Между наказанием – любовь

– Не ссы, бро! – он подмигнул Анжелике в зеркало. – Мы с моей красоткой будем за ней ухаживать как за родной. Пылинки сдувать будем, обещаю.

– Да мне плевать, как и что вы там будете с ней делать, – отрезал я, даже не глядя в сторону Анжелики. – Просто не разбей. Прилетит хоть один штраф – я лично позабочусь, чтобы ты прав лишился навсегда. Связей отца на это точно хватит.

Андрей притворно сморщил нос и картинно запричитал: – У-у-у, ну ты и злыдня, Дэн! Прямо тиран во плоти. Расслабься, всё будет в ажуре.

Я вышел из машины, чувствуя, как внутри всё закипает. Глядя, как моя тачка скрывается за поворотом, я ощутил себя так, будто у меня заживо вырвали кусок свободы.

Едва я ступил на порог, как на меня коршуном налетела мать. Вид у неё был такой, будто она сама только что вышла из-под обстрела: глаза на мокром месте, руки дрожат. Она тут же вцепилась в мои плечи, принимаясь с ужасом изучать мой «боевой раскрас».

– Боже, Дениска, на тебе же живого места нет! Что с тобой стало? – причитала она, едва не заходясь в истерике. – Отец вне себя, он даже близко меня не подпускает, слушать ничего не желает! Ты в этот раз напортачил хуже некуда, сын, это просто катастрофа …

Я чувствовал себя как экспонат в музее, который пытаются ощупать все желающие. Это её вечное «Дениска» и жалостливый взгляд бесили сильнее, чем ноющая бровь.

– Ма, ну хватит, нормально всё со мной! – я попытался аккуратно, но твёрдо отцепить её руки от своего лица. – Просто пара царапин, до свадьбы заживёт. Пройдёт через неделю, и следа не останется. Лучше скажи, старик реально настроен серьезно насчет этой ссылки?

Мать лишь кивнула, подтверждая мои самые худшие опасения.

– Он уже созвонился с Лисовым, – тихо произнесла она, не поднимая глаз. – Группа ребят уже набрана и укомплектована, свободных мест не было. Но ты же знаешь, Владимир – старый друг твоего отца, поэтому он сделал исключение и согласился впихнуть тебя к остальным.

Она бегло окинула взглядом холл, будто уже видела там мои собранные чемоданы.

– Тебе нужно собрать вещи прямо сейчас. Завтра в четыре ты должен быть уже на месте.

– Ну, в четыре – это ещё по-божески, – хмыкнул я, прикидывая, что успею завалиться в кровать после обеда и хоть немного прийти в себя. – Высплюсь хотя бы напоследок.

Мать замолчала и медленно опустила голову, избегая моего взгляда. В воздухе повисла нехорошая пауза.

– Нет, Дениска … – выдохнула она почти шепотом. – В четыре утра.

Моя челюсть едва не встретилась с полом. Четыре утра? Он что, издевается? Это уже не лагерь, это какая-то зона строгого режима начинается.

– Какого хрена?! – я аж на месте подпрыгнул. – Я вам что, петух ранний, чтобы кукарекать первым на деревне? Чёрта с два я куда-то поеду в четыре утра!

Я крутанулся на пятках и быстрым шагом направился к лестнице, в свою комнату. Но мать не отставала – семенила своими маленькими ножками за мной, едва успевая. Её чёрные локоны буквально развевались на ходу, пока она пыталась меня догнать.

– Сынок, остановись! Ты разозлишь отца ещё больше, – взмолилась она, запыхавшись. – Ты что, хочешь снова оказаться в той общаге с тараканами, как в прошлом году?

Я резко затормозил, и она чуть не врезалась мне в спину. Чёрт. Удар ниже пояса. Воспоминания о той помойке с насекомыми и облезлыми стенами мгновенно остудили мой пыл. Ладно, старик умеет затягивать гайки.

– Ладно, – выдохнул я, сдаваясь. – Я соберусь.

Я повернулся к ней, притянул к себе и коротко поцеловал в щёку, осторожно смахнув пальцем слезинку.

– Всё нормально, мам. Не переживай, не на войну же еду.

Мать была единственным человеком в этом доме, с кем у меня были нормальные, человеческие отношения. И как бы я ни бесился, доводить её до нервного срыва своими выходками мне совсем не хотелось.

Каким бы подонком я ни казался окружающим и сколько бы проблем ни доставлял отцу, мать всегда оставалась для меня единственным святым человеком. Она была моим единственным «тылом», и видеть её слезы из-за моих косяков было паршиво даже для такого эгоиста, как я. Только ради неё я готов был засунуть свою гордость поглубже и подчиниться этому безумному графику.

К вечеру сборы были закончены. Я накидал в сумку всё самое необходимое, но главной ценностью были наушники. Мой личный спасательный круг. Если этот «лагерь» окажется такой дырой, как я себе представляю, я просто воткну их в уши, врублю звук на полную и не буду слушать ни тупых фермеров, ни их поучений, ни блеяния овец. Это будет мой единственный способ не сойти там с ума от скуки и навоза.

Проверив зарядку на гаджетах, я бросил сумку у двери. Оставалось всего несколько часов тишины перед тем, как начнется этот «исправительный» кошмар.

Выехали мы в глубокой ночи, когда на часах было всего два часа. Город за окном казался вымершим, и я изо всех сил пытался провалиться в сон на заднем сиденье, чтобы хоть как-то пережить эту бесконечную дорогу. Но у отца были другие планы: он зудел мне над ухом, как назойливая муха, не давая ни секунды покоя.

– Денис, ты меня вообще слушаешь?! – его голос прорвался сквозь плотный бас в моих ушах.

– Че? – я нехотя вытащил один наушник, чувствуя, как внутри всё закипает от раздражения.

– Убирай это немедленно! – зло огрызнулся он, сверкнув глазами в зеркало заднего вида.

Я картинно закатил глаза и со вздохом зашвырнул наушники в сумку.

– Да что опять-то? – вспылил я. – Мало того, что ты подрываешь меня посреди ночи и тащишь в эту глухомань, так ещё и поспать не даёшь! Какую такую великую мудрость я должен от тебя услышать, чего я ещё не знаю?

Отец лишь сильнее вцепился в руль, и я понял: лекция о моем «светлом будущем» среди навоза только начинается.

– Я везу тебя туда не только для того, чтобы выбить из твоей башки всё это дерьмо и исправить твой паршивый характер, – отец чеканил каждое слово, не отрывая взгляда от ночной дороги. – Мне нужно, чтобы ты вообще не отсвечивал и не мелькал перед глазами, пока я разгребаю ту кучу проблем, которую ты наворотил.

Он на мгновение обернулся, и в полумраке салона его взгляд показался мне по-настоящему пугающим.

– Ты должен быть по гроб жизни благодарен за то, что мы с матерью для тебя делаем! А что ты? Заткнул уши своими наушниками, и тебе на всё плевать? Всё по барабану? – голос его сорвался на рык. – Я предупреждаю тебя в последний раз, Денис. Попробуй только выкинуть какой-нибудь фокус или, не дай бог, самовольно показаться в городе раньше времени … Ты тогда на собственной шкуре узнаешь, что такое настоящая «весёлая» жизнь. После этого ферма тебе раем покажется.

Я промолчал, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Старик не шутил. Сейчас он был готов стереть меня в порошок, лишь бы спасти репутацию семьи. Я отвернулся к окну, наблюдая, как огни ночного города сменяются бесконечным чёрным лесом.

– Понял я, – бросил я ему, стараясь, чтобы голос звучал максимально безразлично, хотя внутри всё клокотало от его угроз. – А теперь, если ты позволишь, я бы всё-таки хотел поспать.

Я демонстративно отвернулся к окну, прижавшись лбом к холодному стеклу. Отец что-то ещё проворчал себе под нос – видимо, мой тон его не устроил, – но продолжать этот бессмысленный допрос не стал. В салоне повисла густая тишина, прерываемая только ровным гулом мотора и шорохом шин по асфальту.

Я закрыл глаза, пытаясь прогнать из головы образ той аварии и лицо матери, но перед мысленным взором маячила только одна картина: бесконечные поля, грязь и рожа этого Лисова, который, судя по рассказам, спуску мне не даст. Сон пришёл тяжелый и тревожный, прервавшись лишь тогда, когда дорогую подвеску внедорожника начало неслабо трясти на разбитой грунтовке.

Мы приехали.

Глава 4

Лиза

Четыре утра. Самое паршивое время, когда сон ещё давит на веки, а реальность уже требует бодрости. Я сидела в кабинете отца, развалившись в кресле и наблюдая, как он методично постукивает пальцем по полированной столешнице, не отрываясь от каких-то отчётов. Тишина в комнате нарушалась только этим ритмичным звуком, который начинал действовать мне на нервы.

– Ну и где этот твой распрекрасный Градов? – я нарушила молчание, не скрывая скепсиса в голосе. – Сказали же – быть в четыре ровно. А сейчас уже десять минут пятого.

Я демонстративно вскинула руку и постучала пальцем по циферблату своих часов, глядя на отца. Он даже бровью не повел, пропуская мой вызывающий тон мимо ушей. За столько лет он уже выработал иммунитет к моей дерзости и бунтарскому характеру.

– Ещё немного подождём, – отозвался он спокойно, по-прежнему не поднимая глаз от бумаг. – Мало ли что на дорогах, путь неблизкий.

Наступила пауза, во время которой я лениво крутила в пальцах дорогую ручку, представляя, что за «подарочек» нам сейчас привалят.

– Ты уже приняла решение, куда его пристроишь? – спросил отец, наконец взглянув на меня.

Я коротко кивнула, на моих губах заиграла предвкушающая усмешка.

– Поселится в комнате с Ильёй. Тот всё равно там один обитает, вот и пусть делят территорию. Посмотрим, как эти двое «героев» научатся уживаться в одном пространстве. Дисциплина им обоим пойдет только на пользу.

Отец одобрительно кивнул, соглашаясь с моей расстановкой сил.

– Хорошо. Завтра я уеду по делам на весь день, так что всё хозяйство и новички остаются на тебе. Справишься, Лизи?

Я выпрямилась в кресле и уверенно встретила его взгляд.

– Конечно, пап. Даже не переживай. Уж я-то найду, чем занять нашего гостя, чтобы у него из головы вся дурь выветрилась.

– Только прошу, оставь их живыми к моему приезду, – бросил отец, в его голосе слышалась неприкрытая ирония.

Я лишь звонко рассмеялась в ответ. В этот момент тишину предрассветного утра прорезал отчётливый хруст гравия под шинами. Ну вот и всё, время вышло.

Я лениво поднялась с кресла, потянулась и не спеша направилась к выходу, на ходу поправляя одежду.

– Вот и наши «прекрасные» гости пожаловали, – бросила я через плечо. – Спокойная жизнь официально закончилась, пап. Готовимся слушать новые порции нытья и воплей о том, как здесь скучно и пахнет навозом.

Отец проводил меня взглядом и лишь покачал головой, на его губах играла понимающая усмешка.

– Знаешь, я этому парню уже заранее не завидую, солнышко. Такой надзиратель, как ты – это настоящий кошмар для любого мажора.

– Да ладно тебе, пап, – я обернулась в дверях и лукаво подмигнула ему. – Я буду с ним само очарование … Ну, по крайней мере, первые пять минут.

Я вышла на крыльцо, щурясь от света фар, которые разрезали серые сумерки.

Из дорогого внедорожника вышел высокий, статный мужчина с благородной проседью в волосах – типичный образ властного отца. Он не стал церемониться: открыл заднюю дверь и буквально за шкирку выставил наружу сонного парня. Тот что-то недовольно бубнил себе под нос, еле переставляя ноги, а следом по асфальту с грохотом пролетели его сумки, которые отец безжалостно вышвырнул из багажника прямо ему под ноги.

Такая суровая «родительская забота» меня ничуть не удивила – здесь и не такое видели. А вот внешность этого Градова заставила меня на секунду задержать взгляд. Его волосы были разделены на два цвета: ровно половина головы ослепительно белая, а другая – угольно-чёрная. Я была уверена, что это результат долгой работы парикмахера, а не причуда природы, но выглядело это чертовски эффектно и даже классно, особенно в тусклом свете зари.

Я скрестила руки на груди, наблюдая за этим зрелищем с крыльца. Ну что, «двуликий», добро пожаловать в наш скромный ад.

– Вы опоздали, – отрезала я, не скрывая раздражения и покрепче скрестив руки на груди. Мой взгляд буквально пригвоздил гостей к месту.

В этот момент за моей спиной бесшумно вырос отец, обозначая своё присутствие.

– Подумаешь, всего пятнадцать минут, – буркнул парень, лениво косясь на свои часы и потирая заспанное, помятое лицо. Тон у него был такой, будто мы тут все ему по жизни обязаны.

Старший Градов лишь картинно закатил глаза на выходку сына и двинулся навстречу моему отцу.

– Прошу прощения, Владимир. Связь здесь чертовски неустойчивая, навигатор взбесился, и я свернул не туда на развилке, – он протянул руку для крепкого мужского рукопожатия.

– Познакомься, Сергей, это моя дочь Лиза, – отец кивнул в мою сторону. – В этом году она будет наставником для твоего сына.

Градов-старший замер и смерил меня оценивающим взглядом, в котором сквозило явное сомнение.

– Не слишком ли она молода для такой роли? – в его голосе проскользнуло пренебрежение.

– Вашего балбеса перевоспитать точно сил хватит, – отчеканила я, не отводя глаз.

У него аж брови на лоб полезли от такой наглости. Видимо, он привык, что девчонки в его окружении только мило улыбаются и молчат. Мой отец лишь довольно усмехнулся и по-дружески похлопал его по плечу.

– Не переживай, у неё огромный опыт по таким «сложным» персонажам. И поверь, Сергей, ей лучше не грубить. Лиза не посмотрит, кто ты и на какой тачке приехал – в один миг полетишь на капот собственной машины.

Градов на секунду опешил, а потом вдруг искренне, громко рассмеялся:

– Это просто здорово! В таком случае, этого придурка я оставляю тебе со спокойной душой.

Я лишь коротко кивнула, провожая взглядом отцов, которые направились в дом. Как только они скрылись за дверью, я повернулась к парню. Шагнула к нему вплотную, не трудясь выдавить даже дежурную улыбку. Моё лицо скрывал козырек кепки, а волосы были туго стянуты в хвост – рабочий прикид, ничего лишнего.

– Твоё имя? – бросила я ему сухо, проигнорировав всякие приветствия.

Он не спешил отвечать. Вместо этого он лениво облокотился на дверь своей пафосной машины, скрестил руки на груди и окинул меня наглым взглядом.

– Ну, здрасте, – протянул он с издевкой. – А где привычное «добро пожаловать»? Хлеб-соль, ковровая дорожка? Я как-то на другой приём рассчитывал.

Я смерила его взглядом с ног до головы – побитого, раскрашенного под панду со своими волосами и явно не понимающего, куда он попал.

– Хлеб будешь сам печь, а соль отработаешь в поле, – отчеканила я, сокращая дистанцию. – Повторяю вопрос: как тебя звать, чудо природы?

– М-да, ну и манеры. Грубость просто зашкаливает, – протянул он, кривя губы в издевательской ухмылке. – Хотя чего ещё от беднячки ждать? Жизнь в навозе бесследно не проходит, верно?

Он явно напрашивался, и я не заставила себя ждать. Я шагнула к нему вплотную, сокращая дистанцию до минимума. Мой козырёк с глухим стуком упёрся ему прямо в лоб, заставляя его немного отпрянуть. Я видела каждую царапину на его побитой морде и чувствовала его запах – дорогой парфюм, который здесь, на ферме, казался чужеродным и нелепым.

– Послушай меня внимательно, мажор, – процедила я, глядя ему прямо в глаза из-под козырька. – Хоть одно слово не по делу, хоть ещё один вяк в мою сторону – и я обещаю, твоя рожа станет «краше», чем сейчас. Ты здесь никто, и звать тебя никак.

Я сделала паузу, давая ему прочувствовать момент, и добавила еще жестче: – А теперь живо ответил: как твоё имя? Второго шанса спросить вежливо у меня не будет.

– Денис, – прошипел он мне почти в лицо, и я, наконец, соизволила отстраниться.

Достала блокнот, не спеша вписала имя и снова смерила его холодным взглядом.

– Сколько лет?

– Двадцать, – фыркнул он с таким презрением, будто делал мне великое одолжение. – А тебе?

Я даже не моргнула.

– Вопросы здесь задаю я, понял?

Я захлопнула блокнот и кивнула на его сумки.

– Теперь слушай внимательно: всё своё шмотье берешь в зубы и топаешь вон в тот дом, – я ткнула пальцем в сторону жилого корпуса. – Но перед этим сдаешь мне всё: телефон, наушники, зарядки, любые гаджеты. Здесь цифровая детокс-терапия.

У Дениса аж глаза округлились, а челюсть поползла вниз.

– Чего?! Да хрен я тебе чего отдам! Ты вообще в курсе, сколько это стоит?

– В таком случае, – я развела руками с максимально фальшивым сожалением, – ты исключен из лагеря прямо сейчас. Поздравляю с рекордом.

Я развернулась на каблуках и твердым шагом направилась к дому, куда недавно зашёл его отец.

– Эй! Стой! – донеслось мне в спину. – Что значит «исключен»? Я только приехал! Ты не имеешь права!

Я даже не обернулась, продолжая идти. Пусть прочувствует, что здесь его «хотелки» стоят дешевле, чем ведро навоза.

Он тут же подскочил ко мне и, не придумав ничего умнее, мёртвой хваткой вцепился в мою руку. Реакция сработала быстрее, чем я успела об этом подумать: резкий разворот, и мой кулак с глухим звуком впечатался ему прямиком под глаз – аккурат в ту зону, где у него уже красовался сочный фингал. Денис охнул и от неожиданности осел прямо на гравий, прижимая ладонь к лицу.

– Прикосновения без разрешения здесь запрещены. Запомни это правило первым, – бросила я ему сверху вниз, даже не сбив дыхания. – Вытряхивай из сумок всю электронику, сдавай в дежурку и вали в корпус. Твоя комната – номер три. Будешь делить её с ещё одним «подарком судьбы». Я мельком глянула на часы, не обращая внимания на его ошарашенный вид.

– В пять ноль-ноль жду на общем собрании. Опоздаешь хоть на минуту – пойдешь драить сортиры зубной щеткой.

Ни сказав больше ни слова, я развернулась и вошла в дом, оставив его переваривать гостеприимство на мокром от росы гравии.

– Ну как дела? – спросил отец, едва я подпёрла плечом косяк его кабинета. На его губах играла понимающая ухмылка.

– Прекрасно, – я не удержалась от сарказма. – У Сергея просто замечательный сын. Мы уже, можно сказать, поладили на языке жестов.

Старший Градов удовлетворённо кивнул и поднялся из-за стола.

– Ну что ж, в таком случае мне пора возвращаться в город. График плотный, впереди важная встреча. И да, Вов, – он обернулся к моему отцу, – я пообщаюсь с нужными людьми по твоему вопросу. Считай, дело на мази.

Они обменялись крепким рукопожатием, скрепляя уговор. Но, проходя мимо меня, Сергей вдруг резко притормозил. Прежде чем я успела среагировать, он бесцеремонно задрал козырёк моей кепки вверх.

– Гетерохромия? – он выгнул бровь, разглядывая мои глаза разного цвета.

Я тут же наотмашь хлопнула его по руке, вырываясь, и резким движением вернула кепку на место, надвигая её почти до носа.

– Касания запрещены, – ледяным тоном повторила я свою коронную фразу, смерив его взглядом, полным раздражения.

– Прости, – он лишь рассмеялся моей дерзости, ничуть не обидевшись.

– Эй! – окликнула я его уже в дверях, когда любопытство всё же пересилило. – У вашего сына это краска или от природы? Здесь парикмахеров нет, подкрашивать корни ему никто не будет.

Градов-старший остановился и обернулся, в его глазах блеснула странная гордость.

– Это природа, красавица. Такая же редкая и строптивая, как и твоя.

Он подмигнул мне на прощание и вышел из дома, оставив меня наедине с мыслями о его «двуликом» сыночке.

– Прекрасно, – я закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает усталость вперемешку со злостью. – Только разборок с этим «двуликим» дерьмом мне сейчас для полного счастья не хватало.

Отец выглядел вымотанным, но на его губах блуждала легкая улыбка. Он явно был доволен тем, что сплавил гостя на мои плечи.

– Пап, иди отдыхай, – мягче добавила я, кивнув в сторону лестницы. – Перед дорогой выспись хоть пару часов, а я тут сама со всем закончу.

Отец лишь благодарно кивнул, не став спорить. Он протянул мне тонкую папку – характеристику на Дениса, которую, видимо, подготовил его папаша.

– Держи, Лизи. Тут всё: от его «подвигов» до списка аллергий. Думаю, чтиво будет увлекательным.

Я взяла документ и сразу открыла первую страницу, пробегая глазами по строчкам. Ну что, Денис Градов, давай посмотрим, сколько скелетов ты припрятал в своем брендовом чемодане.

Пять утра. Я стояла перед строем, постукивая по ладони папкой с характеристиками. Все были в сборе, кроме нашего «двуликого» принца. Видимо, парень до сих пор пребывал в иллюзии, что это затянувшийся кошмар, а не его новая реальность.

– Илья, – я вскинула голову, буравя взглядом парня из-под козырька кепки. – Где твой драгоценный сожитель?

Илья, который за неделю здесь уже успел привыкнуть к моему тону, лишь раздраженно сплюнул в сторону.

– А я откуда знаю? Когда я уходил, он дрых без задних ног и храпел, как побитый пёс. Лиза, что за урода ты ко мне подселила? У него рожа – живого места нет, да ещё и прическа эта …

Я лишь неопределенно пожала плечами, раскрывая папку и делая вид, что изучаю досье Градова. – Приведи его. Любыми способами.

– Почему сразу я? – Илья предсказуемо пошёл в отказ.

– Хочешь, чтобы это сделала я? – я медленно выгнула бровь, и в моём взгляде Илья прочитал всё, что ждёт Дениса, если я лично пойду его будить.

– Ладно, понял, не дурак, – он быстро вскинул руки, сдаваясь. – Дай мне пять минут, окей?

Я молча кивнула. За ту неделю, что парни провели на ферме, мы со Стасом и Ильей успели неплохо сработаться и найти общий язык – дисциплина творит чудеса. Остальные ребята пока держались особняком, на своей волне, но это было делом времени. А вот Денис …

Прошло ровно четыре минуты, когда со стороны жилого корпуса послышались матюки и тяжёлые шаги.

Илья не церемонился: он буквально вытащил Дениса за шкирку и с размаху бросил на гравий прямо к моим ногам. Тот скорчился, щурясь от утреннего света, и едва разлепил заплывшие глаза.

– Что за херов урод! – прошипел Денис, мгновенно подрываясь с земли.

Он уже занёс кулак, собираясь впечатать Илье в челюсть, но я среагировала быстрее. Схватила его за шиворот дорогой брендовой футболки и рванула на себя так, что ткань отчетливо хрустнула.

– Эй! Ты че творишь?! – взвыл он, оборачиваясь ко мне. – Ты хоть знаешь, сколько эта вещь стоит? Да ты за всю жизнь на такую не заработаешь!

Я даже не повела бровью. Продолжила изучать его характеристику в папке, изредка бросая на него будничный, ледяной взгляд.

– Ты проспал, – чеканила я каждое слово, игнорируя его истерику по поводу шмоток. – Вставай в строй. Живо.

Денис замер, тяжело дыша и сжимая кулаки.

– После завтрака тебя ждёт персональное наказание, – добавила я, наконец закрыв папку и посмотрев ему прямо в глаза.

Илья снова дёрнул его за шкирку, впечатывая в строй рядом с собой. Он угрожающе замахнулся, явно обещая добавить «подарок» ко второму глазу, если мажор не угомонится. Денис лишь злобно зыркнул на него, но благоразумно притих.

Я вышла в центр, обведя парней и девушек холодным взглядом.

– Ита-ак, всем доброе утро, – начала я, и мой голос эхом разнёсся в утренней тишине. – Как вы сами видите, в нашем полку прибыло. Знакомьтесь: Градов Денис Сергеевич. Прошу любить и жаловать … Ну, или, как говорят у нас на ферме, просто постарайтесь его не прибить в первый же день.

По строю прошёл смешок. Стас хмыкнул, оглядывая раскрашенную физиономию новичка, а Илья только крепче сжал кулаки.

– Денис у нас птица важная, залётная, – я обвела строй тяжелым взглядом, – впрочем, ровно такая же, как и вы все здесь собрались.

Парни переглянулись, а Денис лишь выше задрал подбородок, хотя побитая рожа портила весь пафос.

– Ваша задача на сегодня – разжевать ему правила и показать, где у нас что находится. Как и договаривались, за это даю вам вольную до обеда. Отдыхайте. А дальше сами знаете, какой фронт работ вас ждёт, – я сделала паузу, наслаждаясь моментом тишины.

Тут же со стороны девчонок послышался дружный стон. Юля, наша местная «королева соцсетей», сделала шаг вперёд, заламывая руки с почти идеальным маникюром.

– Лиза, ну серьезно! Когда ты отдашь мобильник? Мне маме надо написать, она там с ума сходит!

Я медленно перевела на неё взгляд.

– Что, Юленька, любительница айфонов снова не в сети? Трагедия мирового масштаба, – я саркастично выгнула бровь. – Напоминаю для особо одаренных ещё раз: вся электроника и ваши драгоценные соцсеточки здесь под строжайшим запретом.

Я сделала шаг к ним, чеканя каждое слово: – Вы приехали на мой курорт. И здесь работают только мои правила. Так что свое нытьё засуньте себе поглубже в ваши бархатные задницы и марш за работу.

Денис в этот момент как-то странно хмыкнул, видимо, оценив мой стиль общения.

– Градов, чего лыбишься? – я резко повернулась к нему. – Тебя это касается в первую очередь. Илья, забирай это «чудо» и введи в курс дела. Если через час он не будет знать устав фермы наизусть – пойдете чистить коровник вдвоем.

Денис застыл на месте, словно наткнулся на невидимую стену. Он подался вперёд, бесцеремонно вглядываясь в мое лицо, и прищурился, пытаясь рассмотреть под козырьком то, что заметил его отец.