Сантехник в темном баронстве, или Горячий трубопровод судьбы

Зина сделала шаг, и тут же поняла, что она здесь не одна. Вернее, не только из живых. Картины на стенах – портреты всё тех же челюстных предков – поворачивали головы и провожали её глазами. От этого взгляда по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с температурой воздуха.

– Здрасьте, – буркнула Зина, стараясь не смотреть на портреты. – Доброе утро. А где у вас тут… это… комната задумчивости?

Портрет какого-то типа в парике скосил глаз и презрительно фыркнул, отвернувшись.

Зина пошла по коридору, прислушиваясь к себе и к замку. Где-то далеко капала вода. Звук был до боли знакомым, почти родным. Но кроме капели, в воздухе витал едва слышный шепот. Множество голосов шептали одно и то же слово, раз за разом, с разными интонациями: «Сан-тех-ник… сан-тех-ник… идёт… идёт… сан-тех-ник…».

– Да иду я, иду, – огрызнулась Зина в пустоту. – Не галдите. Рабочий день только начался. Нашли цирк.

Она миновала несколько поворотов, пару раз забрела в тупики, где стены были покрыты всё той же светящейся слизью, и наконец наткнулась на то, что искала.

Это была небольшая каменная кабинка, отделенная от коридора тяжелой портьерой. Внутри, в полу, зияло круглое отверстие, похожее на вход в преисподнюю, но меньшего диаметра. Рядом стояло ведро с мутной водой и черпак на длинной ручке.

Зина замерла на пороге этого скорбного заведения. Её мозг, привыкший за сорок два года к определенным стандартам цивилизации, отказывался воспринимать увиденное.

– Это что? – спросила она у пустоты голосом, полным ледяного спокойствия, которое всегда предшествует взрыву. – Это… это сортир? Это то место, куда люди ходят… по-большому?

Портрет ближайшего предка, на котором был изображен суровый рыцарь с седой бородой, понимающе вздохнул.

– Да вы охренели! – взорвалась Зина. Её голос эхом прокатился по каменным коридорам, будя призраков и заставляя факелы вздрагивать. – Где унитаз?! Где кнопка?! Где хотя бы нормальная бумага?! Чем тут подтираться? Мхом?! Листьями лопуха?! Это каменный век! Это антисанитария! Это… это позор!

Она вылетела из кабинки, пылая праведным гневом, и тут же столкнулась нос к носу с тем, кого меньше всего ожидала увидеть в этом месте.

Прямо из стены, наполовину, материализовалась женщина. Прозрачная, словно сделанная из очень качественного, но слегка запотевшего стекла. На ней было старинное платье с кринолином, высокий парик, и в руках она держала веер, которым обмахивалась с грацией, недоступной живым.

– Ой, а я думала, вы пошумите и успокоитесь, – сказала призрак мелодичным, но каким-то ватным голосом. – А вы, я смотрю, девушка с характером. Я – Эльфрида. Можно просто Фрида. Умерла триста лет назад от скуки. Вы не представляете, как здесь тоскливо! А тут вы! Спасительница!

Зина несколько секунд смотрела на призрака, моргая. Потом перевела взгляд на стену, сквозь которую та просвечивала, потом снова на неё. Страха не было. Был шок, переходящий в профессиональное раздражение.

– Ты кто? – спросила Зина, потирая переносицу. – Глюк? Или местная достопримечательность?

– Я призрак! – обрадовалась Эльфрида, делая пируэт в воздухе. – Эльфрида фон Кляйн, фрейлина двора. Меня выдали замуж за этого старого хрыча, – она кивнула на портрет бородатого рыцаря, – и я умерла здесь от скуки. А вы, я слышала, та самая, которую вчера лорд привел? Которая Скверну перекрыла? Расскажите! Как вам это удалось? Вы ведьма? Высшая? Низшая? Средняя?

– Я сантехник, – устало ответила Зина. – Зинаида Павловна. Для друзей – Зина. И у меня сейчас знаешь какая проблема, Фрида? У меня проблема с сортиром. Это… – она ткнула пальцем в сторону кабинки, – это что за средневековое варварство?

Эльфрида проследила за её жестом и понимающе покачала головой.

– А, нужник. Это всё, что у нас есть. Аристократы пользовались горшками, а слуги и гости – этим. Лорд, правда, справляет нужду в специальную вазу, которую потом выносят. Но для простых смертных – вот это.

– Нужник, – передразнила Зина. – Слово-то какое ласковое. А почему нельзя нормальный унитаз поставить? С бачком? С трубой? Чтобы вода была и смывала?

Эльфрида удивленно захлопала прозрачными ресницами.

– Во…до…провод? – по слогам переспросила она. – А что это?

– Это, мать моя женщина, – Зина вздохнула с видом учителя, объясняющего таблицу умножения тупому ученику, – это система труб, по которым течет вода. В дом. И из дома. Чтобы всё это, – она кивнула на кабинку, – уносилось далеко-далеко и не воняло. У вас же, наверное, все нечистоты в яму стекают, а потом выгребная яма переполняется, и всё течет в подвал, да?

Эльфрида смотрела на неё с возрастающим восхищением.

– Откуда вы знаете? – прошептала она. – В подвалах замля вечно мокрая и воняет. Лорд грешит на Кровавую Плесень, но…

– Но плесень – это следствие, а причина – засор и отсутствие нормальной вентиляции! – перебила Зина. – Ладно. Так. Где у вас тут инструменты? Лопаты, кирки, трубы? Что-нибудь, из чего можно соорудить нормальную систему?

Эльфрида задумалась, прижав прозрачный пальчик к прозрачным губам.

– Во дворе есть сарай. Там старые мотыги, серпы, что-то для конюшни… Но туда редко кто заходит. А зачем вам?

– Затем, Фрида, – Зина решительно направилась обратно в комнату за своим ящиком с инструментами, – что я не могу жить в месте, где нет нормального туалета. Это вопрос принципа. Веди меня во двор.

Эльфрида, хихикая, поплыла по коридору, показывая дорогу. Она была счастлива. Триста лет одиночества и сплетен о том, кто с кем спит, закончились. Началась настоящая жизнь.

Внутренний двор замка представлял собой печальное зрелище. Брусчатка, когда-то ровная, теперь пошла волнами и поросла мхом. В центре чах сад с черными яблоками, которые выглядели так, будто их отравили еще в зародыше. Покосившиеся сараи лепились к высокой каменной стене, поросшей плющом. По двору сновали крестьяне в серых обносках. Увидев Зину – бабу в странной грязной одежде, с алюминиевым ящиком в руке, – они шарахались в стороны и быстро творили какой-то местный оберег, похожий на крестное знамение, но с вывертом.

– И вам не хворать, – буркнула Зина, проходя мимо.

На краю обрыва, за которым начинался тот самый мрачный лес, она заметила деревянную будку. Конструкция была настолько хлипкой, что, казалось, держалась на честном слове и молитвах предков.

– Это что? – спросила она у Эльфриды.

– Ну, это нужник для прислуги, – беззаботно ответила та. – Очень удобно, ветерок обдувает. Правда, зимой холодно.

– Я не про то, удобно или нет. Я про то, куда оно девается? – Зина указала на будку.

– В пропасть, – пожала плечами призрак. – Там глубокий овраг. Всё падает вниз, а потом лесные звери съедают.

– Господи… – Зина закрыла глаза. – Ладно. Покажи сарай.

Сарай оказался еще печальнее, чем двор. Внутри пахло прелым сеном, мышами и вековой пылью. Вместо привычных труб и вентилей здесь лежали мотыги, ржавые серпы, какие-то алхимические колбы с засохшей на дне бурой жижей и сломанная тачка. Зина обвела взглядом это богатство и тяжело вздохнула.

– Ну, допустим. Где трубы? Где ПВХ? Где хоть какой-то шланг?

– Простите, госпожа Зина, – Эльфрида виновато развела руками, – у нас нет таких вещей. Всё, что мы используем для воды – это ведра и желоба из дерева.

– Деревянные желоба… – Зина представила себе систему канализации из деревянных желобов и её передернуло. – Это же гнить будет, протекать, вонять… Ладно. Будем работать с тем, что есть.

Она вышла из сарая и направилась обратно к будке на краю обрыва. Подойдя ближе, она оценила масштаб катастрофы. От будки к обрыву тянулся деревянный желоб, по которому, в теории, должно было всё стекать. На практике же желоб подгнил в нескольких местах, протекал, и зловонная жижа сочилась прямо на тропинку, по которой ходили люди.

– Ах вы ж, разгильдяи… – прошипела Зина, открывая свой заветный ящик. – Средневековая антисанитария, мать вашу. Ладно. Посмотрим, что у нас есть.

Она достала моток синей изоленты, кусок резины (она всегда возила с собой обрезки – вдруг пригодится) и молоток.

– Эльфрида, – позвала она, – воды где-нибудь взять можно? Хоть ведро?

– Сейчас позову кого-нибудь! – обрадовалась призрак и исчезла.

Через минуту прибежал перепуганный мальчишка-слуга с ведром мутной воды. Зина кивнула, приняла ведро и, не обращая внимания на испуганного парня, приступила к работе.

Она ловко, сноровисто, замотала изолентой самую большую дыру в желобе, приложила сверху кусок резины и для надежности прихлопнула его молотком, прибив парой гвоздей, найденных тут же, в траве. Подгнившую опору она подперла камнем, который едва смогла сдвинуть с места. Потом, для профилактики, замотала изолентой стыки, где желоб крепился к будке.

– Воду лей, – скомандовала она мальчишке.

Тот, не понимая, зачем, вылил ведро в дыру в будке. Вода весело пробулькала по желобу, нигде не задерживаясь, и упала в пропасть. Тропинка осталась сухой.

– Во, – удовлетворенно сказала Зина, вытирая руки о робу. – Работает. Теперь не поскользнетесь. Травматизм на производстве – дело серьезное.

Мальчишка смотрел на неё круглыми глазами, разинув рот. Он явно только что стал свидетелем чуда.

– Ступай, – махнула рукой Зина. – И скажи своим, чтоб не гадили где попало. Если еще где протечка будет – зовите. Я Зина.

Мальчишка убежал, спотыкаясь на ровном месте. Эльфрида, зависшая в воздухе, аплодировала прозрачными ладошками.

– Гениально! Просто гениально! А что это за серая лента? Это магический артефакт?

– Это, Фрида, изолента, – Зина убрала инструменты. – Вещь, без которой ни один… маг не обойдется.

– Зина.

Голос раздался сзади. Низкий, спокойный, с легкой хрипотцой.

Зина обернулась.

На тропинке стоял Лорд Дитрих фон Грюнвальд. В утреннем свете, который здесь был почти таким же серым, как и ночной, он выглядел еще более впечатляюще. Высокий, бледный, с идеальной осанкой, в черном камзоле, расшитом серебром. Длинный плащ, ниспадающий с плеч, колыхался на легком ветерке. Его темно-янтарные глаза смотрели на неё с выражением, в котором смешались отвращение, глубокое любопытство и… надежда? Он стоял и смотрел, как она, женщина в заляпанной робе, возится над выгребной ямой.

– Доброе утро, ваше сиятельство, – без тени смущения ответила Зина, даже не делая попытки поклониться или изобразить реверанс. Она просто стояла, уперев руки в боки, и смотрела на него снизу вверх. – А я тут трубы латаю. А то поскользнется кто-нибудь, ногу сломает. А оно вам надо? Лечить-то, поди, нечем.

Дитрих перевел взгляд с неё на отремонтированный желоб, потом на изоленту, сиротливо торчащую из кармана её робы.

– Что вы делаете, женщина? – спросил он тем же ледяным тоном.

– Я ж говорю, – Зина хлопнула ладонью по желобу, проверяя надежность конструкции, – текучку устраняю. Трубы у вас, скажу я вам, ни к черту. Дерево в сырости гниет моментально. Нужен пластик или хотя бы металл, с антикоррозийной обработкой. А это, – она кивнула на будку, – это просто песня. Дыра в полу. В двадцать первом… ну, в общем, в моем мире, за такое по головке не гладят. Это же рассадник инфекции.

Дитрих сделал шаг ближе. Эльфрида, увидев его, пискнула и мгновенно испарилась, растворившись в стене замка.

– Вы не ответили на мой вопрос, – сказал он. – Кто вы? И откуда у вас эти… знания?

– Зинаида Павловна Корабль, – представилась она. – Можно Зина. Сантехник пятый разряд. Из ЖЭКа №5. Это такая организация, где мы за всеми трубами в доме следим, – пояснила она, видя его недоумение. – А куда я попала – без понятия. Чинила прорыв, баба Нюра заливала, ну и… того. Выкрутило. А вы, я так понимаю, местный князь? Или герцог? Лорд, да?

– Я хозяин этих земель, – подтвердил Дитрих. – Лорд Дитрих фон Грюнвальд. И я вчера спас вам жизнь, женщина.

– Спас, – легко согласилась Зина. – Спасибо, конечно. За тощего этого с арбалетом. Нервный какой-то. Так что вы хотите за своё спасение? Денег у меня нет, золота тем более. Инструмент не отдам. Могу трубы починить. У вас, я вижу, с этим проблема.

Дитрих оглядел замок. Стены замка, которые он видел каждый день на протяжении сотен лет, вдруг предстали перед ним в новом свете – глазами этой странной женщины. Облупившаяся штукатурка, щели в окнах, затхлый запах, идущий из подвалов.

– Ты вчера перекрыла магический фонтан, – сказал он. – Мои маги бились над ним год. Ты просто подошла и повернула какую-то железку.

– Ключом разводным, – кивнула Зина. – Давление сбросила, засор, видимо, был в сопле. А маги ваши… – она махнула рукой. – Они же магией своей только давление поднимали. Как если б в прорванную трубу вместо того, чтоб вентиль перекрыть, водой еще больше качать. Тут думать надо, а не колдовать.

Дитрих смотрел на неё молча. Эта женщина была абсолютно невежественна в магии, но при этом обладала знаниями, которые были ему недоступны. Она говорила о трубах, вентилях и засорах так, как другие говорят о боевых заклинаниях. И главное – она не боялась его. Совсем. Ни его титула, ни его магии, ни его мрачного вида. Она смотрела на него как на… как на заказчика. Слегка раздраженно, но с готовностью приступить к работе.

– Слушай, красавчик, – Зина прищурилась, оглядывая его с головы до ног, – ты тут главный, я так понимаю. Давай-ка присядем и поговорим о капитальном ремонте твоего замка. А то у вас тут не жилье, а рассадник антисанитарии. Вон, – она ткнула пальцем в сторону замка, – стены мокрые, грибок прет. В подвалах вода стоит. А пахнет как… – она замялась, подбирая цензурное сравнение, – как в подвале после потопа. Если ничего не делать, вы тут все ноги переломаете, а потом еще и холера придет. А холера, знаешь ли, она сословий не разбирает. И лордов косит, и крестьян.

Дитрих открыл рот, чтобы возразить, но Зина уже подхватила свой ящик и решительно направилась к замку.

– Идем, – бросила она через плечо. – Показывай свои владения. Нужно составить дефектную ведомость. Ты, я вижу, мужик занятой, по тронным залам сидишь, интриги плетешь. А за хозяйством не следишь. А зря. Хороший хозяин должен знать, где у него трубы текут.

Лорд Дитрих фон Грюнвальд, самый могущественный маг Темного баронства, потомок древнего рода, перед которым трепетали демоны и рыцари, послушно пошел за ней. Он сам не понимал, почему. Может быть, потому что впервые за сотни лет кто-то разговаривал с ним как с равным, не заискивая и не боясь. А может, потому что в словах этой странной женщины, пахнущей машинным маслом и хлоркой, была та простая, грубая правда, которую он так долго искал.

Они вошли в замок. Зина шла по коридорам, критически оглядывая стены, принюхиваясь, как опытная ищейка. Она останавливалась у каждого пятна сырости на стене, стучала по камням, заглядывала в темные углы.

– Тут у вас труба, что ли, замурована? – спросила она, указывая на выступ в стене. – Слышите, гудит? Это вода бежит. Значит, где-то есть источник. Или подземная река, или ключи. А это, – она провела рукой по влажному камню, – это конденсат. Тепло уходит, холодно снаружи, вот и капает. Утеплять надо.

Дитрих молчал, слушая этот поток профессиональной брани, которая звучала для него как самая сладкая музыка. Он чувствовал магию этого места, но никогда не думал о ней в таких категориях. Для него сырость была атрибутом древности, проклятием, кармой. Для неё – банальной проблемой теплоизоляции.

Они дошли до тронного зала. Зина остановилась на пороге и присвистнула.

– Ну и хоромы. Потолки какие! И текут, – она ткнула пальцем вверх. – Вон, разводы. Крыша, что ли, дырявая? Отопления нет, дубак. А это что за тряпки в окнах? – она подошла к стрельчатому окну, где в щелях между камнем и рамой были заткнуты грязные лоскуты. – Вместо стекла? Серьезно? У вас стекла нет?

– Стекла есть, – наконец подал голос Дитрих. – Но они магические, защищают от Скверны. Их нельзя открывать.

– А, ну это другое дело, – смягчилась Зина. – Защита – это хорошо. Но разводы на потолке все равно надо убирать. И теплоизоляцию делать. А где тут у вас… это… сортир для высоких особ?

– Что? – не понял Дитрих.

– Ну, нужник, по-вашему. Где вы, лорд, справляете нужду? Эльфрида сказала, у вас ваза какая-то есть.

Дитрих поморщился. Тема была щекотливой, даже для него.

– У меня есть личная уборная. Там стоит… специальное кресло.

– Кресло, – передразнила Зина. – Понятно. А куда потом это всё девается?

– Слуги выносят.

– И куда?

– В ту же пропасть, что и у будки. Или в выгребную яму.

Зина покачала головой.

– Бардак. Полный бардак. Ладно. Слушай сюда, ваше сиятельство. Я тебе так скажу. Я могу тебе тут всё наладить. Я могу сделать так, что у тебя в каждой комнате будет вода. И горячая, и холодная. И унитазы с бачками, чтобы всё смывалось и не воняло. И ванны, чтобы купаться, а не из тазика обливаться. И раковины на кухне, чтобы посуду мыть, а не в корыте. И чтоб посуду эту на ночь не оставляли! – вдруг добавила она с неожиданной злостью. – Терпеть не могу, когда грязная посуда в раковине стоит!

Дитрих смотрел на неё, не веря своим ушам. Он, маг, владеющий стихиями, не мог обеспечить свой замок даже нормальным отоплением. А эта женщина обещала ему всё это за несколько дней.

– Что ты хочешь взамен? – спросил он напрямую.

Зина задумалась. Она хотела домой. Но как вернуться, она не знала. Портал, через который её выкинуло, исчез. А даже если бы и был, лезть туда снова… страшно. А здесь, в этом мрачном, сыром, но таком… настоящем замке, у неё была работа. Была цель. Было дело, которое она умела делать лучше всех.

– Взамен? – переспросила она. – Ну, во-первых, дай мне нормальную комнату. Чтоб без скелетов в шкафу и с нормальной кроватью. Во-вторых, кормить меня будешь три раза в день. Я не привередливая, но чтоб горячее было. В-третьих, дай мне людей. Не магов, а простых работяг, которые будут делать то, что я скажу. Таскать, копать, подавать. И, в-четвертых… – она внимательно посмотрела на него, – расскажи мне про эту свою Кровавую Плесень. В подвалах. Потому что, судя по запаху, это она жрет ваши трубы и создаёт сырость. И если я буду тут водопровод прокладывать, а она его сожрет, то всё зря. Так что сначала надо разобраться с этой… заразой.

Дитрих вздрогнул. Никто, ни один человек, не предлагал ему помощи в борьбе с проклятием. Все боялись даже заикаться об этом.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – тихо сказал он. – Это не просто плесень. Это проклятие моего рода. Оно питается магией. Моей магией. И горем. Моим горем.

– А мне плевать, чем оно питается, – отрезала Зина. – У нас в подвалах, бывало, такие грибницы вырастали, что мама не горюй. Там и плесень была, и грибы, и ещё какая-то хрень. Мы её хлоркой травили, медным купоросом, а если не брало – просто вырезали кусок стены и заново штукатурили. А магия тут ни при чем. Всё, что растет, можно срезать. Всё, что течет, можно перекрыть. А если оно жрет твое горе… – она помолчала, потом добавила уже мягче: – Слушай, лорд. Я, конечно, не психолог. Я сантехник. Но я вижу, что ты парень не безнадежный. Просто затурканный жизнью. И замок у тебя, конечно, разваливается, но в нем есть душа. Не то что наши панельные коробки. Так что давай так: я тебе трубы чиню и сортиры ставлю, а ты мне помогаешь вернуться домой. Или хотя бы не даешь этому психованному инквизитору меня сжечь. Идет?

Дитрих смотрел на неё долгим, тяжелым взглядом. Потом, впервые за долгое время, на его бледном лице появилось некое подобие улыбки. Кривой, горькой, но улыбки.

– Идет, – сказал он. – Зина.

– Ну вот и договорились, – Зина протянула ему руку для рукопожатия. Лорд, немного поколебавшись, пожал её. Его ладонь была холодной и сухой, её – мозолистой и теплой. – С сегодняшнего дня я – твой главный инженер по технической части. А теперь давай-ка, веди меня на кухню. Есть хочется, сил нет. А после обеда начнем осмотр с подвалов. Хочу посмотреть на эту твою плесень в деле. Чую я, просто так она не сдастся. Но ничего, Зипа Корабль тоже просто так не сдается. У меня знаешь, какая хватка? Мертвого из могилы подниму, если трубы прорвет.

Она подхватила свой ящик и решительно направилась к выходу из тронного зала. Лорд Дитрих фон Грюнвальд, повелитель Темного баронства, пошел за ней, чувствуя себя так, будто его жизнь только что свернула на совершенно новую, неизведанную трассу. И впервые за сотни лет ему было не страшно. Ему было… интересно.

В коридорах замка, провожая их, шелестел призрачный шепот:

– Сан-тех-ник… идёт… работать будет… водопровод… унитаз… чудеса…

А в темных глубинах подземелья, в самом сердце Кровавой Плесени, что-то дрогнуло, зашевелилось и обиженно зашипело. Оно чувствовало угрозу. И угроза эта пахла хлоркой и машинным маслом.

Глава 2: Лорд и сантехник

Обед, вопреки ожиданиям, оказался делом шумным и суетливым. Зину проводили не в парадную столовую с хрустальными люстрами (которых тут отродясь не водилось), а в огромную кухню, занимавшую едва ли не половину первого этажа замка. Здесь было жарко, чадно и вкусно пахло жареным мясом и свежей выпечкой. Огромный очаг, в котором можно было зажарить целого быка, пылал жаром, вокруг сновали замурзанные поварята, а главный повар, толстый красномордый мужик по имени Ганс, окинул Зину таким подозрительным взглядом, будто она явилась не обедать, а воровать семейные реликвии.

Зина, не обращая внимания на косые взгляды, уселась за длинный деревянный стол, поставила свой драгоценный ящик рядом и с интересом уставилась на то, что ей принесут. Принесли глиняную миску с тушеным мясом, от которого шел пар, и ломоть хлеба размером с ее голову.

– Ложку бы, – буркнула Зина, оглядываясь.

Ганс, стоявший рядом, нахмурился.

– Чем дадено, тем и ешь, – прогудел он, демонстративно отрывая кусок мяса рукой и отправляя в рот.

Зина вздохнула, порылась в кармане робы и достала складную вилку – старую, советскую, алюминиевую, которую она всегда носила с собой на случай, если придется перекусывать на объекте, где посуды отродясь не водилось. Щелкнув механизмом, она ловко наколола кусок мяса и отправила его в рот.

Вокруг воцарилась тишина. Поварята застыли с открытыми ртами. Ганс выронил недоеденный кусок.

– Это… это что за колдовство? – прошептал какой-то чумазый мальчишка.

– Инструмент, – с набитым ртом ответила Зина. – Вилка складная. Удобно. Не руками же в самом деле. Антисанитария.

Она доедала в полной тишине, под изумленными взглядами кухонной обслуги, и уже подумывала о том, не попросить ли добавки, как вдруг в кухню вбежал запыхавшийся слуга в ливрее.

– Госпожа… госпожа Зина? – выпалил он, задыхаясь. – Вас лорд требует. Немедленно. В тронный зал.

– Что, прямо сейчас? – Зина отложила вилку. – А доесть? Нехорошо еду бросать.

– Лорд сказал: немедленно, – слуга переминался с ноги на ногу, косясь на Ганса, который многозначительно кашлянул.

Зина тяжело вздохнула, подхватила ящик и, кивнув на прощание остолбеневшей кухне, поплелась за слугой.

Тронный зал впечатлял. Высокие стрельчатые своды терялись в темноте, где, казалось, клубился вечный сумрак. Длинный стол из черного дерева, за которым могла бы усесться целая шайка разбойников, тянулся вдоль стены. В центре зала, на возвышении, стоял трон. Тоже черный, инкрустированный костями. Не человеческими, вроде бы, а какими-то звериными, но выглядело это все равно жутковато.

На троне восседал Лорд Дитрих. Он сменил позу: теперь он не стоял, погруженный в скорбь, а сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на вошедшую Зину с холодным, надменным выражением лица. Рядом с ним суетился тощий, похожий на высушенную воблу, секретарь с пергаментом и пером в руках. По бокам трона замерли двое стражников в тяжелых доспехах, с длинными мечами на поясах. В зале было холодно, сыро и торжественно, как в склепе во время официального приема.

Зина остановилась посреди зала. Кланяться она не стала, реверансов не делала. Просто поставила ящик на каменный пол, уперла руки в боки и принялась осматривать помещение профессиональным взглядом прораба, принимающего объект.

«Так, потолки, – отметила она про себя. – Высокие, сводчатые. Тепло уходит знатно. И текут, вон, разводы. Значит, крыша дырявая. Стены каменные, промерзают, конденсат. В углах плесень – пока не алая, а обычная, черная. Отопления нет, камины, видимо, только в жилых покоях. Дубачина. Окна – щели заложены тряпками. Бардак полный. Хозяин – разгильдяй».

Дитрих выдержал паузу, давая ей возможность проникнуться величием момента, но Зина, казалось, вообще не замечала ни его величественной позы, ни суровых стражников, ни костяного трона.

– Подойди, – наконец произнес он ледяным тоном.

Зина подошла. Остановилась в двух шагах от трона, задрала голову и посмотрела на него снизу вверх. Взгляд у нее был цепкий, оценивающий, без тени подобострастия.