Между наказанием - любовь

Отложив косметичку, Кристина присела на край кровати рядом со мной и внимательно заглянула мне в глаза.

— Что это, Лиз? — тихо, без тени привычного сарказма спросила она. — Может, поделишься? Расскажешь, кто это с тобой сделал?

— Давай хотя бы ты не будешь совать нос куда не просят! — сорвалась я на крик, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. — Вы здесь для исправления, а я — чтобы выбивать из вас дурь. А вы чем заняты? Лезете в чужую жизнь, как будто своей мало?

— Может, я просто хочу помочь?! — тут же взревела Кристина в ответ, резко вскакивая с кровати. Её глаза сверкнули обидой и решимостью. — Ты вытащила меня из дерьма, я должна тебе отплатить!

— И чем же ты мне отплатишь? — я сделала шаг к ней, теряя контроль над голосом. — Ляжешь вместо меня?!

Слова вылетели прежде, чем я успела их обдумать. Кристина замерла, её глаза округлились от ужаса, а челюсть буквально отвисла. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина.

«Черт, язык мой — враг мой», — пронеслось в голове. Я до боли прикусила губу, понимая, что сболтнула лишнего.

— Что ты сейчас сказала? — вытаращила она на меня глаза, начиная медленно осознавать подтекст моих слов.

— Да чтоб тебя ... — прошипела я, пятясь к выходу. — Забей! Просто забудь всё, что слышала!

Я пулей выскочила из комнаты, едва не сбив с ног Олега, который всё это время подпирал стену в коридоре. Он что-то промямлил мне вслед, но я уже не слышала.

— Лизи! — донесся из глубины домика отчаянный крик Кристины. — Лизи, твою мать, вернись!

Но я уже неслась прочь, чувствуя, как холодный утренний воздух обжигает лицо, а маска «строгого надзирателя» трещит по швам.

Вылетев из домика как ошпаренная, я припустила в сторону своего корпуса, надеясь только на одно — запереться и исчезнуть для всех. Но на полпути дорогу мне преградил Денис. Его высокая фигура выросла передо мной, как стена.

— Эй, в чём дело?! — донёсся сзади задыхающийся крик Кристины. Она неслась следом, явно не собираясь оставлять меня в покое.

— Свали! — буркнула я Денису, пытаясь нырнуть в сторону и обойти его.

— Денис, задержи её! — скомандовала Кристина, нагоняя нас.

Он сделал движение, чтобы перехватить меня за плечи, но я, охваченная какой-то дикой, животной паникой, из последних сил выкрикнула:

— Отвали!

Я с силой толкнула его в грудь — он явно не ожидал такого отпора и на секунду замешкался, давая мне фору. Я рванула к дверям своего корпуса, влетела внутрь и с грохотом захлопнула замок.

Силы разом покинули меня. Ноги подкосились, и я сползла по двери на холодный пол, закрывая лицо руками. Рыдания, которые я так долго сдерживала, вырвались наружу колючим, разрывающим горло комом. Я просто сидела там, на полу, и рыдала навзрыд, пока за дверью слышались их приглушённые голоса и стук.

— Елизавета! Быстро открой дверь, иначе я попрошу Олега её выломать! — голос Кристины за дверью так скрежетал от решимости, что сомневаться в её словах не приходилось.

Я резко дернула замок и распахнула дверь. Ребята замерли на пороге, застигнутые врасплох моей внезапной покорностью. Денис, увидев моё заплаканное лицо и дрожащие плечи, тут же весь подобрался, его взгляд потемнел от ярости и беспокойства.

— Денис, вали отсюда! — безапелляционно скомандовала Кристина и, не дожидаясь его реакции, захлопнула дверь прямо перед его носом.

Она по-хозяйски, почти вальяжно спикировала на мою кровать, не спеша расправляя складки юбки, словно пришла на светский прием, а не в эпицентр чужой истерики.

— Говори, — ровным, почти ласковым тоном прощебетала она.

— Ты чё, обнаглела совсем?! — рявкнула я на неё, хотя голос всё еще предательски срывался и дрожал.

— Лизи, я прекрасно понимаю, что ты сейчас в бешенстве, — она посмотрела на меня в упор, и в её взгляде мелькнула небывалая серьезность. — Но я не отстану. Точно так же, как ты не отходила от меня ни на шаг, пока я не вывалила тебе всё свое грязное белье. Теперь твоя очередь. Я же вижу, тебе просто необходимо выговориться. Можешь вывалить всё на меня — клянусь, ни одна живая душа не узнает. Даже курам твоим не проболтаюсь.

Я бессильно рухнула на кровать рядом с ней и накрыла голову подушкой, издав глухой стон отчаяния.

— Крис, отвали от меня... — прошептала я в набивку. — И пусть все отвалят. Хочешь, я напишу вам идеальные характеристики? Просто забирайте их и уезжайте отсюда к черту.

Кристина лишь звонко расхохоталась, откинувшись на локти.

— Ну уж нет, теперь я сама никуда не хочу! Давай, выкладывай уже!

— Ты ведь не уйдешь, да? — я посмотрела на неё с последней надеждой на одиночество. Кристина лишь победно улыбнулась и медленно покачала головой.

— Давай, рыжая, выкладывай всё как есть.

И я сорвалась. Слова полились горьким потоком: я рассказала про тот злополучный ночной клуб, про ледяное безразличие матери, про её нового мужа и ту самую причину, по которой на моем лице расцвел синяк. Я выложила всё — унижение, страх и бессилие.

— Вот же грёбаный урод! — Кристина подскочила с кровати, её кулаки сжались от ярости. — Лизи, тебе нужно немедленно всё рассказать отцу!

— Ты сбрендила? — я горько усмехнулась. — Мать и так отобрала у него всё, что только могла. Если он ввяжется, она его со свету сживёт, раздавит остатки его бизнеса.

— Не сживёт! У него тоже есть связи, — Кристина заметалась по комнате. — Хочешь, я своего отца попрошу? Он этого подонка мигом за решётку определит, костей не соберут!

Я лишь устало прикрыла глаза.

— А чем я докажу, Крис? Что он мне сделал по закону? Пощёчину дал?

— Ещё бы он что-то сделал! — рявкнула она, и в её голосе послышалась настоящая угроза. — Чёрт, это всё полное дерьмо. Но ты же понимаешь, что тебе нельзя возвращаться к матери? Ты для этого типа как бельмо на глазу. А что, если за выходные он... ну, перейдет черту?

— Не знаю, — прошептала я, невидящим взглядом уставившись в потолок, где плясали солнечные зайчики. — Я правда не знаю.

В этот момент в дверь снова настойчиво постучали. Это был не Денис — голос отца за дверью прозвучал непривычно строго и требовательно:

— Лиза, открой дверь.

— Попадос, — одними губами прошипела Кристина, вскакивая с кровати.

Я судорожно выдохнула, в последний раз мазнула взглядом по зеркалу, поправляя выбившиеся пряди, и натянула на лицо свою самую беззаботную улыбку.

— В чём дело, пап? — спросила я, распахивая дверь и стараясь выглядеть максимально естественно.

Отец стоял на пороге, заложив руки за спину, и его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Может, объяснишь, почему эта троица подпирает стены твоего корпуса, как личную охрану?

— Кто? — я картинно вытаращила глаза и высунула голову в коридор.

Олег, Денис и Илья стояли вдоль стены, плечом к плечу, и с одинаково напряженными лицами сверлили взглядом моего отца.

— Вы чё тут делаете? — строго прикрикнула я на них, надеясь, что мой командный тон их прогонит.

— Да у нас ... вопрос! Мы по делу! — вразнобой отозвались они, явно не ожидая, что их застукают.

— А ну живо на завтрак, пока я вам другое «дело» не придумала! — пригрозила я.

Парни, не дожидаясь повторения, тут же сорвались с места и скрылись в конце коридора.

Но стоило им исчезнуть, как отец резко шагнул ко мне. Его рука перехватила мой подбородок, пальцы ощутимо сжали щеки, заставляя смотреть прямо на него.

— Лизи, что с лицом? — голос его стал опасно тихим. — Что это такое?

— Пап... я упала, — прошептала я, отчаянно пытаясь вырваться из его хватки. — Споткнулась вон там, — я неопределенно махнула рукой в сторону старых коряг у тропинки. — Хотела этим оболтусам задание посложнее придумать, засмотрелась и в собственных ногах запуталась.

Отец нахмурился, вглядываясь в мои замазанные ссадины.

— Вечно ты летаешь, как ковёр-самолёт, — он тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой, нежно погладив меня по щеке. — Сходи в медпункт, пусть чем-нибудь помажут.

В груди что-то болезненно сжалось. Я порывисто прижалась к нему, крепко обнимая, словно ища защиты от всего мира.

— Воу, ты чего, солнышко? Что за обряд нежности с самого утра? — удивился он, но обнял меня в ответ.

— Просто захотелось, — я выдавила улыбку и, отстранившись, поспешила на выход. — Кристина, на завтрак! — рявкнула я через плечо.

Подруга вежливо поздоровалась с моим отцом и рысцой припустила за мной.

— Значит, «летаешь всегда»? — ехидно шикнула она мне на ухо, когда мы вышли на улицу.

— Замолчи, — прошипела я, направляясь прямиком к столовой, где нас уже ждали три пары любопытных глаз.

— Чего застыли? — рявкнула я на парней, чувствуя, как остатки утреннего самообладания рассыпаются в прах. — Хотела ведь по-человечески день провести: без криков, тихо и мирно. Так нет же, лезете и лезете своими носами куда не просят! А ну живо в столовую, кашу есть!

Троица покорно поплелась за мной. В зале уже вовсю шел завтрак: ребята уныло ковыряли в тарелках вязкую манку. Кристина, выглянув из-за моего плеча, разочарованно сморщилась.

— Опять?! Лиз, ну можно хотя бы овсянку? Я манку с детсада не перевариваю! Блин! — взревела она на всю столовую.

Я лишь коротко и сухо рассмеялась — её искреннее возмущение едой было единственным понятным и простым моментом за это утро.

Стёпа уже вовсю махал мне рукой, приглашая на моё привычное место, но я лишь смерила его ледяным, отстраненным взглядом и демонстративно опустилась за стол к девчонкам. Те заметно напряглись, переглядываясь и отодвигая тарелки.

— Чё зырите? Жрите уже! — шикнула на них Кристина, срывая злость за невкусный завтрак.

— Чё командуешь, овца? — внезапно огрызнулась Лиза, даже не поднимая глаз.

Кристина подорвалась с места так, будто её ударило током.

— Чего ты сказала?! Кого ты овцой назвала, ты, крашеная тупица?!

— Сама ты крашеная! — подскочила вторая, опрокидывая стул.

В столовой мгновенно вспыхнул хаос. Девушки, не на шутку рассвирепев, вцепились друг другу в волосы, осыпая друг друга проклятиями и визгами. Парни повскакали с мест, предвкушая зрелищную драку, но я даже бровью не повела. Я просто сидела и методично, ложка за ложкой, ела свою обжигающе горячую кашу.

Олег и Илья уже вовсю растаскивали разъяренных девчонок, но я даже не удостоила этот цирк взглядом. Методично доев кашу, я поднялась, обвела столовую тяжелым, немигающим взором и, коротко кивнув Стёпе на выход, направилась к дверям.

Тот подорвался следом, но тут Денис, не скрывая издевки, подставил ему подножку. Стёпа нелепо взмахнул руками, споткнулся, но чудом удержал равновесие. Я лишь раздраженно цокнула языком и прибавила шагу. Детский сад на колесиках, честное слово.

Дойдя до укромного, тихого места за корпусами, я резко затормозила и обернулась.

— Пакуй свой чемодан. Ты уволен, — отрезала я, глядя на него в упор.

— В смысле? — Стёпа растерянно поправил сползающие очки, не веря своим ушам.

— В прямом. Собирай манатки и проваливай из моего лагеря. Прямо сейчас. Найду тебе замену.

— Что не так, Лизи? Что я сделал?

— А то, что ты треплешь своим длинным языком всем кому не попадя! — мой голос зазвенел от ярости. — Что, интересно чужие тайны пересказывать? В грязном белье копаться? Пол-лагеря уже в курсе, что я по ночам куда-то уезжаю. Если отец узнает — я тебе лично башку снесу, понял? Катись отсюда. Остатки зарплаты скину на карту.

— Лизи, прости... я не специально, оно само как-то вышло, случайно... — замямлил он, пятясь под моим напором.

— Я сказала: вали отсюда, Стёпа. По-хорошему.

Стёпа лишь обреченно склонил голову, признавая поражение, и едва слышно выдохнул:

— Ладно. Прости меня еще раз, Лизи.

Он осторожно, словно боясь задеть меня даже тенью, обошел меня стороной и понуро побрел в сторону медицинского корпуса — видимо, забирать свои вещи из дежурки. Я смотрела ему в спину, и внутри шевельнулось мимолетное чувство вины, которое я тут же задавила. В моем мире за длинный язык платили дорого, а мне сейчас меньше всего нужны были лишние свидетели и сплетники.

Я сидела в кожаном кресле в кабинете, безучастно разглядывая трещинки на потолке, пока отец чеканил слова: Степан не уедет, пока не найдется замена. Его голос доносился до меня словно сквозь слой ваты.

— Делай как хочешь, — бросила я, едва качнув головой. Мне было плевать. Плевать на Стёпу, на лагерь, на всё вокруг.

— Лизи, ты сама не своя, — отец подошел ближе, всматриваясь в мое застывшее лицо. — Ты никогда не была такой безрассудной... такой грубой. Куда делась моя дочь?

Я лишь пожала плечами. Внутри было так пусто и тихо, будто я разом проглотила пачку успокоительного. В этот момент тишину кабинета разрезал резкий, неприятный звонок. Отец тяжело, натужно выдохнул и нажал на кнопку приема.

— Да, Светлана? — произнес он, и я тут же подорвалась с кресла, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Отец, словно специально, включил громкую связь.

— Ох, Владимир, дорогой! — раздался в динамике манерный, пропитанный ядом голос матери. — Планы резко изменились. Пусть Лизи приезжает сегодня. И желательно поскорее. Иначе... сам знаешь, что тебя ждет.

Короткие гудки последовали незамедлительно. Она даже не дала ему вставить слова. Я замерла посреди кабинета, чувствуя, как маска безразличия дает трещину. Сегодня. Она хочет, чтобы я вернулась в тот ад уже сегодня.

— Я поеду, — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри всё сжалось в ледяной комок. — Только проследи, чтобы ребята выполнили всё, что я им нарезала. Постараюсь вернуться к вечеру. Ну, или завтра утром.

Я уже взялась за ручку двери, когда телефон на столе снова разразился звонком. Я на секунду замерла, прислушиваясь. Услышав, как отец тепло поздоровался с неким Сергеем, я поняла, что это по работе, и вышла в коридор.

Но не успела я дойти до ворот, как отец догнал меня, тяжело дыша.

— Лизи, подожди! Забери с собой Дениса. Он срочно нужен своему отцу в городе.

Я демонстративно закатила глаза к самому небу, едва сдерживая стон раздражения.

— Да не слишком ли часто он ему нужен, а? — огрызнулась я. — Пусть уже заберет его окончательно, надоели они оба, сил нет!

Отец лишь виновато развел руками, а я, чеканя шаг, направилась к машине. Идея провести несколько часов в замкнутом пространстве автомобиля наедине с Градовым после всего, что между нами произошло, казалась мне изощренной пыткой.

Глава 13

Денис

— Денис, всё, сворачивай лавочку! — звонкий, не терпящий возражений голос Лизи ворвался в мои мысли, прервав мерный стук лопаты о сухую землю. — Даю тебе двадцать минут на всё про всё: душ, чистая одежда — и в машину. Живо!

Я замер на дне своей недостроенной траншеи. Опершись на черенок, я задрал голову и недоуменно выгнул бровь, глядя на неё снизу вверх. Издевается она, что ли?

— Это ещё куда мы намылились среди бела дня? — спросил я, пытаясь осознать масштаб внезапных перемен.

— Куда-куда... Подальше отсюда! — Лизи нетерпеливо махнула рукой в сторону ворот лагеря. Было видно, что она на взводе. — Всё, надоел ты мне, видеть твою физиономию здесь больше не могу. Шевелись, Денис, или я уеду, а ты пойдешь пешком.

Перспектива остаться здесь и продолжать вгрызаться в грунт меня совсем не прельщала, поэтому дважды повторять не пришлось. Я тут же отбросил лопату в сторону и одним рывком, на чистом адреналине, выскочил из ямы.

— Эй! — прилетел мне в спину возмущенный возглас. — А лопату я, по-твоему, тащить должна?

— Так она же здесь и была ... — буркнул я, пытаясь хоть как-то оправдать свой порыв.

— А теперь ты её берешь и несешь в сарай! Ну что ты как маленький, боже мой, вечно за тобой подтирать надо, — она раздраженно качнула головой и, не дожидаясь моего ответа, прикрикнула на остальных парней: — А вы продолжайте копать. Отец придет — проверит каждый сантиметр, мало не покажется!

— Слышь, Ден, ты куда это намылился? — донесся до меня ехидный голос Ильи. Я кожей чувствовал его завистливый взгляд.

— По делам! — отрезала Лизи раньше, чем я успел придумать крутой ответ. — А ты, Илья, хватит нос свой совать куда не просят. Работайте давайте, солнце еще высоко!

Я на ходу обернулся и, убедившись, что Лизи смотрит в другую сторону, с торжествующей ухмылкой показал Илье средний палец. Мол, завидуй молча, неудачник. Но карма настигла меня мгновенно: затылок обожгло резкой болью — Лизи отвесила мне такой увесистый подзатыльник, что в глазах на секунду потемнело. Парни за костром тут же сорвались на дикий ржач.

— Иди уже, собирайся, герой, — скомандовала она, демонстративно зажав нос двумя пальцами и корча брезгливую гримасу. — Фу, ну и вонища от тебя, Денис. С ног сшибает!

Я затормозил и сделал шаг в её сторону, задетый за живое:

— Не ври, Лизи! Я с утра духами пшикался, дорогими.

— Значит, духи у тебя отвратные, — фыркнула она, даже не глядя в мою сторону. — Марш мыться!

Хохот Ильи перерос в какой-то нечеловеческий хрип.

— Тупицы... — зло шикнул я на них и, не желая больше терпеть унижение, припустил в сторону жилого корпуса.

Ворвавшись в свою комнату, я первым делом сорвал с себя пропотевшую футболку. Слова Лизи не давали мне покоя, и я начал судорожно её обнюхивать, пытаясь понять, чем же я так «благоухаю». Странно, но вещь даже потом толком не пахла — так, пылью, сухой травой и немного моим парфюмом.

— И чем это мы тут занимаемся? — раздался тихий, вкрадчивый голос прямо у меня за спиной.

От неожиданности я едва не выпрыгнул из собственных штанов. Сердце ушло в пятки. Я резко обернулся, всё еще нелепо прижимая грязную футболку к самому носу. В дверях, застыв как вкопанная, стояла Лисичка. На её лице читалось такое искреннее недоумение, что я выдал самое тупое, на что хватило моих перепуганных мозгов:

— А ты... ты чего здесь забыла?

Она по-хозяйски зашла в комнату и, даже не глядя, швырнула кепку на кровать Ильи. Ту самую что он надвинул ей на голову на днях. Заметив, чем я занят, она звонко рассмеялась, тыча в меня пальцем.

— Да прекрати ты уже это самолюбование! — сквозь смех выдавила она. — Не воняет от тебя, успокойся.

Она уже развернулась, собираясь уйти, но внутри меня что-то щелкнуло. Я не дал ей сделать и шага: резко дернул на себя и наотмашь захлопнул дверь, притискивая девчонку к косяку. Навис над ней всей массой, чувствуя, как внутри закипает колючее раздражение.

— Решила поиздеваться надо мной? — прошептал я ей прямо в лицо, едва сдерживаясь.

— Ой, отвали уже, Денис! — она попыталась равнодушно оттолкнуть меня, но стоило её ладоням коснуться моей обнаженной груди, как она тут же отдернула их с гримасой глубочайшего отвращения. — Фу, ты же весь потный! Гадость какая!

Меня это только раззадорило. Зло рассмеявшись, я перехватил её запястья и силой прижал её ладони к своей груди. Я начал медленно и нарочито возить ими по своей коже, наслаждаясь её замешательством.

— Эй, пусти! Ты что творишь? — зашипела она, пытаясь вырваться. — Совсем крыша поехала? Пусти, я сказала! Денис, правила… ты забыл про правила?!

Я склонился к самому её лицу, так что наши губы почти соприкоснулись, и прорычал:

— Да плевал я на твои правила, ясно тебе? Плевал.

Она мгновенно затихла. Всё её тело напряглось, как натянутая струна, а дыхание сбилось. Кажется, в этот момент до неё наконец дошло, что я не шучу.

— Я не собираюсь тебя принуждать, — мой голос сорвался на глухой рык, но в нем прозвучала неожиданная серьезность. — Это всего лишь прикосновение рук, Лизи. Не больше. Я не трону тебя там, где нельзя, и даже не посмотрю лишнего. Я не тот подонок, за которого ты меня принимаешь, ясно тебе?

На мгновение в комнате повисла тяжелая, густая тишина. Лизи замерла, глядя мне прямо в глаза, а затем медленно приподняла голову. Она сократила расстояние между нами, приблизившись опасно близко — так, что я почувствовал тепло её дыхания. Секунду мне казалось, что она скажет что-то важное, но её взгляд оставался холодным.

— Отвали, Градов, — бросила она ледяным тоном и резким, точным движением оттолкнула меня в грудь, разрывая дистанцию. — Собирайся и дуй в машину. Тебя отец ждёт.

Я только снова перехватил её за руку, чтобы закончить разговор, как дверь с грохотом распахнулась. На пороге, запыхавшись, замер Илья. Лизи среагировала мгновенно — вырвала ладонь из моего захвата и отступила на шаг, делая вид, что ничего не произошло.

— Ты почему не на посту? Почему работу не выполняешь? — прищурилась она, глядя на него.

— Я это... майку зашел сменить, — пролепетал Илья, но взгляд его был прикован не к Лизи, а ко мне. Он буквально сверлил меня глазами, полными раздражения и подозрения.

— Ладно, — коротко кивнула она, стараясь сохранить самообладание. — Денис, живо в душ!

— Да иду я, иду... — простонал я, направляясь к шкафу за полотенцем и намеренно растягивая слова.

Стоило двери за Лизи захлопнуться, как Илья в один прыжок оказался рядом. Он едва не налетел на меня, сокращая дистанцию до минимума.

— Какого хрена ты её лапаешь? — прошипел он, едва сдерживая ярость.

— А тебе-то что с того? — я покосился на него с самым невозмутимым видом, продолжая копаться в вещах.

— Не смей к ней подходить, ясно тебе? — Он резко сорвал свою кепку с кровати и с силой натянул её на голову, скрывая бешеный взгляд под козырьком.

Я замер, а потом меня буквально прорвало на смех.

— Ты что, втюрился в неё, что ли? — я едва не согнулся пополам, хватаясь за живот. — Серьезно?

Он лишь злобно сверкнул глазами, не разделяя моего веселья.

— Только посмей её тронуть, понял? — я резко перестал смеяться и ткнул в него указательным пальцем, напоминая о субординации. — Нам тут и так твоего братца-урода хватает, еще одного не переживем.

— Я не такой, как он, — прорычал Илья сквозь зубы, и в его голосе прозвучало столько скрытой горечи, что я на секунду замолчал.

— Ну конечно, «не такой», — ядовито усмехнулся я, закидывая полотенце на плечо. — Только вот кровь у вас одна, Илья. И семья общая. Запомни: она с тобой никогда не будет. Просто чтобы лишний раз не напоминать себе о твоем братце и не пересекаться с вашей родней. Ей одного урода в жизни хватило.

— Да пошёл ты! — прорычал он, со всей силы задев меня плечом. Дверь за ним захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, штукатурка посыпалась со стен.

Я лишь хмыкнул, не обращая внимания на его истерику. Быстро заскочил в душ, смыл пыль и запах пота, после чего натянул свой единственный черный костюм. Выглядел я в нем непривычно официально для этого лагеря, но раз Лизи сказала «живо», спорить не хотелось.

Выйдя к машине, я буквально замер на месте. Обомлел — это еще слабо сказано. Около автомобиля меня ждала Лисичка, и её вид заставил меня невольно попятиться. Она была во всем черном, словно заправская готка из старых фильмов. Но больше всего поразили губы — она накрасила их густой угольной помадой, отчего лицо казалось мертвенно-бледным.

— Это что еще за перформанс? — я подошел ближе, оглядывая её странный наряд. — Ты на кладбище собралась, что ли?

— Что-то вроде того, — буркнула она, даже не глядя в мою сторону, и резко открыла дверцу машины.

— Лисичка, а на самом деле? — я придержал дверь, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Куда ты едеш в таком виде?

— К матери, — коротко фыркнула она и решительно села в салон, давая понять, что разговор окончен.

— У вас там что, особый дресс-код ввели? — я всё никак не мог унять недоумение, разглядывая её мрачный наряд. — Или это посвящение в рыцари печального образа?

Лизи тяжело вздохнула, картинно закатив глаза к потолку машины.

— Ох, Денис… И как ты только дожил до своих лет с таким длинным и любопытным носом? Его же прищемить могут в любой момент.

Договорить она не успела. Задняя дверь внезапно распахнулась, и на сиденье, не спрашивая разрешения, уселся Максим. Я едва успел возмутиться, как в открытое окно заглянул Владимир. Его лицо не предвещало ничего хорошего.

— Лизи, он едет с вами. Это не обсуждается, — отрезал отец.

— Да пусть его собственный папаша забирает, — буркнула она, покрепче вцепившись в руль. — Я не такси заказывала.

— Лизи… — голос Владимира прозвучал пугающе тихо и строго, почти по-змеиному. — Просто довези его, и точка. Ясно?

Затем он перевел тяжелый взгляд на Максима и ткнул в него указательным пальцем, словно стволом пистолета.

— А ты — без выкидонов. Понял меня? Или в этот раз комой не отделаешься, будешь в ней валяться вечно.

Максим лишь едва заметно кивнул, поспешно отводя взгляд в сторону окна. Атмосфера в салоне мгновенно стала такой густой, что её можно было резать ножом.

— Денис, отзвонишься, как будете на месте. Или пусть отец твой наберет, — бросил мне Владимир.