Между наказанием – любовь

– А почему нет? – я чуть подался вперёд, игнорируя протестующий хруст в суставе. – Тебе меньше мороки, мне – меньше шансов стать инвалидом окончательно. Ты же умная девка, Лиза. Сама понимаешь, что воевать со мной – занятие энергозатратное.

Лиза резко перестала смеяться, и выражение её лица изменилось в долю секунды – на смену весёлости пришла ледяная деловая хватка. Она подалась вперёд, оперевшись локтями о массивную столешницу, и полоснула по мне своим двухцветным взглядом.

– Я уже подписала уговор с твоим отцом, Градов, – отчеканила она, и её голос прозвучал как захлопнувшийся замок наручников. – А от тебя мне никакие уговоры не нужны. У нас здесь не демократия и не клуб по интересам.

Я открыл было рот, чтобы вставить остроту, но она перебила меня одним жестом руки.

– Правила просты до тошноты: ты беспрекословно выполняешь всё, что я требую. Вкалываешь, не вякаешь и не строишь из себя героя-любовника. И если через три месяца ты выйдешь отсюда живым, здоровым и хотя бы отдалённо напоминающим «хорошего мальчика», то свалишь в свой город к своим тачкам. Вот и весь наш с тобой «мирный договор».

Она откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди, и замолчала, явно давая мне время переварить услышанное. Я чувствовал, как под её взглядом моё хвалёное самолюбие медленно превращается в пыль. Эта девчонка явно не собиралась идти на компромиссы.

– Ты жестокая, – прошипел я, подаваясь вперёд. – Ладно, давай по-взрослому. Я оплачу тебе любые курсы, шмотки, да что угодно, что тебе тут в лесу не хватает. А ты просто пишешь отчёт, какой я паинька, и отпускаешь меня через месяц. По рукам?

Лиза не пошевелилась. Она просто впилась в меня своим сухим, колючим взглядом, от которого захотелось поежиться. В кабинете стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене.

– Серьезно? – выдохнула она с такой порцией презрения, что я почувствовал себя грязью под её ногтями. – Деньги предлагаешь? Боже, вы реально все из одного инкубатора вышли. Одинаковые до тошноты.

Она резко встала, оперлась руками о стол и нависла надо мной, заставляя вжаться в кресло.

– Что ты вообще из себя представляешь, Денис? Что ты своего имеешь, кроме наглой морды? Можешь только раскидываться бабками своего отца? – она горько усмехнулась. – Так вот, новости для мажоров: твой отец мне уже заплатил. Заплатил за то, чтобы я выбивала из тебя всю эту спесь и дурь. И поверь, такой суммы, которая перебьет его предложение, у тебя за душой явно нет. Она выпрямилась: – Твои дешёвые фокусы здесь не работают. Так что засунь свой кошелек подальше и приготовься. Раз ты у нас «хромой интеллектуал», сейчас пойдешь в архив. Будешь пересчитывать поголовье и корма по старым амбарным книгам. Света там мало, пыли много, зато колено отдыхает.

Она кивнула на дверь, явно давая понять, что аудиенция закончена.

Я вскочил, желая выдать какую-нибудь эффектную гадость напоследок, но реальность жестко приземлила меня. Колено прострелило такой резкой болью, что нога просто сложилась, как карточный домик. Я с глухим стуком рухнул на ковёр прямо перед её столом.

– Вот же идиот … – прошипел я сквозь зубы, баюкая ушибленный сустав и чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Уйти красиво не получилось – получился позорный заплыв на полу.

Лиза даже не шелохнулась. Она продолжала стоять на своём месте, сверху вниз наблюдая за моими жалкими попытками вернуть себе человеческий облик. В её взгляде не было ни капли сочувствия – только холодная констатация факта: я слабак.

– Сиди здесь, – она закатила глаза с таким выражением, будто перед ней был не парень, а нагадивший щенок. – Посмеешь уйти до моего возвращения – лично проконтролирую, чтобы ты отправился вычищать навоз по второму кругу. И на этот раз без перерывов.

Она развернулась и, чеканя шаг своими тяжелыми ботинками, вышла из кабинета, с грохотом захлопнув дверь. Я остался сидеть на полу в тишине, вдыхая аромат её духов и хвои, и проклиная тот день, когда сел за руль той злополучной машины.

Она ввалилась обратно через десять минут, а за ней тенью следовал тот самый очкарик-ботан из столовой. Лиза даже не взглянула в мою сторону, будто я – предмет мебели, неудачно упавший на ковер.

– Вот, – она кивнула на меня, обращаясь к парню. – Почини его до обеда. Он мне нужен здоровый, а не в виде набора запчастей.

Этот Стёпа (или как там его) расплылся в такой приторной улыбке, что у меня скулы свело. Смотрел на неё, как преданный пёс на хозяйку, явно ожидая ответного тепла. Но Лиза осталась кремнем. Ни один мускул на её лице не дрогнул, ни тени улыбки в ответ. Она просто проигнорировала его обожание, как назойливый шум.

«Чёрт, неужели она со всеми такая суровая?» – промелькнуло у меня в голове, пока я кряхтя перебирался с пола обратно в кресло. Это немного льстило моему эго: значит, я не единственный, об кого она вытирает ноги. С другой стороны – если она даже на «своих» не реагирует, то мои шансы найти к ней подход стремились к абсолютному нулю.

– Давай, Терминатор, показывай ногу, – буркнул ботан, присаживаясь рядом со мной на корточки и открывая какую-то медицинскую сумку.

Лиза не стала церемониться – она просто перетащила соседнее кресло вплотную к нам, уселась, упёрлась локтями в колени и превратилась в максимально внимательного зрителя. Взгляд её двухцветных глаз впился в мою ногу, как скальпель.

– Сними ты уже эти штаны! – прохрипел этот недолекарь Стёпа. Видно было, что его моё присутствие бесит не меньше, чем меня его очки. – Как я, по-твоему, колено осмотрю через джинсу?

Я покосился на Лизу. Она сидела так близко, что я чувствовал тепло её тела.

– Я не буду при ней раздеваться, – буркнул я, пытаясь включить остатки достоинства. – Ещё чего вздумали. Точнее, я-то могу, – я нагло усмехнулся, поймав её взгляд, – но тогда ты, очкастый, вали отсюда. Наблюдатели мне не нужны, я люблю один на один.

Договорить я не успел. Лиза прописала мне такой подзатыльник, что в ушах зазвенело, а зубы клацнули друг о друга.

– Заканчивай паясничать, Градов! – прикрикнула она, даже не сменив позы. – Снимай уже, время идёт.

Я только зубами скрипнул. Ладно, сама напросилась. Пожав плечами с максимально пофигистичным видом, я расстегнул ремень и стащил джинсы, оставшись в одних чёрных боксерах. Честно? Я ждал хоть какой-то реакции – смущения, смешка, ну хоть зрачки бы у неё расширились. Но Лиза даже бровью не повела. Она смотрела на мои полуголые ноги с таким же профессиональным безразличием, с каким, наверное, утром осматривала вымя у коровы.

– Ну? – она кивнула Стёпе. – Чего замер? Работай.

Ботан засуетился, доставая какой-то гель и портативный сканер, а я сидел почти голый в кабинете у этой рыжей ведьмы и понимал: мои привычные методы соблазнения здесь разбиваются о бетонную стену её дисциплины.

Стёпа, этот гад, явно решил отыграться за мой длинный язык. Он с такой силой вдавил пальцы в сустав, что я не выдержал и рявкнул на весь кабинет:

– Ты чё, долбанутый?! Больно же!

– Ой, извини, соскользнуло … – пролепетал он, но я-то видел, как у него предательски дрогнул уголок губ в победной ухмылке.

В этот момент Лиза, которую мой вопль явно вывел из себя, резко перегнулась через стол. И вот тут я реально забыл, как дышать. Прямо перед моими глазами оказалась её обтянутая джинсами, упругая задница. Я замер, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Только этого мне сейчас не хватало – опозориться со стояком прямо в лицо этому очкастому придурку, сидя в одних боксерах.

Она сгребла мою папку со стола и принялась жадно перелистывать страницы, едва не разрывая бумагу.

– До аварии не болело? – бросила она, даже не глядя на меня, всё ещё в этой «интересной» позе.

– Нет, – выдавил я, стараясь смотреть куда угодно, только не на её изгибы. – Повредил ещё раз уже во время удара.

– Чёртов ты терминатор … – прошипела она, наконец выпрямляясь и захлопывая папку. – На кой хрен ты мне здесь тогда такой нужен? Обуза на мою голову!

Потом она резко перевела свой яростный, двухцветный взгляд на притихшего Стёпу. Тот аж сжался.

– А ты? – она нависла над ним, как грозовая туча. – Вздумаешь ещё раз так сделать, – она ткнула пальцем в сторону моего колена, – полетишь отсюда нахрен в ту же секунду. Усёк?

– Я … я не специально, Лиза, честно! – Степа выпучил глаза, оправдываясь как первоклассник.

– За дуру меня держишь? – она буквально пригвоздила его к месту своим тоном. – Я сказала «нет» – значит «нет», ясно?! Заканчивай цирк, делай свою работу нормально!

Смотреть на этого Стёпу было одновременно жалко и смешно. Он втирал гель в моё колено так старательно, будто от этого зависела его жизнь, но руки у него ходили ходуном. Красный, потный, затравленный… Типичный влюбленный придурок, который готов расшибиться в лепешку ради одного взгляда своей королевы. А «королева» стояла у окна, демонстративно игнорируя его присутствие. Я перевел взгляд на её спину, на этот пучок волос и россыпь звезд за ухом. До меня наконец дошло: этот Стёпа явно к ней клеится, причем давно и безнадежно. И судя по тому, как жёстко она его сейчас приложила при мне – мажоре в трусах, – она отшивает всех без разбора. Никаких поблажек «своим», никакой романтики в рабочее время.

– Закончил? – бросила она через плечо, даже не оборачиваясь.

– Да, Лизи … – пролепетал ботан, спешно убирая тюбики в сумку. – Ему нельзя давать осевую нагрузку ещё пару дней, иначе сустав воспалится.

– Свободен, – отрезала она.

Стёпа бросил на меня испепеляющий взгляд, полный ревности, подхватил шмотки и пулей вылетел из кабинета. Я остался сидеть в кресле, чувствуя приятный холод от геля и не менее приятное осознание того, что этот «внушительный» очкарик получил от ворот поворот.

– Ну что, Терминатор, – Лиза медленно повернулась ко мне, скрестив руки на груди. – Налюбовался? Раз бегать ты не можешь, будешь сидеть здесь. Вон там, – она кивнула на стопку папок в углу, – архивы за прошлый год. Нужно сверить отчёты по закупкам кормов с накладными. Работа пыльная, нудная и сидячая. Как раз для твоего интеллектуального уровня, надеюсь?

Она подошла к шкафу, выудила оттуда эластичный бинт и, к моему полному ауту, снова опустилась передо мной на колени. На этот раз никаких шлепков и криков – она начала аккуратно, виток за витком, бинтовать моё колено.

– Эти ваши тупые болячки меня уже достали, – шипела она себе под нос, сосредоточенно следя за натяжением ленты. – Хоть раз прислали бы нормального человека … Нет, все какие-то убогие: то на голову, то ещё на что-то.

Её пальцы касались моей кожи на удивление бережно, почти нежно, что чертовски контрастировало с её ядовитыми словами. Признаться честно, мне это даже льстило. Сидеть вот так, пока эта строптивая рыжая бестия возится с твоей ногой – в этом было что-то … интимное, что ли.

– Натягивай уже свои штаны, – скомандовала она, закончив и резко поднявшись на ноги. – И нет, отставить. Сначала иди переоденься. Надень нормальные шмотки: что-то, что не сковывает движения и не обтягивает. Тебе тут не клуб и не подиум, Градов.

Я лишь молча кивнул, всё ещё находясь под впечатлением от её внезапной заботы.

– Спасибо, – выдавил я, на что она лишь равнодушно пожала плечами и моментально уткнулась в свои бумаги, будто меня уже и не было в кабинете.– Через десять минут жду здесь, – бросила она напоследок, не поднимая головы.

Я поднялся с кресла и натянув штаны похромал к выходу. В голове крутился один вопрос: какая Лиза настоящая? Та, что бьет под дых и швыряет в навоз, или та, что перебинтовывает раны с такой осторожностью?

Глава 6

Лиза

Ровно через десять минут он возник на пороге – на удивление пунктуально для такого раздолбая. Стоял, переминаясь с ноги на ногу в своих новых шмотках, и вид у него был уже не такой борзый, как утром.

– Так, и что мне теперь делать? – спросил он, оглядывая мой кабинет так, будто искал потайной выход.

Я молча указала ему на свободный стол в углу, заваленный какими-то старыми справочниками.

– Садись сюда, – отчеканила я.

Я подошла к стеллажу и с трудом вытащила огромную, осевшую от пыли стопку папок с годовыми отчётами. С грохотом обрушила это «сокровище» прямо перед его носом, так что в воздухе взметнулось облако пыли. Пока он откашливался, я методично объяснила задачу: сверять каждую цифру в накладных с итоговыми ведомостями. Работа нудная, сухая, требующая адского терпения – как раз то, что нужно, чтобы приструнить его эго и дать покой колену. Градов лишь обреченно качал своей двухцветной головой, глядя на этот бумажный завал. Казалось, он сейчас либо взвоет, либо снова попытается меня подкупить. Но, к моему удивлению, он лишь тяжело вздохнул, вытянул ногу под столом и, открыв первую папку, принялся за дело. Я вернулась на своё место, делая вид, что погружена в работу, но краем глаза наблюдала за ним. Наблюдать за тем, как мажор, привыкший только подписывать чеки в ресторанах, пытается разобраться в закупках комбикорма, было моим маленьким удовольствием на это утро.

Спустя полчаса этот «трудяга» уже начал подавать первые признаки жизни – точнее, признаки скорого конца. Он громко застонал, потягиваясь на стуле так, что тот жалобно скрипнул под его весом.

– А когда обед? – выдал он, уставившись в потолок. – И вообще, здесь спать официально разрешено? Или вы тут все на батарейках работаете?

Я даже не подняла головы от документов, лишь картинно закатила глаза.

– Обед будет по расписанию, в обед, – отрезала я, продолжая строчить в журнале.

Повисла короткая пауза, прерываемая только его тяжёлым сопением. Я выдержала мхатовскую тишину, а потом методично постучала ручкой по краю стола, привлекая его внимание.

– Насчет сна … Да, Денис, спать разрешено. Ровно один час после обеда. У нас тут, знаешь ли, гуманное заведение.

– Час?! – подскочил он на месте, отчего папка чуть не съехала со стола. – И это всё? Ты серьезно?!

Я лишь безразлично пожала плечами, глядя на его возмущенную мордашку.

– Час – это гораздо больше, чем «ничего», Градов. Признай это и возвращайся к своим накладным. Если к обеду не закончишь третью папку – лишишься и этого часа «сиесты».

Он снова со стоном уткнулся в бумаги, а я едва сдержала усмешку. Видеть, как он торгуется за лишние минуты сна, было забавнее, чем любой сериал. Не успела я войти в рабочий ритм, как дверь в кабинет распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. Влетел Илья – раскрасневшийся, запыхавшийся, он едва не снес угол моего стола.

– Лизи! Там Кристине плохо! – выпалил он, вцепившись в край столешницы.

– Да что опять?! – я вспылила так резко, что Денис на своем месте буквально втянул голову в плечи и спрятался за стопкой папок, как за крепостной стеной.

– Не знаю, – Илья мотал качающейся головой. – Лежит пластом, стонет, за живот хватается.

Я подскочила со стула в бешенстве. Эти их вечные симуляции и попытки соскочить с работы за неделю доконали меня больше, чем всё поголовье скота. Я уже знала этот сценарий: сейчас начнутся требования вызвать вертолет или хотя бы доставить устриц для поправки здоровья.

– Сиди здесь и делай свою работу! – бросила я Денису, даже не оглядываясь, и быстрым шагом направилась вслед за Ильей.

Но этот болван Градов, видимо, решил, что «сиди здесь» – это просто рекомендация. Стоило мне дойти до комнаты девочек, как я почувствовала за спиной его неровные шаги. Обернулась и увидела, как он, прихрамывая, плетётся следом и с любопытством выглядывает из-за дверного косяка, пытаясь рассмотреть, что происходит в комнате Кристины.

– Я кому сказала – на месте быть?! – прошипела я, но он лишь отмахнулся, завороженно глядя на разыгравшуюся драму.

Кристина и правда выглядела паршиво: свернулась калачиком на кровати, лицо бледное, по лбу градом катится пот. Юля бегала вокруг с пустым стаканом, создавая лишнюю панику.

– Так, всем разойтись! – скомандовала я, отодвигая Илью в сторону. – Кристина, где именно болит?

– Живот… – простонала Кристина, сгибаясь пополам.

Я почувствовала, как затылком ощущаю любопытные взгляды парней, торчащих в дверях.

– Пошли вон! – рявкнула я так, что Илья со Стасом отпрянули, а Денис едва не споткнулся о косяк. Я с грохотом захлопнула дверь прямо перед их носами.

– Снимай кофту, – скомандовала я, оборачиваясь к кровати.

– Чего?! – проскрипела эта принцесса, округлив глаза. – Ты чё, извращенка?

– Снимай живо, – отрезала я, нависая над ней, – иначе прямо сейчас поскачешь в коровник отрабатывать актёрское мастерство.

Кристина, ворча и кривясь, стащила с себя обтягивающую кофту, судорожно прикрывая грудь руками.

– Ложись на спину, – я не собиралась церемониться.

Я начала осторожно, но твёрдо прощупывать её живот. Мышцы были твердыми, словно камень – явный признак того, что организму хреново. И тут её резко вывернуло. Прямо рядом со мной на полу образовалась внушительная лужа из недоеденного завтрака.

Я уже хотела выругаться на тему «кто это будет убирать», но внезапно обомлела. В этой массе плавали несколько небольших, не успевших раствориться таблеток.

– Это ещё чё за хрень?! – взревела я, вскакивая на ноги. – Ты совсем долбанутая? Если решила тут сдохнуть от передоза, то выбрала не то место, поняла?!

Я наклонилась к самому её лицу, и Кристина буквально вжалась в подушку.

– Это … это просто обезбол … – пропищала она, дрожа всем телом.

– Обезбол, значит? – я уже не слушала.

Я кинулась к её тумбочке и начала бесцеремонно вышвыривать оттуда всё: косметику, заколки, какие-то чеки. На самом дне рука наткнулась на безымянный бутылёк. Схватив его, я пулей выскочила из комнаты, распахнув дверь так резко, что парни, подслушивавшие под дверью, едва успели отскочить. Я пронеслась мимо них, оставив Кристину в полуголом виде под их ошарашенными взглядами. Она что-то возмущенно пропищала им, требуя убраться, но Илья с Денисом только и успели, что оценить масштаб катастрофы, прежде чем я скрылась за поворотом коридора.

– Градов! – крикнула я, не оборачиваясь. – Живо в кабинет! Если я не увижу тебя там через тридцать секунд – пеняй на себя!

Я буквально влетела в кабинет к Стёпе, пылая от бешенства. Бутылёк с таблетками с грохотом приземлился на его стол.

– Живо выясни, что это за дрянь! – прорычала я, едва сдерживаясь, чтобы не разнести тут всё к чертям. – И иди промой желудок этой идиоке, пока она кони не двинула. Жду отчёт через полчаса!

Стёпа вскочил, засуетился, но вместо того чтобы бежать к Кристине, он вдруг подался ко мне и схватил за руку.

– Лизи … Прости, ладно? Я правда не специально тогда с этим мажором … ну, придавил колено …

Я замерла. Взгляд медленно опустился на его пальцы, сжимающие моё запястье. Внутри всё сжалось от мерзкого, липкого чувства из прошлого. Табу. Моя личная зона отчуждения, которую я выстраивала годами, чтобы больше никто и никогда …

– Никаких! Касаний! Ясно?! – выкрикнула я, и Стёпа отпрянул так, будто его ударило током.

Мои тайны – это только мои тайны, и пошли они все к чёрту со своей «заботой»!

– Уясни раз и навсегда, Стёпа: мы просто друзья. Понял? Никаких касаний, никаких свиданий и никаких сопливых поцелуев под звёздами! Ясно?! – рявкнула я так, что у него задрожали очки. Он лишь грустно, по-собачьи кивнул, а я вылетела из кабинета, едва не сбив с ног Дениса, который, конечно же, торчал под дверью.

– Ты чё, тупой?! – гаркнула я на него, выплескивая остатки ярости. – Где ты сейчас должен быть?

– Я просто … может, помочь чем? – пробормотал он, явно ошарашенный моей вспышкой.

– Да! Живо в кабинет, бумажки разгребать! – я ткнула пальцем в сторону коридора. – Либо прямо сейчас идёшь дочищать коровник до блеска. Выбирай! Ну что за идиоты … Один лезет с нежностями, другая травится колесами, третий путается под ногами.

Я нервно выстукивала ручкой по столешнице, и этот дробный звук в тишине кабинета бесил меня саму. Это было первое лето, когда стадо «золотых» придурков решило доконать меня в рекордные сроки – всего за две недели. Я видела много мажоров, видела истерики, побеги и симуляции, но такая концентрация клинических идиотов на квадратный метр – это редкость даже для нашей фермы.

Денис сидел за своим столом подозрительно тихо. Ни шороха бумаги, ни скрипа стула. Он замер, только изредка бросая на меня короткие, колючие взгляды. Я кожей чувствовала, как у него в голове крутятся вопросы, как он пытается переварить мою вспышку в коридоре и те слова, что я выкрикнула Стёпе.

– Ну что?! – наконец взревела я, не выдержав этого напряжения. Ручка с треском отлетела в сторону. – Спрашивай уже, Градов! У тебя же на лбу написано, что ты так и жаждешь влезть не в своё дело. Давай, вываливай?

Он медленно отложил папку и посмотрел на меня в упор своими голубыми глазами. В его взгляде больше не было той утренней наглости – скорее, какое-то странное, неуместное любопытство.

– А что спрашивать? – тихо отозвался он. – И так понятно: у тебя тут не лагерь, а минное поле. А ты на нём – главный сапёр, который боится, что его подорвут даже простым прикосновением. Что с тобой будет, если к тебе просто прикоснутся? – Денис подался вперёд, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на искреннее непонимание. – Это же всего лишь движение, и всё. Мир не рухнет.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как внутри всё натягивается, будто струна. Откинулась на спинку кресла и закрыла на секунду глаза, пытаясь унять дрожь в пальцах.

– Это личное, ясно? – отрезала я, открыв глаза и в упор глядя на него. – И перед тобой открываться я не собираюсь. Ты здесь временно, Градов. Лишний пассажир.

– А что такого? – он не отступал, и его голубые глаза, казалось, пытались просканировать меня насквозь. – Ты обо мне уже всё почитала, каждую грязную подробность знаешь. Что будет, если и ты расскажешь? Может, полегчает, если выговоришься.

На мгновение в кабинете повисла звенящая тишина. Я задержала на нём взгляд, и в голове предательски мелькнула мысль: «А вдруг?». Вдруг этот наглый мажор – единственный, кто не станет смотреть с жалостью, как Стёпа, или поучать, как отец? Но я тут же осекла это минутное малодушие. Доверие – слишком дорогая роскошь, которую я не могла себе позволить. Тем более с ним.

– Выполняй работу и вали на обед, – мой голос снова стал стальным, не терпящим возражений. – Хватит строить из себя психолога, у тебя это получается паршиво.

Я уткнулась в бумаги, давая понять, что разговор окончен. Денис еще пару секунд посверлил меня взглядом, а потом с тихим вздохом снова зашуршал накладными. В этот момент в дверь коротко постучали – это был Стёпа с результатами анализов Кристины.

– В общем, вот, – Стёпа с грохотом положил лист на стол, попутно смерив Дениса таким презрительным взглядом, будто тот был навозным жуком.

Градов в долгу не остался: не отрываясь от папки, он лениво выставил средний палец, даже не глядя на «лекаря». Я вчиталась в сухие строчки отчёта, и внутри всё закипело.

– Вот же стерва! – рявкнула я, сминая край бумаги. – Стёп, напиши официальную бумагу. С печатью, подписью, всё как положено, понял?

Он кивнул и уже направился к выходу, понурив плечи.

– И да, Стёп … спасибо, – добавила я чуть мягче.

Бедняга тут же просиял, будто я ему медаль вручила, и пулей вылетел из кабинета.

Я нервно заходила по комнате.

– Я так и знала, что эта паршивка что-то выкинула! Отравление она решила симулировать? Ну уж нет, дорогуша, не в мою смену. Гадина … Я резко подскочила к столу и с силой вдавила красную кнопку сирены, спрятанную под столешницей. Кабинет и весь корпус пронзил невыносимый, режущий уши вой. Денис от неожиданности подпрыгнул на месте, забыв про ногу, и тут же сдавленно охнул, рухнув обратно в кресло.

– Дурак, что ли?! – я обернулась на него, уже надевая кепку. – Чё скачешь как коза горная? Сказала же: сиди и делай работу!

– Чего это вообще такое?! – перекрикивая гул, вытаращился он на меня. – Пожар? Нападение?

– Чего-чего … Сирена, не слышишь, что ли? – я рассмеялась каким-то диким, злым смехом. – Это сигнал «Общий сбор». Сейчас мы устроим нашей «больной» весёлую жизнь.

Я вылетела в коридор, но, обернувшись, увидела, что этот упрямый болван, прихрамывая и шипя от боли, всё равно ковыляет следом за мной, выглядывая из-за косяка.

– Ну вот что за баран … – пробормотала я, но останавливать его не стала.

Мажорики посыпались из домика в полнейшем хаосе: кто в одних трусах, кто судорожно натягивал штаны на ходу, спотыкаясь о порог. Кристина плелась в самом хвосте, бледная, как стенка холодильника, едва переставляя ватные ноги.

– А ну, построились! – мой крик перекрыл даже вой сирены.

Мы стояли в гробовом молчании ещё целую минуту. Гравий под моими ботинками казался раскалённым от напряжения, а потом звук резко оборвался, оставив после себя лишь звон в ушах.