула до этого заторможенный разум. Я постаралась в очередной раз отчаянно грести, отпихнув от себя чудовищных обитателей чёрной воды, но тело стало непослушным, словно налитое свинцом.

Ещё несколько коротких мгновений – и жжение в лёгких стало невыносимым. Я задыхалась, отчаянно пытаясь найти хотя бы крохотный пузырёк воздуха, зацепиться за ускользающую надежду. Мысленно молила русалок спасти меня, поднять к суше, однако они так и держали на дне. Каждое движение отнимало силы, и без того истощённые борьбой. В глазах темнело, перед взором замелькали яркие вспышки. Я чувствовала, как сознание медленно ускользало, а накрывающие меня волосы окутывали, будто махровое одеяло. Усталость навалилась, словно груз, унося с собой остатки воли к жизни.

Тишина. Больше не было ни криков, ни метаний, ни отчаянных попыток вырваться на поверхность. Не могу… Больше бороться…

Вода неожиданно стала невыносимо ледяной. Совсем не такой, какой должна быть в начале сентября на юге. Течение сильное, будто в реке. Дотронувшись ладонями, я поняла, что оказалась подо льдом. Толстым и холодным. Он резко треснул. Чьи-то сильные руки выволокли меня наверх. Я, кажется, умерла, но сердце резко забилось снова. Пред глазами замаячило лицо мамы, испуганной и заплаканной. На её длинные ресницы падали крошечные снежинки, и я, намереваясь успокоить, нежно смахнула их, снова сонно прикрывая глаза.

– Сделай её обычной, Михаил! Я не хочу, чтобы она была ведьмой!!!