Между наказанием - любовь

Я проигнорировала их перепалку и двинулась дальше по строю.

— Так, ладно. Имя?

— Илья! — отозвался следующий.

— Ещё один Илья ... Ясно. Фамилия?

— Крючков! — гордо выпятил он грудь, и по строю тут же прокатился дружный хохот.

— А ну заткнулись! — гаркнула я, обрывая веселье. — Что смешного услышали?

— А что, Крючков? Папаша не мог фамилию поприличнее купить? — вставила свои пять копеек та самая блондинка.

Я до боли зажала переносицу. Господи, дай мне сил не прибить их прямо здесь.

— Илья Крючков, верно? — переспросила я парня уже спокойнее. Тот кивнул. — Хорошо. Чем занимался в городе?

— Я строитель. Ну, точнее, в сфере строительства крутился ...

— Правда? — я с интересом выгнула бровь. — Здорово. Значит, завтра же приступаешь к достройке амбара. Вам там, между прочим, ещё жить.

Я перевела взгляд на блондинку и подошла к ней вплотную.

— Так, а ты?

— Лиза Мирославская! — гордо, с вызовом заявила она.

— Мне плевать на твою фамилию, я же сказала. Имя — и всё.

— Но он же назвал фамилию! — она ткнула пальцем в сторону Крючкова.

— Верно. Потому что у меня в строю вон ещё один Илья стоит, — я кивнула на парня за своей спиной. — Я что, должна звать одного, а чтобы прибегали оба? А ты у нас пока одна Лиза ... я надеюсь.

— Ты же тоже Лиза, — вдруг подал голос Максим, и в его тоне промелькнуло что-то такое, от чего у меня внутри всё сжалось в ледяной ком.

В воздухе повисла звенящая тишина. Все взгляды тут же скрестились на мне.

— Для вас я Елизавета Владимировна, — отрезала я, чеканя каждое слово. — И раз уж возникли вопросы, повторю для особо одарённых: меня зовут Лисина Елизавета Владимировна. С этой секунды ваши жизни, ваше время и ваши силы переходят в моё полное распоряжение. Я обвела строй ледяным взглядом, задерживаясь на Максиме чуть дольше, чем хотелось бы.

— Схема простая: выполняете всё, что я требую, становитесь «хорошими ребятками» — я пишу вам характеристику, и вы валите обратно в свой мир золотых побрякушек. Не выполняете — остаётесь гнить здесь.

Я повернулась к своей помощнице: — Юль, дуй к отцу за бланками с правилами.

Юлька козырнула и припустила к администрации, не забывая при этом демонстративно вилять бедрами, отчего половина парней в строю синхронно повернули головы.

— Сейчас вам раздадут устав. Ваша задача — выучить его наизусть к вечеру. Напоминаю: любое нарушение — это наказание. От чистки туалетов до ... чего-нибудь поинтереснее.

— А какое самое тяжёлое наказание было раньше? — выкрикнул кто-то из новеньких.

Воздух на плацу будто разом выкачали. Я замерла, чувствуя, как внутри всё заиндевело. Максим заметно напрягся, его самоуверенная ухмылка сползла, а Илья вдруг коротко и зло рассмеялся.

— Самое жёсткое? — Илья сделал шаг вперёд, его взгляд буквально пригвоздил брата к месту. — Самое жёсткое — это когда господин Лисин делает из твоего тела фарш. Медленно и со вкусом.

— Что, реально такое было?! — Андрей вытаращил глаза, переводя взгляд с Ильи на меня. Илья лишь мрачно кивнул, подтверждая каждое слово.

— И ещё одно, самое твёрдое правило, — я сделала паузу, чтобы мой голос впечатался в их память. — Касания запрещены. Друг друга можете обжимать сколько угодно, мне плевать, но я — под абсолютным запретом. Ни пальцем, ни волосом, ни краем одежды. Одно касание — и наказание следует мгновенно.

В строю повисла тишина, которую тут же нарушил издевательский смех новенькой Лизы.

— А что такого-то? Ты что, заразная? — она так зашлась хохотом, что даже согнулась пополам. — Ишь какая недотрога выискалась! Сдалась ты вообще всем этим парням ... Ты себя в зеркало-то видела? Замухрышка обычная, и всё.

Часть парней из «новеньких» подхватили её смех, обмениваясь многозначительными взглядами. Максим при этом только сильнее сжал челюсти, а Денис как-то странно, посмотрел на меня. Я лишь равнодушно пожала плечами, не меняясь в лице.

— Вот и прекрасно. Думайте так дальше, мне же проще будет. Главное — выполняйте правила и держите дистанцию.

В этот момент к нам подбежала Юлька, размахивая стопкой бланков, и начала раздавать их по рядам. Каждый листок был испещрён мелким шрифтом, и чем больше ребята вчитывались, тем меньше им хотелось смеяться.

— У вас есть час, чтобы изучить устав и подготовить спальные места в амбаре, — отрезала я. — Денис, за старшего. Остальные — за работу.

— Ах, и да! — я обернулась уже на ходу, пригвоздив их взглядом к месту. — Новенькие сегодня ночуют в амбаре. Все до единого. Вечером лично приду проверить ваши знания устава и поведение. Если проявите себя как люди, а не как стадо, завтра, может быть, пущу в жилой корпус.

— Что, даже девочки?! — взвизгнула ещё одна новенькая, испуганно озираясь на покосившиеся стены хозяйственной постройки. — В этом сарае? Там же сено и ... и насекомые!

— Я сказала: все новенькие, — отрезала я, не меняя тона. — Вы здесь ещё никто. Тепло для своих изнеженных задниц нужно заслужить. Здесь вам не отель с пятью звездами, а школа выживания. Привыкайте.

Лиза Мирославская скривилась так, будто ей под нос подсунули ту самую кучу навоза, но спорить не рискнула — мой взгляд ясно давал понять, что следующим шагом будет ночевка под открытым небом.

— Градов, — я кивнула Денису, — проследи, чтобы эти «сокровища» донесли свои шмотки до амбара и не переубивали друг друга по дороге. Раскладушки в углу, пыль вытирать — их личная инициатива.

Денис лишь криво усмехнулся, потирая колено.

— Будет сделано, командир. Устроим им курс молодого бойца.

Четверка моих «старичков» так и осталась стоять на месте, во все глаза глядя на новеньких, понуро плетущихся к амбару. Юля подошла ко мне вплотную и спросила уже без капли капризности, почти шепотом: — Лиз, ты серьезно? Реально оставишь их спать в этом сарае? Там же пылища и крысы, наверное ...

— А что такого? — я вскинула бровь, не глядя на неё. — Хочешь составить им компанию?

— Эй, нет! — Юля замахала руками так активно, что чуть не задела меня. — Мне моя комната уже как родная. Я там такой уют навела, всё по полочкам разложила ... Хрен я туда кого пущу, даже не думай, поняла? — она выразительно ткнула в мою сторону своим поломанным ярко-розовым ногтем.

— Придётся потесниться, — сухо бросила я ей. Я кивнула подбородком в сторону ворот, куда как раз заезжала ещё одна дорогая машина.

— А это ещё кто? — хором отозвались ребята.

Дверца открылась, и из салона буквально «выплыла» Кристина. Она выглядела так, будто сошла с обложки журнала, совершенно не вписываясь в наш деревенский пейзаж.

Олег медленно перевёл на меня ошарашенный взгляд: — Да ну нахер ... Лиз, ты серьезно?

— Иди забирай своё «чудо». Кажется, у вас намечается очень серьезный и очень громкий разговор.

— Ты чё, не отправила её в психушку после того, что она устроила? — воскликнул Илья, нервно дернув плечом.

Я обвела их тяжелым взглядом.

— Вы чё, совсем идиоты? — спросила я, и в голосе прорезался металл. — Я что, зверь по-вашему? Хоть вы и тупые до невозможности, но жизнь калечить — не моя работа. Вы и сами это делаете не плохо.

Олег не заставил себя ждать — в один прыжок он оказался рядом с ней, подхватил Кристину и закружил на руках. Та лишь восторженно взвизгнула, и в следующую секунду они вцепились друг другу в губы, будто вокруг не пыльный лагерь, а финал сопливой мелодрамы.

— Да не сожрите вы тут друг друга при свидетелях! — крикнула я им, не скрывая раздражения. — Ну что за дешёвое кино ... Тошнит уже от ваших нежностей.

Я махнула рукой, прогоняя их с глаз долой.

— Всё, валите по комнатам! Как только разгребу дела с этим новым стадом, дам вам задание. Не расслабляйтесь, вам тут ещё два месяца пахать. Олег, не выпуская Кристину из объятий, лишь что-то невнятно буркнул в ответ, и они, воркуя, поплелись в сторону жилого корпуса. Юля и Илья тоже потянулись следом, обсуждая «эффектное» прибытие пополнения.

Я осталась одна на пустой площади. Тишина продлилась недолго: из стороны амбара донесся грохот упавшей раскладушки и отборный мат Максима. Кажется, «райская жизнь» для него началась раньше, чем я планировала. Я глубоко вздохнула, поправила кепку и медленно направилась к амбару. Нужно было проверить, как там обустроились наши «герои», пока они не разнесли постройку к чертям собачьим.

Когда я вошла в амбар, картина открылась «маслом»: девицы сидели на раскладушках с такими минами, будто их заставили позировать в навозной куче, Андрей преданным псом застыл у кресла, а Денис по-хозяйски развалился в старом, доживающем свой век кожаном кресле. Остальные лениво копались в хламе, делая вид, что работают.

— Ну и чего расселись?! — гаркнула я так, что пыль с балок посыпалась им на макушки.

Все подскочили как ошпаренные и замерли, глядя на меня с немым вопросом.

— Уборку наводим! Живо! Чтобы через час здесь можно было дышать, а не чихать от вековой пыли!

— Я не могу, у меня шпильки промеж досок проваливаются! — капризно заявила Лиза, балансируя на своих лабутенах и брезгливо оглядывая щели в полу.

— Ой, бедная ты моя, — я сочувственно приложила руку к груди, а потом резко ткнула пальцем в угол. — Можешь переобуться. Вон стоит прекрасная спецобувь, твой размерчик.

В углу сиротливо валялись старые дырявые калоши, из которых торчала солома. Мирославская сморщила нос так, будто ей предложили надеть скафандр из мусорных пакетов.

— Встали и пошли работать! — отрезала я, обрывая все попытки к бегству. — Если к моему возвращению здесь не будет порядка, ночевать будете под открытым небом. Говорят, на свежем воздухе снятся просто волшебные сны, особенно когда комары размером с кулак начинают петь колыбельные.

— Да чтоб тебя, дура долбанутая ... — едва слышно прошипела одна из новеньких, но послушно потянулась за веником.

Я заметила, как Денис в своем кресле едва сдержал ухмылку, а Максим, стоявший в тени, не сводил с меня тяжелого взгляда.

— А ты чего здесь расселся? — я скрестила руки на груди, глядя на Дениса, который в своём дряхлом кресле выглядел как король на помойке. — Справка готова, «раненый»?

Денис лишь самодовольно кивнул и расплылся в своей фирменной улыбке, от которой у половины девчонок в городе, наверное, ноги подкашивались. Но не у меня.

— Не скалься и неси давай, развалюха чёртова! — прикрикнула я. — Чтобы через пять минут она была у меня на столе.

Я перевела взгляд на Андрея, который стоял рядом с Денисом, как верный оруженосец.

— А ты? Хватит тут его охранять, он не хрустальная ваза. Или тебе особое приглашение нужно? Иди помогай остальным, или пойдёшь расчищать навоз в конюшне. Там как раз заждались крепких рук.

— Эй, какой навоз?! — Андрей картинно вскинул ладони, будто защищаясь от самой мысли о физическом труде. — Ну что ты в самом деле, красавица? Не кипятись. Я сейчас тут всё в лучшем виде приберу, честное слово. Не гневись, Рыжик, я уже в деле!

Он тут же схватил какую-то пыльную тряпку и начал с энтузиазмом махать ею в воздухе, создавая больше хаоса, чем чистоты. Я лишь тяжело вздохнула.

Я проигнорировала эти дешевые подкаты Андрея и пулей вылетела из душного амбара. Но не успела сделать и десяти шагов, как меня настиг Максим. Его пальцы стальным кольцом сомкнулись на моем запястье, рывком разворачивая к себе.

— Эй, Лизи, постой! Я хотел поговорить ... — начал он, и в его голосе промелькнуло что-то до боли знакомое, от чего внутренности скрутило узлом. Договорить он не успел. Денис, который, видимо, хромал следом за своей справкой, в одно мгновение оказался рядом. Он с такой силой толкнул Максима в грудь, что тот, не ожидая отпора, отлетел на добрых пару метров и позорно приземлился в пыль.

— Тебе же русским языком сказано: касания запрещены! — прорычал Денис, закрывая меня собой. — Ты тупой или прикидываешься? Сказано: не трогать!

Максим подскочил на ноги, отряхивая джинсы, и в его глазах вспыхнуло бешенство.

— А ну вали отсюда! Это не твоё дело, ясно? Я просто поговорю с ней — и всё!

— Пошёл нахрен отсюда, — процедил Денис, сокращая дистанцию, несмотря на хромоту. — Вали, я сказал.

— Слышь, патлатый! — Максим подался вперед, сжимая кулаки. — Я сейчас твою крашеную башку снесу прямо здесь, и плевать мне на твоего папашу!

Они нахохлились, как два цепных пса, готовые вцепиться друг другу в глотки. Воздух между ними буквально вибрировал от ненависти.

— РАЗОШЛИСЬ! — рявкнула я так, что оба вздрогнули и синхронно обернулись ко мне. — Устроили тут петушиные бои! Ты, — я ткнула пальцем в Дениса, — живо за справкой и в мой кабинет. А ты ... — я смерила Максима ледяным взглядом, — в конюшню. Будешь выгребать там до самого вечера, пока вся дурь из головы не выветрится. Я развернулась и зашагала прочь, чувствуя, как горит кожа на запястье там, где он меня держал. Проклятье, как же я ненавижу эти прикосновения. Ладонью я судорожно растирала руку, пытаясь стереть само ощущение его пальцев, и молилась только об одном: чтобы этот день поскорее закончился.

Я ворвалась в кабинет как ураган, едва не вынеся дверь с петель. Тяжелое, рваное дыхание обжигало горло. Родители новеньких, чинно сидевшие в креслах, синхронно повернули головы в мою сторону.

— Проваливайте отсюда! — гаркнула я, не заботясь о приличиях. — Живо!

Они даже не пошевелились, ошарашенно хлопая глазами, но отец, моментально считав моё состояние, резко поднялся из-за стола.

— На сегодня закончили, — отрезал он, пресекая любые возражения. — Появятся вопросы — звоните.

— Шустрее убирайтесь! — прикрикнула я повторно, когда они начали медленно собирать свои папки. Гости буквально вывалились в коридор, едва не спотыкаясь друг о друга.

Как только дверь захлопнулась, отец хмуро посмотрел на меня, обходя стол.

— Лизи? Что с тобой происходит?

— Скажи, что ты уберёшь этого урода отсюда! — я почти сорвалась на крик, указывая пальцем в сторону окна, где на плацу остался Максим. — Я не намерена видеть его рожу каждый божий день! Я не вынесу этого, пап!

Отец тяжело опустился обратно в кресло, и по его лицу я поняла — хороших новостей не будет.

— Прости, но он останется. Я сам за него возьмусь, обещаю ...

— Да ты нахрен издеваешься надо мной?! — я ударила ладонями по столу. — Я сказала — нет! Ты, наверное, забыл, но это я содержу всё это чертово место! Мои деньги, мои правила! Я сказала: убирай его, отец!

— Солнышко, прошу тебя ... — отец мгновенно помрачнел, в его голосе прорезалась непривычная горечь. — Я тебя просто не узнаю. Куда делась моя девочка?

Весь мой запал внезапно исчез, сменившись свинцовой тяжестью. Я обессиленно рухнула в глубокое кожаное кресло и закрыла лицо руками.

— Извини ... — выдохнула я сквозь пальцы. — Просто убери его, пап. Пожалуйста ...

И тут меня прорвало. Я разрыдалась — навзрыд, до икоты, как маленькая девочка, которой сломали любимый мир. Вся эта маска суровости, вся эта "железная Лиза", которую я так тщательно лепила каждый день, просто рассыпалась в прах. Накатило всё сразу: и та ночь, и амбар, и Денис, и этот чертов лагерь. Паника накрыла с головой.

Отец тут же подорвался с места, в два шага пересек кабинет и рухнул на колени прямо передо мной, обнимая за плечи и пытаясь заглянуть в глаза».

— Солнышко, я обещаю: он тебя больше не тронет, — голос отца дрогнул, в нём смешались вина и бессилие. — Я приставлю к тебе охрану, хорошо? Пойми, я не могу его выгнать ... сама знаешь, что тогда станет с лагерем. Мы просто окажемся на улице.

Я лишь молча кивнула, не в силах найти слова.

— Прости меня, слышишь? Прости ...

Я мертвой хваткой вцепилась в его руки, плечи сотрясались от рыданий. Казалось, мир вокруг рушится, и только эта хватка удерживает меня на плаву. Внезапно отец отстранился и резко встал. Его взгляд мгновенно изменился — теперь на меня смотрел суровый, непреклонный командир.

— И ещё одно. Я запрещаю тебе выходить за пределы лагеря.

— Что? — я вскинула голову, не веря своим ушам. — Но почему? Ты же знаешь, у меня работа!

— Мне плевать, — отрезал он. — Ты останешься здесь. Я больше не намерен смотреть, как ты возвращаешься изнуренная, на грани срыва. Денег, что привезли эти ребята, хватит надолго.

Я снова кивнула — спорить с ним в таком состоянии было бесполезно.

— Ладно. Завтра съезжу в последний раз, отпрошусь, — тихо добавила я.

Отец коротко кивнул в ответ и отвернулся. Я осталась сидеть на месте, оцепенев и бессмысленно пялясь в одну точку на стене. Тишину прервал резкий хлопок: в кабинет ворвался Денис.

— Эй, Лиз, я принес ... Ой, извините! — он осекся, заметив отца.

Я медленно повернула к нему лицо, опухшее от слез. Денис тут же нахмурился, его беззаботный вид сменился тревогой.

— Что-то случилось?

— Пошел вон! — прошипел отец, едва сдерживая ярость.

Денис даже не шелохнулся, его взгляд был прикован ко мне.

— Лиз?

— Иди, — попросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Пошел вон! — гаркнул отец так, что зазвенели стекла.

На этот раз Денис подчинился и быстро вышел. Я медленно поднялась с кресла, чувствуя, как внутри закипает холодная злость.

— Это мои ребята, — бросила я отцу, глядя ему прямо в глаза. — И ещё, если он хоть на шаг ко мне приблизится — пожалеет.

Я вышла из кабинета, с силой хлопнув дверью. Денис ждал в коридоре, подпирая стену. Увидев меня, он, прихрамывая, поспешил следом.

— Эй, что произошло? Вы поругались?

Я не остановилась, лишь молча вытянула раскрытую ладонь, направляясь к выходу на улицу:

— Справку давай.

Денис проигнорировал мой требовательный жест. Вместо того чтобы отдать бумагу, он нагло накрыл мою ладонь своей широкой ладонью и расплылся в улыбке.

Я замерла, глядя на наши руки и не веря в его безрассудство.

— Ты что, с головой решил попрощаться? — мой голос упал до опасного шепота. — Не зли меня, Градов. Справку. ЖИВО!

Он тут же отдернул руку и вложил в мою ладонь листок. Я быстро пробежала глазами по строчкам и разочарованно опустила голову, тяжело вздохнув.

— Развалина ты цветастая ... — пробормотала я, но тут же добавила тверже: — Но есть и хорошие новости. Полежишь пару дней — и в строй. Больше поблажек не жди. Лечи свой чертов железный сустав, а потом отправишься чистить навоз.

— Да-а-а нет! За что?! — застонал он и картинно рухнул в мою сторону.

Я едва успела отскочить, и он приземлился прямо у моих ног. Я посмотрела на него сверху вниз, сложив руки на груди:

— Правило, Денис. ПРАВИЛО...

Денис тут же подскочил, торопливо отряхивая спортивки от пыли.

— Слушай, ну давай без навоза, а? — взмолился он, заглядывая мне в глаза. — Дай любое другое задание, прошу!

Я лишь медленно покачала головой, оставаясь непреклонной:

— На-воз. В твоей башке всё еще сидит дурь, Градов, надо её как-то выветривать. У нас впереди еще два месяца. И да... завтра за вами присмотрит отец. Я уезжаю на весь день.

— Опять?! — тут же шикнул он, сокращая дистанцию. — Слышь, харе уже, ладно? Если дело в деньгах — хочешь, я тебе дам? Но если твой отец узнает, куда ты мотаешься... — он многозначительно вздёрнул бровь.

Я сделала шаг вперед и наклонилась к нему почти вплотную. Мои разноцветные глаза опасно блеснули в паре сантиметров от его лица.

— Не твоего ума дело, понял? — прошептала я, чеканя каждое слово. — Ты для меня — как кость в горле. Сиди тихо и не лезь.

— Слушай, а что это за парень на тебя так пялится? С самого приезда глаз не сводит, — Денис кивнул в сторону Макса, который стоял поодаль.

Тот замер, скрестив руки на груди, и его тяжелый, изучающий взгляд буквально прожигал в нас дыру. В воздухе отчетливо запахло новой порцией неприятностей.

Я даже не удостоила его взглядом, продолжая уверенно шагать к выходу. Мой голос прозвучал подчеркнуто равнодушно, едва коснувшись его плеча:

— Вот у своего соседа и спроси. Вы же, парни, обожаете перемывать кости и трепаться о чужих тайнах, когда думаете, что вас никто не слышит.

В какой-то момент я резко, на одном каблуке, развернулась назад. Денис, не ожидавший такой маневренности, едва не врезался в меня, в последний момент затормозив в паре сантиметров. Я смерила его ледяным взглядом.

— И ещ6е кое-что, — отчеканила я, понизив голос до опасного шепота. — Не смей к нему приближаться. Ясно тебе? Его делами теперь заправляет мой отец.

— Не думаю, что он важнее меня, — прошипел Денис, и в его голосе проскользнула нескрываемая ревность, смешанная с упрямством.

Я лишь раздраженно буркнула в ответ, не желая развивать эту тему:

— Не важнее. Твой отец влиятельнее всех, кто здесь находится, вместе взятых. Но этот парень ... он как заноза в заднице всей нашей семьи. От него одни проблемы.

Я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и припечатала:

— Так что завязывай перемывать мои кости и вынюхивать тайны. Займись делом, Градов, если действительно хочешь поскорее отсюда свалить. Иди отдыхай. У тебя постельный режим на ближайшие два дня, — я бросила на него строгий взгляд, не терпящий возражений. — Увижу, что носишься здесь как саранча — лишу отдыха. Будешь у меня хромать до конца смены, как побитая кобыла.

Развернувшись, я направилась в сторону амбара, чтобы проверить, как обстоят дела у новичков. Краем глаза я все ещё следила за Денисом. Тот, на удивление, послушно заковылял в сторону жилого корпуса, умудряясь на ходу активно махать мне руками на прощание.

«Ну и клоун, честное слово», — пронеслось в голове с невольной усмешкой.

В этот момент Макс, следивший за каждым моим движением, сорвался с места и направился в мою сторону. Но не успел он сделать и десяти шагов, как замер как вкопанный. К нему тут же подскочил один из моих охранников — крупный, широкоплечий парень, — и буквально вырос перед ним стеной, преграждая путь.

— Куда прешь, малой? — прогудел охранник. — Подходить запрещено.

— Мне нужно только поговорить! — в голосе Макса зазвенело отчаяние.

— Говорить с ней тоже запрещено. Приказ.

— Свали с дороги, урод, — прошипел Максим, сжимая кулаки, но боец лишь молча сложил мощные руки на груди, даже не шелохнувшись.

Я тяжело вздохнула, чувствуя на затылке его жгучий взгляд, но не остановилась. Не оборачиваясь, я продолжила свой путь к амбару, оставляя их разбираться между собой.

— М-да … работа у вас, я гляжу, совсем не клеится, — я поправила кепку, сильнее надвигая козырек на глаза, чтобы скрыть раздражение. — Чем вы тут занимались всё это время? Почему до сих пор ничего не готово?

— Да тут всё лето порядок наводить надо, и то мало будет! — огрызнулся кто-то из толпы.

Я обвела взглядом пыльный ангар и холодно распорядилась:

— В таком случае — раскладушки на выход. Спать будете на улице.

Парни замерли.

— Слышь, не гони, мы не будем спать на холоде! — прошипел один из них.

Не удостоив его ответом, я по-хозяйски опустилась на то место, где раньше сидел Денис, и вальяжно закинула ногу на ногу. В этот момент в амбар ворвался Макс, а следом за ним, как тень, мой охранник. Он тут же встал за моим плечом, превратившись в немую угрозу.

— Итак, пока вы «работаете», продолжим перекличку. Поехали. Записываю… ты? — я указала на первого парня.

— Андрей … фамилию не скажу.

— Это ещё почему? — я вскинула бровь, не отрываясь от блокнота. — Фамилия. Живо. Я ждать не буду.

— Брюзгов! — прошипел он, едва не швырнув подушку на кровать.

— Чего? Громче можно?

— Брюзгов! — выкрикнул он, с силой расправляя постель.

Я занесла данные в список, даже не поведя бровью. Но стоявшая рядом блондинка не выдержала — ей, видимо, все фамилии казались дико смешными, и она прыснула в кулак. Я медленно перевела на неё тяжелый, ледяной взгляд.

— Значит так, ты, кобыла молодая. А ну встала с кровати!

— Чего?! — взвизгнула она. — Какая я тебе кобыла, овца ты крашеная?

— Собрала своё шмотьё и на улицу, — отрезала я.

— Да хрен тебе! — она вскинула руку с поднятым средним пальцем.

Я повернулась к парням: — Вы оба, Андреи. Собрали её вещи и выставили вон.

Они стояли как вкопанные, не решаясь вмешаться. Тогда я поднялась сама, рывком подхватила её чемодан и с силой вышвырнула его в открытую дверь амбара. Блондинка взвилась, подскочила ко мне и мертвой хваткой вцепилась в плечо.

Мой охранник тут же подорвался с места: — Эй! Касания запрещены!

Но она лишь злорадно усмехнулась и с силой дернула за лямку моей майки. Ткань с треском лопнула. Я едва успела перехватить край одежды, чтобы не оголиться перед всеми. В следующую секунду я наотмашь влепила ей пощёчину. Звук удара эхом разнесся по ангару, и девица взвыла от боли, хватаясь за горящую щеку.

— Пошла вон из амбара! — выдохнула я, и в помещении воцарилась гробовая тишина. — Вы, мажоры хреновы, видимо, забыли, куда ваши родители притащили ваши задницы. Вам здесь не курорт. И лизать вам их никто не будет. Следующий, кто посмеет распустить язык или руки — пожалеет вдвойне.