Реформа гражданского процесса 2018–2020 гг. Содержание и последствия

Э.М. Мурадьян писала: «В новый АПК процессуальный институт отказа в принятии судом искового заявления не включен, чем признана гарантированность лицу, нуждающемуся в судебной защите, того, что для него правосудие так же открыто и доступно, как для любого правообладателя. Отказ в принятии искового заявления перекрывает возможность разобраться в судебном процессе, выстроить систему юридической защиты»[108]. Названный автор обращал внимание и на то, что практика применения института отказа в принятии искового заявления двойственна: полезно то, что истцу сразу же открывают глаза: дело не имеет юридической перспективы, и если процесс состоится, неизбежно его прекращение. В случае отказа в принятии искового заявления по ошибке судьи лицо лишается защиты, права на правосудие. И все же обоснованность невключения в АПК института отказа в принятии искового заявления вызывала у нее аргументированные сомнения в связи с тем, что «фактом принятия к рассмотрению дела, которое заведомо для судьи находится вне ведения арбитражного судьи, истец может быть поставлен в условия, ухудшающие его правовую позицию, поскольку его последующее обращение в надлежащий юрисдикционный орган будет сопряжено с фактом потерянного времени и бессмысленными затратами в связи с производством в арбитражном суде, обреченным на прекращение»[109].

Норма об отказе в принятии искового заявления, заявления в АПК РФ нашла закрепление уже после упразднения ВАС РФ, в связи с его дополнением ст. 127. 1 Федеральным законом от 19 декабря 2016 г. № 435-ФЗ. Нельзя не отметить, что по своему названию она сегодня более совершенна, чем аналогичная норма в ГПК РФ, а потому может применяться по аналогии судами общей юрисдикции при отказе в принятии заявления.

Анализ содержания отдельных постановлений Пленума Верховного Суда РФ, принятых уже после упразднения Высшего Арбитражного РФ, свидетельствует все о более частом обращении Пленума к аналогии норм АПК РФ, что является основанием для вывода о пробельности ГПК РФ, большей проработанности многих институтов в АПК и несомненном его влиянии на улучшение качества (эффективности) ГПК РФ и его совершенствование.

Итак, в современной цивилистической доктрине и практике «наличие пробелов в гражданском процессуальном правовом регулировании приобретает характер общепризнанного факта»[110], общепризнанным фактом можно считать и применение межотраслевой аналогии. В связи с этим, по нашему мнению, задача исследователей смещается в сторону выявления случаев пробелов в законодательстве, целесообразности и правомерности применения в таких масштабах аналогии и ее пределов[111] с целью выработки предложений по своевременному совершенствованию и унификации законодательства о гражданском, арбитражном и административном судопроизводствах.

Уже было нами отмечено позитивное отношение Верховного Суда РФ к возможности применения аналогии «чужого» закона (АПК РФ) при рассмотрении дел судами общей юрисдикции, что неоднократно подтверждается в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2016 г. № 62 «О некоторых вопросах применения судами положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о приказном производстве»[112].

По существу, аналогию закона Пленум рекомендует применять в п. 13 названного Постановления. Так, в силу прямого указания закона (ч. 1 ст. 123 ГПК РФ) заявление о вынесении судебного приказа подается в суд по общим правилам подсудности, установленным кодексом. Общие правила подсудности, как известно, определяются ст. 28 ГПК РФ, изложенной в настоящее время в редакции Федерального закона от 26 ноября 2018 г. № 451-ФЗ: иск предъявляется в суд по месту жительства ответчика, а иск к организации – в суд по адресу организации, аналогичным образом в силу закона должна определяться и подсудность заявления о выдаче судебного приказа. Воспользовавшись приемом аналогии, не употребляя термин «аналогия», Пленум в данном Постановлении указал: «С учетом положений глав 3 и 11 ГПК РФ, § 2 главы 4, главы 29.1 АПК РФ при подаче заявления о выдаче судебного приказа подлежат применению также правила о подсудности по выбору истца в исковом производстве (статья 29 ГПК РФ, статья 36 АПК РФ) и договорной подсудности (статья 32 ГПК РФ, статья 37 АПК РФ). Данные правила применяются и в том случае, если соглашением сторон определена подсудность только искового требования» (п. 13).

На наш взгляд, аналогию закона Пленум Верховного Суда РФ рекомендует применять судам и в п. 21 Постановления от 27 декабря 2016 г. № 62. В соответствии с названным пунктом мировой судья, арбитражный суд отказывают в принятии заявления о выдаче судебного приказа на основании ч. 3 ст. 125 ГПК РФ, ч. 3 ст. 229.4 АПК РФ (перечень исчерпывающий), в том числе в случаях: если сумма заявленного требования либо общая сумма нескольких требований, указанных в одном заявлении, превышает установленные пределы; если наряду с требованиями, предусмотренными ст. 122 ГПК РФ, ст. 229.2 АПК РФ (например, о взыскании задолженности), заявлены иные требования, не предусмотренные указанными статьями (например, о расторжении договора, взыскании морального вреда); если заявлением о выдаче судебного приказа и прилагаемыми к нему документами затрагиваются права и законные интересы иных кроме взыскателя и должника лиц; если обнаружены обстоятельства, являющиеся основаниями прекращения производства по делу (ст. 220, ч. 4 ст. 1 ГПК РФ, ст. 150, ч. 5 ст. 3 АПК РФ).

Обращает на себя внимание то, что ни в ст. 125 ГПК РФ, ни в других статьях подраздела I ГПК РФ «Приказное производство» не указано, какой процессуальный документ должен выносить суд в случаях, перечисленных в названной статье, и в иных случаях, которые дополнительно указал Пленум в п. 21 Постановления от 27 декабря 2016 г. № 62 в качестве оснований для отказа в принятии заявления о вынесении судебного приказа. В связи чем Пленум восполнил имеющийся пробел и указал, что «об отказе в принятии заявления о выдаче судебного приказа выносится определение» (п. 21). Логичнее, по нашему мнению, было бы указать: об отказе в принятии заявления о вынесении судебного приказа суд выносит мотивированное определение, руководствуясь аналогией закона (ч. 3 ст. 125, ч. 4 ст. 1 ГПК РФ). Законодатель в ч. 3 ст. 125 ГПК РФ, в ч. 3 ст. 229 АПК РФ не указал на процессуальные последствия отказа в принятии заявления о выдаче судебного приказа. И, как следствие, на практике возник закономерный вопрос о последствиях отказа в названном случае. Пленум № 62 и в этом случае восполнил имеющийся пробел посредством использования приема аналогии указав, что «отказ в принятии заявления о выдаче судебного приказа мировым судьей, арбитражным судом по основаниям, указанным в части третьей статьи 125 ГПК РФ, части 3 статьи 229.4 АПК РФ, препятствует повторному обращению с таким же заявлением о выдаче судебного приказа (часть третья статьи 134 ГПК РФ, часть 4 статьи 127.1 АПК РФ)», т. е. применительно к сходной ситуации (по аналогии). В этих случаях лицо вправе обратиться в суд в порядке искового производства либо производства по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений, с указанием на то, что в принятии заявления о выдаче судебного приказа отказано.

В соответствии с ч. 7 ст. 229.5 АПК РФ, регламентирующей порядок приказного производства, в ходе приказного производства не применяются правила об обеспечительных мерах (гл. 8), оставление заявления без движения (ст. 128), исключена возможность предъявления встречного иска (ст. 132), а также не применяются положения о подготовке дела к судебному разбирательству, о примирительных процедурах и мировом соглашении, приостановлении и прекращении производства по делу, оставление заявление без рассмотрения и стадия судебного разбирательства (гл. 14–19).

Нормы аналогичного содержания нет в ГПК РФ в подразделе «приказное производство». В указанном случае, что бывает крайне редко, Пленум № 62 прямо сослался на возможность применения судами общей юрисдикции межотраслевой аналогии закона, указав следующее: «…заявление о выдаче судебного приказа не подлежит оставлению без движения, оставлению без рассмотрения, приказное производство не может быть прекращено (часть 7 статьи 229.5 АПК РФ, часть четвертая статьи 1 ГПК РФ)» (абз. 2 п. 19). Обращает на себя внимание неполнота положений, не подлежащих применению судами общей юрисдикции к заявлению о выдаче судебного приказа, поскольку Пленум в абз. 2 п. 19 сделал перечень закрытым, в то время как ч. 7 ст. 229.5 АПК РФ значительно шире определяет перечень норм, не подлежащих применению в приказном производстве. Очевидно, что это небрежность, которая временно нивелируется судебной практикой. На наш взгляд, применительно к ГПК РФ необходимо изложить названный абзац более определенно, применив унифицированный подход к изложению аналогичных норм: «…в ходе приказного производства не применяются правила, предусмотренные главами 13, 19, статьями 136, главами 14, 14.1, 15, 16–19 настоящего Кодекса».

Об аналогии «чужого» закона, в частности КАС РФ, речь идет в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2019 г. № 25 «О некоторых вопросах, связанных с началом деятельности кассационных и апелляционных судов общей юрисдикции»[113]. Так, при подаче кассационных жалобы, представления на определение суда, которым не оканчивается производство по гражданскому делу, в суд кассационной инстанции направляется вместе с описью всех имеющихся в деле документов сформированный по этой жалобе или представлению материал, состоящий из оригинала жалобы или представления и обжалуемого определения суда, а также из заверенных судом необходимых для их рассмотрения копий документов по аналогии с порядком, установленным в ч. 1 ст. 319 КАС РФ (ч. 4 ст. 1 ГПК РФ).

Случай прямой рекомендации судам непосредственно руководствоваться аналогией «внутреннего» процессуального закона содержится в абз. 2 п. 22 Постановления № 62, в котором указано следующее: «Исходя из особенностей приказного производства как одной из форм упрощенного производства жалобы на определения о возвращении заявления о выдаче судебного приказа, определения об отказе в принятии заявления о выдаче судебного приказа рассматриваются судом апелляционной инстанции единолично без вызова взыскателя и должника (часть третья статьи 7, часть первая статьи 335.1, часть четвертая статьи 1 ГПК РФ, часть 1 статьи 272.1, часть 5 статьи 3 АПК РФ)». В соответствии с ч. 5 ст. 229 5 АПК РФ в случае, если возражения должника поступили в суд по истечении установленного срока, они не рассматриваются арбитражным судом и возвращаются лицу, которым они были поданы, за исключением случая, если это лицо обосновало невозможность представления возражений в установленный срок по причинам, не зависящим от него. В ГПК РФ этот вопрос оказался не урегулированным, поэтому Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 62 вынужден очередной раз прибегнуть к аналогии и дать судам обшей юрисдикции разъяснение о необходимости применения в таком случае норм арбитражного процессуального права по аналогии, указав, что в соответствии с ч. 4 ст. 1 ГПК РФ возражения должника относительно исполнения судебного приказа могут быть представлены также мировому судье за пределами установленного срока, если он обосновал невозможность представления возражений в установленный срок по причинам, не зависящим от него, сославшись на ч. 5 ст. 229.5 АПК РФ, т. е. в данном случае также имеет место применение межотраслевой аналогии закона.

Неприменение судом общей юрисдикции термина «аналогия» не изменяет сути основания к отмене судебного постановления мирового судьи Президиумом Московского городского суда связи с неприменением аналогии закона, в частности, правил о подсудности по выбору истца в исковом производстве (ст. 29 ГПК РФ) и договорной подсудности (ст. 32 ГПК РФ) применительно к заявлению о выдаче судебного приказа (п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2016 г. № 62), на наш взгляд, это со всей очевидностью вытекает из следующего дела[114]. М. обратился к мировому судье с заявлением о выдаче судебного приказа о взыскании с А. задолженности по договору займа и судебных расходов. Определением исполняющего обязанности мирового судьи судебного участка № 145 Ногинского судебного района Московской области мировым судьей судебного участка № 150 Ногинского судебного района Московской области от 8 сентября 2017 г. заявление М. о выдаче судебного приказа возвращено. Апелляция определение мирового судьи оставлено без изменения. В кассационной жалобе М. просил об отмене судебных постановлений и направлении заявления мировому судье. Президиум пришел к выводу, что нижестоящими судебными инстанциями допущены существенные нарушения норм права (ст. 387 ГПК РФ). Возвращая заявление М. о выдаче судебного приказа в связи с неподсудностью дела мировому судье, мировой судья исходил из того, что при заключении договора займа стороны не пришли к соглашению об изменении территориальной подсудности для данного дела, поскольку в договоре не указан конкретный суд (судебный участок), в котором подлежит рассмотрению заявление о выдаче судебного приказа. Как видно из представленного материала, между Кредитным потребительским кооперативом и А. был заключен договор займа. Пунктом 20 условий договора займа установлено, что, подписывая договор, Заемщик дает свое согласие на рассмотрение исков по месту фактического нахождения Заимодавца. Условие об изменении территориальной подсудности было согласовано сторонами договора до подачи искового заявления в суд и никем не оспаривалось. В дальнейшем кредитный потребительский кооператив переуступил права требования долга к А. другому обществу, а последнее заключило договор возмездной уступки прав требования (цессии) по договору с М. В последующем М. и обратился с заявлением о выдаче судебного приказа по месту нахождения займодавца, которое ему было возвращено мировым судьей со ссылкой на неподсудность. Возвращая заявление, мировой судья не учел, что соглашение сторон займа об определении территориальной подсудности обязательно не только для сторон, но и их правопреемников, а также для суда. Президиум обратил внимание нижестоящих судов на то, что они не учли разъяснение, содержащееся в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2016 г. № 62 о применении с учетом положений глав 3 и 11 ГПК РФ при подаче заявления о выдаче судебного приказа правил о подсудности по выбору истца в исковом производстве (ст. 29 ГПК РФ) и договорной подсудности (ст. 32 ГПК РФ), которые применяются и в том случае, если соглашением сторон определена подсудность только искового требования», а также не применили положения ст. 13 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)», в соответствии с которой в индивидуальных условиях договора потребительского кредита (займа) по соглашению сторон может быть изменена территориальная подсудность дела по иску кредитора к заемщику, который возник или может возникнуть в будущем в любое время до принятия дела судом к своему производству, за исключением случаев, установленных федеральными законами (п. 2). При изменении территориальной подсудности в индивидуальных условиях договора потребительского кредита (займа) стороны обязаны определить суд, к подсудности которого будет отнесен спор по иску кредитора, в пределах субъекта Российской Федерации по месту нахождения заемщика, указанному им в договоре потребительского кредита (займа), или по месту получения заемщиком оферты (предложения заключить договор) (п. 3). Поскольку соглашение сторон займа об определении территориальной подсудности обязательно не только для сторон, их правопреемников, то указанного мировым судьей и судом апелляционной инстанции основания для возвращения заявления, поданного М. мировому судье, не имелось. Президиум определение мирового судьи отменил, материал направил для разрешения по существу со стадии принятии заявления М.

ГПК РФ содержит еще один серьезный пробел, в частности, не урегулирован вопрос о повороте исполнения судебного приказа, но в названном Кодексе имеются нормы об основании и порядке поворота исполнения решения судами первой и проверочных инстанций (апелляционной, кассационной и надзорной) (ст. 443–445 ГПК РФ). В связи с этим Пленум Верховного Суда в РФ и в указанном случае вынужден был воспользоваться приемом аналогии закона (без употребления термина «аналогия» и без ссылки на нормы права об аналогии), указав, что отмена судебного приказа является самостоятельным основанием для поворота исполнения судебного приказа, если на момент подачи заявления о повороте исполнения судебного приказа или при его рассмотрении судом не возбуждено производство по делу на основании поданного взыскателем искового заявления (ст. 443 ГПК РФ, ст. 325 АПК РФ).

Статья 443 ГПК РФ о повороте исполнения решения оспаривалась на предмет конституционности Л.С. Попку, которому было отказано в удовлетворении заявления о повороте исполнения ранее отмененного судебного приказа о взыскании с него денежных средств на том основании, что на момент рассмотрения мировым судьей указанного заявления в районном суде было возбуждено гражданское дело по иску взыскателя, содержащему те же требования[115]. По мнению заявителя, ст. 443 ГПК РФ не соответствует ст. 15 (ч. 4), 17 (ч. 1–3), 35 (ч. 3), 46 (ч. 1 и 2) и 55 Конституции РФ, поскольку допускает нарушение его права на возвращение всего того имущества, которого он был лишен в результате исполнения судебного приказа, впоследствии отмененного лишь на том основании, что отмена судебного приказа не является самостоятельным основанием для поворота его исполнения, если на момент подачи заявления о повороте исполнения судебного приказа или при его рассмотрении судом возбуждено производство по делу на основании поданного взыскателем искового заявления. В названном отказном определении КС РФ указал, что положения ст. 443 ГПК РФ, устраняющие последствия вынесения судом неправильного судебного решения и закрепляющие обязанность суда, рассматривающего дело в качестве суда первой, апелляционной, кассационной или надзорной инстанции, рассмотреть вопрос о повороте исполнения решения суда в случае подачи ответчиком соответствующего заявления, подлежащие применению, в том числе при разрешении вопроса о повороте исполнения судебного приказа, направлены на установление дополнительных гарантий защиты прав стороны по делу вследствие неправомерного взыскания с нее имущества[116].

О возможности применения аналогии закона при рассмотрении заявлений об отводе судьи. Институт отвода судьи является межотраслевым институтом. Нормы об основаниях для отвода судьи содержатся во всех процессуальных регламентах (ст. 16 ГПК РФ, ст. 21 АПК РФ, ст. 31 КАС РФ, ст. 61 УПК РФ). Обращение к содержанию названных статей свидетельствует о существенном различии в основаниях отвода судьи. Например, в соответствии с пп. 3, 6, 7 ч. 1 ст. 21 АПК РФ судья арбитражного суда не может участвовать в рассмотрении дела и подлежит отводу, если он при предыдущем рассмотрении данного дела участвовал в нем в качестве судьи иностранного суда, третейского суда или арбитража, находится или ранее находился в служебной зависимости от лица, участвующего в деле, или его представителя, делал публичные заявления по существу рассматриваемого дела. Перечисленные основания отсутствуют в других процессуальных регламентах. В ходе судебной реформы законодатель предпринял определенные меры к унификации процессуальных регламентов, в том числе и института отвода судьи, в частности Федеральным законом от 26 июля 2019 г. № 197-ФЗ во все процессуальные регламенты (исключение УПК РФ) введена норма об отводе судьи, если судья являлся примирителем по данному делу (административному делу) (п. 1.1 ч. 1 ст. 16 ГПК РФ, п. 3.1 ч. 1 ст. 21 АПК РФ, п. 2.1 ч. 1 ст. 31 КАС РФ, Федеральным законом от 28 ноября 2018 г. унифицированы нормы о порядке разрешения отвода судьи, рассматривающего дело единолично (ст. 20 ГПК РФ, ст. 25 АПК РФ, ст. 35 КАС РФ), теперь и в арбитражном процессе в случае заявления отвода единоличному судье, последний стал судьей в своем деле и сам решает судьбу заявленного отвода. Напомним, что ранее Конституционный Суд РФ в отказном определении Конституционного Суда РФ от 5 марта 2014 г. № 550-О подверг анализу нормы об отводе судьи в различных процессуальных регламентах и отметил, что «в арбитражном судебном процессе законодатель предусмотрел более высокий уровень гарантий, закрепив порядок, при котором отводимый судья не участвует в принятии решения по вопросу о заявленном ему отводе. В силу части 1 статьи 25 АПК Российской Федерации отвод рассматривается арбитражным судом в заседании, где заслушиваются мнения лиц, участвующих в деле, а также лица, которому заявлен отвод, если отводимый желает дать объяснения. В случаях заявления отвода судье, рассматривающему дело единолично, а при рассмотрении дела в коллегиальном составе – всему составу суда или нескольким судьям поставленный вопрос разрешается председателем арбитражного суда, заместителем арбитражного суда или председателем судебного состава (части 2 и 3 статьи 25 АПК Российской Федерации)»[117].

И не случайно модель унификации института отвода, предложенная Верховным Судом РФ, значительно снижающая уровень гарантий права на беспристрастного судью, вызвала негативную реакцию значительной части юридического сообщества еще в процессе обсуждения инициатив Верховного Суда РФ о внедрении модели отвода в гражданском процессе в арбитражный процесс. В частности, М.Л. Скуратовский, анализируя нормы о порядке отвода в ГПК РФ, которые, по мнению Верховного Суда РФ, якобы положительно зарекомендовали себя, справедливо отмечал, что «рассмотрение экономических споров в силу большого значения для бизнеса создает больше, чем процесс гражданский, возможностей для злоупотреблений, введение анализируемой нормы, может, и несколько сократит некоторое количество минут рабочего времени судей, но вряд ли будет способствовать созданию условий для объективного и беспристрастного рассмотрения дел»[118]. С точки зрения Ю.В. Тай, Т.Ф. Арабова, В. Ле Бурдон, «действующий ГПК РФ вопросы отвода судей разрешает крайне неудачно, так как нарушает общеизвестную максиму nemo debet esse judex in propria causa». Названные авторы, как и большинство других исследователей, предлагали «признать ошибочной существующую в настоящее время процедуру отвода судей при производстве по гражданским делам в судах общей юрисдикции, в соответствии с которой заявление об отводе рассматривает тот же судья, которому заявлен отвод»[119].

Модель института отвода в АПК РФ, когда вопрос об отводе судьи, рассматривающего дело единолично, разрешался председателем арбитражного суда, заместителем председателя арбитражного суда или председателем судебного состава (ч. 2 ст. 25 АПК РФ в отмененной редакции) большинством исследователей рассматривалась как серьезное достижение экономического правосудия, хотя нельзя не отметить, что отдельные ученые высказывали противоположную точку зрения, рассматривая сформировавшийся в арбитражном процессе механизм отвода в качестве средства затягивания арбитражного процесса[120].

Учитывая частичную унификацию института отвода судьи, хотя, очевидно, что именно эти нормы требовали полной унификации в первую очередь, возникает вопрос о допустимости применения межотраслевой аналогии соответствующих положений ст. 21 АПК РФ (пп. 3, 6, 7 ч. 1) при заявлении отвода по указанным основаниям в суде общей юрисдикции при рассмотрении дела по правилам ГПК РФ, КАС РФ, УПК РФ. Полагаем допустимым применение аналогии в указанном случае, поскольку именно АПК РФ обеспечивает более высокий уровень гарантий с точки зрения наличия широко перечня оснований для отвода судьи, однако очевидно и то, что Верховному Суду РФ еще раз предстоит вернуться к вопросу об унификации норм института отвода судьи в различных процессуальных регламентах.

Конституционный Суд РФ при рассмотрении жалобы ООО «ПрофЦемент-Вектор», в которой заявитель оспаривал конституционность ряда положений ч. 1 ст. 21 «Отвод судьи» АПК РФ указал следующее: «Исходя из конституционных принципов независимости и самостоятельности судебной власти, а также учитывая, что в демократическом обществе участники судебного разбирательства должны испытывать доверие к суду, которое может быть поставлено под сомнение только на основе достоверных и обоснованных доказательств, свидетельствующих об обратном, законодатель установил механизм отвода судьи (статьи 21, 22, 24–26 АПК Российской Федерации). Соответственно, беспристрастность судьи, рассматривающего дело, сопряженная с отсутствием оснований для его отвода или самоотвода, закрепленных в том числе в пунктах 4 и 5 части 1 статьи 21 АПК Российской Федерации, презюмируется, пока не доказано иное»[121].

С таким пониманием Конституционным Судом РФ сущности института отвода судьи нельзя не согласиться, проблема лишь в том, что оценка доказательств, с помощью которых заявитель пытается опровергнуть установленную законом презумпцию беспристрастности судьи, возложена на самого судью, которому и заявлен отвод, что полностью игнорирует известный постулат nemo debet esse judex in propria causa.