Сквозь время

«Интересно, что почувствовал дедушка?» - подумала я и решила, что умру отлюбопытства, если не узнаю об этом. Вот и палата, дверь привычно распахнулась,и я вошла. Бабушка повернулась ко мне и приветливо улыбнулась, она выгляделагораздо лучше сегодня.

- Кира, милая, я заждалась!

- Прости, бабушка, если бы не дождь, я пришла бы раньше. Родителипередавали тебе огромный привет и просили извинить, что не смогли приехатьсегодня. Но они обязательно искупят вину и навестят тебя завтра.

- Ничего, я рада, что меня приехалапроведать ты. Я смотрю, что дневник ты носишь при себе! - Удивленно воскликнулаЕлена, заметив под мышкой у меня знакомый кожаный переплет.

- Да, – призналась я, – ни на минутуне могу оторваться, так он меня заинтриговал!

- Жизнь – всегда интереснее игораздо сложнее, чем о ней пишут. Я вижу по твоим глазам, что ты хочешь меня очем-то спросить. Я слушаю тебя. – В который раз я удивилась еепроницательности. - Я прочитала о твоем признании, посвященном дедушке.Помнишь, когда он заговорил с тобой в саду…

- Да, я помню, - выдохнула Елена и закрыла глаза. В памяти сам собою возниктот момент, когда она услышала от него трепетные слова любви. – Неповторимоемгновение, мне тогда хотелось летать от счастья!

- И поэтому родилась такая музыка! – Подхватила я восторженно.

- Именно! Я просто не могла выразить это иначе, словами не передать такихпереживаний! Он слушал молча, но выражение лица выдавало его эмоции. Его слова,произнесенные после стихания последнего аккорда... Для меня они стали превышевсех похвал. Он сказал, что я – ангел во плоти, он рисовал мой образ в своихмечтах! «Мои мечты о тебе стали явью, и я знаю, ради чего я живу! Ты помогламне обрести смысл и цель моего существования!» – Эта его фраза до сих пор эхомзвучит в моем сердце. Такие молодые мы оба были, такие романтичные. – Оназасмеялась. – Нынешнее поколение не такое. – Посмотрев на меня, она виновато добавила:Не обижайся, девочка моя.

- Конечно, я не обижаюсь. Ты права, - мне стало как-то грустно отправдивости этого утверждения. Я вспомнила Дениса, наши с ним чувства былипресными в сравнении с Еленой и Алексеем. Не было волнения от предчувствиявстречи, не хотелось писать и творить. Даже написанные стихи не подходили поднаши отношения, во всяком случае, так мне казалось. Иногда он совершеннозабывал о моем существовании. Подумать только, я ревновала его к работе!

Наука для него стала всем: любимой женщиной, подругой и советчиком, а яотошла на второй план. Не стоит сейчас об этом вспоминать, мне хотелосьзадержать ту частичку романтики, которой навеяны бабушкины воспоминания. Новнезапный укол зависти застал меня врасплох: почему у меня не так!

Словно прочитав мои мысли, Елена произнесла: «Кира, ты поймешь, что такоенастоящее чувство, когда встретишь того единственного. Хотя, может, ты его ужевстретила, но просто пытаешься уверить себя в обратном».

- Что? – Я не поняла ее намека. - Я не пытаюсь ни в чем себя уверить илиразуверить! – Я надулась, словно обиженный ребенок.

- Просто присмотрись, и ты увидишь, ведь вспышка озарения у каждогопроисходит по-разному. Когда мы сидели тогда в саду, держась за руки, и словабыли уже ни к чему, я вдруг увидела в нем свой идеал, который продолжаланеосознанно искать, хотя он уже был рядом! Понимаешь, Кира!

- Не совсем, но, может, так и есть, во всяком случае, я не теряю надежды. Яготова ждать и не торопиться с выводами. – Я лукавила. Я никогда не умелаждать, уж такой я была, мне нужно было знать обо всем наперед. Даже книги ячитала именно так: начало, середина и конец, а иногда просто конец. Насладитьсяроманом или рассказом не удавалось из-за какой-то непостижимой торопливости.Поэтому сейчас я даже рада была, что Елена заставляет меня задуматься над такимсложным миром человеческих отношений, а то ведь я так и не смогу ощутитьрадость от жизни! Люди, которые умеют наслаждаться каждым прожитым моментом,своими ощущениями и эмоциями! У меня ни того, ни другого не получалось, но язаставлю себя измениться!

- Ну что, почитаешь мне? - прервала бабушка поток моих мыслей. - Где тыостановилась?

- Да, конечно, – рассеянно проговорила я и открыла на странице, где лежалазакладка. – Пятнадцатое августа. Сегодняя иду знакомиться с его родителями. Боже, я так волнуюсь, вдруг я им непонравлюсь. – Прочла я и остановилась.

- Да, тогда выдался дождливый день, - продолжила Елена за меня,удивительно, как она помнила такие подробности, прошло уже более полувека. Ноее память хранила многие секреты. – Я весь день готовилась, мысленнопроизносила раз сто, не меньше, приветственную речь. Алеша вскользь упомянулкак-то раз в разговоре, что его отец много путешествует по роду деятельности, амама всюду его сопровождает. Мне так хотелось познакомиться с его близкими, явсегда представляла их себе удивительными людьми, глубоко мыслящими и оченьначитанными. Его отец виделся мне человеком основательным, эдаким капитаномсемейной бригантины, летящей, едва касаясь воды, на белоснежных, развевающихсяпарусах, за горизонт.

Его мама, напротив, представлялась мне такой утонченной и женственной; вотона стоит на палубе корабля-мечты вместе с отцом, и ветер играет в их волосах,а они уверенно смотрят вперед и видят вдали ясное небо их безоблачногобудущего. Помню, Алексей засмеялся после моего живописного монолога и сказал,что я большая выдумщица. «Но ты же ничего мне о них не рассказываешь, вот иприходится рисовать их портреты вслепую», - возражала я, шутливо сердившись.

«Я преклоняюсь перед твоим умением видеть прекрасные черты, скрытые заотвратительной маской», – ответил он мне тогда и грустно улыбнулся. Я непонимала, отчего он так странно ведет себя; мне даже порой казалось, что он нежаждет знакомить меня с родителями, и лишь моя настойчивость заставляет егосделать это. Они ненадолго приехали проведать его, и я упросила моего любимогопознакомить нас до их очередного отъезда. Он долго отмалчивался на все моимольбы, но в конце концов согласился. Я так и не выведала, кем является его отец,где он работает, что вынужден так часто уезжать. Свое детство и юность Лешенькапровел с бабушкой. С ней он решил меня познакомить уже после моего возвращенияс турне. На самом деле, сначала он хотел, чтобы я встретилась с его бабушкой, ауж потом с родителями, но судьба все распланировала по-другому. – Еленазамолчала, и я, затаив дыхание, ожидала продолжения. Спустя какое-то время,словно собираясь с мыслями, она продолжила: Вечером, точно в назначенный час,мой милый заехал за мной, и мы отправились на ужин с его родителями. – По тому,как она говорила, было видно, что ей не приносило радости вспоминать об этом.

- Тебе они не понравились? – осторожно поинтересовалась я.

- Как тебе сказать, Кира. Скорее я не понравилась им, – ответила бабушка. –Но такое случается, что родители остаются недовольны выбором своего ребенка.Его маму звали Элеонора Сергеевна; ее жесты и поведение выказывали женщину сутонченными манерами, способную, как это говорят, преподнести себя в обществе.Она прекрасно знала себе цену, и те, кто не соответствовал ее представлению обутонченном мире богемы, не удостаивались даже ее взгляда, не то что внимания.Она ясно давала понять таким изгоям, что общение с ними является ниже еедостоинства.

- Она дала тебе это понять?! – не поверила я.

- Именно. Я видела, что Лешу передернуло от ее циничного замечания в адресмоих родителей. Он не мог найти себе места и все время порывался уйти, нолегким кивком головы я дала ему понять, что все хорошо и волноваться не о чем.Но ты бы знала, чего мне стоило сохранять «железное» спокойствие.

- А что же его отец?

- А что он? Он молчал и предоставлял возможность вести «светскую беседу»своей второй половине. Лишь изредка поглядывал на нее, но даже если и осуждал,то не осмелился высказать замечание вслух.

- Хм, да уж...

- Я не виню их, но я в душе была рада, что мне не придется часто их видеть.А главное, я впервые в жизни возблагодарила судьбу за то, что воспитаниемАлексея занималась бабушка, а не его мать, иначе, возможно, наши пути непересеклись бы. Или пересеклись, но ненадолго, – усмехнулась бабушка. – Потомон часто извинялся за черствость своих родителей. А я каждый раз уверяла, чтоего вины в этом нет, но в душе радовалась, что моим родным не придетсяперенести такое унижение! Не будь так, нам пришлось бы, наверняка, расстаться,и хотя мои домашние любили Алешу, но они могли изменить мнение после встречи сего родителями.

- А как же свадьба? Его родителей на ней не было? – удивилась я.

- Нет, отец Леши, как выяснилось на том злополучном ужине, служилдипломатом, поэтому долг для него оказался превыше всего, да и не очень онижаждали этой свадьбы. Они ограничились подарком. Для меня важнее былоприсутствие его бабушки. Но о встрече с ней я тебе еще расскажу, – пообещалаЕлена. - Так вот, с неприятным осадком покинула я их дом в тот вечер. Лешенькаочень переживал по этому поводу. Но я уверила его, что все в порядке, и мненисколько не обидно. «Все прошло замечательно», - лгала я ему. На деле, стоиломне перешагнуть порог своей комнаты, как я зарылась в подушку и проплакалаполночи. Перед своими родителями я тоже исполнила роль стойкого оловянногосолдатика, насколько хватило сил. Мама, как мне показалось, что-то заподозрила,но расспрашивать не решилась. В некотором роде я даже радовалась своемуотъезду, чтобы мысли прояснились, обиды забылись. По возвращении я уже будусильно скучать и ждать с нетерпением нашей встречи. Такой настрой помог мнеперенести разлуку и «не висеть» ежеминутно на телефоне, – засмеялась бабушка.

- А как вы расстались в аэропорту? – не унималась я.

- О, я всю жилетку залила ему слезами, а поскольку слезы на этом незакончились, то досталось и маме с отцом. Но они держались «молодцом». Сама непонимаю сейчас, что было так плакать, ведь мы практически не расставались, всего-тона пару недель. Мелочи по сравнению с вечностью. Я иной раз думаю, что бегжизни нам видится таким скоротечным именно из-за нас самих. Мы ускоряем его,порой нарочно, а иногда необдуманно, потому что не можем в полной мере оценитьего неповторимость!

- Может и так... – рассеянно отозвалась я.

Мне бег жизни не казался столь уж быстротечным, наверное, из-за юности. Яотгоняла от себя раздумья о неуклонной старости, мне хотелось продлить своюмолодость, пресекая любые поползновения на разговоры о возрасте или неумолимойдряхлости тела. А сейчас я видела в речи Елены именно такие нотки. Этоинтуитивно заставляло меня возвести высоченную стену, отгородив свое сознаниеот восприятия неизбежности. Я изо всех сил стремилась задержаться в этомпрекрасном возрасте полета фантазии, когда можно без груза проблемодухотворенно парить в розовых мечтах на кружевных крыльях беспечности. - Мыостановились на самолете… - перевела я разговор в нейтральное русло.

- И турне, - подтвердила бабушка, внимательно поглядев на меня, - намповезло выступать в Вигмор-Холл, уютном маленьком концертном зале, построенномеще в 1901 году. Как жеманно заметил Амбросов, этот зал был одним из лучших вЛондоне, ведь на его веку выпало повидать многих музыкантов и теноров, поэтомунам представилась великая честь выступить именно здесь.

Я не спорила, ибо не имела возможности сравнить; вообще, я легко верила вчистоту людских помыслов и речей. Впоследствии, зал действительно оченьвпечатлил меня, может, из-за того, что меня во время поездки все впечатляло,это же был мой первый выезд за границу. А может, из-за отсутствия опыта,сравнивать было не с чем, и я внимала всему с широко открытым ртом и глазами икаждый раз боялась, что мне в рот залетит муха.

Турне дало мне шанс увидеть разную культуру и историю появления той илииной страны, но неизменно душа звала домой, тоска по родным не проходила.Хотелось поделиться с ними своими впечатлениями, радостью от искусноисполненного произведения, чтобы они разделили мой успех. Но мне приходилось довольствоватьсялишь своими коллегами по выступлениям, с которыми мы вечером иногда выбиралисьпосмотреть окрестности. Я мало что запомнила, по большей части, наш автобусныйтур и только один Лондонский концертный зал. Видимо, остальные залы непроизвели на меня какого-либо впечатления. Трудно сказать... Когда, наконец,наступил день нашего возвращения, для меня настал истинный момент счастья! Явесь день просто сияла от удовольствия, предвкушая встречу с родителями иАлексеем, пока, наконец, снова не увидела их всех в аэропорту. Лешенька, моиродители, и даже Таисия Кирилловна – все встречали меня. Вот это был сюрприз!Тогда Лев Амбросов подарил мне первую запись моего концерта. Он настаивал напродолжении нашего сотрудничества, пытаясь перевести деловые отношения в иноерусло, но со мной этот номер не прошел! Все мои мысли были заняты лишь моиммилым Лешенькой, и никакой Амбросов не смог бы затмить его! Я объяснила ему этосразу же, чтобы избежать недосказанности и ложных иллюзий на мой счет. А яумела ставить людей на место! – Бабушка сказала это таким решительным голосом,что не оставляло никаких сомнений. Внезапно она продолжила: – Этого не описатьсловами! Не успела я вернуться домой, как девчонки закатили вечеринку в честьмоего возвращения. Все готовилось втайне от меня, но мне проболтался кто-то издрузей. Твой дедушка потом выпытывал, кто открыл мне страшную тайну, но ямолчала, как партизан. Катя, Сицилия, Лиза и Соня, с группой поддержкипотрудились на славу, праздник вышел шикарный, я даже не ожидала такогограндиозного веселья. И тем более в мою честь. – Елена на мгновение замолчала.Я смотрела на бабушку и не решалась прервать возникшей паузы. Также внезапноЕлена вышла из оцепенения и задала неожиданный вопрос: А Денис работает все тамже?

- Да, - неуверенно ответила я, - А причем тут он и его работа?

- Кажется, это «Футура» производит лекарство, изобретенное твоим дедушкой,правильно? – продолжила Елена, игнорируя мой вопрос.

- Да, он там сейчас работает над проектом по созданию искусственного интеллекта,точно не знаю, но что-то с клетками и ДНК, у них первые испытания неудачнопрошли. А почему ты спрашиваешь? – Не унималась я.

- Неудачно, значит, говоришь, - затягивала с ответом Елена. – Когда-то твойотец продал право на выпуск лекарства, что изобрел твой дедушка, корпорации,получив возможность постоянного дохода от патента и двадцать процентов акций«Футуры».

А ведь много лет назад не было никакой корпорации, а лишь дышала на ладанмаленькая фирма по производству витаминов. Тогда-то туда и пришел работать твойдедушка, он проводил исследования сразу в нескольких областях науки, поднявпрестиж компании, а также вытребовал у руководства лабораторию. Ведь раньше еепросто не существовало, а сейчас аж целых три, если мне не изменяет память.

- Уже пять, бабушка, - поправила я Елену. – Четвертую присоединили ккорпорации в результате слияния в прошлом году, а пятую создали месяца триназад. Так мне Денис сказал.

- Уже пять, - повторила Елена ипокачала головой. – «Футура» стала могущественной, она начинает навязыватьлюдям свои правила. Кругом только и делают, что говорят о вечной молодости, дажизни до ста, а то и больше, лет. А их девиз: мы создаем здоровье для вас иваших детей. Как можно создать здоровье! Нажиться на этом, другое дело.

- Почему ты так говоришь? На сегодняшний день корпорация это нашавозможность избавиться от многих болезней, в том числе и врожденных. Столькодетей страдают недугами, а в лабораториях «Футуры» создается возможность спастиили продлить их жизни.

- Я думаю, не от болезней нужно избавляться, а стоит задуматься, откуда онипоявились и к чему приведут нас. Я была против сделки с продажей права навыпуск лекарства «Футуре», но Игорь не послушал меня. Конечно, ему предложилиодин из лучших на тот момент вариантов, чтобы он мог вести праздную жизнь заигрой в гольф по воскресеньям. «Отличная сделка, - усмехнулась Елена, -надеюсь, Денис окажется прозорливее твоего отца. Кстати, что он думает о своемпроекте?»

- Ну, как он говорит, а он так любит говорить о своей работе, ее важностидля будущего человечества, – Я услышала нотки обиды в своем голосе и поспешилаизменить тон. - Так вот, по его словам, создание «искусственного» человека ужене за горами, но поскольку клонирование запрещено, то отследить процессмыслительной активности сейчас невозможно в том объеме, который требуется дляисследования. Им приходится создавать нейронные связи, или что-то подобное, неимея шанса видеть живой человеческий мозг в действии. То, что было собрано входе наблюдений за деятельностью разных областей мозга сотен тысяч людей, лишьиголка в стоге сена, поэтому оставляет много нерешенных дилемм.

- Дилемм, говоришь. – Елена поморщилась, - главная дилемма для любого нынеживущего – это возможность достойно прожить отведенное время на земле и ни о чемне сожалеть, когда придет час проститься с земным бытием.

- Да, но Елена, представь, если бы сейчас тебе дали шанс жить вечно,полностью обновили твое тело...

- А зачем? Все, что я для себя в этой жизни планировала, уже реализовано.Наступает новый век, где мне не найти своего места, я не хочу жить вечно.

- Но ты бы могла столько еще сделать…

- Детка, поверь мне, в грядущем не будет ничего хорошего, пока мы сами непереосмыслим свои жизненные ценности. А игры в «великого создателя» приведутнас лишь к разочарованию и, может, даже гибели.Все эти опыты по созданию биологических машин, вечной молодости и прочейчепухи, в конечном счете, принесут человеку только горе.

- Но ведь, благодаря науке, ты выжила. – Я не разделяла мнение бабушкиотносительно одних лишь бед и несчастий от века технологий, почему она такскептически настроена. Если бы не лекарство, изобретенное дедом, она не сиделабы здесь и сейчас, не разговаривала бы со мной, да и вообще не увидела бы нас сЛарисой! - Мне все время хотелось узнать, как дедушка получил состав лекарства?

- Он не говорил мне, да я, впрочем, не спрашивала. Хотя, однажды язаметила, как он нервничал, записывая формулу, и все время глядел в микроскоп.На вопрос, что он изучает, он ответил, что исследует мою кровь.

- Твою кровь? – Я нахмурилась. – Но ведь он сам ввел тебе сыворотку, может,он изучал изменения в клетках твоей крови?

- Возможно, что так, но после своего исцеления я уже больше не страдала отнедуга. Разумеется, я благодарна ему за вакцину и свое спасение, но не вселекарства создаются во благо, дитя. Я хочу показать тебе то, что приближается инеотвратимо поглотит тебя, Дениса, частично твоих родителей и полностью твоихдетей и внуков. Оглядись вокруг, всюду стоят сканеры и камеры движения, ты,даже входя в больницу, уже полностью идентифицирована, за твоим передвижениемнеусыпно следят. Они наперед знают, куда ты пойдешь, где тебя найти. Разве этожизнь?

- Не знаю, а собственно, что здесь такого, – Я искренне недоумевала.

- Кира, я понимаю, ты – представитель современного общества, и твоемировоззрение – это неотъемлемая его часть. Но знаешь что, я не стану тебяпереубеждать, я лишь хочу указать тебе на то, что было раньше и что будет посленас. - Подытожила Елена, неосознанно влияя на мою дальнейшую судьбу. - Спустяпару месяцев после вечеринки я впервые почувствовала недомогание, но списалаэто на перелет и акклиматизацию после долгого турне. Леша тогда насторожился,как практикующий врач, он уже сталкивался с болезнями и видел смерть. Поэтомуон незамедлительно пытался назначить мне кучу каких-то анализов и тщательныхобследований. Но я все не находила времени на свое здоровье. Сама понимаешь,молодость требует динамики, мы все время спешим жить и успеть максимум заминимум времени.

- Это точно, - согласно кивнула я. Это картина моей жизни, все времябежала, торопилась и опаздывала.

- Но, однажды все изменилось. – Елена склонила голову на грудь и тяжеловздохнула, - все изменилось, почти так же как сейчас, когда я поняла, что уменя больше нет времени, и я не успею то, что так тщательно планировала. Судьбараспорядилась иначе. Мое тело меня подвело, - грустно улыбнулась она, - оноустало раньше, чем душа. И мне ничего не оставалось, как смириться и прожитьотведенные мгновенья так, чтобы не было мучительно горько за оставшиесянетронутыми мечты, которые так хотелось претворить в жизнь. Но твой дедушка несогласился с диагнозом. Помню как сейчас, я играла свой известный вальс, небыло свободных мест, на первом ряду неизменно присутствовали мои родители и моймилый Лешенька с бабушкой. Мне удалось завершить последний аккорд, новыдержать, когда закроют занавес, не удалось, я рухнула на пол, прямо на сцене.Сама не понимаю: в глазах вдруг потемнело, и я провалилась в темноту. Очнуласьуже в больнице. Рядом стоял Алеша, вид у него был еще бледнее, чем у меня.Затем масса анализов, постоянный постельный режим, которые совсем менявымотали. Тогда, на рубеже семидесятых и восьмидесятых лейкемия могла лечитьсялишь стандартным набором средств: химиотерапия и лекарства. У меня обнаружилихроническую форму, а значит, запущенную, ведь я не обращала внимания напостоянную усталость, относя ее на свой плотный график концертов и учебы. Нопосле потери сознания все и обнаружилось. Алексей просто рвал на себе волосы исетовал на свою слепоту, что сразу не потребовал у меня пройти анализы.Родители стойко переносили все заключения врачей, но лишь в моем присутствии,судя по заплаканным маминым глазам. Я поняла, что для меня это смертельныйприговор, я подписалась в бессилии повлиять на свою жизнь. Мне оставалосьготовиться к неизбежному исходу.

- Боже, не представляю, как можно жить дальше, узнав о таком?! – прошепталая.

- Ты права, абсолютно никак. Но впадать в истерику, рвать на себе остаткиволос после химиотерапии, знаешь, тоже не выход из положения, поэтому я решилаотвлечься или даже забыть о скорой смерти, поджидающей меня, и посвятить тоткраткий миг, отпущенного мне времени, себе и своим родным людям. Наступилазима, и бабушка Леши пригласила нас к себе погостить. Я с радостью согласилась.И в начале января, после встречи Нового года, мы отправились в ее усадьбу, такона называла свой загородный дом. Представляешь, стоило нам съехать с главнойдороги, как я оказалась в сказке, если не считать того, что мы ехали на машине,а не на санях. Кругом плотные белоснежные сугробы, снег не тронут ни сапогамичеловека, ни колесами машины, не считая дорогу, по которой мы добирались до еедома. Кое-где я заметила следы то ли лося, а может, лошади. Лес весь заснежен,ели стояли так величественно под белым покрывалом снега, их пушистые лапы лишьиногда легко подрагивали, когда неосторожно вспорхнет птица, слегка осыпаяснег. Ни ветерка, ни шороха, тишина и покой. «Вот, где нет лишней суеты ибеспокойной жизни города, где настоящее умиротворение и легкость», – подумала ятогда. Мне вдруг так захотелось передать это состояние в музыке, стало дажеинтересно, получится ли написать нотами покой и тишину умиротворенного леса.Когда мы подъехали к дому Ирины Тимофеевны, я просто не могла не восхититьсягармоничным сочетанием заснеженного леса и дома, прямо копии усадьбы Тургенева,с резными ставнями и крыльцом. Сама Ирина Тимофеевна в платье и пуховом платке,какие носили еще в старину, выглядела как барыня из той же эпохи.

- Усадьба, подобно Тургеневской, как интересно! - Я относила этого писателяк своим любимым, но возможность узнать его произведения мне подарила бабушка,которая собирала старинные книги. У нас дома библиотека занимала целую комнату,и в ней хранились тома разных изданий и даже редчайшие рукописные сочинения.Елена строжайше запретила отцу заменять бумажные издания электроннымивариантами; по ее мнению, читать книгу в переплете гораздо большееудовольствие, нежели смотреть на буквы на экране монитора. «Книга», - всегдаговорила она, – «это источник не только знания, но и истории! Так приятновдыхать аромат старых книг, если, конечно, они не отсырели от неправильногохранения». Поэтому в библиотеке были созданы идеальные условия содержаниябесценной сокровищницы истории.

- Да, именно. А представь себе, что этого всего не существует. Нет книг,нет музыки, а самое трагичное то, что нет леса, зимы или лета, осени, ни весны.Судя по тому, что вижу я сейчас, именно к такому исходу мир и придет…

- Отчего ты так скептически настроена против прогресса? – Я недоумевала,ведь в ее словах не было смысла.

- Прогресса? – Бабушка горько усмехнулась. – Детка, то, что мы пытаемсязаменить себя машинами, скорее регресс…– Елена выглядела уставшей. Я заметилаэто только сейчас и поспешила завершить наш спор, чтобы дать ей отдохнуть. –Бабушка, я вижу, что ты утомилась. Давай я приду завтра, и мы продолжим беседу.

- Да, Кира, ты права, я действительно немного устала.

- Отдыхай, Елена. До завтра. – Я бесшумно удалилась. В коридоре было пусто,я глянула на часы. Довольно поздно для посещений, я действительно засиделась.Но ее слова взволновали мой разум. Я не могла понять, зачем она завела речь осканерах, об искусственном интеллекте.