Между наказанием - любовь

— А теперь живо наводить здесь стерильную чистоту! И чтобы к вечеру устав лагеря знали как отче наш, — я обвела их тяжелым взглядом. — Выведите эту дуру вон. Сегодня она ночует под открытым небом.

В амбаре повисла гнетущая тишина. Никто не шевелился, мажоры лишь переглядывались, не желая пачкать руки.

— Ясно. В таком случае, — я сделала паузу, чеканя каждое слово, — вы вселишаетесь этого амбара на все ближайшие месяцы. Будете обживать канавы.

Угроза подействовала мгновенно. Девушка, сидевшая на соседней койке, резко подскочила и, не церемонясь, вцепилась в крашеные блондинистые волосы «королевы» своим идеальным маникюром. Она буквально поволокла за собой визжащую подругу к выходу.

— Да скачи ты уже отсюда! — прошипела она. — Из-за тебя нам одни неприятности!

— Ай! Ты чё творишь, овца?! А ну пусти! Ты хоть знаешь, кто мой отец?! — заверещала блондинка, пытаясь вырваться.

Но её протесты никого не волновали. Прямо перед её носом с грохотом захлопнулась тяжелая дверь амбара, отрезая её от тепла и компании.

Я стояла посреди притихшего помещения, одной рукой всё еще придерживая порванную лямку майки, и чувствовала на себе десятки испуганных и злых взглядов.

В этот момент мой охранник молча стащил с себя широкую форменную рубашку и накинул мне на плечи. Тяжелая ткань мгновенно укрыла меня от любопытных взглядов, окутывая теплом. Я на секунду обомлела, не ожидая такой заботы от этого «шкафа».

— Прости, знаю, касания запрещены ... — едва слышно шепнул он мне на ухо, — но так будет лучше, ладно?

Он тут же отстранился, соблюдая дистанцию.

— Спасибо, — я коротко кивнула, невольно задержав взгляд на его мощном торсе. Мужчина стоял передо мной с обнаженной грудью, спокойный и непоколебимый, как скала.

Я заставила себя прийти в чувство и негромко откашлялась, возвращая себе командный тон:

— Так, ладно. Наводите порядок. Вернусь через час, предупреждать не буду. И вот ещё что. Я с размаху положила блокнот с ручкой на старое кресло.

— Сами запишите: имя, фамилия, возраст. И кратко — чем занимались в городе. Мне плевать, что вы там делали: дома строили, мусор собирали или брови красили, — мой взгляд переметнулся с угрюмых парней на притихших девчонок. — Просто напишите правду. Вечером устрою общую перекличку. И хватит ржать над фамилиями, не в детском саду, взрослые люди.

Тяжело выдохнув, я кивнула охраннику, и мы направились к выходу.

— Лизи? — вдруг окликнул меня Максим, делая шаг вперед.

Я резко остановилась и, не оборачиваясь, ткнула в его сторону указательным пальцем:

— Ты. Твоими делами теперь занимается отец. Как закончишь здесь — вали в его кабинет. Дорогу, я думаю, найдешь.

Не успела я переступить порог, как в меня на полном ходу врезался Илья.

— Ой, прости! — он тут же отшатнулся, едва не потеряв равновесие, и подозрительно смерил взглядом моего полуголого охранника. — А это ещё кто? И почему он в таком виде?

Я поправила на плечах чужую рубашку, стараясь сохранять невозмутимость.

— Чего носишься тут как дикий?

— Да там это… Кристина тебя обыскалась, — сообщил он, заглядывая мне в лицо.

— Приду позже. Пусть ждет в комнате, — отрезала я.

Илья понимающе кивнул и вдруг расплылся в своей фирменной хитрой улыбке. Он заговорщицки наклонился к самому моему уху, обдав тёплым дыханием:

— Лизи… а можно мне две булочки в обед взять, а? Ну очень хочется.

Я перевела на него взгляд, чувствуя, как лед внутри начинает подтаивать.

— Чёрт, Илья, хорош дурачиться! — я со смешком оттолкнула его от себя. — Забирай мою порцию, ладно.

— Правда?! — он вскинул руки к небу с таким восторгом, будто я подарила ему миллион. — Спасибо, Лис! Боже, я самый счастливый человек на свете! — прокричал он куда-то в облака.

Я зашагала дальше, невольно хихикая в кулак. Охранник шел следом, сохраняя каменное лицо, а я думала о том, что они и правда как дети, ей-богу. Взрослые, проблемные, но всё еще дети.

Оказавшись в своей комнате, я рухнула на кровать и изо всех сил закричала в подушку, выплескивая всё: и страх, и злость, и унижение.

— Так, Лиза, соберись! — прошептала я себе, отрывая лицо от простыни. — Всего два месяца. Потом снова спокойная жизнь. Не в первый раз. Ты сильная, раны зажили. Всё будет супер.

Я решительно шагнула к зеркалу. Умылась ледяной водой, стерла следы слез и нанесла легкий, но дерзкий макияж. Старая одежда полетела в угол. Вместо неё — короткий обтягивающий топ, джинсовые шорты, открывающие длинные ноги, и чёрные кроссовки. Волосы я оставила распущенными, лишь перехватив их яркой банданой.

— Ну что, мажоры… Погнали проводить курс молодого бойца! Любите нарушать правила? Ну, тогда я нарушу ваши.

Я с силой вдавила кнопку сирены на рабочем столе. Оглушительный рев разрезал тишину лагеря. С довольной улыбкой я вышла в самый центр площадки. Отец тут же высунулся из окна кабинета, встревоженный и суровый, но я лишь весело помахала ему рукой. Телефон в кармане завибрировал.

— Да, папуля? — пропела я в трубку.

— В чём дело, солнышко? Что случилось?

— Всё супер, пап! У нас просто внеплановая предобеденная тренировка.

— Черт, Лисичка… я уж думал, что-то серьезное произошло!

— Пап, у нас тут всё серьезнее некуда, — я снова помахала ему в окно и сбросила вызов.

Мои проверенные «охломоны» уже вовсю строились в шеренгу, привыкшие к моим выходкам. Новички же выползали из амбара с лицами, полными непонимания и ужаса.

— Быстрее шевелите булками! — крикнула я им, подбоченясь. — Кто последний — тот обедает стоя!

Мажоры, спотыкаясь и переругиваясь, всё же выстроились в неровный ряд. Илья, оказавшийся ближе всех, присвистнул, окинув меня взглядом с ног до головы.

— Чёрт, Лис… тебя что, покусала модель с обложки? — прошипел он, не скрывая восхищения.

— Заткнись и встань ровно! — огрызнулась я, даже не глянув в его сторону.

Толпа заволновалась. Друг Дениса, вытирая пот со лба, проскрипел: — Эй, в чём дело? Какая ещё тренировка?

— Внеплановая, — отрезала я, чеканя слова. — Бежим пять кругов по периметру. Живо!

На площадке тут же поднялся возмущенный гул.

— Чего-о-о?! А как же амбар? Ты же сама дала нам час на уборку!

— Я передумала, — я ослепительно улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли жалости. — Сейчас я хочу, чтобы вы бегали. А амбаром займетесь сразу после обеда. Вместо десерта.

Олег, стоящий в строю моих «старичков», громко расхохотался, толкая соседа локтем: — Блин, пацаны, мы вернулись в начало! Лис в ударе!

Юлька лишь жалобно застонала, поправляя растрепанные волосы: — Лизи-и-и… ну ты изверг, ей-богу! Мы же только присели!

Я медленно обвела строй ледяным взглядом, сложив руки на груди: — Так. Кто ещё хоть слово пискнет — будет бегать эти пять кругов с мешком навоза на плечах. Время пошло!

Спустя два круга, я решила что с них хватит.

— Так, ладно, стоп! — скомандовала я. — Давайте блокнот. Записали информацию?

Девушка, едва стоявшая на ногах от усталости, молча кивнула. Лицо её раскраснелось, а по лбу градом катился пот. Она судорожно вытянула руку, протягивая мне исписанный блокнот и зажатую в пальцах ручку.

— Отлично.

Я направилась к старому поваленному бревну, лежавшему поодаль от тропы, и с облегчением опустилась на него. Ребята застыли в нескольких шагах, тяжело и громко дыша. Тишину леса внезапно разрезал возмущенный возглас Стаса:

— Эй, а почему Дениса нет?! — Он огляделся по сторонам, словно надеялся увидеть друга в кустах.

— У него постельный режим на ближайшие два дня, — сухо бросила я, не отрывая взгляда от записей.

— И что это значит? — Стас вскинул руки, его лицо исказилось от негодования. — Мы тут, значит, вкалываем до потери пульса, а он прохлаждается? Вот же урод!

Я медленно подняла на него глаза и позволила себе короткую, холодную усмешку:

— Поверь мне, он своё ещё наверстает. Мало не покажется.

Открыв блокнот, я обвела взглядом измотанную группу:

— Так, ладно. Кто хочет присесть — садитесь прямо на землю, в ногах правды нет.

— Я не сяду! — тут же отозвалась одна из девушек, брезгливо оглядывая сухую траву. Она капризно поправила подол. — Моё платье стоит дороже, чем весь ваш лагерь вместе взятый!

Я лишь равнодушно пожала плечами, возвращаясь к своим мыслям:

— Ну тогда стой. Твоё право.

Парни, не дожидаясь приглашения, мешками рухнули на траву. Девушки продолжали стоять, брезгливо оглядываясь, и только Юлька с Кристиной решительно повалились рядом с ребятами.

— Дуры, сядьте уже! — буркнула Кристина, отряхивая ладони. — Плевать тут всем на ваши платья.

— Так, ладно, — я перевела взгляд на заждавшуюся толпу. — Заканчиваем с перекличкой. Сейчас распределю ваши основные обязанности — и свободны, идём на обед.

Я раскрыла блокнот и замерла. Глаза пробежали по строчкам, выведенным аккуратным, почти каллиграфическим почерком.

— Ого ... И кто это писал? — я обвела их внимательным взглядом.

Рыжая девчонка с коротким каре несмело подняла руку:

— Это я ... А что, что-то не так?

— Наоборот, всё так, — я невольно улыбнулась. — Почерк красивый. Забираю тебя к себе, будешь помогать с письмами и документами.

Девчонка так и просияла, расплывшись в довольной улыбке. Но я тут же охладила её пыл:

— Только не обольщайся. Коровники чистить будешь наравне со всеми.

Улыбка с её лица испарилась мгновенно, будто её и не было.

— Ну что, продолжим. Илья, оба Андрея, Максим, Лиза — в сторону, — я махнула рукой, отделяя первую группу. — Остальные ... Марк Львов?

Из строя вышел парень с ёжиком волос и заметным шрамом, рассекающим бровь. Я заглянула в его анкету:

— Так, занимался ... рисованием? Хм. Хорошо, подумаем, куда тебя приткнуть. В сторону.

Следующей была Валерия Дуб. Брюнетка с бесконечно длинными ногами вышла вперед так, словно шагала по подиуму.

— Интересы: салоны красоты ... — я усмехнулась. — Отлично. Будешь стричь баранов. В сторону.

— Не буду! — огрызнулась она, вскинув подбородок.

Я лишь смерила её тяжёлым, ледяным взглядом.

— В сторону!

— Дальше ... Максим Клич? — я удивленно выгнула бровь. — Это что, фамилия такая?

Толпа взорвалась хохотом. Белобрысый парень сделал шаг вперед, густо краснея.

— Нет, это псевдоним.

— Понятно. А фамилия настоящая какая?

Он опустил глаза в землю и едва слышно буркнул:

— Шпалов.

— И? Почему не написал? — я сложила руки на груди.

— Ты чего гонишь что ли? Да она звучит так, будто я какой-то дворник! — вскинулся он.

— То есть «Клич» звучит по-королевски? — я иронично изогнула бровь, и ребят накрыло новой волной смеха.

— А ну, закройтесь! — рявкнула я, мгновенно прекращая базар. — Разошлись тут. Так, признавайтесь: кто ещё свои данные переврал?

Тишина была мне ответом. Все резко увлеклись разглядыванием собственных ботинок.

— Ясно. Сейчас схожу за вашими личными делами и проведу перекличку по документам. Вот тогда и посмеёмся над вашими выкидонами.

— Ладно ... я тоже не свою написала, — подала голос еще одна девушка.

— Кто ты у нас?

— Марина.

— Фамилия?

— Дуб.

— Родственницы, значит? Ладно, пометку сделала. Полина и Иван, вы следующие...

— Сорокин и Воробьёва, — подытожила я, делая последнюю пометку. — Прекрасно.

Я захлопнула блокнот, и звук получился хлёстким, как выстрел.

— Ну что, свободны. В общем, дуйте на обед, а потом — дорабатывать свой новый дом. И ещё, — я сделала паузу, обводя притихшую толпу тяжёлым взглядом. — Есть один очень важный момент. Каждый день я буду проверять ваши старания. Те, кто будет вести себя прилично и вкалывать, ночуют в домике. Те, кто накосячит — на улице.

По рядам пробежал нервный шепоток.

— Это касается всех: и новеньких, и старичков, — отрезала я, не давая им начать возмущаться. Я повернула голову к Илье, который стоял чуть поодаль. — Илья, передашь это Денису.

Парень молча кивнул, принимая информацию.

— Но не сегодня, — добавила я, остужая их внезапную надежду на комфорт. — Сегодня всё остаётся в силе: новички ночуют в амбаре, Лиза — на улице. Вопросы? Нет? Тогда марш в столовую.

— Вообще-то у меня вопрос, — Марк поднял руку, прищурившись от солнца. — Почему Максим работает по указаниям Владимира, а мы — под твоим началом?

Я усмехнулась, перекидывая блокнот из руки в руку:

— У вашего нового друга особые отношения с моим отцом. Но если есть жгучее желание, я могу передать вас ему. Хотите?

Марк тут же затряс головой, явно не горя желанием проверять методы Владимира на себе.

— Да какая разница кто ... просто интересно стало.

— Ну, раз интерес удовлетворен, — я хлопнула ладонями по коленям и поднялась с бревна, — пошлите есть.

Толпа зашевелилась, предвкушая обед, но Илья не удержался от шпильки. Проходя мимо он обернулся с ехидной ухмылкой:

— Эй, Лизи, я забираю твою булку, ты ведь помнишь?

Ответ прилетел мгновенно. Я не говоря ни слова, цапнула с земли увесистый камень и, не целясь, запустила в него. Снаряд со свистом рассек воздух и с глухим стуком приземлился аккурат парню в лоб.

— Забирай! — огрызнулась я, пока Илья хватался за голову.

Вибрация телефона в кармане отозвалась неприятным холодком где-то под ложечками. Я выудила аппарат и замерла, глядя на экран. Там, яркими буквами на черном фоне, горело это дурацкое, вызывающее почти физическую тошноту слово.

МАМА.

Гул голосов вокруг моментально отошел на второй план, став невнятным фоном. Я застыла с телефоном в руке, чувствуя, как большой палец завис над кнопкой сброса, но так и не решилась нажать.

Она никогда не звонила просто так. Каждый её звонок был либо приказом, либо очередным напоминанием о том, как сильно я не оправдываю чьих-то надежд.

— Ну чего застыла? — бросил на ходу кто-то из парней, но я даже не обернулась.

Экран продолжал настойчиво мигать, заливая ладонь мертвенно-белым светом.

Глава 11

Денис

Эти два дня пролетели для меня как в тумане — так быстро, что я и моргнуть не успел. Благодаря полному покою и стараниям местных медиков нога восстановилась, и я, наконец, снова встал в строй. Конечно, те сорок восемь часов безделья теперь казались мне далекой, несбыточной сказкой. Реальность обрушилась на меня во всей красе: с утра до вечера я швырял коровье дерьмо, до ломоты в мышцах драил трактора и оттирал туалеты.

«Лисичка» лишь проходила мимо, хмыкая и награждая меня своим фирменным презрительным взглядом.

«Ну погоди, я тебе еще покажу, Лисичка», — злорадно думал я каждый раз, когда она собиралась втихаря покинуть лагерь.

Я решил подкараулить её ночью, во время её очередного «побега» на волю. Затаившись в густых кустах у тропы, я дождался момента, когда её силуэт поравнялся со мной, и резко выскочил, мертвой хваткой вцепившись ей в руку и дернув на себя. Она коротко пискнула от неожиданности, но, узнав меня, тут же замахнулась для удара. Я едва успел отшатнуться, чудом избежав встречи с её кулаком.

— Воу, полегче, Лисичка! — выставил я руки перед собой.

— Какого черта ты творишь?! — прошипела она, сверкая глазами.

— А ты куда это опять навострилась? Тебе отец ясно запретил покидать территорию.

— Только не надо читать мне нотации, у меня дела! — она попыталась вырваться.

— Знаю я твои «дела» в полуобнаженном виде, — язвительно парировал я. — Варианта два: либо ты тащишь свою красивую задницу обратно в домик, либо я прямо сейчас зову твоего отца.

Она ткнула мне пальцем в грудь, её голос дрожал от ярости:

— Ты не посмеешь!

— О-о-о, ещё как посмею, — я уже собрался встать в полный рост, чтобы окончательно её припугнуть, но она с силой дернула меня обратно за футболку.

От этого резкого движения я потерял равновесие, неудачно споткнулся о корень и с глухим стоном повалился прямо на неё, придавливая к траве.

Наши лица оказались буквально в паре сантиметров друг от друга. Я мгновенно напрягся, дыхание перехватило, а сердце забарабанило по ребрам. В полумраке я жадно вглядывался в её глаза, а потом невольно перевёл взгляд на губы, которые были совсем рядом. Придавленная моим весом, она тяжело сглотнула, не сводя с меня настороженного взгляда.

— Посмей только хоть слово сказать … — едва слышно прошептала она.

Лисичка начала было извиваться, пытаясь вылезти из-под меня, но я тут же прижал её обратно. Она открыла рот, чтобы возмутиться, но я моментально накрыл его ладонью.

— Тсс-с! — шикнул я ей в самое ухо. — Там кто-то идёт.

Она замерла, испуганно покосившись в сторону тропы. Мимо действительно неспешно проходил охранник. Чтобы её не заметили, я буквально впечатался в неё, накрывая полой её же куртки её яркие рыжие волосы. Она не сопротивлялась, наоборот — ещё сильнее вжалась в мою грудь, затаив дыхание.

— Ушёл? — одними губами прошептала она, когда шаги стихли.

Я лишь едва заметно покачал головой, хотя охранник скрылся из виду уже добрую минуту назад.

— Лежи, ещё нет, — соврал я, наслаждаясь моментом.

Она лежала неподвижно, боясь шелохнуться, но вдруг резко, с неожиданной силой, столкнула меня с себя.

— Врун! Я ничего не слышу! — Она осторожно выглянула из-за куста, а затем смерила меня яростным взглядом. — Там никого нет, болван!

— Правда? — я наигранно высунулся следом, делая максимально удивлённое лицо. — И впрямь ... Может, показалось?

— Наказан! — бросила она мне через плечо и со всех ног припустила к припаркованной неподалеку машине.

— Эй! Я тогда с тобой поеду! — крикнул я ей вдогонку, на ходу отряхивая джинсы.

— Ну уж нет, вали к себе!

— Тогда я зову отца!

Лисичка резко затормозила у дверцы и обернулась, едва не задыхаясь от злости:

— Да чёрт ... какой же ты тупой! Садись быстро!

— И куда мы едем? — я расплылся в довольной улыбке, поудобнее устраиваясь на пассажирском сиденье.

Лисичка ничего не ответила, лишь до белизны в костяшках сжала руль, уставившись на дорогу.

— Куда-куда... В клуб! — наконец буркнула она.

— Но ты же без сумки, — я окинул её взглядом, замечая отсутствие привычных аксессуаров.

— Потому что я не собираюсь там танцевать, идиотина! У меня просто дела, ясно тебе?

— Да ясно, чего ты заводишься... — я сделал небольшую паузу, а перед глазами всплыл тот вечер. — Слушай, а можешь мне опять потанцевать? — не унимался я, чувствуя, как внутри разливается азарт при воспоминании о её гибком теле у шеста.

Реакция последовала незамедлительно. Лисичка резко вскинула руку и с размаху треснула мне по затылку.

— Заткнись, Градов! — рявкнула она, прибавляя газу.

Машина резко затормозила у заднего входа в клуб, где неоновые вывески отбрасывали на асфальт грязные розовые блики. Лисичка потянулась к заднему сиденью, достала кепку и нахлобучила её пониже, практически полностью скрывая глаза под козырьком.

— Сиди здесь, ладно? — её голос прозвучал неожиданно мягко, растеряв всю недавнюю колючесть.

Я замер, удивленный этой внезапной переменой тона. Она на секунду задержала на мне взгляд, словно проверяя, понял ли я серьезность момента.

— Я вернусь минут через двадцать, — добавила она уже строже. — Увижу, что ты не выполнил приказ и высунулся из машины — оставлю тебя здесь. И как хочешь, так и добирайся до лагеря. Пешком по трассе пойдешь, понял?

Я лишь молча кивнул, провожая её взглядом. Она выскользнула из салона и быстрым, уверенным шагом направилась к служебному входу, мгновенно растворившись в тени здания.

Тишина в машине после её ухода показалась оглушительной. Шли минуты, стрелка на приборной панели медленно отсчитывала время, а внутри меня росло нехорошее предчувствие.

Прошло больше получаса, прежде чем дверца машины распахнулась и Лиза буквально рухнула на сиденье. От её недавней мягкости не осталось и следа — она была в форменном бешенстве. Тело девушки мелко подрагивало, а дыхание было рваным и тяжелым, будто она только что пробежала стометровку, спасаясь от погони.

— Эй, ты чего?.. — начал было я, но осекся.

Она метнула в меня такой яростный взгляд, что слова застряли в горле. В тусклом свете салонного фонаря я разглядел её лицо и охренел: нижняя губа была разбита, а в уголке рта была кровь.

— В чём дело?! Кто это сделал? — я тут же подорвался, потянувшись к ней, но она наотмашь оттолкнула мою руку.

— Заткнись, ладно?! Просто, чёрт возьми, помолчи!

Она сорвала с головы кепку, швырнула её на заднее сиденье, а следом полетел увесистый, туго набитый конверт. Он приземлился с глухим, тяжелым звуком.

— Ты что, ограбила босса? — вытаращился я на пачку денег.

— Заткнись, Денис! — рявкнула она так, что я моментально заглох.

Она вцепилась в руль, пытаясь унять дрожь в пальцах. Я смотрел на её разбитую губу, и внутри всё закипало от злости на того, кто это сделал.

— Что с лицом? — всё равно не унимался я, понизив голос.

— Забей. Просто не лезь ко мне, Градов.

Лиза с силой крутанула ключ в замке зажигания. Мотор взревел, и мы с пробуксовкой сорвались с места, уносясь прочь от клуба в ночную мглу.

Ночь взорвалась светом фар. В зеркале заднего вида бешено замигали, требуя остановки. Лиза матерно выругалась, и стрелка спидометра резко поползла вверх, вдавливая меня в сиденье.

— Чё за нахрен ты там натворила?! — рявкнул я, хватаясь за ручку над дверью. — Кто это, Лиза?

Она не ответила. Её лицо, ещё минуту назад пылавшее яростью, начало стремительно бледнеть. Она резко крутанула руль, и машина, взвизгнув шинами, съехала с ровного асфальта на разбитую лесную колею. Нас подбросило на первой же кочке так, что я едва не пробил головой потолок.

Преследователь не отставал. Свет его фар бил по салону, выхватывая застывший ужас в глазах Лисички. Я перестал её узнавать: та дерзкая девчонка, которая только что била меня по голове, исчезла. Перед рулём сидел напуганный ребёнок, попавший в очень крупный замес.

— Лиза! Кто это?! — закричал я, но она будто впала в транс.

На развилке она совершила безумный маневр: резко ударила по тормозам, пустила машину в занос и, развернувшись на узком пятачке, на полном ходу помчалась обратно, прямо в лоб преследователю.

Раздался оглушительный скрежет металла о металл. Нас тряхнуло — мы пролетели в сантиметрах, в щепки разнеся боковое зеркало дорогой тонированной иномарки. Лиза даже не вздрогнула, она лишь сильнее вцепилась в руль, выжимая из мотора всё возможное.

Я осторожно выглянул из‑за неё и увидел в машине того же мужчину, что и раньше: он по-прежнему слащаво улыбался ей. На его лице бросались в глаза следы недавней стычки — разбитая губа и царапина на щеке. Похоже, Лисичка успела дать ему отпор.

— Нас убьют, — едва слышно прошептал я, и у меня внутри всё похолодело.

— Да кому ты нахрен нужен?! — прошипела она сквозь зубы, не отрывая безумного взгляда от дороги. Машину трясло на ухабах так, что зубы клацали друг о друга.

— Ты что, реально украла эти бабки? — я сорвался на крик, перекрывая рев мотора и скрежет веток по кузову. — Лиза, это статья! Это подстава!

— Да заткнись ты, Денис! — она снова мазнула взглядом по зеркалу заднего вида, проверяя, не видать ли огней преследователя. — Это мои деньги. Понял? Заработанные!

— Заработанные?! — я кивнул на окровавленную губу и тяжелый конверт. — Тебе за них пол-лица разбили! Тогда кто это за нами прется, если всё честно?

Лиза резко крутанула руль, уходя в крутой поворот, отчего меня впечатало в дверь. Лицо её окончательно превратилось в каменную маску, а в глазах застыл холодный, расчетливый ужас.

— А вот этого тебе лучше не знать, — отрезала она, и в её голосе прорезались такие стальные нотки, что мне стало не по себе. — Просто не лезь ко мне.

Она вдавила педаль в пол, и мы вылетели на прямой участок лесной дороги, поднимая за собой густой шлейф пыли, который, я надеялся, хоть немного скроет нас от тех, кто остался позади с разбитым зеркалом.

— Либо ты сейчас всё выкладываешь, либо я прямо у ворот сдаю тебя отцу! — отрезал я, перекрывая гул мотора. — Терпение кончилось, Лиза.

Она издала какой-то звериный звук, не то рык, не то стон отчаяния, и с силой ударила ладонью по рулю.

— Муж матери, ясно тебе?! — гаркнула она так, что у меня заложило уши.

Я замер, переваривая услышанное. Взгляд невольно скользнул по её разбитой губе, по багровеющему следу на скуле.

— Это он сделал? — я указал на её лицо, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость.

Лиза лишь коротко, отрывисто кивнула, не отрывая взгляда от темной дороги.

— Что ему надо? Почему он преследует тебя из-за этих денег?

— Денис! — снова рявкнула она, но на этот раз в голосе прорезались слезы. — Засунь свой интерес себе в задницу! Просто... прошу, — её тон внезапно надломился, стал тихим и почти умоляющим. — Давай просто вернемся в лагерь. Ты займешься своими делами, я — своими. Сделай вид, что этой ночи не было.