Сквозь время

В отличие от современных машин, моя не содержала сканеры настроения, погоды,движения и прочих показателей. Некоторые инновационные модели могли управлятьсяпри помощи датчика, который сконструирован в виде обода и одевался на голову.Водителю стоило лишь наблюдать, куда он едет, а машина сама контролироваласитуацию, плавно объезжая препятствия, которые видел глаз водителя. Гармоничныйсимбиоз металла и живого организма.

Но я презирала такие нововведения, предпочитая старый, но верный ручнойстиль вождения. Хотя, по смутным слухам, скоро предполагалось запретить такиеавтомобили как небезопасные. Считалось, что водитель может отвлечься илипроявить невнимательность, в то время как компьютерный центр машины всегда вполной готовности ко всем неожиданным переменам. Даже если водитель отвлекся,включается автопилот, который может распознать любые препятствия. Но меня неубедили такие доводы, ведь любой механизм может выйти из строя.

Глава 3

Я включиладиск с подборкой своих любимых сочинений Елены. Этот сборник позволял мненасладиться истинной красотой музыки, давал силы помогать людям на моихпрактических сеансах терапии, помогал отдыхать от тяжелого дня, полного забот иволнений. Я забывала на секунду о том, что мне нужно думать об учебе, а сейчасеще и о практике, о нашем с Денисом будущем; выбирать между семейной жизнью икарьерой.

Нет, я не былапротив семейной жизни, но порой, задумавшись о нас, я понимала, что мне хочетсязанимать свои мысли этим в самую последнюю очередь. Почему? Я не знала ответа.Но уж точно, думать об этом в минуту звучания любимого танго, написанногоЕленой в любовной эйфории, мне не хотелось. Вот и знакомый забор фамильногодома. Несколько поколений нашей семьи жили в этом доме, растили своих детей ипомогали воспитывать внуков. Сейчас я продолжала жить здесь с родителями и неспешила покидать свою уютную комнату на втором этаже. Мама предлагала переехатьв фамильный дом и Ларисе с мужем, но они предпочли обустроить свое собственноесемейное гнездышко.

Часто меняспрашивали, неужели мне не хочется своего собственного пространства, где ябезраздельно бы правила, как царица в своей стране. Я отвечала, что я и такцарица своего мира, а жизнь с родителями помогает мне оставаться беззаботной.Да, именно беззаботной, ведь они никогда не донимают меня нравоучениями, невмешиваются в мою «взрослую» жизнь, зато, когда мне требуется поддержка, я незамедлительнополучаю ее от них. Это мне и нравится, хотя в то же время я бессознательно ждупредложения Дениса и уверена на все сто и даже двести процентов, что отвечу ему«да»!

Вот тогда я иоставлю родительское гнездо ради того, чтобы построить свое собственное, такоеже теплое и уютное, как устроила для нас мама. Я стану прекрасной матерью идругом для своих детей, и они всегда смогут поделиться со мной своими тревогамии трудностями, которые мы обязательно преодолеем сообща. Так и будет, я верю, ижду ответного шага от своего возлюбленного. Несмотря на его увлечение наукой,мы всегда будем нужны друг другу, просто стоит приложить небольшие усилия, инаш фрегат поймает попутный ветер в свои паруса, которые понесут нас по воднойглади к тихой гавани семейного причала. Поставив машину в гараж, я вошла в дом.Странно, свет не горел, хотя спать еще рано. В доме явно никого не было, яподошла к телефону и включила автоответчик. «Милая, мы заночуем у Ларисы, такчто не жди нас, приедем завтра. Целуем, пока».

Вдруг сталотак пусто и тихо. Я взяла шкатулку, в которой надеялась найти ответы наволновавшие меня вопросы. Пролистнув предыдущие страницы, я остановилась навоспоминаниях Елены о зиме и особняке Ирины Тимофеевны.

«Никогда еще преждезима с ее белоснежной вуалью не восхищала меня так, как здесь сейчас. У ИриныТимофеевны ощущаешь себя, будто гостишь у самой хозяйки снежного леса. Я забылаобо всем на свете, мне хотелось оставаться в этой блистающей белизне безмолвиякак можно дольше. Я сыграла написанные в особняке Ирины Тимофеевны этюды окрасоте умиротворенного леса, о зиме и ее ослепительном пушистом убранстве.Бабушка Алеши обладала невероятно утонченным восприятием прекрасного, онаподмечала любую деталь, будь то морозные узоры на стекле или запорошеннаяснегом береза перед окном. Она умела слышать, да, не просто слушать, но именнослышать гармонию созвучий, и речь ее лилась так плавно, словно журчаниеручейка. Она внимательно слушала, наклонив слегка голову набок, и размереннопод музыку раскачивалась на кресле-качалке, словно отмеряя такты. Когда скрипкаутихла, оставляя едва осязаемую вибрацию воздуха от стихающих струн, она ещераскачивалась некоторое время, еле заметно шевеля губами, как будто напеваламотив. Но спустя минут двадцать лицо ее переменилось, отражая напряженнуюсосредоточенность, затем она указала мне пару слабых мест в четвертом и пятомтактах, исправление которых помогло сгладить остроту звучания, превращая музыкув волшебную сказку о зиме.

«Я давно ужраспрощалась с городской суетливостью и неказистой серостью бульваров, не всилах обитать в каменной пустыне. Вот и перебралась подальше от городского гнетана лоно природы, нынче ни за что не променяю сию красоту на безобразныестроения. Я привыкла к здешней тишине», - призналась она как-то, чаевничая снами. Вечером Ирина Тимофеевна по обычаю устраивала посиделки с самоваром, онапризнавала лишь чай, заваренный крутым кипятком, приправленный еловымиветочками с запахом смолы. Да, Алексей был сто раз прав, говоря, что бабушкасовершенно другой человек. Видимо, его родители, постоянно пребывая вопьяняющей атмосфере высшего света, совершенно позабыли, что значит быть простолюдьми с неподдельными эмоциями и переживаниями. Ирина Тимофеевна постоянноворчала, что я совсем ничего не ем и поэтому не выздоравливаю. Она готовилаизумительные пирожки, и мне ничего не оставалось, как съедать полную тарелку. Яуже стала беспокоиться, что умру от переедания гораздо быстрее, чем мнепридется испытать на себе смертельный поцелуй моей болезни. Я почти о нейпозабыла».

«Ирина Тимофеевна», - произнесла явслух, словно проводя линию родства с этой удивительной женщиной, такнапоминавшей мне сейчас Елену. Мне казалось, что бабушка описала себя саму,настолько близки по духу они обе были. Елена открылась для меня с новой,неизведанной стороны, словно в этих беседах я черпаю знание из источникамудрости и житейского опыта нашей семьи. Задумавшись над этим впервые, я пришлав благоговейный трепет, ощущая неразрывную связь семейных уз. Ведь раньше ядаже не интересовалась историей происхождения своих предков, их жизнью, нотеперь, благодаря бабушке, я пустилась в это захватывающее плаванье кнеизведанным берегам своих истоков. Бабушкин дневник положил начало переменам вмоем мировоззрении, заставляя меня переосмыслить свою жизнь. Снова вернувшисьна страницы дневника, я прочла дату сделанной записи: «Двадцать пятое января».

«Состояние моегоздоровья в первую неделю пребывания в усадьбе Ирины Тимофеевны заметноулучшилось, возрождая во мне надежду на скорейшее выздоровление. Мы часамигуляли по снежным тропинкам в лесу, не встречая ни единой живой души, порой ямогла часами стоять на одном месте, лишь слушая тишину.

Мой милый Лешенька втакие моменты оставлял меня наедине со звуками, деликатно отходя в сторону, ноне упуская меня ни на минуту из виду. Однажды нам посчастливилось наблюдатьиздали за лосем, которому лесник оставил угощение на коряге возле замерзшейречушки. Моей радости от неожиданной встречи не было предела, Алеша долгохохотал над моим щенячьим восторгом и детским выражением счастья на лице. А наследующий день он преподнес мне сюрприз, упросив лесника подманить лося сольюпоближе, чтобы я сама могла покормить его. Это было непередаваемое ощущениеединства с миром природы, даже пусть оно заключалось только в одном еепредставителе, но для меня подобный опыт принес истинное наслаждение. Лесникулыбался и рассказывал, что давненько подкармливает это семейство лосей: самкуи ее лосенка. Он следил за животными в лесной зоне и помечал их маячками, чтобылегче потом было наблюдать. После такого подарка я весь день пребывала в ауремузыкальных волн, напевая под нос мотив зародившейся мелодии, ставшейвпоследствии моей четвертой сонатой из цикла «Голос Планеты».

Так удивительно читать о рождениисочинений Елены, словно я не просто теперь слушаю их, но становлюсь причастна ктаинству создания каждого из них, отчего восприятие мелодии совершенноменяется, наполняясь глубиной и предысторией.

«Однако моя радостьот бодрого расположения духа длилась недолго, вскоре снова начались обмороки.Алексей настоял на скорейшем курсе химиотерапии, поэтому мне пришлось покинутьусадьбу Ирины Тимофеевны и переселиться в больничную палату, которая наближайшие недели станет моим домом. Сегодняшний день самый неприглядный, ведь яснова в больнице. Так грустно, но я стараюсь даже в грусти и печали увидетьсвою прелесть, хотя получается не очень убедительно. Не хочу, чтобы мой любимыйчеловек видел метаморфозы, происходящие со мной в период прохожденияхимиотерапии. Во-первых, волосы покидают голову с неимоверной быстротой,никогда бы не подумала, что у меня их так много. Я пытаюсь выглядеть веселой,но получается лишь жалкое подобие улыбки, а про искрящиеся жизнью и радостьюглаза я уже и не вспоминаю. Сделала для себя новое открытие, которое сталооткровением. По сути, раньше я не задумывалась о таких простых мелочах, ониоставались незамеченными в суматохе дней, пока однажды твой мир не замер. Ивот, уже жизнь проходит мимо тебя, а ты, словно в замедленной съемке, видишьтолько исчезающие цветные пятна и следы, оставленные кем-то стремительноубегающим вдаль. И тогда все мелочи, что позабыты, как ненужный хлам, за граньютвоего внимания, вдруг начинают приобретать первостепенное значение.

Я становлюсьмеланхоликом, но перемена настроения – это нормальное явление, во всякомслучае, я могу себе такое позволить. Я могу себе позволить все! Сейчас мне,одиноко лежащей в палате, остается только вспоминать о приятных моментах, когдая наслаждалась зимней прохладой и тихо падающим снегом. Мне не дозволено дажеоткрыть окно, я лишена собственного иммунитета и должна пребывать в стерильнойатмосфере больничного аромата. Так невыносимо!»

Я даже не могла себе представить ималую толику того, что пережила Елена. Но мне думалось, что если изнутричеловека точит тяжелая и продолжительная болезнь, он может обозлиться на все ивсех, навсегда закрыть свое сердце другим. Где уж там думать о вдохновении, окрасоте мира, о гармонии природы? Собственное тело предательски отказывалосьповиноваться гласу разума. Что кроется в этом? Расплата за свою черствость иэгоизм, за самовлюбленность? Я не помнила таковых черт в характере своейбабушки, она всегда отличалась отзывчивостью и состраданием. Так почему жеподобное случилось с ней? – задавалась я вопросом. Елена пережила свою болезнь, а стало быть, еежизненный путь в том и заключался, чтобы, преодолев преграды, закалить характери осмыслить ценности своего бытия. Ведь ничто не проходит бесследно. Рассудивтаким образом, мне захотелось узнать, как ей удалось превозмочь страх передзагробным дыханием смерти, и я продолжила чтение.

«Второефевраля.

Милый Лешенька, онпозволил родителям пронести в палату мою любимую скрипку. Как ни странно, нодля меня открылись новые горизонты музыки, невидимые и неощутимые доселе.Только сейчас я, как мне кажется, начала по-настоящему чувствовать вибрациюсамой человеческой души, сотканной из чувств каждого и, посему, имеющейнеповторимое звучание.

Сколько на землелюдей, столько неповторимых мотивов их душ, из которых рождаются не просто нотыили аккорды, но волны музыки. Они такие мелодично плавные, что играть их – одноудовольствие. Порой меня спрашивают другие больные: неужели мне все равно, чтоскоро я умру? Я отвечаю, что смерть – это лишь очередное состояние души, не конец,но здесь и сейчас я хочу оставить то, что мне дорого, и я хочу, чтобы другиеслышали это и чувствовали мои эмоции, ощущали и сопереживали вместе со мной.Чтобы они, оставаясь на земле, могли радоваться жизни. Когда я играла своистарые и новые произведения, то собирались слушатели со всего отделения. Явидела, что людям становилось легче, они на секунду забывали о скоротечностижизни, и им становилось легче осознать и принять неизбежность конца. Однажды впалату зашел главный врач, он присел возле моей кровати, оглядел капельницу имедленно произнес:

-Спасибо Вам.

- Зачто? – удивилась я.

- Завашу силу. Несмотря на свой недуг, вы не опустили рук и не замкнулись в миреотчаяния, а продолжили дарить людям радость и надежду. Для них Ваша музыка –как эликсир, способный поддержать и дать сил бороться. Я впервые замечаю такуюцелительную силу в человеке. – Он замолчал, не зная, как закончить фразу. Емуявно не хотелось говорить: «…в человеке, обреченном на смерть», но завершенияне требовалось, мне принесло радость слышать о надежде и вере, которая помогаладругим бороться, остальное не важно.

- ПрошуВас, Елена, - вдруг продолжил он, - будьте и дальше такой открытой и полнойцелительной силы и надежды. – Он поднялся со стула и вышел, но я успела заметитьв уголках глаз блеснувшие слезинки. Он даже не подозревал, что помог мнеизбавиться от моей меланхолии, я обрела смысл пребывания в больничных стенах.Но оставаться надолго мне здесь не хотелось, ведь они накладывали запрет на моетворчество, ограничивая вдохновение».

Я оторвалась от строк и машинальноглянула в окно. Действительно, как все меняется, если ты осознаешь, чтоостается совсем немного времени, а та долгая и безоблачная жизнь, нарисованнаявоображением, тает на глазах, словно чья-то рука стирает твой рисунок ластиком,не оставляя даже намека на будущее. И каким надо быть сильным человеком, чтобы,зная об этом, продолжать творить и сочинять композиции, и какие - вселяющиеверу в жизнь! Задумавшись над этим, я снова опустила глаза и выхватила несколькострок из следующей записи:

«Алеша последнеевремя ходит какой-то загадочный. Он и раньше таким мне казался, но теперьособенно, а еще его хмурый и усталый вид, будто он не спал уже неделю, наводитна тревожные мысли. На мои расспросы о его самочувствии лишь отмахивается иговорит, что у меня разыгралось воображение. Но с моим воображением все впорядке, в отличие от его состояния». Я глянула на дату записи: «Четвертоефевраля». Дальше шло следующее число.

«Пятое февраля.

Наконец-торазрешилась загадка странного поведения Леши. Я узнала, что все время онзанимался исследованиями трансплантации костного мозга и возможностью провестимне данную операцию. Но проблема осложнялась поиском донора костного мозга,ведь не каждый человек согласится рисковать своим здоровьем ради эксперимента,удачный исход которого никто не решался прогнозировать. Как оказалось, задачапрактически невыполнимая. Мои родители были согласны, но оказались стары длядонорства, а молодые родственники были слишком дальними, чтобы подойти по кровии костным тканям. Но, как ни странно, идеально подошел костный мозг совершеннопостороннего человека, во что никто долго не решался поверить. Но, перепровериввсе анализы, врачи убедились в совместимости, оставалось только получить еесогласие! И она согласилась. Я рыдала вместе с ней, моей лучшей подругой,которая дарила мне шанс жить! Однако ее родители, мягко говоря, не одобрилитакого решения. Я их не виню, может быть, я поступила бы также, не позволивсвоему ребенку рисковать здоровьем ради чужого человека. Но она быласовершеннолетней и сама приняла решение! Я счастлива, как ни эгоистично этозвучит, что она согласилась, невзирая на опасность. Да, теперь я понимаю смыслпоговорки, что друзья познаются в беде. Так и есть, если они истинные друзья!»

Снова пробелы, записей нет до самого марта. Наверное, Елене было не досвоего дневника, ведь она перенесла операцию, – объяснила я себе такие паузы.

«Третье марта.

Уже март, подуматьтолько, а меня еще не отчислили из консерватории. Благодаря моему таланту изаслугам Таисии Кирилловны, которая обещала грандиозный скандал руководству,если меня отчислят. Мне стало лучше, и я упросила родителей забрать меня домой.Хотя мама и так порывалась это сделать, и лишь запрет Алеши на время оставил ееотчаянные попытки. И вот теперь он сам разрешил мне выписаться, сообщив, чтомое состояние стабилизировалось, и рост белых клеток приостановлен. Я вновьприступила к занятиям, хотя мой суровый, но такой любимый врач не был уверен,что я окрепла достаточно для продолжительных лекций, но помешать мне он не мог.Я встретила своих друзей, радости моей не было предела. Казалось, что мы невиделись вечность. Конечно, они навещали меня так часто, как могли, но всех непускали, а из-за учебы им не удавалось приходить чаще. Катя и Сицилия сразу же решили отпраздновать моевыздоровление, и вся группа подхватила их идею пойти в любимый клуб нашейконсерватории, где мы всегда с лихвой отмечали любое знаменательное событие. Ауж выздоровление было просто грандиозным праздником, и я благодарна своимдрузьям, что они поддерживали меня в такой сложный период жизни. Возражать неимело смысла, я сдалась. Когда Алеша узнал о моем легкомысленном поступке, онвпервые в жизни пришел в ярость. Он кричал на меня так, что я даже испугаласьего гнева. Никогда раньше я не видела его таким рассерженным. Потом онизвинялся за вспыльчивость, я, разумеется, простила его, ведь понимала, как онпереживал за меня, а мой поступок просто не имел оправдания. Он, конечно же,прав, растолковывая мне, как несмышленому дитю, о нестабильном состоянии, ведья еще не окрепла достаточно, чтобы подвергать организм такому стрессу. Ясогласно кивала, но я ведь тоже живой человек и хочу встретиться с друзьями,отметить возвращение к нормальной жизни, дышать полной грудью и не жить соглядкой на болезнь».

«Ах, Елена», - засмеялась я, пытаясь представить бурные объяснения междуней и Алексеем на следующий день после ее вечеринки. Да, ее легкомыслиенесколько удивило меня, но мы все в молодости полны дерзкой храбрости, бросаявызов обществу, устоям и даже страху перед смертью. Тем более, она не срождения стала моей мудрой бабушкой, а была еще молодой и легкомысленнойстуденткой, такой же, как я сама сейчас. Мне не хотелось прерывать чтение, носон овладел сознанием: глаза слипались; я уснула прямо на диване, даже непогасив ночник.

- Погасите лампу, - бубнила я, илимне только казалось, что бубнила, потому что свет упорно никто не гасил. – Да вчем дело?! – Я начала выходить из себя. Нехотя я разлепила веки, и яркий лучсолнца ударил прямо в глаза, заставив зажмуриться. Да, свет никто не зажигал,просто я не закрыла шторы, отчего проснувшееся солнце заглядывало в окнозадорным и ясным утром.

- Который час? – В ужасе подумала я, но вспомнила, что у меня заслуженныйвыходной и торопиться некуда. Я специально упросила преподавателя дать мнемесяц практики раньше графика, чтобы как можно больше времени проводить сЕленой. Мне хотелось скрасить ее одиночество в больничной палате, вот почему янавещала ее так часто, как могла.

Время было раннее, всего восемь часов утра. Обычно я так рано встаю подпринудительную трель будильника, но в выходной, когда тебе не нужно спешить,видимо, срабатывают встроенные биологические часы. Солнечное утро, радостнозаглянувшее в окно, подняло мне настроение. Несмотря на ранний подъем, хотелосьпеть и танцевать, что я не преминула сделать, весело пританцовывая наступеньках. Я даже смогла поднять себе настроение без кофе, но к полудню всяпрыть могла испариться. Выглядеть вареной курицей мне не хотелось, особенноперед Еленой, так что отвыкнуть от кофе не выйдет. По пути я захватила с собойдневник, чтобы завтрак не казался слишком пресным.

- Ну, что у нас сегодня? -предвкушая продолжение вчерашнего чтения, я открыла дневник на закладке,торчавшей между страницами.

«Седьмое марта.

Сегодня важный день вмоей жизни. У нас с Алексеем годовщина знакомства. Я в ожидании чуда, илипраздника, не меньше. Весь день хожу сама не своя, даже на занятия не хотелосьидти, но нужно. Потихоньку вхожу в учебное русло, наконец, удалось закрыть иобрубить все «хвосты», а то они меня заставляли нервничать. Готовлюсь к новомутурне, хотя Алеша и против поездки. Но турне очень важно для меня. Мой дорогойЛешенька дуется, надеюсь, это не отразится на его памяти, и он не забудет отакой дате! Вечером пришла домой, но ничего, даже цветов, не было – такнесправедливо! Легла спать рано, чтобы «кислой физиономией» не надоедатьродителям, но сон не шел, решила поделиться с дневником своей обидой. Нооказалось, зря я наговаривала на Алешу, он оказался на высоте, впрочем, каквсегда. Да нет, конечно, не всегда, это я преувеличиваю. Но в глазахвлюбленного человека тот, кого любишь, идеален, во всяком случае, это моемнение, и никому его не изменить. Так вот, он, разумеется, приготовил свойбесподобный сюрприз, от которого голова пойдет кругом у кого угодно, но повезлотолько мне!

Обо всем по порядку.Он позвонил и велел мне собираться, обещая заехать через полчаса. Я даже неуспела вылить на него ушат своей обиды, как трубка нетерпеливо потребовалаповесить себя на место. С чувством огромного одолжения я «нехотя» вышла издома. Но мое негодование мгновенно рассеялось, как только я увидела егосюрприз. Сначала был заказ на двоих в самом лучшем ресторане, столик уютно расположилсяв укромном закутке, откуда мы видели всю сцену, но оставались незамеченными. Вэтот раз в ресторане как раз был вечер вокала, и живая музыка плавно лилась напосетителей, не мешая, однако, беседе. А нам предстоял важный разговор, окотором я узнала лишь в ресторане, удобно устроившись на диванчике, глядя вглаза моего самого лучшего на свете мужчины, под чарующие звуки французскойпесни. Мой любимый, он заранее все приготовил, он КУПИЛ КОЛЬЦО! Я чуть неподавилась шампанским, когда увидела в его руке коробочку. Боже, он сделал мнепредложение на нашу годовщину, я не могла поверить собственным глазам!»

- Как романтично! - Мне казалось, что моя улыбка расплылась от уха до уха,когда я представила тот вечер в ресторане, сияющую от счастья Елену, передкоторой сидел, или нет, стоял на одном колене мой дедушка, торжественнопреподнося ей изящную алую коробочку. Вот он раскрыл ее и слегка дрожащей отволнения рукой надел кольцо на палец своей возлюбленной.

«Я просияла от счастья и дажеповерить не решалась, хотя втайне надеялась на его предложение. Я прямо до сихпор пребываю в возбужденном состоянии, поэтому просто не могу спать».

«Десятоемарта.

Наша свадьбаназначена на пятнадцатое апреля, потому что я не смогла перенести и, уж темболее, отменить свое участие в гастролях. Лев Амбросов яростно отмел робкиепопытки объяснить причину моего нежелания ехать в турне. Он привелосновательные, по его мнению, аргументы: «Все билеты давно раскуплены, и многиезрители придут услышать именно твое выступление. Ты теперь на пике славы,особенно после событий с чудесным исцелением от смертельного недуга. Многиевидят в этом знак высшей силы, а, значит, считают, что ты гений, ибо лишьистинный творец красоты может победить смерть». В его голосе одновременноугадывались ноты зависти и злобы. Мне не нравились навязанные им условия, я такему и сказала, решив для себя, что это последнее мое турне в составе егоколлектива. Он криво улыбнулся и согласно кивнул в ответ. Больше мы с ним незаводили разговор на данную тему. С одной стороны, мне льстил такой успех моеймузыки, но, если бы можно было все повернуть вспять, то я, не задумавшись,отменила бы свое выступление. Я не карьеристка, как могло показаться в началемоих дебютных концертов. Но выяснилось, что Алеша тоже занят, он уезжает наважную международную конференцию, где будет проходить обмен передовым опытом иинновациями в области медицины. Значит, так тому и быть, тем более что датавыбрана не случайно: у Ирины Тимофеевны юбилей, ей исполняется семьдесят, и онапожелала совместить два праздника, а вернее, посвятила этот день нам».

- Свадьба, такое радостное событие!Уверена, что Елена, невзирая на турне, тщательно готовилась. Я решила не читатьоб этом в дневнике, а расспросить бабушку, тем более, что время было вполнеподходящим для посещения. Черканув записку родителям, на случай, если онизахотят навестить ее в больнице, я вышла из дома и захлопнула дверь.

Глава 4

Осень... По-настоящему я оценила ее красоту десятилетия спустя, и, тем неменее, великолепие этого яркого времени года торопливо тает, и уже в какой-томиг неуловимое дыхание зимы предает забвению роскошь осеннего убранства,оставляя лишь серые стволы деревьев, и только белый снег теперь припорошитобнаженность леса. Мне вспомнились строки Пушкина: его слова точны, нет ниединой лишней фразы, гармония царит в каждом звуке…