Мы приехали в дом Женьки, вымыли руки и сели ужинать всей компанией. Алекс и Олег после застолья скрылись в кабинете хозяина дома, а мы втроём закрылись в комнате Женьки, где я затолкала брата в ванну мыться, а сама уселась на кровать к Жене.

Глава 5

Алекс.

– Давай, рассказывай всё, что знаешь о Лине, – выпалил я, когда мы разместились за рабочим столом Олега и взяли по стакану коньяка.

– Решил не отступать от девчонки? – в шутку ответил друг, пододвинув к себе бокал.

– Не тяни резину, – огрызнулся я.

– Хорошо. Итак, – начал Олег, откидываясь на спинку кресла. – Лина пришла ко мне работать в четырнадцать лет. Сразу попросилась проживать в отеле, была готова хоть в каморке жить и на раскладушке спать. Я спросил про родителей – и она разрыдалась. Женька с трудом её успокоили. Когда Лина взяла себя в руки, рассказала, что родителей сбил грузовик; осталась у тётки, которая вскоре выгнала её из квартиры и потребовала, чтобы та сама себя обеспечивала. Периодически Лина навещала тётку – в дни проверок из органов опеки. Часто я видел, как она сбегает вечером с работы; однажды Женька проследила за ней и выяснила, что Лина ходит в детский сад и играет там с Лёшей.

– То есть Лёша не жил с ней с самого рождения? – уточнил я.

– Нет. Она забрала его к себе, когда стала совершеннолетней.

– Пособия какие-то получают?

– Нет. Всё уходит тётке. Эта женщина всё подчистую отжала у них. Я пытался как-то это разрулить, но у неё везде свои люди – в суде, в службах. И на меня она обрушивалась, сучка та ещё.

– От меня не уйдёт, – процедил я. – Устрою ей сладкую жизнь. А кто отец Лёши – выяснил?

– Ты дурак? – хмыкнул Олег.

– В смысле?

– Лёша – брат Лины.

Я опешил.

– Серьёзно?

– Конечно. Она забрала мальчика, когда ему было около двух – это примерно возраст, когда дети ещё не помнят родителей. Поэтому он зовёт её мамой – так привык.

– Блядь… – вырвалось у меня. – А я уже по своей испорченности начал думать, что…

– Это тебе, старый дурак, урок: не ровняй всех по себе и по своей бывшей жене-шлюхе! – отрезал Олег. – Линка же… она всё ещё слишком молода. Да, я видел, как она когда-то гуляла с каким-то парнем, но это было недолго.

– Значит, всё равно она не девственница, – пробормотал я, и в груди кольнуло странное, едва уловимое чувство.

– А тебя это волнует? – усмехнулся друг. – Ладно. Не хочу вдаваться в подробности. Но прошу одного: не делай ей боли. Не обижай её – иначе я перестану считать тебя другом.

– Я понял. Уже не хочу, чтобы ей было плохо. Забираю её под свою опеку. Теперь она будет под моей защитой.

– Только дров не наломай, – предупредил Олег.

Мы ещё немного посидели, допили коньяк и обсуждали план действий против тётки-опекунши: как собрать документы, какие юристы нам нужны, кто из моих людей готов помочь с проверками и как незаметно подготовить передачу квартиры и бизнеса в законное владение Лины. Олег пообещал не выдавать Лине нашу беседу до тех пор, пока всё не решится.

Я допил последнюю рюмку и поехал в отель. Ночь была бессонной. Мысли о Лине не давали мне покоя: смешались облегчение и ревность. Облегчение – от того, что Лёша не её биологический сын; ревность – от мысли, что кто-то до меня ласкал её, целовал, возможно, лишил невинности. Я тихо прорычал от собственной злобы, бил подушку, а потом, выжатый эмоциями, провалился в тяжёлый, но мирный сон.

Утром я встал, позавтракал и начал действовать. По своим каналам выяснил полные имя, фамилию и отчество Лины и её тётки, адрес, где они прописаны, историю собственности на квартиру, автомобиль и бизнес, которые, по идее, должны были перейти по наследству к Лине. Мой человек прислал отчёт на электронную почту: квартира принадлежала её родителям, автомобиль и бизнес тоже числились за ними, но документы были как-то «переоформлены» на тётку – через сомнительные сделки и подставных лиц. Это объясняло, почему девочка оказалась без жилья и средств, а тётка устроила рейдерский захват чужого имущества.

Сердце сжалось от злости и жалости одновременно. Мне нужно было действовать аккуратно: одна поспешность – и можно всё потерять. Но промедление тоже было опасно – тётка могла успеть продать и расхватать всё, пока мы будем собирать бумаги. План вырисовывался сам собой: собрать юридические доказательства, привлечь добросовестных свидетелей, подготовить обращение в органы опеки и, при необходимости, в суд. Параллельно – разговор с Женькой и её отцом, чтобы Лина ни о чём не догадывалась, а я тем временем стал бы для неё опорой, не навязчивой, но надёжной.

Я понимал: это не просто юридическая зачистка. Это восстановление справедливости для девушки, которая в юности была брошена, для ребёнка, лишённого нормального детства, для тех мелких радостей, которые им украли. Я знал, что впереди – тяжёлая работа, разоблачения, встречи с коррумпированными чиновниками и, возможно, открытые конфликты с тёткой. Но у меня появилась цель, и это давало силы.

Немного отдохнув, я связался с Олегом: обсудили дальнейшие шаги, распределили роли. Он обещал собрать документы и людей, которые смогут юридически и практично поддержать нашу операцию. Я, в свою очередь, решил подойти к делу деликатно: не давать Лине знать обо всём сразу, а сначала обеспечить ей спокойствие – работу, возможность учиться и время для того, чтобы набрать силы. Моя цель была не взять её силой в своё пространство, а дать ей выбор и опору. Выбор, который она сможет сделать сама, когда почувствует себя в безопасности.

Всё это время в голове тихо крутилась одна мысль: я должен сделать её счастливой. Не по-своему, не по прихоти, а так, чтобы она сама захотела остаться рядом. Я представлял, как однажды мы, не нарушая её свободы и гордости, сможем вместе смотреть на Лёшку, счастливого и беззаботного, и знать, что сделали правильный выбор. Это было моей тихой, но непоколебимой клятвой.

Прибыв по нужному адресу, я нагло вломился в кабинет тётки – Каролины, как я её себе уже назвал про себя: «моя кара, кара небесная». Она руководила фармакологической конторой, которой вместо Лины распоряжалась теперь она.

– Доброе утро, – произнесла женщина, увидев меня, и шикарно улыбнулась белоснежными зубами, над которыми явно поработали в дорогой стоматологической клинике.

– Для вас не думаю, что оно будет добрым. Я представитель Лины и Алексея, – ответил я резко.

– У них что-то случилось? – не переставая улыбаться, спросила она, очевидно пытаясь меня расположить. Её взгляд блуждал по моему телу.

– Случилось… Пять лет назад вы забрали у них всё, что им причиталось. Они живут как бомжи, а вы – припеваючи за их счёт! – выпалил я.

Её улыбка не дрогнула.

– И какой вас интерес в этой истории? Вы на её бойфренда не похожи – слишком стар для неё. Линка – замкнутая, закрытая дурочка, неспособная кого-то окрутить. Зачем вам эта бедная овечка? – усмехнулась она, стараясь звучать по-филантропски.

«Эта дрянь вздумала со мной поиграть?» – промелькнуло у меня в голове, когда она встала и подошла ко мне вплотную, нагло зарыв руку мне под пиджак в область груди.

– Она неопытна, а вот я смогу удовлетворить вас по всем параметрам! – прошипела она, нависая надо мной.

– Меня не интересуют такие дамы, как вы! – зло оттолкнул я эту самонадеянную женщину, чувствуя отвращение. – Не надейтесь, что я так просто спущу вам ваши махинации с наследством этих детей. И опекунство над Лёшей Каролина заберёт себе!

– Не получится у неё осуществить это: у неё нет официальной, хорошо оплачиваемой работы и постоянного жилья! Да и без мужа у неё ничего не выйдет, – фыркнула она.

– Это уже не ваша забота. Готовьтесь стать бедной, – сказал я коротко.

– Хотите сказать, что эта серая мышь уже начала подготовку к моему разорению? – злобно прищурилась она.

– Думайте, как хотите. – Я вышел из кабинета, едва сдерживая вспышку злости: было страшно сорваться и вынести дверь с петель. Зря я, может, и пришёл – теперь она везде наставит ловушки и забаррикадируется. Ёшкин кот! Сначала наворачиваю дел, а потом думаю. Но всё равно – я не оставлю это так: она вернёт всё до копейки моей Лины и ещё извинится перед ней!

Я вернулся в свой юридический филиал, который открыл в Анапе два года назад, подключил всех необходимых людей к делу и позвонил Олегу.

– Каролина устроилась сегодня на работу? – спросил я без предисловий.

– Да, – ответил друг. – С самого утра она сбегала в школу и устроилась там медсестрой. Завтра официально выйдет на работу. А сейчас они ушли в аквапарк. Ты, как я понимаю, уже успел узнать о ней побольше?

– Да. И уже побывал у её тётки. Противная женщина, хотя внешне – вполне себе.

– Скоростной ты. Что дальше? – спросил Олег.

– Забрать у этой стервы всё имущество, принадлежащее Лине и Лёше. Затем переоформление опекунства над Лёшей. С этим придётся изрядно повозиться. Лина должна быть готова к проверке опеки без единой зацепки. Её тётка уже уверена, что Лине откажут в опеке, потому что она не замужем.

– Тут ещё одна загвоздка может помешать: Лина работала у меня неофициально. Прости, брат, что вбрасываю тебе палки в колёса.

– Значит, мне придётся жениться на ней: с моими доходами всё в порядке, – ответил я решительно.

– Она не согласится, – возразил Олег.

– Согласится, если не захочет, чтобы её брат оказался в детдоме. А он окажется там, когда я лишу тётку опекунства. – Я сказал это твёрдо.

– Тогда тебе пора начинать уговаривать её, – вздохнул друг. – Я знаю, звучит глупо, но она упряма, как железная плита.

– Начну прямо сейчас. Соберусь с мыслями и поеду в аквапарк. Надеюсь, найду их среди сотен людей.

– Удачи. Чуть позже присоединюсь, – пообещал Олег. – Ей точно нужна будет моя поддержка. Пока что моя семья для неё – самые близкие люди.

Мы распланировали шаги: юридическая подготовка – сбор документов и свидетелей, привлечение проверенных адвокатов, параллельно – подготовка Лины к проверкам (официальная занятость, подтверждение доходов, благоустроенное жильё), а также работа над тем, чтобы тётка не успела распродать имущество. Олег взял на себя часть контактов в местных службах опеки; я – оперативные мероприятия и сбор «чёрной» информации о тётке, которую можно использовать в суде.

Когда повесил трубку, внутри рвалась смесь гнева и решимости. Это было больше, чем юридическое дело – это была попытка вернуть человечность тому, кого обидели. Я понимал: надо действовать хладнокровно и методично, шаг за шагом. И при этом – не допустить, чтобы Лина почувствовала давление: ей нужно дать опору, а не очередную войну.

В тот же день я связался с адвокатом, собрал группу людей, которые помогут проверить цепочку переводов и сделок, и дал распоряжение подготовить исковые материалы. Ночь не дала мне уюта – я прокручивал в голове маршрут, возможные ловушки тётки, возможные свидетели, которые могли бы подтвердить, что квартира и бизнес принадлежали родителям Лины.

Перед сном я ещё раз прошёл мысленно по плану: аккуратно достать документы, усилить давление через официальные каналы, обеспечить Лине и мальчику временное жильё до решения суда, а затем – наконец вернуть им то, что было украдено. И обещал себе, что сделаю это не ради власти над ней, а ради того, чтобы она могла дышать спокойно. Этот обещанный покой и стал моим ориентиром.

Я отключился, переодевшись, и сразу же поехал в аквапарк. Оплатив вход, зашёл внутрь и начал внимательно искать глазами ту, ради которой примчался сюда, медленно продвигаясь к центру. Там я и заметил Лину: она стояла по колено в бассейне с детскими водными горками, наблюдая, как Лёшка с удовольствием катается по ним.

Я замер на полпути, не в силах отвести взгляд. Она выглядела прекрасно: уверенная, лёгкая в движениях, с сияющей улыбкой и энергией, которая словно притягивала к себе всё вокруг. Моё сердце забилось быстрее, а мысли метались – как же приблизиться, не показав при этом свою растерянность.

– Дядя Алекс! Вы чего замерли? – раздался голос Женьки за спиной.

– Ищу вас, – выдавил я, всё ещё не отводя взгляда от Лины.

– Нашёл же! Чего не подходишь? Пошли.

Женька подтолкнула меня в спину, вынуждая продвигаться к Лине и Лёшке, лавируя между другими посетителями аквапарка. Когда мы подошли к лежакам, которые они заняли, я поймал встречный взгляд Лины. Она тоже заметила меня, и мне даже показалось, что во взгляде промелькнуло что-то вроде интереса. Это мгновение заставило меня почувствовать странное сочетание волнения и облегчения – ощущение, что я наконец оказался там, где должен быть, рядом с ней.

***

Лина.

«Какого чёрта он ещё и сюда припёрся?» – думала я, завороженно оглядывая его полуобнажённое тело. «Охренеть! Он выглядит ещё лучше без одежды, чем казался под ней. Какая мускулатура! Так и хочется прикоснуться, чтобы убедиться, что это реальность, а не фотошоп. Эй, Лина, бери себя в руки! Нельзя так глазеть на мужчину!» Но взгляд удерживать не удавалось – я следила за каждым его движением, отмечая, как уверенно держится его тело. Да, действительно, он отлично держит себя в руках.

Я перевела взгляд на брата и почувствовала странное, напряжённое ощущение внизу живота. Только бы не поддаваться панике и не начинать реагировать слишком бурно.

Только не подходи ко мне! Только не подходи!

Но вопреки моим мыслям он подошёл почти вплотную со стороны спины, и по моему телу пробежали непроизвольные мурашки.

– Ты замёрзла? – спросил он, заметив мою гусиную кожу, окидывая взглядом с головы до ног. Я не маленькая – почти метр семьдесят, но он был выше и крупнее, да ещё и полураздетый, отчего мне стало не по себе.

– Нет. На улице жарко, – ответила я.

– Тогда почему вся в мурашках? – спросил снова, осторожно положив ладонь мне на плечо, добавляя дрожь по всему телу. – А это что за синяки? – его пальцы едва коснулись спины.

– Это от вашей железной хватки. От падения спасли, но причинили боль.

– Я испугался, что ты упадёшь и поранишься. Прости.

Я удивлённо посмотрела на него, заглядывая в глаза. Куда делся тот грубый мужлан, что я знала вчера утром? Ни одного язвительного слова, ни оскорбления.

– Мам, пошли на другую горку? Я хочу на большую, эта надоела!

– Лёшка, я не полезу на большие горки, ты же знаешь, что не умею плавать и боюсь высоты!

– Можно я его свожу, куда он хочет? Пригляжу за ним, – отозвался Алекс.

Я нахмурила брови, но утвердительно кивнула.

– Женька, развлеки свою подругу и помоги ей расслабиться! – чуть громче сказал Алекс, чтобы его услышала Женя, стоявшая возле бассейна, а мне на ухо добавил: – Надеюсь, что к тому времени, как Лёшка оторвётся, ты перестанешь накручивать себя и бояться меня. Мне нужно кое-что обсудить. Лёха, пошли!

Мой брат предательски сунул свою ручку в мою, и я только удивлённо посмотрела. Что он задумал?

– Линка, выползай, всё равно не купаешься! Пошли в тенёк, коктейль возьмём, – сказал он.

– Иду, – ответила я, наблюдая за удаляющейся парочкой, медленно выбираясь из бассейна.

Мы сели за столиком, Лина пошла за напитками. Пока я сидела одна, ко мне подкатили два подвыпивших, заметно неопрятных мужчины, предлагая присоединиться к ним.

– Простите, боюсь, что вы со мной не справитесь! – улыбнулась я.

– Почему это? Нас двое, ты одна.

– Я не одна!

– Чего ломаешься? Пошли с нами!

– Нет! – твёрдо ответила я.

Один из мужчин попытался схватить меня за руку, но получил лёгкий удар ногой между ног.

– Ещё раз попытаешься – останешься без своего «героя», – спокойно произнесла я, продолжая сидеть.

– Сука!

– Так точно! Убирайтесь, пока мой муж не вернулся!

Мужчины развернулись и ушли. Спустя пару минут вернулась Женя, ставя на стол напитки.

– Ты монстрик! – смеясь, сказала она, показывая видео, как я отшиваю мужчин, которое успела снять.

– Зачем засняла?

– В мою коллекцию.

– А если бы я не справилась?

– Провала не вижу, ты давно умеешь с ними обращаться. Ты мазохистка в плане мужиков, но это работает. Даже папа ржёт с этих видео, иногда шутит, что тебя можно ставить в охрану ночного клуба. Надо ему этот видос отправить, – с улыбкой добавила Женя.

– Женька, перестань.

– Всё, готово. Пей коктейль, остужайся. Сегодня жара неимоверная. Кстати, твой «козёл» кремом не намазался, обгорит.

– Так ему и надо!

– Упс, папа написал, что тоже приедет через пару часов присматривать за нами. Хорошо, что Вовку не позвала.

– Когда познакомишь его с родителями? – спросила я, делая глоток через трубочку. – Женька, он же алкогольный!

– Мне сказали расслабить тебя, а без алкоголя это не выйдет.

– И пить я его не буду!

– Поздно, ты уже начала. Так что продолжай, иначе я обижусь.

Мы просидели за столиком целый час, попивая коктейли. Подруга старательно пыталась меня расслабить, но эффект был заметен только позже, когда я лежала на пляжном лежаке. Кабаны, заметив, что больше никто не подошёл, попытались предпринять вторую попытку, но и на этот раз проиграли.

– Девочки, может, хватит скучать в обществе друг друга, и всё-таки присоединитесь к нам? – раздался голос из соседнего столика.

Пока звучало это предложение, я вдалеке увидела приближающихся к нам Лёшку и Алекса.

– Спасибо за приглашение, но снова примите отказ, – ответила я, глядя, как подруга снова включает камеру на своём телефоне.

– Ты чего такая дерзкая? – изумился один из мужчин.

– Дерзкая под стать вам – безголовым и туго соображающим особям! – саркастично отвечаю я.

– Ты, я смотрю, любишь грубость? Может, поговорим иначе? – провоцировал другой.

– Попробуй! – бросила я.

– Иди сюда, стерва! – выпалил первый, всё-таки схватив меня за руку и попытавшись поднять со стула. Он быстро оказался спиной ко мне, с вывернутой рукой – и тут получил поджопник; с разбега он плюхнулся в бассейн, который, слава Богу, находился рядом с нашим столиком.

– Ну и что? Ты тоже попробуешь меня лапать? – спросила я спокойно у второго.

– Естественно! – рявкнул он, надвигаясь на меня, но между нами резко протиснулся Алекс, загораживая меня своей могучей спиной.

– Вы что-то хотели от моей женщины? – спросил он ровно, но без уступок.

– Всего лишь женщина? Такой же отдыхающий, как и мы… А она нам сказала, что ты её муж! Шлюха! – рыкнул тот в ответ.

Я вышла из-за спины Алекса и, всё ещё улыбаясь, сказала:

– А вот шлюхой вы меня зря обозвали!

И с ходу врезала ему кулаком в лицо – настолько точно, что он неудачно упал на ближайший столик и слетел с него на землю.

– Женька, сходи, попроси в баре лёд в тряпичном салфетке, – скомандовала я подруге. – Этому кабанчику приложить надо, а то завтра глаза не откроет.

Женя, как молния, помчалась выполнять просьбу.

– Мам, а кто это? – спросил Лёшка, кивая на мужика, у которого из носа потекла кровь.

– Дядя немного берега попутал, – ответила я брату спокойно; мы договорились, что если я бью – значит, человек этого заслужил.

Женя вернулась со льдом и протянула его мне, но лёд тут же оказался в руках Алекса: он подошёл к сидящему на стуле мужчине и приставил холод к разбитому носу.

– Прикладывай, – сказал он хмуро. – Она сказала, что тебе надо лёд, иначе завтра не откроешь глаз. Надеюсь, инцидент исчерпан и повторных попыток приставать к девушкам не будет?

– Не будет! Я жить хочу! – пролепетал тот, протирая кровь. – Она у тебя какой-то терминатор! Как ты с ней находишь общий язык? Она моему другу яйца отбила, а мне нос разбила!

Алекс небрежно улыбнулся и вернулся к нам.

– Покажи руку, – попросил он меня.

Я протянула правую руку, а левая у меня была рабочая – занятая.

– Другую! – вдруг сказал он, иронично. – Я уже давно заметил, что ты левша.

– Зачем вам это? – переспросила я.

– Что именно? – задал он вопрос, аккуратно беря мою руку. – Как ты теперь будешь работать, если всё так? Почему не дала мне с ним разобраться?.. Женька, беги за аптечкой.

– Хорошо, дядя Алекс! – послышалось в ответ.

Женя снова убежала и вскоре вернулась с обезболивающей мазью и новеньким эластичным бинтом.

– Лина? – уточнила она.

– Всё правильно, – ответила я, наблюдая, как Алекс выдавил из тюбика мазь и втирает её в тыльную сторону моей кисти.

– На рентген всё равно поедем, – произнёс он строго. – Пока поедем в клинику, поговорим без лишних свидетелей. И надеюсь, что меня не ждёт та же участь, что у этих бедолаг, которых ты отметелила.

– Если не будете приставать, вам ничего не достанется, – спокойно ответила я.

– Я уже обещал, что не буду обижать, – сказал Алекс и слегка улыбнулся, но в его голосе звучала твёрдая осторожность: он не желал, чтобы подобные сцены повторялись.

Мы немного притихли, и напряжение, как тонкая нить, медленно ослабло. Окружающие отойдя, забрали с собой остатки суетливой ауры; в воздухе снова воцарилась летняя расслабленность, только теперь с лёгкой дозой уважения к границам друг друга.

Глава 6

Алекс.

– Поехали! Забирай свои вещи, – скомандовал я, еле сдерживая смех от того, что увидел. С этой девчонкой явно не соскучишься! Я был рядом, но она одной дала под зад, а второй вкусно въехала своим маленьким кулачком – тот улетел в сторону. Маленькая моя и необузданная девочка! В обиду себя никому не даст. Оказалось, сила у неё не только в остром язычке, но и в кулаках.

Не сладко мне придётся с ней. Но при этом даже ревновать перестал.

– Александр Николаевич, а Лёшка? – спросила она, всё ещё чуть дрожа от случившегося.

– С ним побудет Женька, пока мы с тобой проверяем руку. Скоро подтянется Олег. Так что не переживай – мы ещё вернёмся. И если перелома нет, тебе придётся со мной прокатиться с горки! – добавил я с лёгкой угрозой в голосе.

– Вы садомазохист? – фыркнула она.

– С чего это вдруг? – прищурился я.

– Сама я на горку не поднимусь! А если вы силу примените, то вам не жить! – отрезала она.

– Разберёмся. Всё равно ты мне первую помощь оказывать будешь, – проговорил я, и в словах слышалась уверенность.

Я с некоторым неудовольствием наблюдал, как она натягивает сарафан, полностью скрывая своё тело и пряча его от моего взгляда. Но, с другой стороны, так лучше – иначе я со своим возбуждением скоро даже ходить не смогу. А так хоть можно держать себя в узде.

Чёрт возьми, какая же она боевая! Лёшке с ней повезло: и в рот палец не клади, и физически рукастая. Никто его обижать не будет – боевая сестра, однако.

Эх, кто бы меня так защищал! Я – волк-одиночка по жизни: даже с женой не прожил и года, а потом на мне появилась ребёнок, и мать его почти сразу свалила после родов. Стерва.

Не хочу, чтобы история повторилась; боюсь оступиться. Но раз начал действовать, то уже не могу всё бросить: девочке нужна помощь, и я ей её обеспечу. Я обязан это сделать.

Обижал её сам – придурок! Теперь она стала идеальным монстром для мужского поколения всей земли. Убедился, увидев, как она справляется с теми, кто ей не угоден. Со мной она, по крайней мере, язвит, но не прикладывает рук к моему телу. Хотя хотелось бы – в другом смысле. Эх, старый я извращенец.

Пока мы ехали – за рулём был я – моя девочка смотрела в боковое окно. От неё чуть чувствовался запах алкоголя, но не было видно, что она пьяна. Странно: то ли мало выпила, то ли держалась бодрячком. В общем, непонятно, что с ней сейчас происходит.

Я всё равно выбью из неё всё, что нужно: где и как она хочет жить, и всё остальное. Она будет со мной счастлива, как бы ни сопротивлялась.

Я довёз её до клиники, в которой был днём раньше. Сделали рентген – подтвердилось, что это простой ушиб. Но мне всё равно хотелось жалеть её, приласкать.

– Поехали обратно, – выдавил я, отгоняя пошлые мысли прочь.

Усевшись в машину, я начал мучительный разговор, одновременно заводя мотор.

– Я был сегодня у твоей тётки. Начал готовить документы по лишению её опекунства над Лёшей, чтобы ты смогла оформить опеку на себя.

– Зачем вы это сделали? Мне не дадут под опеку Лёшку, его заберут в детдом! – вскрикнула она, и у неё тут же покатились слёзы.

– Не заберут, – сказал я твёрдо.

– Заберут! У меня маленькая зарплата и нет подходящего жилья. Пока она опекун, Лёшка будет с ней.

– Ты выйдешь за меня замуж, и мы будем жить в моём доме.

– Чего?! – выпала она.

– Того. Не бойся: брак будет фиктивным. Дом мой пустует, я не живу в нём. Там нужна женская рука, чтобы моя Таська не жила со мной в отелях, когда приезжает.

<1 2 3 4 5 >

На страницу:

Перейти

3 из 5