Между наказанием – любовь

– Что за нахрен?! – Илья первым пришёл в себя, яростно растирая ладонями оглохшие уши.

– Внеплановый сбор, – процедила я, медленно обводя строй ледяным взглядом, от которого у них, уверена, мороз пошёл по коже. – Когда вы сюда припёрлись, я каждому в зубы дала памятку: что здесь разрешено, а за что я буду карать. Но вы, видимо, решили, что я тут в сказки с вами играю?

Я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию.

– Запомните: мне плевать, насколько вы старше или младше. Плевать на фамилии ваших папаш, на толщину кошельков и ваши дутые статусы в городе. Здесь – я закон. Это мой дом, моя территория и мои грёбаные правила! Я не собираюсь терпеть ваши выходки, какими бы безумными они ни были. Вы можете вытворять друг с другом что угодно, но я не позволю вам подставлять моего отца и портить репутацию этого места. Я резко вскинула руку и ткнула пальцем в сторону Кристины. Та пошатнулась, будто я её ударила.

– Ты. Исключаешься из лагеря. Твой отец приедет за тобой сегодня вечером. Но домой ты не поедешь. Тебя ждёт прекрасная жизнь на больничной койке в психушке.

– Чего? – пролепетала она, едва шевеля губами. – На какой ещё койке?

– На белой, – отрезала я. – У меня на руках официальная бумага, подтверждающая твой «несостоявшийся суицид». А с таким диагнозом, дорогуша, едут прямиком под замок в диспансер. Так что живо пакуй свои нарядные юбки. Шоу окончено.

– Ты шутишь, да? – Кристина перешла на визгливый шёпот, а по её щекам наконец размазалась тушь. – Это всего лишь прикол, ладно? Я просто не хотела пахать после обеда, вот и всё!

Я резко сократила дистанцию, заставив её вжаться в плечо Олега.

– Мне плевать, как ты это называешь – «приколом» или «перформансом», – прошипела я ей прямо в лицо. – Проворачивай свои тупые трюки у себя в пентхаусе, а здесь я отвечаю за ваши пустые бошки. Ты могла подохнуть в любую минуту от остановки сердца. Весело тебе было? Ну вот теперь повеселимся ещё лучше.

Я обернулась к остальным, обводя их взглядом, полным неприкрытой ярости. Денис за моей спиной стоял неподвижно, кажется, впервые за день забыв про своё колено.

– Уясните все ещё раз: если кто-то из вас выкинет подобное – останусь стоять рядом и смотреть, как вы подыхаете прямо в навозной куче. Пальцем не пошевелю! – мой голос гремел на весь плац. – Думаете, вы одни такие неприкосновенные? У меня, в отличие от вас, тоже есть неплохие связи, и закопать ваши тела мне не составит труда. Я резко развернулась, едва не задев плечом Дениса, и твёрдым шагом направилась обратно в сторону администрации. Гравий летел из-под моих подошв.

– Сбор окончен! Все по комнатам! – кинула я через плечо.

Зайдя в кабинет, я с грохотом захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь унять дрожь в руках. Через секунду в дверь осторожно поскреблись.

– Это я … – раздался за дверью приглушенный голос Дениса. – Слушай, ты ведь блефовала про психушку, да? Но выглядело … чертовски убедительно.

Я лишь раздражённо смерила его взглядом, медленно выдохнула и оттолкнулась от двери, проходя вглубь кабинета. Внутри всё ещё всё клокотало от ярости, и этот его допрос был последним, что мне сейчас требовалось.

– А ты как думаешь? – бросила я через плечо, направляясь к столу. – Думаешь, я тут в бирюльки с вами играю?

Я резко развернулась и уставилась на него. Денис застыл в дверях, его глаза расширились, пытаясь считать хоть какую-то эмоцию на моем лице.

– Чёрт … Ты не врала, да? – прошептал он, и в его голосе проскользнул настоящий, неприкрытый холодок. – Ты реально готова упечь её в дурку из-за одной глупой выходки?

Я подошла к нему вплотную, так что козырек моей кепки почти коснулся его лба, и прошипела прямо в лицо:

– Одной «глупой» выходки? Градов, она наглоталась колес в моем лагере! Если бы она сдохла, мой отец пошёл бы под суд, а эта ферма пошла бы с молотка. Так что да, я не шучу. У меня есть заключение врача, и я дам ему ход. Здесь не место для ваших дебильных игр со смертью.

Я увидела, как он сглотнул. Кажется, до него наконец-то дошло, что здесь не просто «строгая вожатая», а человек, который не задумываясь переедет любого, кто встанет на пути его семьи.

– Я не дам таким болванам, как ты, разрушить всё, что мой отец строил годами! – я сорвалась на крик, и мой голос эхом ударился о стены кабинета. – Я из кожи вон лезу, чтобы сохранить то немногое, что у нас осталось … если бы не моя … Я тут же осеклась, прикусив язык. Почти выболтала. Перед этим мажором, который только и ждёт момента, чтобы нащупать мою слабость. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять бешеный стук сердца и вернуть себе маску безразличия.

– В общем, заруби себе на носу: я предельно ясно объясняю в последний раз, – я шагнула к нему, чеканя каждое слово. – Шуточки вашей сладкой золотой жизни закончились на воротах этой фермы. Хочешь выбраться отсюда целым? Выполняй работу, не отсвечивай, получай свою заветную характеристику и вали обратно в свой фальшивый мир.

Я указала на дверь, и мой палец мелко дрожал.

– Проваливай, Денис. Обед через пять минут. И не дай бог тебе ещё раз заикнуться о моих мотивах.

Он посмотрел на меня как-то странно – не с издевкой, а с каким-то тяжёлым пониманием, от которого мне стало ещё тошнее. Молча развернулся и, едва заметно прихрамывая, вышел из кабинета.

Я рухнула в кресло и закрыла лицо руками. «Если бы не моя …» – фраза все ещё висела в воздухе, напоминая о том, как дорого мне обходится эта ферма и эта железная дисциплина.

Глава 7

Денис

Я был в полном смятении. Эта рыжая лисица изрядно бесила своим характером, но её оборванная фраза не выходила у меня из головы. «Если бы не моя …». Что она хотела сказать? Почему она так отчаянно держится за это место с коровьим навозом, будто это последний бастион в её жизни?

Я вообще не понимал её закидонов. Но сейчас, лёжа на кровати после обеда, я слушал не её голос, а приглушённые рыдания Кристины за стеной. Она то впадала в истерику, ругая Лизу последними словами, то выкрикивала проклятия в адрес всей этой фермы. Чёрт, а ведь рыжая не шутила. Она и вправду собралась запихнуть эту дуру в психушку. И судя по тому, как жёстко она разделалась с её «приколом», Лиза слов на ветер не бросает.

– Вот же влипли … – пробормотал я, глядя в потолок.

Я вспомнил её взгляд в кабинете – не просто злой, а какой-то … загнанный, что ли? Как будто всё это – и дисциплина, и эти дурацкие правила – её единственный способ удержать мир от обрушения. И теперь я, со своим коленом и амбициями, стал частью этого её мира.

– Эй, Илья, – я приподнялся на локтях, глядя на соседа. – Ты давно её знаешь? Почему она такая … колючая? Она реально отправит Кристину сегодня?

Илья, который до этого лежал с закрытыми глазами, нехотя повернулся ко мне:

– Лиза? Она не колючая, Градов. Она – скала. И если она сказала, что машина приедет, значит, Кристине лучше уже сейчас начинать любить белый цвет. Она не прощает подстав. Здесь всё держится только на ней, и если она даст слабину хоть в чём-то – отцовский бизнес пойдет ко дну. Понял теперь, почему она тебя так гоняет?

– Откуда ты так всё знаешь? – я прищурился, глядя на Илью. – Ты же тут всего на неделю раньше меня появился.

– Мой брат … – Илья прошептал это, снова закрывая глаза, будто само упоминание брата навевало на него тоску. – Она его перевоспитала. Отточила, как иголочку, из такого же дерьма, как мы с тобой. Он грезил ей около года, представляешь? Влюбился по самые уши, ходил за ней хвостом. Но она дала ему от ворот поворот. Жёстко, как она умеет.

Он замолчал на секунду, а потом добавил чуть тише:

– Хотя, насколько я знаю от него, она не всегда была такой колючей. В то время она ещё … ну, живой была, что ли. Настоящая броня на ней выросла позже. Она закрылась наглухо. Пошли все к чёрту – и точка.

Я закинул руки за голову, переваривая услышанное. Значит, был какой-то надлом. Какое-то событие, которое превратило симпатичную девчонку в ледяного надзирателя с колючей проволокой вместо нервов. И это её «если бы не моя …» – явно кусок той самой головоломки.

В коридоре послышался тяжелый топот ботинок и резкий голос Лизы. Кажется, время «сиесты» закончилось, и сейчас начнется официальная депортация Кристины.

– Поднимай задницу, Градов, – буркнул Илья, садясь на кровати.

Я высунулся из дверного проёма и замер. Лиза стояла в коридоре, преобразившаяся: вместо топа и джинсов на ней был строгий спортивный костюм, который, впрочем, не скрывал её фигуры, а скорее подчёркивал готовность к действию. Через плечо перекинута массивная спортивная сумка, волосы убраны в тугую косу, а черная брутальная кепка, надвинутая низко на лоб, делала её взгляд ещё более суровым.

– Собирайся уже быстрее, – сухо бросила она Кристине, которая всё ещё копошилась в вещах, всхлипывая на всю комнату.

Лиза стояла неподвижно, скрестив руки на груди и чеканя каждое мгновение своим ледяным спокойствием. В ней чувствовалась такая сила, что даже мне стало не по себе. Она не просто выпроваживала «актрису» – она вычеркивала её из своей реальности. Я невольно задался вопросом: а что в той сумке? Неужели она сама поедет с ней в город, чтобы лично сдать в руки врачам или отцу? Если Лиза уедет хотя бы на вечер, это был мой единственный шанс пробраться в её кабинет и поискать ответы. Или, наоборот, остаться здесь без её «надзора» было ещё опаснее – кто знает, на что способны остальные, когда цербер покидает пост.

– Градов, – она вдруг резко повернула голову в мою сторону, поймав мой взгляд. – Хватит работать декорацией. Валите по комнатам! На сегодня отдыхайте, – бросила она строю, даже не глядя на нас. – Отец уже вернулся, так что остаётесь под его наблюдением. Не вздумайте косячить.

– А ты куда? – тут же вклинился Илья, бесцеремонно отталкивая меня плечом, чтобы оказаться поближе к ней. В его голосе прорезалось какое-то странное беспокойство.

– А я по делам, ясно? – буркнула она всё тем же сухим, безжизненным тоном.

Меня поразила эта её метаморфоза. Всего час назад она метала искры, готовая нас всех взглядом на атомы расщепить, а сейчас стояла спокойнее застойной лужи. Будто внутри у неё просто выключили рубильник.

– Может, помочь чем? – Илья сделал ещё шаг в её сторону, буквально буравя её взглядом.

Я присмотрелся к нему и чуть не прыснул. Да он же на неё смотрит, как побитый пёс на хозяйку! Неужели тоже втюрился, как и его братец? Гены, что ли, такие дефектные в их семейке? Я закатил глаза, сдерживая смешок. Вот же смех – целая династия фанатов рыжей надзирательницы.

Мой взгляд намертво прилип к Лизе. Я готов был поклясться чем угодно: она реально ему улыбнулась. Коротко, почти незаметно, но в уголках её губ проскользнуло что-то тёплое, предназначенное этому Илье. Чёрт, я окончательно запутался в её настроении. Пять минут назад она была готова нас всех в порошок стереть, а теперь сияет мажору, который по ней сохнет? Меня это задело сильнее, чем я ожидал. Значит, со всеми она «детка» и «солнышко», а со мной – ледяная глыба с колючей проволокой?

– Вот же … – прошипел я сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает какая-то дурацкая ревность. – Тоже мне, железная леди.

– Пошли, – коротко бросила Лиза Кристине, подхватывая её сумку. – Машина у ворот.

Они двинулись к выходу, а я остался стоять, провожая их взглядом.

– Эй, Градов, че застыл? – Стас толкнул меня плечом, возвращая в реальность. – Иди в комнату, пока старик Лисов тебя не припахал. Лиза уезжает, теперь тут будет другой режим.

Я лишь отмахнулся. Мне нужно было понять, что это за «дела», ради которых она так внезапно сорвалась, прихватив с собой огромную сумку.

– Эй, Лисица! – крикнул я ей в спину, и тут же мысленно дал себе по роже. Какая ещё, нахрен, лисица?

Она затормозила и медленно обернулась. В её разноцветных глазах промелькнул настоящий шок, смешанный с недоумением.

– Чего? – переспросила она, выгнув бровь.

Я замялся на долю секунды, пытаясь сгладить этот «подкат», и выдал первое, что пришло в голову:

– Куда ты её ведёшь? Её же родители ещё не приехали. Машины на гравии нет.

Лиза поправила козырек своей брутальной кепки и смерила меня взглядом, в котором сквозила странная усталость.

– Я сама её отвезу, – бросила она коротко. – Иди отдыхай, Градов. И сними уже повязку, Стёпа сказал – на час, а не до конца жизни. Она лишь разочарованно покачала головой, глядя на нас – на меня, на Илью, на всхлипывающую Кристину.

– Боже … вроде взрослые лбы, а всё равно дети, – шикнула она себе под нос, развернулась и зашагала к воротам, где за кустами, оказывается, тарахтел старый, но крепкий джип.

Я остался стоять на крыльце. Значит, она сама садится за руль и увозит эту дуру в город? С огромной сумкой, в спортивном костюме и с этим странным спокойствием.

– Илья, – я ткнул соседа локтем. – Она часто так … «сама» разруливает? И что у неё в этой сумке, кирпичи для балласта?

– За неделю уезжала четыре раза, – Илья пожал плечами, провожая взглядом пыль из-под колес её джипа. – А ещё дважды ночью подрывалась. Возвращается вечно под рассвет – уставшая, злая и дёрганая, как натянутая струна. Не знаю, что там за «дела» такие в городе, но радости они ей точно не приносят.

Он сплюнул на гравий и поплёлся в сторону корпуса.

– Так что готовься, Градов. Завтра нам прилетит по первое число. Она после таких поездок вообще тормоза теряет.

Я остался стоять на крыльце, глядя вслед удаляющемуся джипу. Четыре раза за неделю? Ночные вылазки? С огромной сумкой? Это никак не вязалось с образом примерной дочки фермера, которая «из кожи вон лезеть», чтобы спасти отцовский бизнес.

– А почему она сама её везёт? – не унимался я. – И куда вообще?

– Может, скинет в канаву где по дороге, – Илья безразлично пожал плечами, явно не разделяя моего любопытства.

В этот момент в дверном проёме, перекрыв собой весь свет, вырос Олег. Его физиономия не предвещала ничего хорошего.

– Закрой пасть, ясно?! – рявкнул он на Илью, едва не сбив того с ног одним своим видом.

– Воу, ты чё, ловелас? – Илья не сдавался, хотя и попятился. – Ну подумаешь, барышню твою увезли … Вон, с Юлькой замути, делов-то. Вам и недели хватило покуралесить, за три месяца точно слюбитесь! – он издевательски рассмеялся, и это стало последней каплей.

Олег с глухим рыком кинулся на него, занося свой пудовый кулак.

– Эй, вы чего?! – я попытался вклиниться между ними, хотя моё колено при каждом резком движении вопило «остановись, придурок!».

Пришлось приложить всё усилие, чтобы схватить этих двоих за шкирки и растащить в разные стороны. Силы в руках у меня хватало, но нога предательски подкосилась. Кое-как разделив этих петухов, я с глухим стоном рухнул на край своей кровати и принялся яростно растирать коленную чашечку.

– Олег, завязывай глотать свои анаболики, – буркнул я, морщась от боли, – а то скоро реально в дверной проём не пролезешь. Нашли, блин, из-за чего суматоху поднимать … Из-за девки, которую в дурку везут? Серьёзно?

Олег злобно сопел в углу, а Илья потирал шею, поглядывая на него волком. Атмосфера в комнате была – хоть ножом режь. Без Лизы этот зоопарк начал разваливаться на глазах.

– Ты чё, реально с ней слюбился? – я уставился на Олега, не веря своим ушам. Этот шкаф и та тощая истеричка? Сочетание так себе.

Олег перестал сопеть и как-то странно сник, опустив свои ручищи.

– Мы уже полгода встречаемся, идиоты, – буркнул он, глядя в пол. – Случайно тут вместе оказались … Судьба, не иначе.

Он пожал плечами, и в этом жесте было столько тоски, что мне на секунду даже стало его жалко. Полгода – это срок. Значит, для него это не просто «куролесить», а всё серьезно. И теперь его девчонку рыжая Лисица везет чёрт знает куда, помахивая справкой из дурки.

– Так, стоп, – я потер переносицу, пытаясь сложить пазл. – Если вы пара, какого хрена она тогда глотала колеса? Пыталась подставить Лизу или реально хотела выпилиться?

Олег промолчал, только челюсти сжал так, что желваки заходили. Илья в углу тоже притих, перестав паясничать. Похоже, в этой «золотой» тусовке у каждого был свой скелет в шкафу, и Кристина со своими таблетками была только верхушкой айсберга.

– Ладно, Ромео, остынь, – я откинулся на подушку, вытянув ногу. – Лиза сказала – вернет её отцу. Если она её реально в больничку упечет, тебе лучше знать, где искать. Слышь, Олег, – позвал я, не открывая глаз. – А ты не в курсе, куда Лиза мотается по ночам? Твой «брат по несчастью» говорит, она возвращается невменяемая.

– Так и есть, – Олег пожал плечами, и в его глазах блеснуло что-то похожее на страх. – Куда именно мотается – хрен знает. Может, у Владимира спросить? Он же отец, должен быть в курсе …

– Ты чё, идиот?! – на пороге, как чёрт из табакерки, вырос Стас. Вид у него был такой, будто он только что увидел привидение. – Она нам бошки поотрывает и в коровнике закопает, если пикнете! Он вошел в комнату, плотно прикрыв за собой дверь, и перешёл на зловещий шепот:

– Владимир не должен знать про её ночные уходы. Стёпка-лекарь тут по пьяни раскололся недавно … Оказывается, отец ни сном ни духом не ведает, что дочурка под утро возвращается. И не дай вам бог, смертники, хоть словом об этом вякнуть при старике. Поняли?

Мы с Ильей переглянулись. Ничего себе расклады. Значит, «образцовая дочь» ведет двойную игру прямо под носом у папаши?

– Заканчивайте языки чесать, – Стас махнул рукой, прерывая наши раздумья. – Завтра приедет и сама расскажет, где ваша Кристина и в какой палате ей койку застелили. А сейчас – отбой. Лисов-старший скоро обход будет делать, не хватало ещё, чтоб он нас за сплетнями застукал. Стас вышел, а я остался лежать, тупо пялясь в потолок.

Вечером, после ужина, в нашу комнату нагрянул Владимир. Он провёл короткий, но жесткий инструктаж, раздал ценные указания на завтрашний день и вдруг замер, ткнув в меня своим мозолистым пальцем.

– Завтра в обед едешь с Лизой в город, – отчеканил он, буравя меня взглядом. – Твой отец звонил, сказал, что ты ему там зачем-то срочно понадобился. Ей как раз нужно будет снова туда смотаться по делам, вот заодно тебя и забросит.

Я лишь молча кивнул, переваривая новость. Поездка с Лизой наедине – это был шанс, о котором я и мечтать не смел. Но старик Лисов ещё не закончил. Он обвёл нас тяжёлым, предупреждающим взглядом и прищурился так, что в комнате сразу стало неуютно.

– И ещё одно, – голос его стал на октаву ниже и опаснее. – Только посмейте хоть глаз положить на мою дочь. Тебя, – он снова ткнул пальцем, на этот раз в Илью, – это касается больше всех. С меня хватит твоего братца. Илья аж побледнел и вскинул руки, будто на него наставили дуло дробовика.

– Клянусь, я не такой! – пролепетал он, испуганно пятясь к своей кровати. – Я вообще … я по уставу, честно!

Владимир лишь хмыкнул, явно не особо веря его оправданиям, и вышел, громко хлопнув дверью.

– Ну ты и влип, Градов, – прошептал Илья, когда шаги старика затихли в коридоре. – Ехать с ней в город после того, как она сегодня «казнила» Кристину …

– Тебя она точно в канаву вышвырнет, – заржал Олег, выходя из нашей комнаты и хлопая дверью.

Юлька, которая до этого момента молча строила глазки Илье, подползла ближе и развалилась на его кровати, закинув ногу на ногу.

– Илья, ну расскажи-и-и, что сделал твой брат? – пропищала она, картинно поправляя волосы и оголяя шею. – Неужели всё так страшно?