Между наказанием - любовь

— Ой, не прибедняйся, Лизи. Поверь мне, ты в отличной форме. Тем более, там будет такой балбес, что тебе и стараться особо не придётся. Пару раз крутанёшься на пилоне — и дело в шляпе. Он и глазом моргнуть не успеет, как будет готов отдать любые деньги.

— Когда-нибудь я просто уволюсь, и вот тогда ты горько пожалеешь о том, как со мной обращалась, — бросила я ей в лицо, хватая свои вещи.

Лариса мгновенно подобралась, её взгляд стал острым и холодным.

— Эй, детка, ты что, сейчас угрожаешь моему бизнесу? — вкрадчиво прошипела она. — Не забывай, у нас контракт.

— Я на него плевала, ясно тебе?! — я сорвалась на крик. — Ты сама давно перестала соблюдать хоть какие-то пункты из этого договора!

— Да, возможно, — она снова расслабилась, цинично ухмыльнувшись. — Но зато тебе платят в разы больше остальных. И я … я ведь не нарушаю ту самую «важную строчку» в контракте. Твоя неприкосновенность пока в силе.

Я замерла в дверях, обернулась и буквально прорычала:

— Только посмей её нарушить. Клянусь, сначала я оторву руки тому, кто ко мне прикоснётся, а потом — твою голову!

С этими словами я пулей вылетела из гримёрки, чувствуя, как ярость придаёт мне сил. Мне нужно было в зал — согнать этот пар и хотя бы пару раз провернуть базу на шесте, пока вечер окончательно не превратился в катастрофу.

Быстро перекусив в кафе, мы с Дашкой рванули в тренировочный зал. Внутри всё клокотало: меньше всего на свете я хотела облажаться перед каким-то заносчивым мажором, который придёт на меня пялиться. Мы до седьмого пота оттачивали каждое движение, каждый подъем и переход на пилоне. Мышцы гудели, наливаясь свинцом, а руки предательски скользили — я пару раз довольно ощутимо приземлялась на маты, разражаясь ругательствами.

— Если я провалюсь, Лариса мне ни черта не заплатит, — тяжело дыша, бросила я Дашке.

— Да ладно тебе, Лизи, — она вытирала лоб полотенцем. — Можно просто красиво покрутиться рядом, и он уже будет у твоих ног.

— Ты же знаешь, я так не могу. Либо идеально, либо никак.

Ближе к вечеру мы вернулись в клуб. Заведение постепенно оживало, наполняясь гулом голосов и ароматом дорогого парфюма. Девчонки разбредались по своим кабинетам, готовясь к смене, а я пристроилась у барной стойки, мрачно сверля взглядом свой безалкогольный коктейль со льдом.

— Может, чего покрепче? Для храбрости? — Марк выразительно кивнул в сторону бутылки виски.

— Хочешь, чтобы я с шеста на первой же минуте спикировала прямо на гостя? — невесело усмехнулась я.

Марк лишь весело качнул головой:

— Не думаю, что один бокал тебя свалит. Ты же кремень.

— Вот если всё пройдет гладко, тогда и отметим, — я подмигнула ему и, спрыгнув с высокого барного стула, решительно направилась в гримерную. Пора было влезать в тот самый "невидимый" костюм и превращаться в ту, кого они хотят видеть

Натянув на себя детали первого наряда, я сразу полезла в сумочку. Пусто. Внутри всё похолодело. Я начала судорожно в ней копаться, вытряхивая мелочи, но тщетно.

— Чёрт, линзы! — вырвалось у меня.

Тут же перед глазами всплыла картинка: я снимаю их в тренировочном зале, кладу в контейнер и ... оставляю там на полке. Вот же гадство!

Буркнув пару ласковых в адрес своей забывчивости, я нацепила маску-вуаль. Она легла идеально, придавая образу нужную долю таинственности и скрывая часть лица. Я привычными движениями поправила волосы, предварительно сняв все свои кольца и цепочки — на сцене ничего не должно мешать и выделять меня. Последний штрих: плотным слоем грима я замазала татуировку, превращая кожу в чистый холст.

Проверив, что маска сидит плотно и не слетит даже при самом резком прыжке или перевороте на пилоне, я твёрдо кивнула своему отражению.

— Ну что, Лизи, соберись. Всего одна ночь — и впереди целых два законных выходных. А если этот мажорик окажется щедрым и заплатит сверху, — я криво усмехнулась, — то вообще устрою себе каникулы на неделю минимум.

Нанеся последние штрихи и щедро распылив на кожу приторно-сладкие духи с феромонами — обязательный «аромат соблазна» по уставу нашего заведения, — я направилась в сторону VIP-зала. Воздух там был тяжёлым и наэлектризованным. Как только я заняла свою позицию на подиуме и едва заметно кивнула охраннику у входа, тяжёлые двери распахнулись, впуская гостей.

Я начала свое выступление: медленно, почти гипнотически кружила по сцене, создавая нужную атмосферу плавными, тягучими движениями. Мужчины, окинув меня короткими одобрительными взглядами, вальяжно расселись по кожаным креслам и сразу перешли к своим делам. Буквально через пятнадцать минут зал пропитался густым ароматом элитных сигар и дорогого коньяка. Они смеялись, громко спорили о бизнесе, лишь изредка задерживая на мне плотоядные взгляды, от которых хотелось поёжиться.

В какой-то момент я заметила, как к одному из гостей подошла Лариса. Она что-то прошептала ему на ухо, и тот на мгновение замер, уставившись прямо на меня. Я пыталась разглядеть его лицо сквозь дымку и вуаль маски, но видела лишь тёмное пятно. Мужчина коротко кивнул, и Лариса с грацией сытой кошки направилась в мою сторону.

— Детка, твой выход. Тебя ждут в соседней комнате, — промурлыкала она, поравнявшись со мной.

Я лишь молча кивнула. Сделав изящный, почти издевательский поклон своим «господам», я плавно сошла с подиума и вышла из зала через ту же дверь, за которой скрывались тайны этой ночи.

Я быстро сменила наряд на тот самый «невидимый» костюм, о котором предупреждала Дашка. Ткань холодила кожу, а вставки телесного цвета создавали иллюзию полной обнаженности — именно то, что так любили эти зажравшиеся мажоры. Сделав глубокий вдох, я толкнула дверь в соседний зал.

Там было почти темно, если не считать ослепительного луча прожектора, бьющего в самый центр подиума, прямо на стальной шест. Гость уже ждал. Он сидел в массивном кожаном кресле, утопая в глубоких тенях. Я видела лишь силуэт в строгом чёрном костюме — его лицо оставалось для меня скрытым за завесой мрака.

Я плавно, на высоких шпильках, процокала к пилону. Короткий, полный напускного смирения поклон — и я начала. Музыка тягуче потекла по комнате, и я стала медленно вращаться вокруг шеста, стараясь вспомнить всё, что мы с Дашкой повторяли в зале. Но стоило мне войти в ритм, как тишину нарушил скрип ножек кресла по паркету.

Этот парень начал пододвигаться. Сначала на метр, потом ещё ближе, буквально вплотную к краю подиума. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, а мышцы непроизвольно напряглись. «Что творит этот дурень?» — пронеслось в голове. Его напор раздражал и пугал одновременно. Он нарушал ту самую дистанцию, которую я считала своей зоной безопасности.

Я на мгновение замерла, и сердце пропустило удар, но тело, приученное к дисциплине, продолжило танец. Передо мной, вальяжно раскинувшись в кресле, сидел Денис. Его глаза лихорадочно блестели в свете софитов, а в руке он лениво покачивал стакан с виски, не сводя с меня плотоядного взгляда.

Я тут же опустила голову, пряча лицо. Холодный пот прошиб спину: если он узнает меня, мне конец. Весь мой мир рухнет прямо здесь, на этом подиуме. Я отчаянно старалась двигаться так, чтобы маска-вуаль и пряди волос скрывали глаза. «Спокойно, Лизи, — твердила я себе, — мало ли в этом городе рыжих девчонок с хорошей фигурой? Он не может быть уверен».

Но Денис не унимался. С каждым моим оборотом вокруг шеста он пододвигал своё массивное кресло всё ближе к краю подиума, буквально вторгаясь в моё пространство.

— Как тебя зовут? — выкрикнул он, но я сделала вид, что полностью поглощена музыкой, и проигнорировала вопрос.

Это его только раззадорило. Он придвинулся вплотную, так, что его колени почти касались сцены, и едва ли не залез на подиум.

— Как тебя зовут?! — повторил он, перекрикивая басы, и в его голосе прорезались властные нотки человека, который не привык к отказам.

Я чувствовала его дыхание и запах дорогого алкоголя. Он был слишком близко. Моё железное правило «не трогать» висело на волоске, а внутри всё кричало о том, что пора бежать.

Я снова сделала вид, что оглохла, продолжая свой танец, но внутри всё клокотало от ярости. Этот индюк перешёл все границы.

— Сними это, — он властно ткнул пальцем в сторону моего лифа, даже не скрывая похотливой усмешки.

«Чего?! — пронеслось у меня в голове. — Совсем берега попутал, урод». Мой гнев вспыхнул мгновенно, но ситуация накалялась быстрее. Денис, не дождавшись ответа, неуклюже взобрался прямо на подиум. Его слегка пошатывало от выпитого виски, но он с каким-то животным упрямством продолжал подбираться ко мне, сокращая последние сантиметры безопасности.

Я пыталась лавировать, уходя в сторону и используя шест как барьер, но пространство на сцене было слишком мало для двоих. И тут это случилось. Резким, грубым движением он стальной хваткой вцепился в мою кисть и с силой дёрнул на себя. От неожиданности я не удержала равновесие на высоких шпильках и с размаху впечаталась в его грудь, чувствуя кожей холодную ткань его пиджака и резкий запах алкоголя.

Моё правило «не трогать» было растоптано в одну секунду. Время словно замедлилось: я чувствовала, как в висках начинает пульсировать кровь, а рука сама собой сжимается в кулак. Тот самый «урок Макса» всплыл в памяти огненными буквами.

— Остановись. У меня голова уже кружится! — приказал он, и в его голосе прозвучала та самая властность, которую я так ненавидела.

Я рванула руку, пытаясь вырваться, но его пальцы впились в запястье мёртвой хваткой. Он не собирался меня отпускать. Наоборот, Денис бесцеремонно притянул меня ближе, с жадным азартом разглядывая мой полупрозрачный наряд.

— Снимай верх, — выдохнул он, обдавая меня запахом виски.

— Прикасания запрещены! — прошипела я сквозь зубы и со всей силы толкнула его в грудь, на мгновение вскинув голову и встретившись с ним взглядом.

Денис пошатнулся, сделал шаг назад и вдруг опешил. Его самоуверенная ухмылка сползла с лица, он в недоумении прищурился, а в следующую секунду его глаза расширились от шока. Сердце ушло в пятки. Неужели узнал?! Я тут же испуганно опустила голову и, словно тень, ускользнула вглубь подиума, прячась за массивным креслом.

— Вы нарушили правило ... — прошептала я, стараясь максимально исказить голос, чтобы он не узнал в «Милане» ту, кого знал в жизни.

Но Дениса это только распалило. Он не собирался отступать.

— Стой на месте, поняла?! — рявкнул он, и я услышала, как он снова шагнул по подиуму в мою сторону. — Я заплатил за эту ночь огромные бабки, так что ты будешь делать то, что я скажу. Как тебя зовут?

— Милана ... — едва слышно выдохнула я, продолжая пятиться назад в полумрак. — Господин, вы должны вернуться в кресло. Пожалуйста, соблюдайте дистанцию.

Я чувствовала, как дрожат кончики пальцев.

— Я сам буду решать! — взревел он, и в следующее мгновение сорвался с места, бросаясь ко мне.

Я отпрянула, едва не запутавшись в собственных ногах. «Что за идиот?!» — билось в голове, пока я лихорадочно соображала, куда бежать.

— А ну стой! — шикнул он, преследуя меня по пятам.

Я попыталась обманным маневром обогнуть массивное кресло, надеясь выскочить к выходу, но Денис оказался быстрее. Его тяжёлая рука по-хозяйски обхватила меня за талию, лишая кислорода, и одним рывком он буквально впечатал меня в кожаное сиденье.

Теперь он нависал надо мной, перекрыв все пути к отступлению. Чужое дыхание, жар его тела и этот невыносимый напор ... Я тут же зажмурилась, чувствуя, как по венам разливается ледяной ужас. Тело сковало параличом, мышцы стали каменными. «Черт, это повторяется снова ...» — пронеслось в сознании. Тот самый кошмар, та самая беспомощность перед чужой силой. Прошлое настигло меня в этом кресле, и на мгновение я снова стала той беззащитной девочкой, которой некому помочь.

— Открой глаза! — рыкнул он прямо мне в лицо, но я только сильнее зажмурилась, молясь, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

— Открой свои чёртовы глаза! — взревел Денис. В следующую секунду я почувствовала, как он резким движением сорвал маску с моего лица.

Я инстинктивно дернулась, пытаясь закрыться руками, но он оказался быстрее: перехватил мои запястья и с силой завел их над моей головой, впечатывая в спинку кресла. От этой вспышки унижения и страха я забыла о всякой осторожности и метнула в него яростный, испепеляющий взгляд.

Денис тут же замер. Его хватка не ослабла, но он словно онемел.

— Какого хрена?.. — прошептал он, склоняясь почти вплотную, чтобы в полумраке разглядеть моё лицо.

— Убери свои руки! — прошипела я, отчаянно извиваясь в его захвате. — Живо!

— Ты ненормальная ... — он полностью проигнорировал мой приказ, продолжая сканировать меня взглядом. — Что ты, чёрт возьми, здесь творишь?

Он ещё раз окинул взглядом мой откровенный наряд, и я увидела, как на его скулах заиграли желваки.

— Чёрт, мне уже мерещится моя «надзирательница»... — он тряхнул головой, словно пытаясь прогнать наваждение, и снова впился глазами в мои. — Как тебя зовут на самом деле?

— Лизи, идиот! — я снова дёрнулась, окончательно зажатая его телом. — Пусти меня!

Денис замер, его лицо оказалось в паре сантиметров от моего. В комнате стало оглушительно тихо, слышно было только наше прерывистое дыхание.

— Лисичка?.. — в его голосе смешались шок и какое-то странное узнавание. — Это правда ты?

— Отпусти, Денис ... — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком, а глаза предательски жжёт от непролитых слёз.

Он перехватил обе мои руки одной своей ладонью, а другой — медленно, почти осторожно — провел по моей щеке. От этого прикосновения меня накрыла волна ледяной дрожи и дикой, неконтролируемой паники. Всё моё существо кричало: «Беги!», но бежать было некуда.

— Я закричу! — выплюнула я предупреждение прямо ему в лицо, но в ответ увидела лишь кривую, самоуверенную усмешку.

Я набрала в легкие воздуха, готовая поднять на уши весь клуб, но мой крик захлебнулся, превратившись в сдавленный хрип. Денис резко, по-хозяйски впился в мои губы. Я мгновенно почувствовала обжигающий, горьковатый вкус виски. Сознание накрыла волна ярости — я забилась в его железной хватке, отчаянно сопротивляясь, и, не раздумывая, со всей силы полоснула зубами по его нижней губе.

На языке тут же отозвался металлический привкус крови. Денис резко отшатнулся, его глаза округлились, но он всё ещё не разжимал моих рук.

— Чёрт ... Прости! Лисичка, прошу, извини ... — выпалил он, словно пелена внезапно спала с его глаз.

Он подскочил и одним рывком, будто я весила не больше пушинки, поставил меня на ноги. Но раскаяние его не спасло. Как только мои ступни коснулись пола, я, не теряя ни секунды, с размаху впечатала кулак ему прямо в глаз.

Денис взревел от боли и неожиданности, попятившись назад. В ту же секунду тяжелые двери ложи распахнулись, и внутрь влетели охранники, привлеченные шумом.

— Господин нарушил главное правило, — бросила я им ледяным тоном, даже не оборачиваясь.

Схватив с пола свою маску-вуаль, я пулей бросилась прочь. Я нырнула за тяжёлое полотно занавесок, ведущее к чёрному ходу, чувствуя, как внутри всё дрожит от смеси адреналина и подступающей истерики.

Я ворвалась в гримёрную, едва не выломав дверь, и с силой провернула замок. Всё. Лишь здесь, в четырёх стенах, меня окончательно прорвало. Я сползла по двери на пол, обхватив колени дрожащими руками, и зашлась в беззвучных, душащих рыданиях.

Меня колотило так, будто я только что выбралась из ледяной пробыли. К горлу подкатывал ком паники, а перед глазами всё ещё стояло его лицо — шокированное, с окровавленной губой.

— Чёрт, чёрт, чёрт ... — шептала я, захлебываясь слезами.

Это был не просто сорванный заказ. Это был крах. Денис — не случайный прохожий, он часть того мира, от которого я так отчаянно пыталась отгородиться этой маской и фальшивым именем. Теперь он знает всё. Он видел меня в этом костюме, он знает, чем я занимаюсь по ночам.

Я понимала: теперь я влипла по-настоящему. Моя тайна, моя независимость, моя безопасность — всё рассыпалось в прах под его пальцами. В голове пульсировала только одна мысль: «Теперь я точно в дерьме, и из этого тупика нет выхода».

Глава 9

Денис

Я сидел и в упор разглядывал двух амбалов, которые сверлили меня взглядами, словно я какой-то дешёвый воришка. Воздух в ложе ещё дрожал от её удара, а перед глазами всё стояла Лиза ... Лисичка.

— Пойдешь с нами, — процедил один из них, делая шаг в мою сторону.

— Да пошли вы нахрен! Никуда я не пойду, — огрызнулся я и с вызовом плюхнулся обратно в кресло.

В голове был полный кавардак. Я пытался переварить то, что только что натворил, но эти двое не дали мне и секунды. Они синхронно подлетели, мёртвой хваткой вцепились в мои руки и буквально выдернули меня из кресла. Меня потащили через чёрный ход, как мешок с мусором, не давая даже вставить слово.

Дверь в кабинет хозяйки распахнулась от пинка, и меня без церемоний швырнули прямо на дорогой ворсистый ковёр.

— В чём дело?! — взревела Лариса, вскакивая из-за стола. Вид у неё был такой, будто она готова была испепелить меня на месте.

— Он нарушил главное правило, — коротко отозвались громилы и, не дожидаясь распоряжений, вышли, плотно закрыв за собой дверь.

Лариса смерила меня презрительным взглядом.

— Господин, из какой вы комнаты? — ледяным тоном спросила она.

Я не спеша поднялся, отряхнул свой помятый пиджак и с наглым видом развалился в ближайшем свободном кресле.

— Я плачу баснословные деньги не за такое скотское обращение, — грубо бросил я ей, стараясь скрыть дрожь в голосе после встречи с Лизой.

— Я ещё раз спрашиваю: из какой вы комнаты? — она чеканила каждое слово.

— Из третьей, — буркнул я, отводя взгляд.

— Чёрт! — выплюнула она, в сердцах ударив ладонью по столу. — Вас информировали об уставе заведения при входе?

— Да, — я коротко кивнул.

— И вы знали, что касаться девушек категорически запрещено?

— Знал, — я снова кивнул, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— В таком случае, — Лариса подалась вперёд, и её глаза сузились, — за ваше нарушение вам грозит огромный штраф. И это ещё не всё. Вам запрещено появляться в нашем клубе минимум месяц.

— Чего?! — я чуть не поперхнулся от возмущения. — Что за идиотское правило? Вы вообще понимаете, кто я такой?

Она не стала тратить время на споры. С ледяным спокойствием хозяйка клуба нажала кнопку селектора и отчеканила в трубку короткий, непонятный мне шифр. Я и глазом моргнуть не успел, как ровно через десять минут дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник мой отец.

Его появление было подобно грому среди ясного неба. Он стоял в дверях, и от его безупречно сидящего костюма веяло такой яростью, что даже охрана в коридоре, казалось, задержала дыхание. Отец медленно перевёл взгляд с торжествующей Ларисы на меня, и в его глазах я прочитал приговор.

— Тебя и на минуту оставить нельзя, — прошипел он, чеканя каждое слово. — Стоило мне отвернуться на бизнес-встрече в соседнем зале, как ты умудрился вляпаться в скандал.

— Сергей, твой сын в открытую плевал на устав моего заведения, — Лариса невозмутимо затянулась тонкой сигаретой, глядя на моего отца. — Ты прекрасно знаешь, что полагается за подобную наглость.

Отец, вопреки моим ожиданиям, не взорвался криком сразу. Вместо этого он вальяжно, почти копируя мою позу, опустился в глубокое кожаное кресло и смерил меня тяжелым, ледяным взглядом.

— И что же он натворил на этот раз? — в его голосе сквозило опасное спокойствие.

— Он позволил себе лишнее, — отрезала Лариса, и её тон стал стальным. — Он прикоснулся к моей лучшей девочке. Сергей, ты и твои люди были проинформированы лично: на неё можно только смотреть. Она — главная драгоценность этого места, и всякий, подчеркиваю, всякийтелесный контакт с ней находится под строжайшим, безусловным запретом.

Отец на мгновение замер, и я увидел, как его пальцы до хруста сжали подлокотники кресла. В элитных кругах нарушение таких «джентльменских соглашений» каралось не только деньгами, но и потерей репутации.

Отец медленно перевёл взгляд на меня, и в его глазах я прочитал плохо скрываемую ярость.

— Что именно ты натворил? — спросил он, и его голос был подозрительно тихим. — Давай конкретнее.

— Поцеловал, — буднично бросил я, стараясь выглядеть максимально невозмутимым и принявшись сосредоточенно разглядывать свои ногти.

— Ладно тебе, Лариса, всего лишь поцелуй. Она же не хрустальная, не развалилась.

Но Лариса не оценила его спокойствия. Она подскочила с места, словно разъяренная пантера перед прыжком.

— Градов, ты, видимо, совсем берега попутал! — прошипела она, нависая над столом. — Ты забыл, благодаря кому и каким связям в этом клубе твои сделки проходят как по маслу? Я повторю для особо одаренных: эта девушка под абсолютным запретом. Он не просто «прикоснулся» — он силой взял этот поцелуй, наплевав на все наши договоренности. Плати штраф и проваливай отсюда к чертям, ясно? Я не потерплю физического насилия в своём заведении, даже если его совершает «золотой» мальчик.

— Ладно, ладно, чего ты взвилась-то? — он примирительно поднял руки. — Я заплачу. В двойном размере, если тебе так будет спокойнее.

Отец тут же замолчал, вдруг прищурился, вглядываясь в моё лицо.

— Эй, а что у тебя с мордой? — выдал он, заметив начинающий наливаться синяк и покоцанную губу.

Я лишь неопределенно махнул рукой, стараясь не морщиться от боли.

— Это … след от поцелуя. Специфический.

— Лариса? — отец удивленно вскинул бровь. — Твоя девочка что, реально наваляла моему сыну?

Он на мгновение замолчал, а затем кабинет сотряс его громкий, раскатистый хохот.

— Чёрт с тобой, плачу тройную сумму штрафа! Но право посещения за нами оставляешь.

— Хорошо, — Лариса заметно остыла, забирая чек. — Но твоему сыну вход сюда заказан. Ноги его здесь больше не будет.

Отец лишь коротко кивнул, подтверждая условия сделки.

Едва мы вышли в коридор, всё его напускное веселье как ветром сдуло.

— Сколько можно выставлять меня полным идиотом, Денис? — прорычал он, и я почувствовал, как воздух вокруг него вибрирует от гнева.

— Извини, пап … случайно вышло. Просто это была моя знакомая, я не сдержался.

— Да мне плевать, кто она такая, ясно тебе?! — он резко остановился и ткнул пальцем мне в грудь. — Тебе четко сказали: руками не трогать. Мог раздевать её глазами сколько влезет, но какого хрена ты полез к ней со своим языком?

— Перебрал лишнего, извини … — буркнул я под нос.

— Никаких «извини». Прямо сейчас отправляешься обратно в лагерь. Под замок. Все дела в городе я доделаю без тебя. Ты наказан.

— Как это — сейчас? Дай хоть отоспаться по-человечески! — возмутился я, надеясь на каплю сочувствия.

Но отец лишь резко развернулся, и его взгляд буквально прожёг меня насквозь. В этом взгляде не было ни капли родительской нежности — только холодный приказ.

— Я сказал: сейчас же, — отрезал он, чеканя каждое слово. — Водитель уже ждёт у главного входа. Вали, Денис. А меня ждут дела.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Я молча кивнул и, понурив голову, поплёлся к выходу. На улице было промозгло; холодный ночной ветер бесцеремонно забрался под пиджак, а разбитая губа неприятно засаднила. «Чёрт, она её всё-таки прокусила», — подумал я, слизывая металлический привкус крови.

И тут моё внимание привлекло движение у парковки. Знакомый силуэт, скрытый под глубоким капюшоном, с тяжёлой сумкой на плече торопливо пробирался к одной из машин. Я замер: это была она. Лиза.

«Вот и славно, значит, доедем вместе», — пронеслось в голове. Мелкая авантюра тут же взбодрила меня. Быстро махнув своему водителю, мол, поезжай пустой, я еду на другой тачке, я аккуратно, стараясь не привлекать внимания, обошёл припаркованные лимузины. Как только сработал центральный замок её машины, я бесшумно скользнул внутрь и притаился на пассажирском сиденье.

Лиза запрыгнула в салон секундой позже и тут же вздрогнула всем телом, обнаружив меня рядом.

— Какого хрена ты тут делаешь?! — взревела она, со всей силы зашвыривая сумку на заднее сиденье. Глаза её метали молнии.

— Не твоё собачье дело, ясно?! — отрезала она, хватаясь за руль. — А ну вали из моей машины! Живо!

— Не могу, радость моя. Отец выгнал, велел в лагерь возвращаться немедленно, — я поудобнее устроился в кресле, игнорируя её ярость. — Так что будь другом, подкинь и меня. Заодно и поболтаем.

— Доберешься сам, — прошипела она, заводя мотор так, что он угрожающе взревел».

— Нет, я поеду с тобой. Тебе всё равно в ту же сторону, что тут сложного? — я максимально оперативно пристегнул ремень и демонстративно вжался в кресло, давая понять: выкурить меня отсюда получится только вместе с сиденьем.