Реформа гражданского процесса 2018–2020 гг. Содержание и последствия

11. Борисова Л.В. Принцип разумности в российском гражданском процессе. М., 2008. 97 с.

12. Бутнев В.В. Понятие и значение принципов гражданского процессуального права // Юридические записки Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова. Принципы права. Вып. 10. Ярославль, 2006. С. 69.

13. Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. Т. I. М., 1913. 704 с.

14. Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 1914. С. 171.

15. Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 1917. 460 с.

16. Вышинский А.Я. К положению на фронте правовой теории. М., 1937. 60 с.

17. Глодина А.В. Активность суда как ограничитель действия принципа диспозитивности в административном судопроизводстве // Администратор суда. 2018. № 1. С. 14–16.

18. Глодина А.В. Проявление активной роли суда при реализации принципа состязательности и равноправия сторон в административном судопроизводству // Сборник статей по материалам V Международной научно-практической конференции: 13 октября 2017 г. / Под общ. ред. Л.В. Войтович, В.И. Кайнова. СПб., 2018. С. 110–115.

19. Гойхбарг А.Г. Курс гражданского процесса. М.; Л., 1928. 320 с.

20. Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства / [Соч.] А.Х. Гольмстена, засл. проф. 5-е изд., испр. и доп. СПб., 1913. XX, 411 с.

21. Гольмстен А.Х. Юридические исследования. Т. I. СПб., 1894. 533 с.

22. Громошина Н.А. О принципе активности суда в административном судопроизводстве // Вестник гражданского процесса. 2019. № 4. С. 96–112.

23. Гукасян Р. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. Саратов, 1970. 190 c.

24. Гурвич М.А. Принципы советского гражданского процессуального права (система и содержание) // Советское государство и право. 1974. № 12. С. 25–26.

25. Евдотьева И.А. Принцип состязательности как правовая гарантия защиты прав граждан на различных стадиях гражданского процесса // Процессуальные средства реализации конституционного права на судебную и арбитражную защиту. Калинин, 1982. С. 21–25.

26. Елисеев Н.Г. Договорное регулирование гражданских и арбитражных процессуальных отношений: Дисс. … докт. юрид. наук. М., 2016. 481 с.

27. Жуйков В.М. Изменения ГПК были необходимы // Законность. 1996. № 3. С. 20.

28. Загурский Л.Н. Принципы римского гражданского и уголовного процесса. Харьков, 1874. 434 c.

29. Зейдер Н.Б. Рецензия на книгу В.К. Пучинского «Признание стороны в советском гражданском процессе» // Советское государство и право. 1956. № 5. С. 141.

30. Зундберг Ф. Исполнение постановлений Европейского Суда по правам человека Российской Федерацией // Российская Федерация в Европе: правовые аспекты сотрудничества России с европейскими организациями / Под ред. Д. Раушнинга, В.Н. Русиновой. М., 2008. C. 82.

31. Краевский А. Практические заметки о свойствах состязательного начала в гражданском судопроизводстве. СПб., 1897. 97 с.

32. Кузьмина М.А. Некоторые вопросы обеспечения принципа гласности гражданского процесса в условиях проводимой в России судебно-правовой реформы // Мировой судья. 2006. № 6. С. 5–6.

33. Лопатин С. Верховный Суд РФ: непрерывность тормозит процесс // Юрист. 2016. № 44. С. 3.

34. Малышев К. Курс гражданского судопроизводства. Т. I. СПб., 1876. 454 с.

35. Мельников А.А. Советский гражданский процессуальный закон. М., 1973. 159 с.

36. Михайлова Е.В. К проблеме правовой природы «процессуальных соглашений» // Журнал российского права. 2019. № 2. С. 144–151.

37. Нефедьев Е.А. Учебник русского гражданского судопроизводства. М., 1909. 404 с.

38. Носырева Е.И., Фильченко Д.Г. Основные положения концепции об институте примирения сторон в гражданском судопроизводстве (часть третья) // Вестник гражданского процесса. 2015. № 3. С. 76–84.

39. Поляк М.И. Признание иска в судебном процессе // СПС «КонсультантПлюс».

40. Пятилетов И.М. Распоряжение сторон гражданскими и процессуальными правами в суде первой инстанции: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 1970. 23 с.

41. Рабцевич О.И. Право на справедливое судебное разбирательство: международное и внутригосударственное правовое регулирование. М., 2005. 318 с.

42. Решетникова И.В. Презумпции и фикции в арбитражном процессе // Вестник гражданского процесса. 2019. № 1. С. 16–28.

43. Рязановский В.А. Единство процесса. М., 1996. 74 c.

44. Сахнова Т.В. Реформа цивилистического процесса: проблем и перспективы // Государство и право. 1997. № 9. С. 53.

45. Семенов В.М. Конституционные принципы гражданского судопроизводства. М., 1982. 152 c.

46. Советский гражданский процесс / Под ред. А.Ф. Клейнмана. М., 1967. 119 c.

47. Советский гражданский процесс / Под ред. М.А. Гурвича. М., 1964. 477 с.

48. Советский гражданский процесс / Под ред. М.А. Гурвича. М., 1975. 399 с.

49. Стандарты справедливого правосудия (международные и национальные практики) / Под ред. Т.Г. Морщаковой. М., 2012. 584 с.

50. Темнов Е.И. Iurisprudentia eloquenta – Звучащая юриспруденция. М., 2005. 400 c.

51. Туткевич Д.В. О достижении материальной истины в гражданском процессе // Журнал Министерства юстиции. 1987. Кн. 2. С. 45–46.

52. Учебник гражданского процесса / Под ред. М.С. Шакарян. М., 1993. 534 с.

53. Ференс-Сороцкий А.А. Принцип состязательности гражданского процесса и новейшее гражданско-процессуальное законодательство // Правоведение. 1995. № 6. С. 61.

54. Фокина М.А. Доказательственное право в цивилистическом процессе: нереализованные возможности // Вестник гражданского процесса. 2019. № 1. С. 29–46.

55. Фокина М.А. Теория и практика доказывания в состязательном гражданском судопроизводстве. СПб., 1999. 222 с.

56. Цихоцкий А.В. Теоретические проблемы эффективности правосудия по гражданским делам: Дисс. … докт. юрид. наук. Новосибирск, 1998. 612 с.

57. Чечина Н.А. Принципы советского гражданского процессуального права и их нормативное закрепление // Правоведение. 1960. № 3. С. 78.

58. Шеменева О.Н. Соглашение о примирении в административном судопроизводстве: принципиальная допустимость и соотношение с мировым соглашением в гражданском процессе // Юрист. 2016. № 10. С. 37–40.

59. Шерстюк В.М. Принципы административного судопроизводства // Административное судопроизводство / Под ред. М.К. Треушникова. М., 2017. С. 85.

60. Юдельсон К.С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе. М., 1951. 295 c.

61. Юдин А.В. Недействительность отказа от права на обращение в суд в цивилистическом процессе: теоретико-практические проблемы // Вестник гражданского процесса. 2017. № 3. С. 11–33.

62. Яблочков Т.М. К учению об основных принципах гражданского процесса // Сборник статей памяти Г.Ф. Шершеневича. М., 1915. С. 316–317.

63. Яблочков Т.М. Новейшие узаконения: Дополнения ко 2-му изд. (1912 г.) учебника русского гражданского судопроизводства. М., 1914. 218 с.

64. Ярков В.В. Административное судопроизводство в Российской Федерации. Предмет и система судебного административного процессуального права // Административное судопроизводство / Под ред. В.В. Яркова. М., 2016. С. 47.

Chapter 1

REFORM OF CERTAIN PRINCIPLES

OF MODERN RUSSIAN CIVIL LEGAL

PROCEEDINGS AND THEIR SYSTEMS

AFANASIEV S.*[80]

Saratov State Law Academy

7 Molodezhny proezd, Saratov, 410056

Saratov Branch of the Institute of State and Law

of the Russian Academy of Sciences

135 Chernyshevskogo str., Saratov, 410028

The work is devoted to theoretical and practical aspects of reforming the system of fundamental and interconnected principles of functioning of participants in the civil process. The concept and meaning of the principles of civil law procedural law (civil law proceedings) are revealed. The general characteristic of the individual reformed principles of civil law of procedure (civil law proceedings) is given, namely: continuity, legality, justice, competition, dispositiveness, truth and judicial leadership (the active role of the court). The dynamics of the development of modern civil law procedural law and the principles of Russian civil law proceedings are demonstrated.

Key words: civil process; system of principles; reform; continuity principle; principle of legality; principle of justice; right to a fair trial; adversarial principle; principle of dispositiveness; principle of truth; principle of judicial leadership (active role of the court).

* Афанасьев Сергей Федорович – доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой арбитражного процесса ФГБОУ ВО «Саратовская государственная юридическая академия»; заведующий сектором теории и отраслевых проблем правовой политики Саратовского филиала Института государства и права РАН; член Научно-консультативного совета при Верховном Суде РФ (e-mail: [e-mail]).

Глава 2

Применение аналогии закона в гражданском судопроизводстве и исполнительном производстве: от полного отрицания к систематическому применению

Улётова Г.Д.*

Институт государственной службы и управления

Российской академии народного хозяйства и государственной службы

при Президенте РФ

119606, Москва, пр-т Вернадского, 84

Рассматривается новейшая практика применения аналогии процессуального закона. Формулируется вывод о чрезмерно широком распространении указанного приема восполнения пробелов в правовом регулировании гражданско-процессуальных отношений, об исчерпанности потенциала внутренней аналогии процессуального закона, доминировании межотраслевой аналогии, потребности в обзоре судебной практики по вопросам применения аналогии и принятии соответствующего постановления Пленума Верховного Суда РФ.

Ключевые слова: аналогия закона; межотраслевая аналогия; аналогия в гражданском судопроизводстве; аналогия в исполнительном производстве.

В соответствии с ч. 4 ст. 1 ГПК РФ в случае отсутствия нормы процессуального права, регулирующей отношения, возникающие в ходе гражданского судопроизводства, федеральные суды общей юрисдикции и мировые судьи применяют норму, регулирующую сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии такой нормы действуют исходя из принципов осуществления правосудия в Российской Федерации (аналогия права). Аналогичная норма в настоящее время имеет место и в АПК РФ (ч. 5 ст. 3), однако, несмотря на общепризнанную революционность и прогрессивность арбитражно-процессуального регламента, нельзя не отметить, что легальное закрепление положения о возможности применения аналогии закона и аналогии права нашло в нем закрепление значительно позже. Как это нередко бывает в отечественной процессуальной науке, борьба за унификацию норм двух процессуальных регламентов об аналогии растянулась почти на 15 лет[81], что было в том числе обусловлено и различиями в доктринальных взглядах разработчиков ГПК РФ и АПК РФ о возможности существования и применения аналогии в публичном праве.

Нельзя не отметить значимую роль Конституционного Суда РФ в ускорении легализации института аналогии в арбитражном процессе. В одном из своих постановлений он прямо допустил применение межотраслевой аналогии, указав, что «впредь до внесения соответствующих изменений арбитражные суды в случае, когда суд, которому подсудно дело, является по нему стороной, должны руководствоваться правилом, предусмотренным пунктом 4 части первой статьи 33 ГПК Российской Федерации, по смыслу которого решение вопроса о передаче дела в другой суд в таких ситуациях возлагается на вышестоящий суд»[82]. В последующем позиция КС РФ о допустимости процессуальной аналогии оставалась неизменной и неоднократно высказывалась и в ряде других его постановлений[83].

Анализируя Определение Конституционного Суда РФ от 2 марта 2006 г. № 22-О, Л.Ф. Лесницкая пришла к обоснованному выводу, что «сфера применения гражданских процессуальных норм по аналогии не ограничивается только гражданскими процессуальными отношениями, а может затрагивать также в необходимых пределах арбитражный процесс». По мнению названного ученого, оптимальным вариантом решения вопроса о применении аналогии в арбитражном процессе было бы закрепление в АПК РФ правила, подобного норме, содержащейся в ч. 4 ст. 1 ГПК РФ, т. е. прямо предусматривающего возможность применения в процессе аналогии закона и аналогии права[84].

Но еще долго, несмотря на правовые позиции Конституционного Суда РФ и мнение отдельных ученых, различие в подходах к аналогии в процессуальных отраслях права сохранялось.

Экскурс в историю отечественной процессуальной науки свидетельствует о том, что длительное время доктрина и законодатель были солидарны о недопустимости применения аналогии в отраслях публичного права[85] и процесс отказа от доминирующих взглядов протекал болезненно и не очень быстро. В основе отрицания аналогии в гражданском процессе, несмотря на очевидную потребность в ее применении из-за пробельности быстро меняющегося законодательства, лежали следующие аргументы противников применения аналогии в сфере правосудия: а) ни суд, ни другие участники судопроизводства не вправе менять установленную процессуальную форму, они могут лишь приспособиться к ней; б) субъективные права участников судопроизводства, равно как и их юридические обязанности, намного «беднее» прав и обязанностей субъектов гражданского оборота, споры о процессуальных правах и обязанностях участников судопроизводства возникают редко, а значит, нет необходимости поиска средств их урегулирования; в) все вопросы, возникающие при разбирательстве дела, все равно разрешаются судом[86]. Применение аналогии ее противниками рассматривалось как угроза и отказ от принципа законности в правосудии, который доминировал в системе принципов гражданского процесса, наделение судов несвойственной им функцией судебного правотворчества, вторжение судов в компетенцию законодателя, что противоречит также принципу разделения властей. Сторонники аналогии напротив такой угрозы принципу законности не усматривали, обращали внимание на имеющие пробелы в гражданском процессуальном праве, которые вполне могут преодолеваться (и нередко на практике преодолевались) посредством аналогии, что и предопределяло их предложения о легальном закреплении аналогии как эффективного способа своевременного преодоления пробелов в процессуальном законодательстве[87].

В признании и последующем закреплении аналогии в ГПК РСФСР и ГПК РФ законодателем значительную роль сыграли исследования А.Т. Боннера, В.М. Жуйкова, В.В. Лазарева, Л.Ф. Лесницкой, М.К. Треушникова, М.Х. Хутыза, А.В. Цихоцкого, В.М. Шерстюка и др.

Новый и для того времени еще революционный подход к ценности, важности и правомерности постановки вопроса о необходимости легального закрепления аналогии в гражданском процессе был выражен В.М. Жуйковым следующим образом: «…устранение судами пробелов в праве путем применения аналогии закона или аналогии права – это одна из важнейших функций судебной практики, определяющая ее особую роль в правовой системе государства»[88]. Заслуга А.В. Цихоцкого в том, что он объективно показал, что потребность в применении аналогии может возникнуть на любой стадии судопроизводства[89]. Еще ранее В.В. Лазарев подверг критике утверждения о беспробельности права[90]. Будучи активным сторонником аналогии в гражданском процессе, М.Х. Хутыз писал: «Какими бы совершенными ни были правовые акты, законодатель не может предусмотреть бесконечного многообразия жизненных явлений, возникающих в процессе непрерывного общественного развития и требующих правового регулирования»[91]. Г.А. Жилин обращал внимание на то, что в законодательстве трудно, а иногда и невозможно предусмотреть все многообразие ситуаций, которые могут возникнуть в процедуре рассмотрения и разрешения конкретного гражданского дела, поэтому в судебной практике довольно часто приходится преодолевать пробелы в правовом регулировании процессуальной деятельности и связанных с ней отношений между субъектами судопроизводства с помощью аналогии закона или права[92].

Последующие исследования А.Т. Боннера[93], Л.Ф. Лесницкой[94], Д.А. Туманова[95] и др. окончательно развеяли миф о невостребованности аналогии, ее крайне редком применении судами[96]. В юридической литературе справедливо отмечалось, что «возврата к прошлому, когда аналогия применялась на практике, но не признавалась законодателем, уже не будет»[97]. В то же время к аналогии в процессуальном праве необходимо подходить весьма осторожно, проверяя судебное решение, основанное на аналогии на предмет законности ее применения[98].

Значимым событием для окончательного признания аналогии как неотъемлемой составляющей современного отечественного правосудия, несомненно, явился факт принятия постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении», в котором разъяснено судам, что решение является законным не только в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, подлежащими применению к данным правоотношениям, но и в том, когда оно основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (п. 2).

Несмотря на очевидную потребность обновления ч. 3 ст. 330 ГПК РФ, содержащей условные основания к отмене решения суда, в связи с принятием названного постановления, расширившего перечень оснований для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке, этого до настоящего времени не произошло. На наш взгляд, в ходе дальнейшего совершенствования процессуального законодательства указанную норму целесообразно изложить в следующей редакции: «Нарушение или неправильное применение норм процессуального права, неприменение и неправильное применение в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права является основанием для изменения или отмены решения суда первой инстанции, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения».

Обращение к современной судебной практике вновь и вновь опровергает миф о возможности создания и существования беспробельных кодификаций и крайне редком применении аналогии процессуального закона на практике. Востребованность правосудием названной категории обусловлена в первую очередь ее несомненной ценностью для обеспечения единообразного правового регулирования тождественных по своему содержанию отношений при рассмотрении и разрешении судами гражданских и иных дел. Неизбежность обращения к аналогии вытекает из необходимости обеспечения судами принципа юридического равенства применительно к реализации конституционного права на судебную защиту, в силу которого, как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ в своих постановлениях: «…однородные по своей юридической природе отношения должны регулироваться одинаковым образом», и «любая дифференциация, приводящая к различиям в правах граждан в той или иной сфере правового регулирования, должна отвечать требованиям Конституции Российской Федерации, в соответствии с которыми такие различия допустимы, если они объективно оправданы, обоснованы и преследуют конституционно значимые цели, а для достижения этих целей используются соразмерные правовые средства»[99].

Правовым основанием для применения аналогии процессуального закона можно также считать неизменную правовую позицию Конституционного Суда РФ, в силу которой «по смыслу статьи 118 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которой судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства, во взаимосвязи с ее статьями 126 и 127, гражданское судопроизводство, посредством которого осуществляют судебную власть суды общей юрисдикции и арбитражные суды, в своих принципах и основных чертах должно быть сходным для этих судов»[100].

Применение аналогии закона обусловлено необходимостью восполнения пробелов в правовом регулировании тех или иных процессуальных отношений. Закрепление подобного права в процессуальных регламентах вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из выражений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, поскольку невозможность применения норм права по аналогии при наличии неурегулированных отношений привела бы к невозможности защиты прав граждан и в конечном итоге к ограничению их конституционных прав[101].

Согласно названной правовой позиции при применении такого рода аналогии суд не подменяет законодателя и не создает новые правовые нормы, действуя в рамках закона[102], а это значит, что остается поле деятельности для законодателя и он обязан адекватно реагировать на выявленные практикой пробелы.

На наш взгляд, несмотря на наличие эффективного способа преодоления пробелов в гражданском процессуальном праве посредством аналогии после их выявления применение аналогии должно носить непродолжительный временный характер. По мере обнаружения значительного числа пробелов в действующих процессуальных регламентах, что свидетельствует и о несовершенстве закона, обеспечивая соблюдение принципа разделения властей, Верховный Суд должен обобщать судебную практику по применению аналогии, своевременно инициируя внесение соответствующих изменений в законодательство.

Например, сложно объяснить отсутствие до настоящего времени инициативы Верховного Суда по изменению ст. 443 ГПК РФ, предусматривающей исключительно поворот исполнения решения суда, ведь пробел в указанной статье был им выявлен более 10 лет назад при рассмотрении надзорной жалобы. Так, еще в 2006 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ при рассмотрении дела по иску Б. к закрытому акционерному обществу «Петербург-Внештранс», Г. и Л. о нечинении препятствий в исполнении трудового договора (определение от 13 января 2006 г. № 55-В05–11), выявила явный пробел в ГПК РФ, и, используя прием межотраслевой аналогии, в частности, положения ст. 15 и п. 1 ст. 325 АПК РФ, отменила все состоявшиеся судебные постановления об отказе Б. в повороте исполнения определения суда, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав, что норма права, регулирующая сходные правоотношения, не ограничивает возможность поворота исполнения судебного акта, исходя из его формы, а значит, «выводы судебных инстанций о том, что действующее процессуальное законодательство не предусматривает возможности поворота исполнения определения суда, являются неверными и основанными на неправильном толковании норм процессуального права»[103].

Разделяя в полной мере позицию В.М. Жуйкова, что применение процессуальной аналогии «вызвано реальными потребностями и ведет не к произволу, а, наоборот, способствует достижению важнейшей цели правосудия – обеспечению защиты прав заинтересованных лиц»[104], в то же время считаем давно назревшей проблемой обобщение практики судов по применению аналогии. К сожалению, перед принятием Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 28 ноября 2018 г. № 451-ФЗ этого сделано не было, что не позволило устранить в ГПК РФ и АПК РФ, имеющиеся неоправданные различия в правовом регулировании сходных по своей природе институтов. Вместе с тем при законодательном регулировании процессуальных отношений не может не учитываться специфика, присущая как различным ситуациям в рамках одной и той же процессуальной стадии, так и различным стадиям[105].

По нашему мнению, обзор судебной практики по вопросам применения аналогии процессуального закона и принятие соответствующего постановления Пленума Верховного Суда РФ позволят выявить имеющиеся ошибки при применении аналогии, отграничить случаи, когда применение аналогии – оправданная и вынужденная необходимость для обеспечения защиты прав заинтересованных лиц от случаев ошибочного применения аналогии, когда использование этой конструкции явилось следствием мнимой аналогии и противоречит закону, поскольку законодатель, принимая закон, преднамеренно использовал иное правовое регулирование сходных отношений. Для правоприменителя по-прежнему наиболее сложным является уяснение вопроса о преднамеренности урегулирования законодателем того или иного процессуального вопроса иным образом. В качестве примера можно вспомнить имевший место в процессуальном праве осознанный отказ разработчиков АПК РФ от закрепления в Кодексе института отказа в принятии искового заявления. Так, комментируя ст. 129 АПК РФ в первоначальной редакции, Т.К. Андреева, член рабочей группы по разработке Кодекса, отмечала, что действующий АПК РФ не предоставил судье права отказать в принятии искового заявления, преследуя цель укрепления гарантий конституционного права на судебную защиту, а обстоятельства, которые ранее служили основанием к отказу в принятии искового заявления, должны проверяться судом в судебном заседании[106]. В связи с этим в юридической литературе справедливо обращалось внимание на то, что в указанном случае нет оснований для применения межотраслевой аналогии, в частности, нормы ст. 134 ГПК РФ, регламентирующей основания для отказа в принятии искового заявления судами общей юрисдикции, поскольку отсутствует пробел в законодательстве о судопроизводстве в арбитражных судах[107].