Курильщики

Разобью «четвёртую стену» в третий раз и скажу вам, своим читателям – что я тоже волосатый. Передаю привет своим волосатым собратьям и волосатым сёстрам. Да помашем нашими волосами, аминь. Закроем «четвёртую стену» снова и вернёмся к рассказу.

Звуки музыки становились всё громче и ритм-гитара начала жёстко пилить треш. Толпа начала скандировать всё более громкое «О».

Саня со всей силы ударился носом об чьё-то плечо. И, ударив каблуком о брусчатку, проснулся.

– Оп-оп-оп, аккуратно, молодой человек, куда это мы не следим за дорогой? – сказал Саньку развернувшийся на него двухметровый кудрявый парень с битой правой половиной лица, лучезарно улыбаясь.

Саня посмотрел на человека перед собой и почувствовал сильное волнение. Ему улыбался во все 32 зуба (если не считать выбитую верхнюю правую тройку) парень, в которого, видимо, недавно уже кто-то врезался, но ещё неизвестно, кто из этого вышел большим победителем.

– А-а-а-а-а, это я спал на ходу и думал свои мысли!

– Боже, какое же говно ты думал! Не повторяй этого больше! Зачем ты это делал, друг? – вот, видишь, тут музыка играет, вокруг Эрмитаж, Невский, Адмиралтейство и Нева! А ты свои мысли думаешь! Ты что, дурак?

Парень улыбался Саньку настолько радостно и блестя обогащёнными глинтвейном глазами, что Саня понял одну простую вещь.

«Ты что, дурак?» – это было не оскорбление. Это было важное уточнение на будущее.

– Нет, я не дурак, я турист. Вот тут хожу по Питеру, просто в свои мысли провалился. Честно, я сам их не думал – они на меня напали! Всю дорогу не отпускают!

Парень улыбнулся Саньку ещё шире. Он протянул ему руку.

– Прохор!

Саня, обомлев, протянул руку в ответ.

– Александр!

– О-о-о-о-о, какие мы цари! Да ты же С-с-с-с-саняяяяя!!!! – сказал Прохор, хлопнув Александра по правому плечу и едва не вколотив того в Дворцовую Площадь.

Прохор схватил Санька и притянул к себе и прижал его к груди, как друга. Башка Санька была зажата между ладонью Прохора, раздавливающей его затылок – и его грудью. Из подмышки Прохора торчала щека Санька, покорно принявшего происходящее. Прохор отпустил Санька от себя и обеими руками держал его за плечи.

– Та-а-а-а-ак, Саня, сейчас мы твои мысли побьём! Чтоб нашего драгоценного Санька не атаковали. Та-а-а-а-ак, где у нас водонос?

Прохор развернулся в сторону от Санька, выискивая кого-то, и сразу выцепил рядом стоящего чувака, держащего в руках подставку, похожую на отсек для яиц в холодильнике – только в её дырках были пять накрытых бумажных стаканов.

– Та-а-а-а-ак, месье водонос, золотом делимся! – сказал Прохор ему и выцепил один из бумажных стаканов из подставки.

Он развернулся на Санька и протянул бумажный стакан к нему.

– Дорогому гостю города, Эрмитажно-Невскопроспектно-Невский, или ещё черт знает, какой, глинтвейн!

Саня протянул руку и взял стакан. Открыв крышку, он запихнул её в левый карман джинс и страстно глотнул горячий глинтвейн. Горячее вино и фрукты согрели его горло и желудок и следом раздались горячей лёгкостью в его голове. Он улыбнулся и с блеском восторга посмотрел на Прохора.

– Кра-а-с-савчик, Саня! Ну чё, как там твои мысли?

– Да пошли они нахуй!! Кому они нужны?!

– Туда им и дорога! Присоединяйся, друг! Тут концерт моих друзей, вот они панкуху рубят!

– Как группа называется?

– Удушающие Вантузы. Ща, пджи, они свои разогревочные треки играют – скоро пойдут их главные хиты! В слэме поколбасимся! Умеешь слэмить?

– Если честно, то нет!

– Да тут никто не умеет! Впрочем, я каждый раз замечаю, что никто особо и не хочет. Но мы не сдаёмся, надо прививать людям культуру – чтобы не были дикими!

– Понял. Будем слэмить!

Прохор раскинул руки в двухметровом размахе и громко сказал:

– А-а-а-а-а, Кра-а-а-а-ас-с-с-с-савчик!!!!! Вот это я понимаю, человек разбирается в культуре нахуй!

Саня страстно глотнул глинтвейн ещё раз и ему стало невероятно хорошо. Со сцены звучало завершающее песню барабанное соло. Барабанщик долбанул палочкой об тарелку и вся толпа радостно заорала. Прохор перевёл взгляд на сцену и сказал Саньку:

– О, Санёк, ща будет их главный хит. Это была песня «Засор судьбы», а перед ней… ща.... так, «Засасывающее танго» было, «Унитаз брошенных сердец» было, «Ключ на 17 от твоего сердечка» было, «Удар по башке ключом на 17 от твоего сердечка» было… так, а «Засорённая моя» было? – Было! Ага! Всё, Сань, ты пришёл как раз вовремя, ща будет суперхит!!!

– Дорогие друзья, с Вами группа «Удушающие Вантузы» и Влад Засосов! И мы рады засосать каждого из вас в свою музыку и приветствовать уже в ней!!!!! Надевайте свои спецкостюмы, если вы понимаете, о чём мы, берите свои ключи на 17 – а кому повезло, ключи на 22, зажимайте носики и ротики и пошли рубить па-а-а-а-а-а-а-а-анк!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Толпа безумно заорала своей любимой группе, которая озаряла их мощные жизни своей светлой и пушистой панкухой, и все, как один, подняли вверх козу. Саня взмахнул рукой вверх и одновременно с ним взмахнул своей рукой Прохор и оттолкнувшимся от неё воздухом можно было бы отбить теннисный мяч, если бы он где-то тут рядом летел.

– Ебашь панкуху, блядь!!!!! – заорал Саня и вся толпа заорала ещё сильнее.

Прохор с удивлением и восхищением посмотрел на Саню и протянув свои руки, схватил его за плечи и переставил к себе, как шахматную фигуру.

– Да ты, Сашка, настоящий панк!!!

– А хули! – ответил Сашка и залпом закинул в себя весь оставшийся глинтвейн.

Горячее сочетание вина и фруктов вновь насладило тело Санька и тот уставился на сцену.

– Что ж, мы не могли не услышать ваш призыв ебашить панкуху, блядь – и покорно исполняем ваше охуенное желание. Дамы и Господа! Панки и Панкушечки! Вы готовы?

– Да-а-а-а-а-а-а-а!!! – заорали люди на Дворцовой.

– Наш следующий хит…

Влад сделал паузу и толпа затихла. В воздухе стало слышно каждую муху.

– «Удушающий Вантуз Твоей Любви»!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

– О-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! – заорала толпа и Прохор с Саньком заорали вместе с ней.

Барабанщик застучал палочками друг об друга и через четыре удара врубилась ритм-гитара. Ещё через такт Влад запел:

Не говори

Не говори

Ты только, мне снова

Не говори

Не говори

Не говори

Ты только, мне снова

Не говори

Не говори

Не говори

Ты только, мне снова

Не говори

Что в нашу с тобой жизнь

Врывается Он –

Удушающий Вантуз

Твоей Любви!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Ритм-секция начала долбать по барабанам и басухе, как безумная, пока ритм-гитара еле выдерживала удары медиатора, а соло-гитарист крутился вокруг себя, как юла, дёргая все ноты гаммы подряд. Влад Засосов начал махать башкой, разок ударив её об микрофон, а Прохор начал подпрыгивать сначала вверх – а потом из стороны в сторону. Стадвацатикилограммовый человек ростом два метра абсолютно не смотрел, куда он летит – потому что за этим должны смотреть другие. Толпа начала слэмиться и Прохор заорал:

– Приучил!!!!!!! Приучил к культуре, блядь!!!!!!!!!!!!!!!!!

Саня тоже начал прыгать вверх-вниз, опасаясь с кем-нибудь столкнуться. Потом он подумал – «похуй, один раз живём» – и решил начать свою слэм-карьеру с главного босса. Как следует разогнавшись, он прыгнул в сторону Прохора плечом к плечу.

И отлетел на землю нахуй. Потому что чудес не бывает, а бывают тренировки, деточка. Саня лежал на брусчатке, проверяя, все ли кости целы, а улыбающийся Прохор подошёл к нему и протянул свою руку:

– Боже, Саня, ты такой Кра-а-а-а-ас-с-с-с-савчик!!!!!!!

Саня взял руку Прохора и тот поднял его так, что Саня взлетел. Прохор снова обнял Санька и хлопнул его по плечу:

– Ну чё там, живой?

– Живой!

– Заебись! Колбасимся дальше!

Саня и Прохор вернулись, а музыканты как раз закончили соляку и приступили ко второму куплету:

Руки твои!

Руки твои!

Ложатся, на шею

Руки твои!

Губы твои!

Губы твои!

Всё ближе, и злее

Губы твои!

Очи твои!

Очи твои!

Огнём пламенеют

Очи твои!

Всё ближе! Дыханье!

Всё ближе! Объятье!

Удушающего Вантуза

Твоей Любви!!!!!!!!!

Пять музыкантов поехали прыгать вокруг своей оси, включая барабанщика, который подпрыгнул и с разворота ударил по томам.

Толпа заорала и продолжила Слэм. Прохор расталкивал кегли, которые по совместительству являлись живыми людьми со своими мечтами, эмоциями и прочей хуетой, а наученный жизнью Саня слэмился с людьми попроще. Сделав двенадцать разворотов у микрофона, Влад Засосов продолжил:

Удушающий! Вантуз!

Твоей! Любви!

Засосал меня нахуй!

Прошу, помоги!

Но ты лишь смеёшься!

И тянешь сильней!

Ты знаешь, кому

Из нас – будет больней!

Удушающий! Вантуз!

Твоей! Любви!

Засосал меня нахуй!

Прошу, помоги!

Но ты будто не слышишь!

Хотя ты всё слышишь!

И тихо мне шепчешь:

– Люби. Пока дышишь.

Панки принялись окончательно убивать свои инструменты, пока толпа долбала кости друг друга об кости друг друга. Санёк случайными траекториями тасовался по людям, как молекула, а Прохор летал по фанатам Удушающих Вантузов, как молоток. Влад продолжил всё тот же припев песни:

Удушающий! Вантуз!

Твоей! Любви!

Засосал меня нахуй!

Прошу, помоги!

Но ты лишь смеёшься!

И тянешь сильней!

Ты знаешь, кому

Из нас – будет больней!

Удушающий! Вантуз!

Твоей! Любви!

Засосал меня нахуй!

Прошу, помоги!

Но ты будто не слышишь!

Хотя ты всё слышишь!

И тихо мне шепчешь:

– Люби. Пока дышишь.

Гитары, барабаны и бас начали финальное соло, а Влад бросил микрофон на пол. Колонки долбанули этим звуком об толпу, а фанаты заорали:

– О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Саня обнаружил себя прямо перед музыкантами и глубоко дышал. Он повернулся назад и через людей протолкнулся обратно к Прохору.

Прохор дал ему пять на отбив и Саня отбил его огромную ладонь. Музыканты закончили финальную соляку и барабанщик с ритм-гитаристом долбанули по своей ноте-вишенке-на-торте. В толпе раздались аплодисменты. Саня пялился на сцену и рассматривал Влада Засосова. На его шее красовалась татуировка, собственно, засоса.

– Прохор, слушай, а где тут продают глинтвейн?

Прохор развернулся на Саню, а потом сразу на ларёк невдалеке от Эрмитажа, на спуске к Неве.

– Вон там, рядом с сосисками. Чё, пошёл за догоном? – улыбнулся по-голливудски Прохор.

– А то! Я и тебе возьму!

– Вот это я понимаю, друг! Давай, братан, ждём с прекрасными новостями и не только! А вообще, щас будет их медляк «Сточные Сказки», но если ты ещё не застолбил никакую мадемуазель, то уже поздно – их тут перед «Сточными Сказками» разбирают, как горячие пирожки!

– Замётано! – сказал Саня и развернулся в сторону палатки с сосисками, решительно пойдя за горячим и сладким догоном.

Каблуки Санька ударяли по брусчатке Дворцовой Площади, пока тот глядел на палатку с сосисками перед собой. Это была не просто палатка с сосисками – это было место, рядом с которым продают глинтвейн – а значит, это был ориентир. То есть, ценное место, без которого в твою жизнь не придёт горячий и фруктовый праздник. Так что Саня смотрел на палатку с сосисками и влюблялся в неё каждую секунду всё сильней. Он посмотрел направо и увидел Эрмитаж, затем снова перед собой – и снова увидел чудесную, лучшую, небесную и воздушную, ласковую и роскошную палатку с сосисками. Санёк дошёл до неё и увидел за прилавком женщину, продающую сосиски.

– Здравствуйте, где тут продают глинтвейн?

– Да вот рядом со мной! Глинтвейн и сосиски неотделимы друг от друга!

– Истина! – сказал Санёк и пошёл к соседней палатке.

Затем он развернулся обратно и снова подошёл к женщине, продающей сосиски.

– Каждому туристу по сосиске в рот и по глинтвейну в горло!

– Аминь!

Саня снова пошёл к палатке с глинтвейном и увидел женщину, продающую глинтвейн.

– Мне, пожалуйста, глинтвейн. И для друга ещё тоже глинтвейн. А вообще, я видел чувака, который держал пять глинтвейнов в подставке. Где можно взять такую подставку?

– У меня! – ответила женщина, продающая глинтвейн. – Но надо взять пять глинтвейнов.

– Исполнено! – ответил Саня и достал из внутреннего кармана пиджака ключ от номера.

Он посмотрел на то, что у него в руке.

– Не так быстро, ковбой – сказала ему женщина, продающая глинтвейн.

– Да ёб твою мать – сказал Саня, убирая ключ в карман и нашаривая карту.

– К отказам привыкаем, молодой человек! – ответила женщина, улыбаясь.

Саня достал из кармана карту.

– Другое дело! – сказала женщина, продающая глинтвейн и достала подставку, начав разливать глинтвейн.

Саня смотрел на колдовство женщины, разливающей глинтвейн. Оно проявлялось в том, что она делала магическую, невероятную вещь: разливала глинтвейн. Горячим вином с плавающими в нём апельсинами она наполнила первый стаканчик, затем ненавязчивый второй, потом солидный третий, затем юбилейный четвёртый, и наконец финальный пятый. Всех их она накрыла крышкой и каждый положила в подставку, которую подняла за вкрученный в подставку штырь и протянула её ему.

– Спасибо!

– Горячего вечера! – ответила, улыбаясь, женщина и Саня направился к Адмиралтейскому Столпу.

В руках Санька было два литра сладкого вина и всё его тело работало согласованным образом: голова пела, горло потирало руки, а желудок прихорашивался перед зеркалом. И только, блядь, руки ебашили в три смены, чтобы не разлить и не уронить глинтвейн, которому все так рады. Саня вышел на Дворцовую Площадь и пошёл к толпе людей, которые взяв друг друга за спины, крутились вокруг своей похотливой оси. Саня приблизился к ним и разглядел Прохора. Музыканты медленно взяли финальный аккорд и парни с девушками отлипли друг от друга.

Санёк подошёл к Прохору и ткнул его свободной рукой в плечо.

– Заправляемся!

Прохор повернулся на Саню и раскинул руки в стороны.

– Это он! Это он! Самый лучший Почтальон!!!!!

Прохор взял подставку из рук Санька.

– Молодой человек, забираем богатство себе! Про себя не забываем!

Саня взял стаканчик из подставки и припал к нему, не снимая крышки.

– Так, а где у нас Ольга-то? – спросил Прохор

– Какая Ольга?

– Самая лучшая. Та-а-ак… Ольга, Ольга… ей-богу, как будто кота по дому ищу. Где же Ольга…

Прохор глядел в толпу направо-налево, пока, наконец, не посмотрел прямо перед собой и не увидел Ольгу, с которой пытался заговорить какой-то чел, который, очевидно, потанцевал с ней медляк. Прохор подошёл к ним и сказал ему:

– Молодой человек, она врач. Продолжим знакомиться – узнаем её поближе.

Чел посмотрел на Прохора со сдавленной злостью, а потом с пониманием ситуации – и удалился. Прохор посмотрел на Ольгу.

– Оленька, не общаемся с кем попало!

Ольга посмотрела на него с укором, попытавшись надуть губы – и стала похожа на хомяка.

Саня посмотрел на Ольгу и обомлел. Это была Ольга из его кальянки. Кальянки его города. Именинница. Та, которой два дня назад исполнилось восемнадцать лет.

– Оленька, знакомимся с Александром, начинающим слэмером, и что самое важное – человеком, принёсшим нам этот чудесный Эрмитажно-Невскопроспектно-Невский и ещё черт знает какой глинтвейн! – сказал Прохор и протянул подставку с глинтвейнами Ольге.

Ольга взяла стаканчик глинтвейна в руки, Прохор опустил подставку на брусчатку и взял с неё стаканчик себе.

– Привет, Александр! – сказала, улыбнувшись, Ольга и протянула к нему стаканчик чокнуться

– Привет, Ольга – ответил всё ещё удивлённый Александр и протянул стаканчик к стаканчику Ольги и чокнулся

Ольга и Александр припали к глинтвейну, сделали несколько глотков через крышку, затем одновременно сняли эти крышки и наклонились к брусчатке, чтобы положить эти крышки в подставку. Оба одновременно поднялись, посмотрели друг на друга и Саня сказал:

– С прошедшим!

Ольга удивлённо открыла рот, а глаза Прохора улетели на его кудрявую шевелюру.

– Вы знакомы? – спросил Прохор

– Мы из одного города. Ольга вчера курила кальян в заведении у своего дяди. Как оно там называется… а, вспомнил, оно называется «У нас кальяны лучше, чем в Москве, причём намного». Я вчера был там перед отпуском.

Ольга стояла, окаменевшая, на брусчатке.

– Так у нас тут бразильский сериал!!!! – сказал Прохор и поднёс стаканчик глинтвейна ко рту.

Он сделал пару глотков, глядя на безмолвную пару, и продолжил:

– Так-так-так, а у меня уже лучшее зрительское место! Господа, попрошу попкорна!

– Актёры не продают попкорн, дорогой зритель! – ответила ему Ольга.

– Справедливо! Значит, будем довольствоваться глинтвейном! Так вы из одного города?

– Да – ответил Саня и снова посмотрел на Ольгу – я вчера шёл по городу, меня припёрло отлить, я зашёл в «У нас кальяны лучше, чем в Москве, причём намного» до открытия и там было открыто, потому что кальянщик Ильдар забыл закрыть дверь. Я там остался и попросил забить мне кальян. Администратор Ренат согласился, а дальше к открытию пришли вы с его девушкой и сели за центральный стол. Вот.

– Этого не может быть – ответила Саньку Ольга – У Рената всё всегда по полочкам, он никогда не разрешит гостю сесть до открытия!

– Так и было, он достал пятирублёвую монету и сказал, что если она упадёт орлом – то мне курить нельзя, а если решкой – то мне курить тоже нельзя. И она упала ребром.

Ольга начала задумчиво теребить ногтем стаканчик.

– Да, Ренат верит в такие вещи – сказала девчонка и уебала стакан залпом.

Тряхнув головой и растрепав тем самым волосы, Ольга посмотрела на Санька блестящими глазами и сказала:

– Нифига себе!!!!

Ольга рассмеялась, а Саня не смог не заулыбаться в ответ. Прохор, блестя глазами, потягивал свой глинтвейн и смотрел представление.

Саня нащупал в левом кармане джинс мешающую ему крышку, достал её и положил в подставку на брусчатке, затем поднялся и спросил:

– А вы с Прохором откуда знаете друг друга?

Тут уже в спектакль вступил Прохор и сказал:

– Ольга – врач. Она учится здесь, в меде. Её лучшая подруга Татьяна – её однокурсница. Тоже учится в меде. Тоже врач. Парень Татьяны – Влад Засосов. А Влад Засосов – мой друг!

– Близкие родственники – заключила Ольга

Саня складывал в голове, кто кому кто.

Тридцать семь лет назад, в роддоме родного города, Санёк появился на свет и акушер перерезал ему пуповину и шлёпнул его по заднице, чтобы Саня начал дышать. План акушера сработал – Саня заорал. Там, в родильном отделении, имело место некое обстоятельство, которое имеет большое значение. Так вот. Это обстоятельство – это то, что орущий, двухминутный от роду Саня родился мужчиной. Мужского пола. Так вот, в связи с этим, в эту минуту, а также во все последующие тридцать семь лет – у Санька, блядь, по десять часов занимало запомнить и сложить в голове, кто кому кто, кто кем куда и зачем приходится, где кто двоюродный, а где кто троюродный, кто там начал с кем встречаться, а кто кого бросил. Эти вычисления занимали у Санька всегда столько времени, что с ним решительно невозможно было нормально смотреть ни один фильм, так как он буквально не запоминал даже имена героев и постоянно их переспрашивал. На этом основании его даже бросило две девушки, которые не смогли вынести смотреть с ним один сериал.

– А Влад Засосов учится на сантехника? – спросил неловко Саня

Ольга захохотала на всю площадь.

– Не, Влад тоже медик. Он их однокурсник. – ответил Прохор

– А почему тогда группа называется «Удушающие Вантузы»?

– Потому что у него фамилия Засосов!

– Понял – ответил Саня и отхлебнул глинтвейн

Ольга посмотрела на Санька внимательно и спросила:

– А как я тебя не увидела там, в «У нас кальяны лучше, чем в Москве, причём намного»?

– Вообще, я сам не понимаю. Я тебя даже поздравил с днём рождения.

– Правда? А где ты сидел?

– За первым столом.

– Да не может быть! Я же смотрела туда, там никого не было! – воскликнула Ольга

Она задумалась.

– Впрочем… оттуда действительно исходил какой-то звук, причём постоянно. Мы с Ренатом и Альфиёй всё никак понять не могли, что это. А это был ты, оказывается? Ты в камуфляже сидел? – состроила лисью морду Ольга.

– Ну-у-у… я не знаю сам, если честно, что это было.

– Ну ладно, я вчера была в таком состоянии, что и слона бы там не увидела – сказала Ольга и присела на брусчатку взять с подставки новый стаканчик.

Саня и Прохор посмотрели на последний стаканчик глинтвейна на брусчатке. Прохор повернулся куда-то к толпе.

– Так, водонос! Где ты там… Ага…

Прохор нырнул в толпу и через пять секунд вынырнул оттуда с тремя стаканчиками глинтвейна. В одной из рук два стаканчика были зажаты между длинными толстыми пальцами. Саня подошёл к Прохору и взял один из этих стаканчиков в свободную руку и залпом добил стаканчик в занятой.

– Будем жить – сказал Прохор, поставив один стаканчик на подставку и открыв оставшийся, сделал глоток.

Саня взял у него крышку, впихнул её в свой допитый стакан и поставил в подставку. Организационные моменты закончились – все трое были полны.

Толпа за спинами Ольги, Прохора и Сани заорала: «Ван-ту-зы! Ван-ту-зы!» и все трое повернулись на сцену.

– Друзья, спасибо, что пришли на наш концерт!

– Во-о-о-о-оу-у-у-у-у!!!!! – заорала толпа

– Скажите честно, мы вас засосали?!

– Да-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!!!!!!!!

– Вантуз засосал, как доктор прописал!

– У-у-у-у-у!!!!!!!!!!

– А с Вами была группа Удушающие Вантузы, а теперь поимённо – барабанщик Олег Молотков!!!!!

– О-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!!!!!!

– Ритм-гитара – Иван Дергач!!!!!!!

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!!!!!!

– Соло-гитара – Пётр Рандомщиков!!!!!!!!!!!!!

– Да-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!!!!!!!!

– Как вы уже поняли, кто в группе толстый, тот и басист – Виталий Бегемотов!!!!!!!!!!

– Йе-е-е-е-е-е-е-е-е!!!!!!!!!!!!

– А кто красивый и в музыкалке не учился, тот солист – Влад Засосов!!!!!!!!!!!!!!!!!

– О-о-о-о-о Да-а-а-а-а!!!!!!!!!!!!!!!!!!! – заорала толпа и музыканты начали собираться

– Приходите на наш следующий концерт завтра, засосём как по нотам!

– Йе-е-е-е-е-е-е-е-е!!!!!!!!!!!

Прохор, Санёк и Ольга стояли и смотрели, как музыканты потихоньку складывают свои инструменты и понемногу расходится толпа. Прохор повернулся на провинциалов и сказал им, показывая головой на сцену:

– Прошу

Ольга и прихвативший глинтвейны Санёк прошли за Прохором к сцене и Прохор сказал:

– Классно отыграли, ребята!

– Спасибо

– Спасибо

– Спасибо

– Спасибо

– Спасибо

К Владу подошла его девушка Татьяна и присела рядом с ним у микрофона.

– Тут у нас гость города, между прочим – показал на Санька Прохор

– Добро пожаловать! – сказал Влад

Влад оглядел волосатого Александра и протянул руку.

– Влад!

– Александр!

– О, какие мы цари! Четвёртый? Пятый?

– Да что-то я вспоминаю свою жизнь – и, походу, я Тридцать Седьмой

– Великий? Или пока без этих почестей?

– Ну, Великий уже был. Я – Сидящий Дома. Александр Тридцать Седьмой Сидящий Дома, хозяин трёхкомнатной квартиры и рубинового кальяна, раб кошачий.

– А что это ты Сидящий Дома?

– Ну, наверное, Тридцать Седьмой потому что.

– Ты что, нельзя сидеть дома! Надо убрать из твоих титулов эту регалию!

– Да, стопудов, завтра же издам указ!

Саня хлебнул глинтвейн и набрал полную грудь воздуха.

– Блин, парни, какую же вы рубили панкуху!!! Ваш «Удушающий Вантуз Твоей Любви» – это же суперхит!!!

Четверо парней улыбнулись, складывая инструменты в футляры и сматывая провода.

– Есть такое, мы же панки! Мы ебашим, как по нотам! Сань, серьёзно, я видел, как ты сегодня колбасился в слэме в своём приталенном пиджаке – сидеть дома это не твоё! Твоё – это ебашить под панк! Ты как на нём пуговицы не порвал?