Между наказанием - любовь

Лиза на мгновение замерла, а потом с глухим стоном уронила голову на руль. Тишина в салоне стала осязаемой.

— Если ты хоть кому-то пикнешь о том, что видел сегодня ... клянусь, я лично закопаю твой труп в том самом туалете, — прошипела она, не поднимая глаз.

Я невольно сморщил нос от такой перспективы, но наглость взяла своё:

— Ну, в таком случае, напиши мне характеристику.

Лиза лишь яростно рыкнула.

— Как же я тебя ненавижу, мажористая ты рожа! — выплюнула она и, резко повернув ключ, до упора вдавила педаль газа в пол.

Машина рванула с места так, что меня впечатало в спинку.

— Эй, полегче на поворотах! — воскликнул я, хватаясь за поручень. — Я вообще-то ещё пожить планировал!

— Заткнись, — отрезала она, глядя только на дорогу.

Какое-то время мы ехали в напряженном молчании, но любопытство жгло меня изнутри сильнее, чем разбитая губа.

— Слушай ... может, всё-таки расскажешь, почему к тебе даже пальцем прикоснуться нельзя? — я попытался зайти с другой стороны. — Я, конечно, в общих чертах наслышан о правилах этого гадюшника, но хотелось бы послушать твою версию. Ты что, теперь до конца жизни неприкосновенная святая? Что, даже за руку взять нельзя, чтобы не схлопотать в глаз?

Лиза ничего не ответила, но я заметил, как её пальцы на руле побелели от напряжения, а нога снова потяжелела на педали газа».

— В каком смысле — знаешь кратко? — Лиза резко нахмурилась, не отрывая взгляда от ночного шоссе, но я почувствовал, как в салоне похолодало.

— Илья рассказал, — я просто пожал плечами, стараясь придать голосу будничный тон.

В ту же секунду визг тормозов разрезал тишину. Машину резко вильнуло, и нас с силой выкинуло на обочину. Пыль и гравий ударили по днищу.

— Ты чё, сдурела?! — выкрикнул я, хватаясь за панель.

Лиза замерла, вцепившись в руль так, что костяшки побелели.

— Что именно он тебе рассказал? — её голос прозвучал пугающе тихо.

— Ну ... про брата сказал. Что он это ... ну, в общем, надругался над тобой, — я замялся, чувствуя, как слова застревают в горле. — Это ведь неправда, да?

Лисичка, посмотри на меня. Ты мне вон какой фингал прописала, я уверен, и брат бы его огреб не меньше. Ты бы ему яйца отшибла первее, чем он бы дотронулся ...

Я осекся. Лиза, не говоря ни слова, резво выскочила из машины и прислонилась к дверце, судорожно хватая ртом холодный воздух. Я тут же отстегнул ремень и вывалился следом, направляясь к ней.

Под светом тусклых габаритов я заметил, как её плечи мелко вздрагивают. Она плакала. Горько и беззвучно.

— Значит ... не соврал? — прошипел я, и внутри меня что-то оборвалось. Я почувствовал, как кулаки сжимаются сами собой, а ярость к этому уроду, затопляет сознание. — Он действительно это сделал?

В груди внезапно отозвалось резкой, колющей болью. Я инстинктивно прижал ладонь к сердцу, пытаясь унять это странное жжение. Что за хрень? Неужели сердце прихватило?

Лиза резко отвернулась, устремив пустой взгляд в ночное небо, где холодно сияла огромная луна.

— Я была обычной ... — её голос прозвучал глухо, почти безжизненно. Она медленно перевела на меня взгляд, в котором застыла старая боль. — Мне тогда только исполнилось семнадцать. Я не строила из себя надзирательницу, наоборот, старалась по-доброму поддерживать ребят, когда отец ломал их волю по частям. Максим ... он начал ухаживать. Мы проводили вместе уйму времени, я ему верила.

Она сделала рваный вдох, сжимая кулаки.

— Но в один из дней они напились. Отец уехал, оставив меня одну в их компании, и Максим просто воспользовался моментом. Отец нашёл меня только утром, в амбаре ... Сначала он едва не забил Максима до смерти. Но в итоге всё решили «по-деловому»: мы не трогаем его, они не лезут к нам. Семье не нужен был этот позор, понимаешь? А мне ... ко мне с тех пор нельзя касаться без разрешения.

Лиза полоснула меня взглядом, в котором вспыхнула ярость.

— Ты нарушил устав клуба. Ты нарушил мой личный запрет. Я больше не та слабая девчонка, которой можно заткнуть рот, но я всё ещё не настолько сильная, чтобы в одиночку остановить таких, как ты.

Она бессильно опустилась на траву прямо у колеса машины, обхватив плечи руками.

— Извини, ладно? — я подошёл ближе, чувствуя себя последней сволочью. — Я не хотел ... Точнее, хотел, конечно, но не так, понимаешь? Я перебрал, а тут ещё этот шок. Твои глаза ... и этот твой чёртов наряд, который почти ничего не скрывает. А ещё от тебя пахнет как-то странно, сладко ... у меня просто крышу сорвало в ту секунду

Я снова качнулся к ней, и в голове будто знакомый туман поплыл. Тянуло магнитом, разум просто отключался, стоило учуять этот сладкий, дурманящий запах кожи. Я подался вперёд, почти касаясь её лица, как заворожённый, теряя всякий контроль.

— Это феромоны, идиот! — Лиза резко, с силой толкнула меня в грудь.

Я не удержал равновесие и кувырком полетел на землю. В колено выстрелило такой резкой болью, что в глазах потемнело.

— Твою мать! — взревел я на всю пустую дорогу, хватаясь за ногу и стискивая зубы.

Весь мой романтический порыв испарился в секунду. Лиза, только что метавшая молнии, тут же подскочила ко мне, в её глазах мелькнул испуг.

— Прости, ладно? Я не специально, ты сам полез! — затараторила она, опускаясь на колени рядом.

Моё лицо перекосило, я буквально задыхался от этой пульсирующей боли.

— Что делать? Где болит? — Она начала суетливо ползать вокруг меня, не зная, за что ухватиться, её руки дрожали.

— Всё нормально ... сейчас пройдёт, — прохрипел я через силу, стараясь не стонать. — Просто неудачно приземлился, связки, походу, дёрнул. Дай мне минуту.

Она решительно отстранила мои руки от колена и принялась задирать штанину, подсвечивая себе фонариком мобильника. В пляшущем свете экрана кожа выглядела скверно: то ли багровый отек, то ли уже синяк в пол-ноги — в этой кромешной тьме чёрт разберёт.

— Поехали, шевелись, — скомандовала она.

Лиза, не раздумывая, подставила плечо, перекинула мою руку через шею и начала буквально вытягивать меня вверх. — Ну, вставай давай, махина, помогай мне!

Я на мгновение оторопел. Тепло её тела, её близость — всё это сейчас было так непривычно и … правильно? Опираясь на неё всем весом и прыгая на одной ноге, я не удержался от шпильки:

— Ты же сама сказала — нельзя касаться … — пропыхтел я ей в самое ухо.

— Заткнись, Денис! — огрызнулась она, морщась от натуги. — Просто тащи свою золотую задницу в машину, пока я не передумала.

Кое-как усадив меня на сиденье, она сама прыгнула за руль и с пробуксовкой сорвалась с места.

Остаток этой сумасшедшей ночи пролетел как в тумане: лечебный корпус лагеря, запах антисептиков и тугая повязка на ноге. Лиза не ушла. Она периодически заглядывала в палату, проверяя, как я, а потом просто стянула глубокое кресло в угол и уселась там с книгой в руках.

Я ещё какое-то время лежал, не сводя с неё глаз. Свет ночника мягко ложился на её профиль, и она больше не казалась той колючей «Лисичкой» из клуба. В этом тихом перелистывании страниц было что-то, что успокаивало лучше любого обезболивающего. В конце концов, усталость взяла своё, и я окончательно отрубился.

Проснулся я от мерзкого скрежета — кто-то с грохотом катил тележку с медикаментами по кафельному полу. Резко распахнул глаза и похолодел: яркий солнечный свет заливал палату. Утро!

Сердце пустилось вскачь. Если Владимир обнаружит, что я прохлаждался в лазарете вместо того, чтобы быть в строю, он из меня всю душу вытрясет. Я подскочил, шипя от резкой боли в колене, и начал лихорадочно натягивать штаны, едва не запутавшись в собственных ногах.

Выскочив на крыльцо лечебного корпуса, я замер как вкопанный. Картина маслом: всё поле уже кипело жизнью. Ребята в едином ритме наматывали круги по стадиону, тяжело дыша и поднимая пыль. А в самом центре, как ни в чём не бывало, стояла Лисичка. Куда делась та сокрушенная девушка из машины? Сейчас передо мной была стальная леди. Она что-то громко и властно выкрикивала, задавая темп, и в её голосе не было ни капли тепла — только сухая дисциплина.

Она обернулась и на секунду задержала на мне взгляд. Холодный, чужой, будто и не было той ночи, тех слез и её плеча, на которое я опирался.

— Тебе что, особое приглашение нужно?! — её голос хлестнул по стадиону, как пастуший кнут.

Я, морщась от простреливающей боли, похромал в их сторону под аккомпанемент собственного сопения.

— Стоп! — гаркнула Лиза, и в ту же секунду вся группа, как по команде, повалилась на траву, жадно хватая ртом воздух.

Она строевым шагом подошла ко мне и выразительно постучала пальцем по циферблату своих часов.

— Ты время видел? — в её глазах не было и следа ночной нежности. — Ты проспал на целых два часа. И за это будешь наказан по всей строгости.

— У меня же нога! — взревел я на весь плац, забыв о всякой осторожности. — Ты же сама меня вчера в лазарет тащила, забыла?!

В ту же секунду на поле воцарилась мёртвая тишина. Ребята, которые только что пластом лежали на земле, разом задрали головы. В их глазах читался шок и абсолютное неверие: «Лисичка» и «тащила на себе мажора»? Эта картинка никак не укладывалась в их головах.

— Идиот! — шикнула она мне так тихо, что услышал только я, но взгляд её обещал мне медленную и мучительную смерть. — Вали умываться и живо в строй, пока я тебе вторую ногу не подправила!

Я понял, что сболтнул лишнего, и, стараясь не слишком явно хромать под прицелом любопытных глаз, поплелся к умывальникам. Кажется, мои приключения только начинались, и наказание от Лизы обещало быть куда изощреннее обычных отжиманий».

Когда я вернулся в строй, Лисичка сменила гнев на милость и разрешила нам наконец-то приземлиться на пеньки. Сама она уселась напротив, уткнувшись в какие-то бумаги, и её лицо с каждой секундой становилось всё мрачнее. Прогресс группы явно оставлял желать лучшего.

— Итак, господа «отличники», прошло уже три недели, — начала она, не отрывая взгляда от записей. — Но вы как были идиотами, так ими и остались. Результаты вашего тестирования — просто отвратные.

Она сделала паузу, и в воздухе повисло тяжёлое предчувствие бури.

— Поэтому с завтрашнего дня мы меняем тактику. Начинаем цикл лекций о воспитании ваших пустых голов, развязанных языков и, особенно, загребущих рук, — при этих словах её взгляд, острый как бритва, впился прямо в меня.

В этот момент тишину леса разрезал звонок её мобильника. Лисичка мельком глянула на экран и нахмурилась так, будто увидела там смертный приговор.

— Я занята, ясно?! — гаркнула она в трубку, даже не поздоровавшись. — Сказала же: в субботу буду!

Она со злостью сбросила вызов и тряхнула головой, пытаясь вернуться к теме.

— Так, на чём я остановилась ... Ах да. Завтра ровно в восемь, сразу после завтрака, занимаете эти самые пеньки и ждёте меня. Не дай бог кто-то опоздает.

Телефон зазвонил снова. Лиза раздраженно выхватила его из кармана, но, увидев имя звонящего, мгновенно переменилась в лице.

— Да, пап? — отозвалась она непривычно нежно. Но идиллия длилась секунды. — Чего?!

Она буквально подскочила с места, и вся её нежность испарилась, уступив место яростному напряжению.

— Я поняла. Да чтоб их всех, придурков! — выпалила она и резко оборвала связь.

Она обвела нас ледяным взглядом.

— Свободны. Все, — бросила она сухо. — Продолжим позже.

— Эй, да в чём дело-то? — подала голос Юлька, явно не привыкшая к таким резким обрывам тренировки.

— Я сказала — свободны! Чё расселись?! — рявкнула Лиза так, что ребята тут же подорвались со своих мест, как ошпаренные.

— Ну и бешеная же ты, Лизка ... — пробормотала Юлька, пятясь назад, за что тут же получила чувствительный толчок в бок от соседа, призывающего её замолчать. — Заткнись, белобрысая, — шикнул он на неё.

Лиза уже не слушала их. Она стояла посреди поляны, сжимая телефон, и в её позе чувствовалось такое колоссальное напряжение, что казалось — тронь её сейчас, и случится взрыв.

— Ты! — она резко ткнула пальцем в мою сторону, и я невольно втянул голову в плечи. — Вали в лечебницу. Пусть врач пишет официальную бумагу по твоему состоянию. Жду тебя в кабинете отца ровно через час. Будем решать, что с тобой, развалюхой, делать дальше. А теперь — с глаз моих, марш!

— Эй, да я в полной норме! — возмутился я, хотя колено предательски ныло. — Быстро заживёт, честное слово. Смотри, я уже бегать могу!

Чтобы доказать свою «неубиваемость», я бодро подпрыгнул и попытался изобразить пробежку на месте. Но карма настигла меня мгновенно: на втором же шаге нога подкосилась, острая боль прошила сустав, и я едва не пропахал носом землю, чудом удержав равновесие.

Лиза лишь устало покачала головой, глядя на мои позорные танцы.

— Нет, ну ты реально неисправимый, Градов, — выдохнула она, и в её голосе на мгновение промелькнуло что-то похожее на ироничную жалость.

— А характеристику-то напишешь? — я рискнул подойти к ней почти вплотную, игнорируя любопытные взгляды ребят, которые то и дело оборачивались на нас.

Лиза медленно, с каким-то угрожающим изяществом развернула кепку козырьком назад. Она подалась вперёд, приблизив своё лицо так близко, что я кожей почувствовал её тёплое дыхание, пахнущее мятной жвачкой и адреналином.

— Слушай сюда, двуликий, — прошипела она, и в её глазах я увидел настоящую ярость. — Получишь свою заветную бумажку только тогда, когда станешь нормальным человеком. А до тех пор — я здесь закон.

Она сделала паузу, впиваясь в меня взглядом, от которого захотелось вжаться в землю.

— Даже не вздумай меня шантажировать. Только дёрнись в эту сторону — и я лично оборву твою «золотую» жизнь. Если ты, идиот редкостный, думаешь, что я кручу задницей на подиуме ради удовольствия, то ты нихрена не понимаешь. Мне противны такие, как ты, и всё ваше фальшивое общество вместе взятых!

У меня свои причины быть в этом клубе, понятно? — она на секунду замерла, и её голос стал похож на тонкое лезвие. — И только попробуй сунуть свой любопытный нос в мои дела ... Пожалеешь, что вообще родился на свет.

Она полоснула меня взглядом, в котором не было ни капли той ночной уязвимости — только холодная, расчётливая ярость. Лиза явно давала понять: то, что произошло в машине и в лазарете, осталось там, в темноте. Здесь, при свете дня, она — мой кошмар, а я для неё — всего лишь очередной зажравшийся мажор, которого нужно дрессировать.

— Я не шучу, Градов. Забудь всё, что видел и слышал. Для тебя я — надзиратель, которая вытрясет из тебя всю дурь. И если ты решишь, что знание моей "тайны" даёт тебе хоть какую-то власть ... — она сделала паузу, и в её глазах мелькнуло что-то по-настоящему опасное. — Проверять не советую.

Прежде чем я успел хоть что-то вставить в своё оправдание, она с такой силой толкнула меня в плечи, что я во второй раз за утро позорно приземлился на задницу.

— Вали в лечебницу и неси заключение! — выкрикнула она уже на ходу, стремительно удаляясь. — Если окажется, что ты безнадёжен как боевая единица, вылетишь отсюда завтра же!

Я сидел на пыльной траве, глядя ей в спину. Она была права: я действительно нихрена не понимал. Но одно я знал точно — эта «Лисичка» была гораздо опаснее любого амбала из отцовской охраны.

Глава 10

Лиза

Я ворвалась в кабинет отца, злая как цепной пес, чувствуя, как внутри всё клокочет от ярости. Дверь с грохотом ударилась о стену.

— Пап?! — выпалила я, едва переступив порог. — Что это ещё за новости? Ты сейчас решил поиграть в плоские шутки, да? Скажи, что это прикол такой!

Отец даже не поднял головы от документов, лишь спокойно отозвался, и этот его тон бесил меня еще больше:

— На самом деле нет, солнышко. У нас внеплановое пополнение. Придётся потесниться.

— И куда, позволь спросить, мы это пополнение расселим? — я скрестила руки на груди, едва сдерживаясь, чтобы не начать швырять вещи. — Ты же прекрасно знаешь, что свободных мест в жилых корпусах нет!

— Я уже распорядился, — он наконец посмотрел на меня своим тяжелым, не терпящим возражений взглядом. — Расчистим старый амбар и поставим там раскладушки. Переживут. Ты ведь отлично помнишь, как всё было устроено два года назад ...

В ту же секунду я замерла, и по спине пробежал ледяной холод. Воздух в кабинете будто разом выкачали.

— Амбар?.. — переспросила я, чувствуя, как перед глазами поплыли картинки того самого утра. — Ты серьезно? Снова туда?

Я напряглась всем телом, руки невольно сжались в кулаки. Воспоминания, которые я так долго и мучительно заталкивала в самый дальний угол сознания, хлынули наружу. Отец бил по самому больному, и я не понимала — делает он это намеренно или просто забыл, какую цену я заплатила в прошлый раз, когда в этом чёртовом амбаре было "пополнение".

— Малышка, я понимаю твои переживания, — отец поднялся из-за стола и подошёл к окну, — но обещаю: то, что было, больше не повторится. Вчера по всему периметру установили новые камеры, а по углам будет стоять вооруженная охрана. Сергей помог мне всё это организовать.

Я замерла, переваривая услышанное.

— Чего? — мой голос сорвался на свист. — Так ты, значит, давно был в курсе, что они приедут? Почему ты сообщаешь мне об этом в последнюю чередь?!

— Прости, я до последнего момента всё обдумывал, — он развел руками, стараясь выглядеть виноватым, но я видела его обычную расчетливость. — Я и сам пока точно не знаю, кто именно приедет. Не все заявки успел просмотреть, будем разбираться уже по факту, на месте.

— Ты что, решил меня окончательно добить? — я смерила его уничтожающим взглядом.

Отец вдруг негромко рассмеялся, и это окончательно вывело меня из себя.

— Милая, это им будет сложно выживать рядом с такой, как ты. Что взять с обычных ребят, если ты умудряешься гонять самого Градова-младшего? А он, согласись, шишка покрупнее всех остальных вместе взятых.

Я невольно усмехнулась, вспомнив физиономию Дениса с фингалом под глазом.

— Ладно, стратег... Когда они приедут?

В этот момент за окном раздался тяжелый, натужный звук колес по гравию. Я резко отодвинула занавеску и буквально обомлела. На площади перед корпусом парковался автобус.

— Автобус? — я медленно перевела взгляд на отца, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Пап, сколько их там?

Отец понуро опустил взгляд в пол, избегая моего взора.

— Десять ... — тихо пробормотал он.

— Чего-о-о?! — я чуть не задохнулась от возмущения. — У меня и так уже пятеро охламонов на шее! Ты хочешь, чтобы я одна строила целую армию?!

Выйдя на крыльцо, я увидела, как мои уже «причесанные» и присмиревшие ребята медленно подтягиваются к главным воротам. По их кислым лицам было ясно: внеплановое пополнение их совсем не радовало. Из дверей автобуса посыпались сначала пафосные родители в костюмах, а следом — их изнеженные отпрыски с чемоданами.

«Всё начинается с нуля», — подумала я, до боли зажав переносицу.

— И так, уважаемые предки и их балбесы! — мой голос разнесся над площадью, заставляя всех замолкнуть. — С этой секунды ваша сладкая жизнь официально окончена. Начинается обычная, человеческая. Родители — шагом марш за моим отцом, а вы — выворачиваем карманы, сдаем гаджеты и строимся вон на той площадке! — я жестко ткнула пальцем в сторону плаца.

— Я не собираюсь слушать какую-то малявку! — вскинулся один из новичков, обведя меня презрительным взглядом.

— В таком случае, — я сделала шаг вперед, — грузись вместе со своим папочкой обратно в этот корыто-автобус и валите нахрен отсюда прямо сейчас.

Толпа зашумела, брови поползли вверх у всех присутствующих. Отец, стоявший чуть поодаль, лишь громко усмехнулся и качнул головой.

— Уважаемые господа, — вклинился он, обводя гостей взглядом. — Здесь все правила держит моя дочь, прошу любить и жаловать. Её зовут Лиза. И я настоятельно советую выполнять всё, что она говорит. Если кто-то не готов оставить детей под её конвоем — ворота открыты, можете катиться.

Родители похмурились, но отступать никто не спешил.

— Владимир, пойдем подписывать документы, — из толпы вышел до боли знакомый мужской силуэт, а следом за ним, вальяжно поправляя куртку, встал Максим.

Мир перед глазами на мгновение поплыл. Я перевела ошарашенный взгляд на отца. Какого хрена?! У папы глаза чуть из орбит не вылезли от такой наглости.

— Я вас не приму! — тут же отрезал отец, и в его голосе зазвенела сталь. — Забирай этого урода и проваливай. Скажи спасибо, что я вообще согласился взять одного ...

— Я понимаю ваше недовольство, — примирительно начал отец Максима, — но обещаю: он больше никогда не переступит черту.

Мне меньше всего хотелось сейчас при всех вываливать нашу грязную тайну и устраивать скандал. Я почувствовала, как внутри всё заледенело, но внешне осталась спокойной. Аккуратно коснувшись руки отца, я едва заметно кивнула ему. «Пусть остается. Теперь правила диктую я».

— Ладно, Максим ... — прошептала я так, чтобы слышал только он. — Устрою я тебе здесь «райскую» жизнь.

Родители, не дожидаясь лишних слов, сами поотбирали у своих чад электронки и смартфоны, после чего покорно потянулись вслед за отцом в здание. Судя по их понурым спинам, эти детки знатно перешли черту, раз их всех разом сослали в нашу глушь. Мои «старички» уже выстроились в ряд, с нескрываемым любопытством и превосходством разглядывая новоприбывших.

Не хватало только Дениса. Я краем глаза заметила, как Илья подошел ко мне ближе дозволенного — его взгляд буквально прожигал Максима. А тот, будто ничего не замечая, лениво вырисовывал круги на земле носком массивного сапога, даже не глядя в нашу сторону.

— Приведи Дениса, — шепнула я Стасу. Тот коротко кивнул и исчез.

— Ну и долго нам ещё жариться под этим солнцем? — протянула одна из девиц в строю, демонстративно обмахиваясь рукой. — Мы стоять тут будем или как?

Я медленно достала из кармана блокнот и ручку, не сводя с неё глаз.

— Имя? — мой голос прозвучал буднично, но в воздухе запахло грозой.

Девчонка лишь вызывающе фыркнула в ответ. Я обвела весь строй тяжелым взглядом.

— ИМЯ! — гаркнула я так, что они синхронно вздрогнули. — Я только выгляжу мило, ясно вам?! Но во мне дерьма побольше, чем вон в той куче! — я ткнула пальцем в сторону дымящейся горы навоза на заднем дворе. — Здесь я — власть, я — ваш босс. Если я спрашиваю — вы отвечаете. Если говорю «делать» — делаете. Невыполнение карается наказанием. Всё предельно просто. Поэтому закрыли рты и по очереди называем имена.

Я снова уставилась на ту блондинку:

— А ты ... посмеешь ещё раз тут пыхтеть — и я выселю тебя жить на улицу. Будем всем лагерем любоваться твоими вечерними ритуалами перед сном. Поняла?

Максим стоял, вытаращив глаза, будто видел меня впервые.

— И так, построились по росту! Живо! — скомандовала я. — Первый. Имя?

— Андрей ... Андрей Грозов, — пробормотал парень, пытаясь сохранить остатки спеси.

— Да мне плевать на твою фамилию, ясно?! — отрезала я. — Имя — и на этом всё. Кто забудет назваться — тому я сама кличку придумаю. Поверьте, она вам не понравится.

Не успела я сделать пометку в блокноте, как этот Андрей вдруг сорвался с места и с радостным воплем кинулся прямо на Дениса, который только-только прихрамывал к строю.

— Брат! Так вот он какой, твой «курорт»! — Андрей едва не сбил его с ног, обхватив за плечи.

Денис вытаращил глаза, и в его взгляде читался чистый, неразбавленный ужас.

— Какого хрена ты тут забыл?! — прорычал он, пытаясь отпихнуть родственничка.

Андрей лишь беззаботно пожал плечами, как будто речь шла о пролитом кофе: — Ну, сорян ... Я тачку твою всмятку разбил. Батя психанул и согнал меня сюда, к тебе под крылышко.

— Чего ты сделал?! — Денис побагровел, забыв про больную ногу, и мёртвой хваткой вцепился в его шкирку. — Ты, грёбаный дегенерат, это был мой спецзаказ!

— А ну В СТРОЙ! — гаркнула я так, что вороны с ближайших деревьев снялись с мест.

Оба замерли. Денис, тяжело дыша и метая молнии в сторону Андрея, нехотя разжал кулаки. Они, как два побитых пса, поплелись к шеренге и встали на свои места, стараясь не смотреть друг на друга.

«Прекрасно», — подумала я, чувствуя, как мигрень начинает пульсировать в висках. — «Семейный подряд мажоров в одном лагере. Один — бывший "клиент", другой — брат или друг-катастрофа, а в конце строя стоит Максим».

Я посмотрела на них и сухо произнесла: — Грозов, раз уж ты так любишь бить машины, завтра будешь мыть трактор. Зубной щеткой. А ты, Денис, проконтролируешь. Лично.

— Эй, а почему я?! Я же не твою тачку разбил! — возмутился Андрей, едва не подпрыгивая на месте от несправедливости.

— Эй, друган, заткнись лучше, — шикнул на него Денис, расплываясь в фальшиво-широкой улыбке, адресованной мне. — Иначе она тебя навоз таскать заставит, зубы не почистишь.