Горничная для миллионера

Глава 1

Я никогда не думала, что способна влюбиться в человека, который годится мне в отцы. Но, Боже, я пропала сразу – едва увидела его. Всё внутри будто перевернулось. Он был одним из тех мужчин, чьё присутствие невозможно не заметить: спокойный, уверенный, чужой. А я… я для него была всего лишь пухляшом, ребёнком, ничтожеством из обслуживающего персонала.

Он жил в отеле, где я работала горничной, приезжал туда отдыхать и заодно решать рабочие дела. Для меня каждый его приезд был праздником и пыткой одновременно. Я любовалась им и в то же время ненавидела – за холод, за равнодушие, за снисходительную улыбку, с которой он иногда бросал на меня взгляд.

Однажды нам даже сделали общее фото – случайное, групповое. На нём я стою в стороне, а он – на переднем плане, высокий, спокойный, и будто вовсе не замечает моего существования… Тогда я впервые поняла, что люблю его без надежды.

Родители воспитали меня уважительно относиться ко всем людям, но рядом с ним я порой не могла сдерживаться. Слова сами вырывались, будто мы равные, хотя я прекрасно понимала, что между нами пропасть. И всё же – он сам этого добивался. Своей манерой говорить, своим взглядом, в котором иногда мелькала странная, почти человеческая мягкость.

Но судьба, как известно, непредсказуема. Она вмешивается без спроса, ломает привычный ход событий и вносит свои поправки в наши жизни – без предупреждения, без объяснений, без сожалений.

Сейчас я студентка третьего курса Новороссийского медицинского колледжа Министерства здравоохранения Краснодарского края. Учусь в Анапе, по специальности «Сестринское дело». Мне только-только исполнилось девятнадцать – первого июня, в День защиты детей. Символично, правда? После девятого класса обучение длится два года и десять месяцев, и вот уже в конце этого месяца я заканчиваю колледж, получаю диплом и мечтаю устроиться работать по профессии.

Пока это только планы. Возьмут ли меня – неизвестно: желающих много, особенно в курортном городе. Главное сейчас – получить диплом и попрощаться с работой, на которой я провела три долгих года. Всё это время я жила и работала в отеле – в посёлке Витязево, откуда каждое утро ездила на учёбу в Анапу.

Витязево – небольшой, но удивительно уютный посёлок. Здесь воздух пахнет морем и степью одновременно, а по вечерам улицы наполняются голосами отдыхающих и тихим шелестом волн. Природа здесь щедрая, яркая, почти не тронутая – она умеет успокаивать.

За три года я обошла все его уголки: и центральный пляж, и лиман, и маленькие тропинки, по которым редко ступает нога туриста. Здесь я взросла, крепла, училась радоваться мелочам, потому что роскоши у меня не было.

После восемнадцати лет моя жизнь изменилась окончательно. Я забрала к себе младшего брата – ему тогда было шесть. Теперь ему почти семь, и осенью он пойдёт в школу. Мы остались вдвоём. Наших родителей пять лет назад сбил грузовик. После их смерти нас взяла под опеку тётка – папина сестра.

Она быстро распорядилась нашей жизнью: заняла трёхкомнатную квартиру, переписала машину и родительский бизнес на себя. Мне не оставалось ничего, кроме как уйти. Так я оказалась в отеле, где и работала горничной, а по вечерам училась и старалась не сдаваться.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я попыталась вернуть то, что принадлежало нам. Но в юридической конторе мне просто улыбнулись и развели руками: «Ничего нет. Всё оформлено законно». Тогда я впервые поняла, что справедливость – это роскошь, доступная не всем.

Начинать жизнь заново было трудно. Иногда казалось, что весь мир против меня: каждый шаг – борьба, каждый день – испытание. Но жизнь, как ни странно, учит выживать. Она делает крепче, жёстче, осторожнее.

А ещё она подарила мне брата – маленького человека, ради которого я живу. С ним я стала сильнее. В восемнадцать лет я стала для него и сестрой, и мамой, и тем самым «взрослым», которого нам обоим не хватало.

Глава 2

Живя и работая в отеле и одновременно получая образование, я поначалу дико уставала, но потом втянулась в тяжёлый режим, который перестал быть для меня тягостью. За первый год я поправилась на двадцать килограммов, заедая своё одиночество и обиды, которые приносили клиенты отеля и однокурсницы. Благодаря этому я превратилась в расплывшуюся от жира молодую девушку. Но меня это не смущало – это стало для меня некоторой бронёй.

Незадолго до совершеннолетия я впервые увидела его – Александра Николаевича Соколова – в холле нашего отеля, у ресепшена, когда он проходил регистрацию.

– Лина, сто пятый номер готов к заселению? – спросила у меня администратор.

– Да. Пожелания по уборке будут? – ответила я, нервно поправляя на себе униформу горничной, обращаясь к своему мучителю.

Мужчина презрительно осмотрел меня с головы до ног и сказал:

– Можно за моим номером закрепить другую горничную, а то эта, наверняка, рукожопая?!

– Извините, но у каждой из наших горничных много номеров, и дополнительную нагрузку никто не потянет, – ответила администратор, стараясь быть вежливой. – Если что-то пойдёт не так, будем решать вашу проблему другим путём.

Моё сердце бешено колотилось; я сжималась от обиды из-за произнесённых им слов. Мне было больно слышать это унижение: он ещё не видел, как я работаю, а уже сделал выводы, совсем не в мою пользу. Хотелось подойти и своей маленькой ладошкой дать ему пощёчину, но я понимала: от этого будет только хуже. Кто я и кто он? Я – подросток в теле пампушки, а он – взрослый, состоятельный, безумно красивый, с грозной наружностью брутального мужчины, несмотря на то что ему, как я выяснила, уже далеко за сорок (я подглядела дату его рождения в документах у администратора, когда провожала его взглядом).

– Лин, будь аккуратнее с этим «монстром». Он временами совсем неадекватен. Постарайся не попадаться ему на глаза. Я другой смене передам, чтобы предупреждали тебя о том, когда он выходит из номера, чтобы ты могла спокойно наводить там порядок, – шёпотом сказала мне Женя, администраторша. – Из-за него уже пять горничных уволились, не выдержав его напора.

– Спасибо, что предупредила… Мне нужна эта работа, иначе я окажусь на улице бомжом, – ответила я.

– Я понимаю, поэтому и предупреждаю. Жаль, что он попался именно тебе. Наберись терпения и сил. Требования у него завышены. Основные пункты я тебе за ужином расскажу, чтобы ты сразу была в курсе. Сегодня от него можешь отдохнуть – сомневаюсь, что ему что-то понадобится.

Но отдохнуть мне так и не удалось. Через полчаса этот «монстр» потребовал, чтобы в номер принесли питьевую воду и заменили мини-бар, убрав всё лишнее и пополнив виски. Я выполнила его требования, услышав поручение от администратора по рации. В номере Александр сделал вид, что не замечает меня, уткнувшись в экран ноутбука и сидя за столиком у окна. Ещё через полчаса по моей рации пришла команда заменить полотенца.

Едва мы с Женей устроились ужинать в комнате для персонала, набрав еды на кухне ресторана при отеле, как у Жени снова заговорила рация: из сто пятого номера пришла заявка на дополнительный халат и полотенца – ожидался второй гость. Я покорно подчинилась, старательно передвигаясь по коридору как мышка, чтобы не шуметь и не мешать постояльцу.

– Ты чего как корова перемещаешься? Не можешь тише выполнять свою работу? – донёсся его бархатный, но в то же время недовольный голос.

– Простите, – ответила я, бесшумно выйдя из номера и так же тихо закрыв за собой дверь. Внешне он мне нравился – привлекательная оболочка, харизма. Но то, как он вел себя по отношению ко мне, выбивало меня из колеи. Меня злило его отношение: я ничего ему не сделала, а он меня унижал. Только за что – я не понимала.

– Вот козёл! Он обозвал меня коровой, хотя я ни шумела, ни мешала ему, – вырвалось у меня, когда я возвращалась в комнату.

– Терпи, малышка. Если всё выдержишь, то получишь премию от начальства. Я об этом позабочусь, – сказала Женя. – Поверь мне.

Мы быстро поужинали, понимая, что это – только начало. Женя вкратце рассказала о постояльце, и мы разошлись. Ночью меня поднимали ещё раз пять, и, как итог, я, не выспавшись, поехала на учёбу, где буквально спала на ходу, за что впервые за всё время учёбы получила неудовлетворительные оценки. До этого я училась только на пятёрки, и педагоги не понимали, что со мной происходит в этот день.

После занятий я снова приступила к работе, удачно успев попасть в сто пятый номер и навести там порядок, пока постоялец со своей спутницей гуляли у моря и обедали в прибрежном ресторанчике. Затем я бросилась выполнять обязанности в других номерах.

Едва выполнив всё и приступив к заданиям по учёбе, услышала в рации сообщение: сто пятый номер требует горничную – срочно. Стоило мне переступить порог, как на меня обрушился ушат словесных помоев. В довершение всего я услышала:

– Ты совсем охренела? Почему с утра не было уборки? Толстая ты корова!

– Когда вас заселяли, вас поставили в известность, что уборка вашего номера производится после обеда, – спокойно ответила я.

– Почему у тебя такие привилегии? – не унимался мужчина.

– Это вас не должно волновать. Свою работу я выполнила и учла все ваши вчерашние пожелания.

– Кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать? – продолжал лютовать постоялец.

– Я студентка, у которой нет родителей, нет своей крыши над головой; которая не умеет мечтать и жить по-другому, кроме как убирать за чужими людьми их дерьмо, – выпалила я, понимая, что нарываюсь на грубость и, возможно, увольнение. – Ещё вопросы? Нет? Отлично. Позвать другую горничную вместо меня?

Мужчина отвёл чёрные глаза в сторону, слегка растерявшись, задумчиво почёсывая густую, ухоженную бороду. Прошло пару мучительно долгих минут, прежде чем он произнёс:

– Свободны.

– Совсем?

– До завтра.

– Вот только жалеть меня не надо, – едва слышно сказала я, зная, что он всё равно услышал, и громко хлопнула дверью, впервые намеренно доставив ему дискомфорт хотя бы шумом.

Придя в свою комнату, я не сдержалась и разревелась, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто не слышал. Так я пролежала около получаса, потом умылась ледяной водой и снова села за медицинские задания. Но вскоре рация вновь ожила – снова сто пятый номер.

– Я вас внимательно слушаю, – выдавила я из себя, стоя перед мужчиной, прекрасно понимая, что выгляжу ужасно: заплаканное лицо, опухшие глаза.

– Моей спутнице кое-что нужно купить. Можете это сделать? – спросил Александр, протягивая мне список.

– Для этого у нас есть посыльный. Могли бы уточнить у администратора, – ответила я, чувствуя, как во мне закипает раздражение.

– Вы сначала посмотрите список. Не думаю, что посыльный сможет правильно выбрать некоторые пункты.

– Посыльный на это обучен, и ему не впервой делать подобные покупки, – произнесла я, бегло скользнув взглядом по листку, но не взяв его в руки, которые держала за спиной.

– И всё-таки я прошу сделать это тебя. Или тебе незнакомы слова «тампоны», «прокладки» и всё такое?

– Знакомо, но это поручение не входит в мои обязанности.

– И всё-таки я настоятельно прошу тебя помочь в этом вопросе. Иначе, если моя спутница узнает, что это сделал представитель мужского пола, она меня просто растерзает и убьёт.

– Хорошо. Вернусь примерно через час. Не раньше.

Мужчина кивнул и снова уткнулся в экран ноутбука. Я вышла из номера, переоделась в своей комнате и поехала в город, где потратила все наличные. Вернувшись в отель, постучала в злополучный номер и почти сразу увидела перед собой своего злодея. Он выхватил у меня пакет и протянул две купюры по пять тысяч рублей.

– Это слишком много. Я потратила всего три тысячи, – попыталась возразить я.

– Остальное – компенсация за причинённые неудобства, – холодно ответил он.

Мужчина сунул деньги мне в карман и захлопнул дверь перед моим носом. Я вернулась в свою комнату, доделала задания из медицинского колледжа и легла спать, напрочь забыв о еде.

Утром снова отправилась на учёбу. Дальше всё шло как под копирку: учёба, работа, домашние задания. К моему удивлению, сто пятый номер больше меня не беспокоил. Хоть я и успела выполнить все задания, и другие постояльцы не докучали, всё же половину ночи я не спала, размышляя о мужчине из сто пятого. Не понимала тогда, почему думаю о нём, но его образ прочно засел в моих мыслях.

Мужчина – мечта многих женщин: красивый, темноглазый, брутальный. Даже строгий костюм подчёркивал его ухоженное и крепкое тело. Большинство молодых парней уступали ему во всём, а седина в бороде и волосах не старила, а придавала особый шарм. Глядя на него, хотелось утонуть в его объятиях, почувствовать защиту от всего белого света, стать маленьким котёнком в его руках. Только вот его поведение никак не соответствовало образу надёжного защитника. Иногда во время разговоров с ним хотелось подойти и хорошенько врезать по его аристократической физиономии.

Прошло десять дней. Меня больше не тревожили из сто пятого номера. Они съехали. А я ещё долго вспоминала этого мужчину – практически каждую ночь, обнимая одеяло, представляла, как мы гуляем по городу, болтаем обо всём и ни о чём… Но этому не суждено было случиться. Он женат – я видела его жену, когда они выселялись: молодая, красивая, стройная, ухоженная. Возможно, она лишь немного старше меня. А я – несовершеннолетняя, толстая и безобразная дурочка.

Как же тогда меня заклинило! Я решила взяться за преображение своего тела. Резко захотелось изменить себя, превратиться из толстушки-дурнушки в девушку модельной внешности. Я понимала, что придётся уставать ещё больше, но хотела доказать всем мужчинам, что на меня можно смотреть не только снисходительно, но и с интересом. Ведь я не была уродиной – мой единственный промах заключался в лишнем весе.

В нашем отеле был тренажёрный зал. Перед сном, когда все дела были завершены, я шла туда и работала над своим телом. Мой «толчковый» стимул, тот самый постоялец, заезжал в отель ещё дважды в течение года, но выбирал другие номера. Я почти его не видела.

Спустя год после нашего первого знакомства он снова заселился в номер, закреплённый за мной.

На этот раз он меня не тревожил, и всё его поведение говорило о том, что он просто не замечает меня. С прошлого раза я уже знала, что ему нужно, и старалась тихо выполнять всё, не попадаясь ему на глаза. Пробыв у нас всего пару дней, он снова исчез из моей жизни.

Я была деморализована тем, что не смогла с ним даже повздорить – ту самую перепалку я ждала, как экзамен. Но это моё желание так и не сбылось. Я наслаждалась своим отражением в зеркале, радовалась, что меня стали уважать за силу воли, за то, что я смогла взять себя в руки и научилась отвечать обидчикам, ставя их на место. Но настоящей радости это не приносило.

Я была одинока…

Когда я забрала брата к себе, забот и обязанностей стало ещё больше. Я полностью погрузилась в них, забыв о себе.

Одиночество в моём случае никто не отменял. В восемнадцать с небольшим я была измотана жизнью, выжата как лимон. Я устала. Не знала, что ждёт меня и брата впереди. Но знала одно – сдаваться нельзя. Нужно бороться за жизнь, за нас двоих.

Мне предстоял ещё год учёбы, чтобы получить диплом. Смогу ли потом найти работу – я не знала. Но опускать руки не собиралась – ни физически, ни морально. Тогда моим смыслом, моей опорой стал брат.

Я хоть и стала совершеннолетней, но в душе оставалась ребёнком, которого недолюбили и недоласкали. А брат и вовсе не знал никакой любви, кроме моей. Я просто обязана была жить и выживать ради него. Бороться не только за себя, но и за нас двоих, потому что никто, кроме нас, этого не сделает. Мы – одни во всей вселенной.

Глава 3

И вот, наконец-то я получила диплом. Теперь я дипломированная медсестра. На данном этапе моей жизни предстояло побегать и поискать официальное место работы. В планах было обзвонить образовательные организации, включая школу, в которой будет учиться мой братишка.

Я понимала, что работу в отеле пока бросить не смогу, так как нам с братом некуда будет идти жить: на съёмную комнатушку моей зарплаты медсестры явно не хватит, потому что, помимо оплаты за жильё, будут и другие многочисленные расходы. В отеле жильё и питание входили в мою зарплату, и хоть какие-то крупицы денег мне перепадали – я тратила их на брата, покупая ему игрушки и одежду. На себя денег почти не оставалось. Иногда, накопив незначительную сумму, я могла позволить себе что-то купить из одежды, но это случалось крайне редко. После похудения я все свои вещи самостоятельно перешила на себя, экономя, таким образом, собственные средства.

Выполнив работу в номерах, я пошла с братом на море. Вдоволь накупавшись, мы стали возвращаться обратно в отель и на пути в буквальном смысле этого слова столкнулись плечом с телом Александра Николаевича. Он остановился и пренебрежительно посмотрел на меня и на брата, дёргающего меня за руку.

– У вас со зрением плохо? – вылетело у меня прежде, чем я успела подумать.

– Мам, мама, пошли! – дёргал меня брат. Называть меня мамой он стал почти сразу после гибели родителей, поэтому я уже привыкла к такому своему прозвищу со стороны брата.

Александр нахмурил брови, переводя свой колючий взгляд с брата на меня и обратно.

– Мне кажется, вам самой надо поаккуратнее перемещаться! Вроде не жирная корова, а такое ощущение, что вам места мало, мамаша! – зло отреагировал он.

– Уже перестала быть для вас жирной коровой? Давно заметили это? – съязвила я.

– Мы знакомы?!

– Знакомы. Два года назад вы меня называли «рукожопой» и «жирной коровой», – ответила я, поймав его блуждающий и оценивающий взгляд по моему телу, которое было в раздельном купальнике и прозрачном сарафане.

– Значит, вы та самая Лина, которая обслуживала мой номер? Надо же! А вы, помимо горничной, в своём столь юном возрасте ещё и тело своё подкладывали под постояльцев? Папаша ребёнка знает, что у него на курорте есть сын?

– Это вас не касается! И не пойти ли вам к чёрту?!

Я крепче сжала руку брата и пошла в сторону отеля, чувствуя на себе его взгляд. Вот козёл! Никак не может без унижения!

В своей комнате я сунула брату пропись, усадив его за стол, а сама вышла на улицу, где, устроившись на летней веранде за столиком, стала обзванивать учреждения по поводу устройства на работу. Везде получала отказ, так как не было вакантных мест. Добравшись до школы брата, наконец-то услышала утвердительный ответ, договорившись, что завтра пойду на собеседование.

– Решили поменять сферу деятельности? – услышала я голос своего обидчика за спиной и вздрогнула от неожиданности.

– Вас это каким боком волнует? – не оборачиваясь, спросила я.

– Простое любопытство, – мужчина с бокалом коктейля сел напротив меня за столик.

– Я вас не приглашала к себе.

– Совсем не рады видеть меня?

– А я должна радоваться этому?

Я заглянула в его глаза и утонула в них. Его взгляд изменился, перестав быть колючим и злым. Морщинки вокруг глаз показывали, что он слегка улыбается.

– Что вы ко мне прицепились? – спросила я, не желая сдавать свою оборону, чувствуя, что мужчина просто издевается. – Вам заняться больше нечем?

– Нечем. Я устал от работы, и мне нужна разрядка.

– В виде меня в вашей кровати? Не дождётесь!

Я встала из-за столика и скрылась в здании отеля. Едва успев переодеться за ширмой в своей комнате, услышала стук в дверь. Открыв её, увидела за порогом Александра. Я закатила глаза, показывая, что не рада его снова видеть. А он, не стесняясь, вошёл в комнату, оглядывая обстановку. Наша комната была обставлена скромно: шкаф для одежды, двухъярусная кровать, стол с двумя стульями, мини-холодильник, а в углу стояла небольшая корзинка с игрушками Лёшки.

– Мам, дядя пришёл ругаться с тобой из-за того, что ты плохо работаешь? – спросил братец.

– Что вам ещё нужно? – спросила я тут же, не давая ответа Лёшке. – Мало оскорбили? Хотите что-то ещё добавить в продолжение?

– Нет, просто пришёл посмотреть, как живёт девушка, которая при мне не ропщет, не вешается на шею и не заигрывает, а лишь в ответ огрызается, – спокойно произнёс он.

– Посмотрели? Теперь освободите моё личное пространство. Вам здесь не место!

– А где моё место? – не сдавался мужчина.

– Явно не в комнате для прислуги!

– А может, мне тут нравится? – спросил он и устроился за столиком вместе с моим братом. – Чем занимаешься? – обратился он уже к Лёшке.

– Тренирую руку и читаю, готовлюсь к первому классу, – ответил мальчик. – А вы больше не будете ругаться на маму?

– Постараюсь этого не делать, если твоя мама не будет меня злить. Как тебя звать, парень?

– Лёшка. А вас?

– Алекс.

– Приятно познакомиться, дядя Алекс. А вы вечером пойдёте ещё на пляж?

– Не знаю. А ты, видимо, собрался? Меня с собой возьмёшь?

– Да! А то мне с мамой скучно. Она плавать не умеет и меня далеко не пускает, хоть я уже и научился плавать, и причём очень хорошо.

– Отлично. Значит, поплаваем вместе.

Александр взял мой простенький кнопочный телефон, разблокировал его, вбил свой номер и позвонил себе, получив таким образом мой номер совершенно без моего согласия.

– Как соберётесь на море, позвони, – попросил он.

– Ещё чего, даже и не подумаю! Нам сопровождение не нужно! – съязвила я.

– Не будь язвой и занудой, – вторил мужчина.

– Зачем вам это надо? Удовлетворить своё эго и спокойно уехать по своим делам? Вы поразвлекаетесь и исчезнете, а мальчик к вам привяжется. Он ещё совсем ребёнок! Большая просьба: уходите и больше не появляйтесь в нашей жизни!

– О, как категорично! Давай я сам буду решать, что и как мне делать! Ты была никем в моей жизни и таковой остаёшься. А мальчишка мне нравится. Я хочу, чтобы он хоть немного стал счастливее, чем ты сама.

Мужчина вышел из комнаты, хлопнув дверью, а я с усталостью села на кровать, не понимая, как мне дальше поступать. Ведь этот мужлан так просто не отвяжется от меня, пока будет здесь находиться.

Чуть позже я тоже вышла из комнаты и прошла на ресепшен к своей единственной подруге Женьке.

– Ты что-то натворила? – спросила меня подруга. – Александр Николаевич спрашивал, где ты живёшь. Прости, что я дала ему ориентиры.

– Он уже был у меня. Хозяин жизни, блин! Клинья к Лёше подбивает. А Лёшка ведётся. Я, конечно, понимаю, что ему нужен отец, но этот козёл ведь поиграет и свалит в свою привычную жизнь, а Лёшка потом будет его ждать. Я не хочу, чтобы брат привязывался к этому великовозрастному мужлану и потом страдал.

– «Корова и козёл», по-моему, замечательная парочка получается, – раздалось за спиной. – Только из коровы ты превратилась в красивую, но простую тёлочку!

– А вы как были козлом, так и останетесь им! – ответила я, по-прежнему глядя на Женьку, стоящую за стойкой ресепшена; у неё глаза были как пятаки – огромные от ужаса происходящего, она боялась, что сейчас мужчина сорвётся и перейдёт на рукоприкладство.

– Возможно. Мне это жить не мешает. А тебе с таким телом не стоит работать горничной.

– А кем? Проституткой? Эскортницей? Или может, возьмёте к себе в виде содержанки? – фыркнула я.

– А ты справишься с этой ролью? – не унимался он.

– Зубы обломаете об меня. Я вам не по зубам! – выпалила я.

– Если бы я не увидел, как ты живёшь, то мог бы подумать, что ты уже у кого-то на содержании. Чего ломаешься? – пожал плечами мужчина.

– Идите к чёрту, Александр Николаевич! – воскликнула я, едва сдерживая злость.

– Стервочка! – услышала в ответ.

– Козёл рогатый! – гаркнула я в ответ, не понимая тогда, что так оно и есть в его жизни, правда естественно в переносном смысле.

Мужчина вышел из отеля с довольной улыбкой после перепалки со мной. Женя всё так же ошарашено смотрела на меня, широко раскрыв рот.

– Рот закрой, Женька, – попросила я.

– Лина, а если он пожалуется начальству? – встревоженно спросила она.

– Не пожалуется. Ему я нужна лишь чтобы поиграть. Ты же сама слышала, как он со мной разговаривал, тем более ты была свидетелем ситуации.

– Всё равно надо предупредить папку. Может, он поговорит с ним, чтобы тот от тебя отстал.

– Не загружай своего отца моими проблемами, сам отвяжется. Посмотри, пожалуйста, насколько он у нас заселился?

Женя полистала журнал и вынесла вердикт: семь дней.

– Мне этого мужлана ещё целую неделю терпеть? Чтобы придумать и сделать что-то, чтобы он от нас с Лёшкой отстал? – воскликнула я.

– Я всё-таки поговорю с отцом, – настаивала Женя, – как бы ты ни отнекивалась. Постой за меня: я минут на пятнадцать к отцу, пока он никуда не срулил.

* * *

Алекс.

Чёрт, чёрт, чёрт! Какого хрена мне сносит крышу в присутствии этой девчонки? Почему я не могу держать язык за зубами? Я словно дерзкий подросток, нарвавшийся на такую же особь противоположного пола. И она ведь, зараза, огрызается под стать мне – и не боится моего гнева. И ведь меня она ни капли не злит. Даже тогда, два года назад, она не злила меня, а вот я её очень обидел, если она так кардинально изменила своё тело. И теперь такая, какая есть, – она мне безумно нравится, дико возбуждает.