Дочь хитрости и обмана

Волчонок продолжал рычать, не спуская глаз с окна. Затем он вдруг прыгнул Лесе на грудь и попытался сорвать с ее шеи серебряный крестик, который она носила, не снимая, с детства. Хватка зверька была неожиданно сильной, и цепочка крестика лопнула. Крестик упал на пол, звеня на фоне гнетущей тишины.

Леся отшатнулась от волчонка, пораженная его внезапной агрессией. Она смотрела на него с испугом и недоумением. Что случилось? Почему он напал на неё? Почему он так яростно рычал на темноту за окном? И что это за шепоты, доносящиеся из леса?

Волчонок, словно успокоившись, уткнулся мордочкой в ее шею, тихонько поскуливая. Леся не понимала, что происходит, но чувствовала, что в этом лесу, в этом старом доме, происходит что-то странное. Что-то, что связано с волчонком, с ее семьей, и, возможно, с тем валуном в лесу. Она понимала, что на нее надвигается что-то большое и необъяснимое.

Аккуратно подняв с пола крестик, Леся положила его на стол. Она знала, что в этом лесу ей не стоит полагаться только на веру и молитвы. Ей потребуются смелость, знания и, возможно, помощь тех, кто знает больше о тайнах этого места. Она обняла притихшего волчонка, чувствуя необъяснимую связь с ним. Он был ключом к разгадке тайны, и она должна была понять, как им воспользоваться.

Она погасила фонарик и вернулась в кресло, крепко прижав волчонка к себе. Шёпот из-за окна стих, и в доме снова стало тихо. Но Леся не могла заснуть. Она слушала, как бьётся маленькое сердечко волчонка, и думала о том, что ее ждет. Ей было страшно, но в то же время она чувствовала непреодолимое любопытство и готовность бороться за правду.

…

Леся, несмотря на все сомнения и собственные опасения, чувствовала непреодолимую тягу к этому валуну. Она не могла просто так отмахнуться от увиденного и почувствованного. И волчонок, маленький комочек смелости и доверия, был еще одним стимулом. Он окреп, превратился из жалкого создания в игривого щенка, с удовольствием уплетающего еду из походной миски и забавляющегося с потрепанными ёлочными шарами. А его привычка зарываться в одеяло Леси по ночам трогала до глубины души.

Рана на его лапке почти зажила, бинт был, скорее, мерой предосторожности. А Леся тем временем погрузилась в собственные поиски. Руны, символы на камне, туннель с северным сиянием из странного состояния – все это нуждалось в объяснении. Слабый интернет и его частые перебои заставляли её наведываться в тихую библиотеку городка.

Погода тоже словно испытывала её решимость. Серое небо, моросящий дождь и пронизывающий ветер не добавляли оптимизма.

Городская библиотека словно присела отдохнуть на краю центральной площади. Снаружи она выглядела совсем неброско: двухэтажное здание, выкрашенное в приглушенный оттенок охры, с темно-коричневыми ставнями на окнах. Скромная вывеска над дверью, вырезанная из дерева и покрытая облупившейся золотистой краской, гласила: "Bibliotek". Стены, увитые диким виноградом, уже почти полностью сбросили свой осенний наряд, оставив лишь несколько пожухлых, багряных листьев, цеплявшихся за шершавую поверхность.

Небольшое крыльцо, выложенное потрескавшейся плиткой, вело к тяжелой дубовой двери. При каждом открытии она издавала протяжный, скрипучий стон, словно жалуясь на нелегкую долю.

Внутри пахло старой бумагой, воском и слабым намеком на сушеные травы – запах, который Леся сразу узнала, как аромат умиротворения и знаний. Полумрак окутывал пространство, проникая сквозь высокие арочные окна, едва пропускающие свет сквозь плотную завесу туч.

Пол был устлан вытертым персидским ковром с геометрическим узором, местами выцветшим и продырявленным, но по-прежнему хранящим тепло давних лет. Вдоль стен тянулись высокие дубовые стеллажи, заполненные книгами самых разных размеров и возрастов. Кожаные переплеты с золотым тиснением соперничали с потрепанными изданиями в мягких обложках, когда-то ярких, а теперь выцветших от времени.

Запах типографской краски смешивался с ароматом свежесваренного кофе, доносившимся из небольшого читального зала в глубине библиотеки. Отблески настольных ламп отражались в полированных поверхностях столов, создавая уютные островки света в полумраке.

А вот и сами книги… На полках царил хаос, кажущийся, однако, упорядоченным лишь для знающего человека. Здесь были тома по истории Норвегии, с пожелтевшими страницами, хранящие сказания о викингах и древних богах. Рядом теснились сборники скандинавских саг и мифов, изданные еще в начале прошлого века, их переплеты рассыпались от каждого прикосновения.

На полках с художественной литературой красовались произведения Ибсена и Кнута Гамсуна на норвежском и английском языках. Рядом скромно стояли современные детективные романы и триллеры, их обложки пестрели яркими красками.

В секции краеведения можно было найти старинные карты окрестностей, альбомы с фотографиями городка в разные эпохи и путеводители по фьордам и горам. Особый интерес представляли собой книги о рунах, символике и древних верованиях скандинавов. Их было немного, но Леся надеялась найти среди них хоть какую-то подсказку.

Девушка, одетая в свитер тёмно-синего цвета и чёрные джинсы, с заплетёнными в тугую косу волосами, медленно блуждала среди книжных стеллажей.

Леся провела пальцами по корешкам книг, наугад вытаскивая то один, то другой том. Большинство из них оказывались бесполезными, но она не сдавалась, надеясь наткнуться на зацепку, на ключ к тайне валуна и собственных ощущений.

За своими поисками она не сразу заметила приглушенные голоса, доносящиеся из-за ближайшего стеллажа. Разговор велся на норвежском, но Леся с каждым днем понимала все больше. Голос библиотекаря, низкий и спокойный, чередовался с другим, более грубым и раскатистым. Этот второй голос звучал так… необычно, словно принадлежал человеку, не привыкшему к тишине библиотечных стен.

– …не понимаю, в чем проблема, Эйнар, – говорил раскатистый голос. – Он же опять натворил дел! Локи, как всегда, развлекается. Теперь вот, говорят, где-то в ваших краях подкинул очередного… детеныша. Искать нужно, понимаешь? Пока он чего похуже не натворил.

Леся замерла, прислушиваясь. «Детеныша»? Локи? Что это значит? Она знала, что Локи – бог хитрости и обмана из скандинавской мифологии, но причем здесь библиотекарь Эйнар и их тихий городок?

Эйнар вздохнул.– Я все понимаю, Тор, но у меня нет ни сил, ни знаний, чтобы помогать тебе в этом. Здесь обычная библиотека, а не… не Асгард. Да и потом, откуда мне знать, где искать дитя Локи? Вдруг это просто слухи?

Тор! Леся вздрогнула. Неужели речь шла о том самом Торе, боге грома? Это казалось абсурдным, невозможным. Она осторожно выглянула из-за стеллажа.

Библиотекарь, сухой старик в поношенном твидовом пиджаке, стоял, ссутулившись, перед высоким, широкоплечим мужчиной. На нем была простая кожаная куртка, видавшие виды джинсы и грубые ботинки. Но даже в этой обычной одежде в нем чувствовалась какая-то неземная сила. Лицо его было обветренным, с глубокими морщинами вокруг глаз, светлые волосы спутаны и собраны в небрежный хвост. Но больше всего Лесю поразили его глаза – яркие, небесно-голубые, словно кусочки летнего неба, упавшие на землю. В них читалась мудрость веков и усталость от бесконечных битв. Он выглядел уставшим, но одновременно излучал какую-то сдерживаемую мощь, готовый в любой момент обрушить ее на врага.

– Слухи не слухи, Эйнар, а времени у нас мало, – ответил Тор, проводя рукой по лицу. – Чем быстрее мы его найдем, тем лучше для всех. Локи… он не остановится.

Леся отпрянула обратно за стеллаж, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Боги? Здесь? В библиотеке? Это был какой-то безумный сон. Или она окончательно сошла с ума.

Внезапно ее взгляд упал на что-то странное. В узком проходе между двумя стеллажами, где царил особенно густой полумрак, мелькнула тень. Она была какая-то нечеткая, размытая, словно ее пытались скрыть. Тень скользнула вдоль полок, исчезая в глубине библиотеки.

Страх пронзил Лесю, как ледяная игла. Она больше не могла здесь оставаться. Нужно бежать!

Она развернулась и побежала прочь от стеллажей, в сторону окна. Второй этаж не был слишком высоким, но падение могло быть болезненным. Она распахнула окно, впуская внутрь порыв холодного ветра и брызги дождя. Деревья под окном уже давно сбросили листву, и смягчить падение было нечем.

Леся перекинула ногу через подоконник, второй. Секунду помедлила, а затем прыгнула. Земля встретила Лесю жестко. Боль пронзила ногу, заставив ее застонать. Но она заставила себя подняться, игнорируя острую боль. Нужно убираться отсюда как можно скорее. Боги, тени, "дитё Локи" – все это было слишком, слишком странно и опасно.

Она прихрамывая побежала по мокрому снегу, подальше от библиотеки, стараясь не смотреть в ее сторону. Дождь усилился, хлестая по лицу и пропитывая одежду насквозь. Леся чувствовала себя загнанной в угол, преследуемой кошмаром, который внезапно стал явью. Добравшись до своей машины, она дрожащими руками вставила ключ в замок зажигания и завела двигатель. Мотор взревел, словно протестуя против такого резкого пробуждения. Включив фары, пронзающие серую мглу, Леся выехала на дорогу, ведущую обратно к ее дому.

Волчонок! Мысль о нем заставила ее стиснуть зубы. Она не могла его бросить. Независимо от того, что творится во всем мире, этот маленький звереныш нуждался в ней. И она нуждалась в нем, в его безусловной любви и доверии. Всю дорогу Лесю преследовало чувство, что за ней наблюдают. Ей казалось, что из темноты леса на нее смотрят невидимые глаза, и каждый шорох листвы заставлял ее вздрагивать. Добравшись до своего дома, она бросилась к двери, с трудом удерживая ключи в дрожащей руке. Замок щелкнул, и Леся ворвалась в прихожую, захлопнув дверь за собой.

Леся, задыхаясь, неслась по извилистой дороге, словно за ней гнались тени из библиотеки. Дождь барабанил по крыше машины, заглушая собственные мысли. Но в голове крутились обрывки фраз: "дитё Локи", "Тор", "Асгард“… Неужели такое возможно? Боги, мифы – всего лишь сказки для детей. Или нет?

Волчонок встретил ее радостным лаем, прыгая вокруг ее ног и виляя хвостом. Его энергия и невинность контрастировали с тем ужасом, который она только что пережила. Леся присела на корточки и обняла его, чувствуя, как его теплое тело успокаивает ее.

– Все хорошо, малыш, – прошептала она, гладя его по мягкой шерсти. – Все будет хорошо.

Но в глубине души она знала, что это не так. Она понимала, что вовлечена во что-то гораздо большее, чем просто случайная находка валуна с рунами. Боги, "дитё Локи", тень в библиотеке – все это было частью какой-то древней, мистической игры, в которой она стала невольной участницей.

Решив хоть как то отвлечься, Леся уложила волчонка на его место и принялась разжигать камин в гостиной. Тепло от огня быстро распространилось по комнате, разгоняя сырость и холод. Она сварила себе крепкий кофе и села в кресло, глядя на пляшущие языки пламени. Внезапно ее взгляд упал на сумку, которую она взяла с собой в библиотеку. В ней лежали книги, которые она вытащила из полок. Леся с сомнением посмотрела на нее, а затем решительно взяла ее в руки.

Может быть, ответ на все ее вопросы кроется в одной из этих книг.

Она достала первый том – старинную книгу о скандинавской мифологии с потрепанным кожаным переплетом. Страницы были пожелтевшими и хрупкими, но текст был четким и разборчивым. Листая книгу, Леся углубилась в мир богов и героев, чудовищ и волшебства. Она читала о Торе, боге грома, защитнике людей и Асгарда, и о Локи, боге хитрости и обмана, вечном смутьяне и источнике всех бед.

Она прочла о "детях Локи" – чудовищном волке Фенрире, мировой змее Ёрмунганде и Хель, владычице мира мертвых. Но нигде не было ни слова о каком-то еще "детеныше", о котором говорили Тор и Эйнар.

Разочарованная, Леся отложила первую книгу и взяла следующую – сборник скандинавских саг и мифов. Здесь она нашла более подробные истории о Локи и его проделках, о его способности менять облик и обманывать даже самых мудрых богов.

Открыв книгу, она замерла. На пол упал кулон, спрятанный между страницами сборника.Он был словно осколок ночи, застывший в осязаемой форме. Тонкая нить из мелких, матово-черных бусин, сплетенных в тугую косицу, обхватывала шею, словно тень. В центре располагался плоский, круглый медальон, выполненный из темного, бархатистого материала, напоминавшего застывшую лаву. По краям его неровно располагались небольшие, шероховатые шарики, словно капли смолы.

В самом центре медальона золотистой спиралью извивалась проволока, светясь теплым, приглушенным светом, словно заключенное внутри пламя. С одной стороны к медальону крепился камень, напоминающий кусок застывшей вулканической породы. Под ним висела крупная капля гранатового цвета, словно запекшаяся кровь, а ниже – несколько янтарных шариков, светящихся теплым, медовым светом, перемежаясь с бусинами цвета ночной мглы. Кулон выглядел древним и таинственным, словно оберег, хранящий в себе забытые секреты.

Леся медленно подняла кулон, рассматривая его при свете камина. Украшение казалось странно знакомым, словно она уже видела его раньше, хотя и не могла вспомнить, где и когда.Внезапно, в тишине комнаты, раздался тихий, мелодичный звук. Он напоминал звон колокольчика, но был более глубоким и вибрирующим, словно звук исходил не снаружи, а изнутри ее головы. Леся вздрогнула и огляделась, но в доме, кроме нее и волчонка, никого не было. Даниэль ушёл по магазинам, а отец задерживался на работе.Звук повторился, становясь все громче и отчетливее. Леся поняла, что источник звука – кулон. Золотистая спираль в центре медальона начала светиться, излучая теплый, янтарный свет. Капля граната вспыхнула, словно в ней зажегся крошечный костер, а янтарные шарики засияли, словно маленькие солнца.

Леся завороженно смотрела на кулон, не в силах отвести взгляд. Мелодия, исходящая от него, становилась все более сложной и прекрасной, наполняя комнату волшебными звуками. Она почувствовала, как ее разум заполняется образами – древние леса, высокие горы, сверкающие фьорды, и лица – лица богов и героев скандинавской мифологии.

Поздним вечером, когда Леся уже готовилась ко сну, в комнату постучался Даниэль. Его лицо было напряженным, взгляд – осуждающим.

– Леся, нам нужно поговорить. Что ты делала сегодня с моей машиной?

– Я… я ездила в библиотеку, – пробормотала Леся, избегая его взгляда.

– В библиотеку? Зачем? Ты даже не знаешь норвежского! Я понимаю, что тебе скучно, но, может, пора взяться за ум? Заняться учебой, а не тратить время на ерунду? Ты же знаешь…

– Знаю, знаю, – перебила Леся, сдерживая раздражение. – Что я бездарность, которая никогда ничему не научится. Спасибо, Даниэль, я это помню. А ты, кстати, помнишь, что обещал помочь мне с языком?

Ссора вспыхнула мгновенно. Старые обиды, невысказанные претензии – все выплеснулось наружу. Даниэль упрекал Лесю в безответственности и легкомыслии, она огрызалась, напоминая ему о его собственном эгоизме и равнодушии.

Внезапно в комнату вошел отец, Торвальд. Его лицо было суровым, в глазах застыла тревога.

– Даниэль, выйди, пожалуйста, в коридор, – тихо сказал он.

Леся прислонилась к двери, не желая упускать ни слова.

– Что случилось, пап?

– Даниэль, я понимаю твое беспокойство за сестру, но не дави на нее, – ответил Торвальд. – Ей сейчас и так нелегко. Потом… есть новости. Плохие новости.

Пауза казалась невыносимо долгой. Леся затаила дыхание.

– Бьорна и Андерса нашли мертвыми в лесу, – наконец сказал отец. – В том же районе, где и библиотека.

Леся вздрогнула. Бьорн и Андерс – друзья Даниэля, обычные ребята. Что могло случиться?

– Что… что с ними случилось? – пробормотал Даниэль.

– Пока неизвестно. Но это странно, очень странно. Будь осторожен, Даниэль. И следи за Лесей.

Леся отпрянула от двери. Мертвые друзья, лес, библиотека… Все это складывалось в жуткую, непонятную картину. Страх, который она испытывала в библиотеке, вернулся стократно усиленный.

Ночь прошла в кошмарах. Лесе снились бесконечные книжные стеллажи, темные тени и глаза Тора, полные мудрости и печали. Утром она проснулась в холодном поту, чувствуя себя разбитой и беспомощной.

Волчонок лизнул ее в щеку, словно пытаясь успокоить. Леся обняла его крепче, ища в нем хоть какую-то опору. Она больше не могла игнорировать происходящее. Нужно было узнать, что скрывается за всем этим.

…

Снег, словно мантия из потустороннего шелка, укрыл норвежский лес. Он лежал толстым слоем на ветвях вековых елей, превращая их в призрачные арки, ведущие вглубь молчаливой чащи. Тишина здесь густая, плотная, нарушаемая лишь редким треском ломающейся под тяжестью снега ветки. И все же, тишина эта обманчива.

Леся становилась и прислушалась – и уловила едва различимый мотив, тонкую нить звука, пронизывающую зимнее безмолвие. Это песня. Она рождается где-то глубоко в лесу, в переплетении корней и сплетении теней. Мелодия льется странная, гнетущая, будто эхо забытых ритуалов и древних сказаний. Слова непонятны, но интуиция подсказывает, что они говорят о чем-то древнем и могущественном, о спящих под снегом духах и утерянных проходах в иные миры.

– Что… что эта за музыка? – прошептала Олеся, поправляя шапку и перчатки.

Чем глубже погружаешься в лес, тем отчетливее становится песня. Она обволакивает, гипнотизирует, заставляя сердце биться быстрее и кровь стынуть в жилах. Тень от елей становится более густой, более зловещей. Кажется, что из-за каждого сугроба на тебя смотрят невидимые глаза. Воздух пронизан ощущением чужого присутствия, древней магии, дремлющей под покровом зимы.

Белые хлопья снега продолжают бесшумно кружиться, скрывая очертания деревьев, превращая лес в лабиринт, где легко заблудиться не только физически, но и в самом себе. И песня… манит, зовет глубже, обещая раскрыть тайны, которые лучше бы оставались нетронутыми.Вдруг Леся почувствовала под своими ногами через снег что-то твёрдое. Не то, чтобы камни или ствол поваленного дерева.

– Это что… кирпичная черепица? – предположила Леся, постукивая каблуком ботинка.Внезапно послышался треск.Леся отпрянула, инстинктивно отскочив назад. Под тонким слоем снега, там, где она постучала каблуком, образовалась небольшая трещина. Сквозь нее виднелся темный провал, а в нос ударил затхлый запах сырой земли и чего-то похожего на плесень. Песня в лесу, казалось, стала громче, настойчивее. Она пробирала до костей, заставляя тело покрываться мурашками.

– Да… что происходит?! Почему музыка стала громче? – прошепталаС треском старой черепицы мир перевернулся. Земля ушла из-под ног, и Леся, не успев даже вскрикнуть, провалилась в ледяную пасть земли. Короткий миг полета, и её тело обрушилось на что-то пружинистое и скрипучее. Боль вспыхнула в голове, и сознание мгновенно померкло, как свеча на ветру.

…

На мгновение Лесе показалось, что она умирает. Но вскоре сознание вернулось, хотя и обрывками. Она чувствовала тупую боль в голове, словно кто-то молотком бил прямо по черепу. Тело ныло от ушибов, каждый нерв отзывался пульсирующей болью.

Она попыталась открыть глаза, но яркий свет заставил её зажмуриться. Постепенно зрение адаптировалось, и перед ней предстала странная картина. Она лежала на мягкой перине, укрытая теплым одеялом из грубой шерсти. Вокруг, в полумраке, виднелась бревенчатая стена, сложенная из больших, неотесанных бревен. В углу потрескивал огонь в каменном очаге, отбрасывая причудливые тени на стены. Запах дыма смешивался с терпким ароматом трав и земли.

Она попыталась сесть, но резкая боль в голове заставила её застонать и снова откинуться на подушку. Комната, в которой она очнулась, напоминала скорее пещеру, чем жилое помещение. Грубые стол и скамейки, вырезанные прямо из цельных кусков дерева, дополняли картину первобытного жилища.

С тихим скрипом дверь приоткрылась, и в комнату вошел высокий мужчина. Он был одет в простую одежду из кожи и меха, его длинные темные волосы с проседью были заплетены в косу. Глаза мужчины, глубокие и пронзительные, казались, видели её насквозь. В них смешивались мудрость тысячелетий и лукавая искорка.

– Очнулась, наконец, – произнес мужчина хриплым голосом. – Уже думал, душа покинула бренное тело.

Он подошел к очагу и снял с огня котелок. Налив содержимое в кружку из рога, он протянул её Лесе.

– Выпей. Облегчит боль.

Леся настороженно посмотрела на кружку, затем на мужчину. Незваный спаситель внушал ей смутное беспокойство.

– В каком я кругу ада? – спросила Леся настороженно приподнялась, опираясь на локти. Голова гудела, но любопытство и опасение пересилили боль. Она приняла кружку, ощутив тепло рога в ладонях. Запах напитка был незнакомым, травянистым и слегка горьковатым.

Мужчина усмехнулся, его губы изогнулись в кривой улыбке, обнажив крепкие белые зубы.

– А ты, смертная, осведомлённая, – пробормотал он, покачивая головой. – Ад… какое приземленное представление. Нет, девочка, ты не в аду. Ты в месте гораздо более интересном.

Он сделал несколько шагов к ней, и Леся невольно отшатнулась. Его взгляд был пронзительным, будто он заглядывал прямо в её душу.

– Выпей, – настаивал он, указывая на кружку. – Это отвар из трав, которые помогут тебе прийти в себя. Ты сильно ударилась, когда упала.

Леся колебалась. Она не знала, кто перед ней, и доверять незнакомцу было безумием. Но слабость и боль заставляли её искать хоть какую-то помощь. Сделав глубокий вдох, она поднесла кружку к губам и сделала маленький глоток. Жидкость оказалась горькой, но удивительно освежающей. Она чувствовала, как тепло разливается по телу, смягчая боль.

– Кто вы? И где я? – спросила она, отпив еще глоток.

Мужчина откинулся на скамью, скрестив руки на груди. Его глаза загорелись хитрым огоньком.

– Меня зовут… назовем меня Локи. А ты, дитя, в месте, которое давно забыто вашим миром. Место, где переплетаются грани реальностей.

– Локи? Как… бог из мифов? – Леся нахмурилась. Она всегда любила скандинавские легенды, но не верила в буквальное существование богов.

Локи рассмеялся, и этот звук заставил дрогнуть пламя в очаге.

– Мифы? Все мифы основаны на правде, девочка. Просто истина облечена в одежды истории. Но ты здесь не просто так. Ты здесь по праву рождения.

Леся скептически приподняла бровь.

– По праву рождения? Что вы имеете в виду?

В глазах Локи вспыхнул нежный огонек. Он подошел к ней ближе и присел на край кровати

– Ты всегда чувствовала себя чужой, правда? – спросил он мягко. – Ты всегда ощущала, что в тебе есть что-то… иное?

Леся молчала, пораженная его словами. Она действительно всегда чувствовала себя не такой, как все. Она всегда мечтала о чем-то большем, чувствовала тягу к тайнам и неизведанному.

Локи взял её руку в свою. Его прикосновение было теплым и удивительно знакомым.

– Посмотри на меня, Леся. Взгляни в мои глаза. Видишь ли ты в них что-то знакомое?

Леся взглянула в его глубокие, пронзительные глаза. И в этот момент что-то щелкнуло в её сознании. Она увидела в его глазах отражение себя – ту же искру бунтарства, ту же тягу к приключениям, ту же тоску по чему-то, что она не могла объяснить.

– Ты… – прошептала она, чувствуя, как по телу бегут мурашки.

Локи улыбнулся ей теплой понимающей улыбкой.

– Да, Леся. Я твой отец.

Леся ошеломленно молчала, переваривая услышанное. Слова Локи звучали нелепо и одновременно завораживающе. Отец… бог обмана и хитрости, персонаж скандинавских мифов? Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Но что-то внутри неё, какая-то смутная, но сильная связь, подсказывало, что он говорит правду.

– Я сплю? – спросила Леся, и Локи ущепнул её за руку.

Леся вздрогнула от неожиданной боли. Значит, это не сон. Это… реально.

– Больно? – спросил Локи с лукавой улыбкой. – Полагаю, это развеивает твои сомнения.

Леся отдернула руку и потерла покрасневшее место. В голове роились мысли, перебивая друг друга.

– Но… как это возможно? – наконец выдавила она. – Моя мать… мои родители… они обычные люди.

Локи вздохнул и отошел от кровати. Он снова подошел к очагу и подбросил в огонь несколько поленьев. Пламя взметнулось вверх, освещая его лицо багряными отблесками.

– Твоя мать не знала правды, – сказал он, не поворачиваясь к Лесе. – Она была лишь орудием в игре судьбы. Я встретил её много лет назад, когда бродил по вашему миру в поисках… развлечений. Она была прекрасна, добра и невинна. Я полюбил её, как только мог полюбить бог такого, как я. И на короткое время я был счастлив.

Он замолчал, словно вспоминая что-то далекое и болезненное.

– Но я не мог остаться с ней навсегда, – продолжил он. – Мой мир, Асгард, требовал моего возвращения. И я ушел, оставив её беременной. Я надеялся, что она забудет меня, что она найдет счастье с другим. Но судьба распорядилась иначе.