Корабль прибывает утром

Некоторое время Элис смотрела на него, а потом вдруг развернулась и ушла. А рядом с ним загрохотал крышкой закипающий чайник.

***

Элис и не заметила, как дошла домой, в ее ушах все еще грохотали собственные произнесенные, наконец, мысли и тревоги. А что, если все это действительно было лишь детской игрой? И то обещание, которое она дала ему два Рождества назад, и все эти истории в журналах? А на самом деле, он просто через пару-тройку лет сядет на корабль и уйдет открывать новые земли, миры, которые недоступны столь многим. А она останется. Ведь так он и пришел сюда, путешествуя.

Отворяя дверь коттеджика, Элис окинула взглядом прихожую, забыв, что мамы еще нет дома. Там царила влажная прохлада, просочившаяся с улицы, и девочка снова вышла, чтобы принести дров из сарайчика. Она затопила камин в комнате и печь на кухне, поставила разогреваться ужин, достала из деревянной украшенной резьбой хлебницы начатый бурый овальчик хлеба. Нарезав его, выложила подогреться прямо на металлическую поверхность плиты. За этими хозяйственными делами ей было легче успокоиться, чем если бы она сразу села за уроки. Пока грелась еда и протапливался дом, Элис расстегнула ремень и разложила книги и тетради на столе в гостиной. Она попыталась прочесть заданную главу по истории, но отвлекалась на каждом слове. Тогда раскрыла тетрадь по словесности и, негромко хлюпая носом, начала делать упражнение, тут же трижды неправильно написав одно и то же слово. Всегда такая аккуратная тетрадь покрылась зачеркиваниями. Элис задумчиво поджала губы, разглядывая незаконченную строку, и закрыла тетрадь. Потом подставила кулак под подбородок и устремила взгляд в окно.

Опасность… Всю жизнь за нее волновалась мать, и теперь вдруг на единственного человека, кто не квохтал о том, какой ей следовало быть, нашло что-то. Неужели для девочки мир состоит только из одних опасностей и неподобающего поведения? А как же все эти истории о том, как еще столетия назад женщины в одиночку отправлялись в путешествия? Она как-то читала об одной, которая переправлялась на каноэ по кишащей крокодилами реке и жила среди аборигенных племен, а другая в одиночку ходила по тропическому лесу, запечатлевая кистью и карандашами еще неоткрытые виды растений1. Элис невольно улыбнулась, вспоминая свои летние рисунки, и решила, что как только весна полнее вступит в свои права, снова отправится с блокнотом и карандашом в лес или на холмы. Одна. Так-то вот! Как те исследовательницы. Их даже приглашали выступать в столице на собраниях Географического общества, куда в то время женщин вообще не принимали.

Кастрюля на плите была благополучно забыта, а хлеб из подогретого грозился стать сухариками. Элис все так же сидела, подперев кулаком подбородок и смотря сквозь пространство гостиной в иные места и времена, нежели предлагал стеклянный взгляд окна. Отчего она не может сама решать за себя? Разве она не может судить, как ей поступать? Или только другие знают, как для нее лучше? Вот та же Кэт, конечно, порой слишком импульсивна в действиях и поступает не всегда обдуманно, но знает, чего хочет. В ней столько уверенности. Но разве ей, Элис, всю жизнь не говорили, что старшие знают лучше, у них больше опыта… Но какого? Опыта той жизни, которой они всегда жили. А что касается иного? И мужчины, они тоже всегда знают лучше, выходит? Если уж вдруг Томми взялся решать, куда ей с ним идти, а куда нет! Вот ее мама столько лет ведет хозяйство сама по себе, и никто ей не говорит, куда ходить, а куда нет. Элис уронила голову на тетрадь.

– Элис, ты дома? – донесся из прихожей голос матери. – Чем это у нас пахнет?

Девочка ойкнула, тут же срываясь с места, и устремилась на кухню. Все-таки ужин спасти удалось, хотя часть картошки прижарилась намертво ко дну. И отскребать ее предстояло Элис. «Хочешь быть взрослой – будь таковой во всем…» – вздохнула она, берясь за щетку.

Глава 3. Есть ли градация мечтаний?

Мадам Стерн прошлась вдоль ряда учениц. Сегодняшнее занятие прошло весьма продуктивно, по ее мнению, и подготовка к выступлению двигалась полным ходом. В этом году солировали три ученицы. Элис тихо надеялась, что теперь, когда в полном распоряжении ее мамы имеется неутомимая и неугомонная Кэтрин Бэккет, ей самой удастся избежать сольной роли и этим сократить количество обязательных репетиций. Но не повезло… Отчего-то именно Весенний праздник мадам Стерн считала наиболее существенным для их танцевальной школы, и потому Кэт, Элис и еще одной девочке из младшей группы выпало танцевать сольные партии в общем выступлении. В этот раз Элис твердо решила, что после концерта, наконец, поговорит с мамой, чтобы та перенесла свою преподавательскую энергию на более благодарные объекты. Это было весьма серьезным шагом для девочки, и до праздника она не решалась.

– Как идет подготовка костюмов? – поинтересовалась мадам Стерн у облокотившихся устало на станок или даже сидевших на полу учениц.

В ответ послышались разной степени невнятности отклики, и только несколько девочек отозвались относительно воодушевленно.

– На следующую репетицию все приносим костюмы. Я хочу посмотреть, какова степень готовности. Не забывайте, что вы всегда можете обратиться ко мне, если что-то непонятно или не получается. Главное – не тяните до последнего. Очень важно, чтобы часть репетиций мы прошли уже в костюмах. Я хочу увидеть всю картину. Понятно? Ну хорошо, можете быть свободны. Всем доброго вечера!

Ученицы поднялись и сделали прощальное плие, положенное по этикету танцевального класса. Комнату сразу наполнил щебет девичьих голосов и шорох балеток. Большинство торопилось скорее переодеться и отправиться по домам. Только Элис сменяла танцевальный наряд неспешно, зная, что они с мамой все равно выйдут последними.

– Мы с мамой уже несколько вечеров подряд сидим за выкройками, – Кэт поспешно стянула с себя потное трико и влезла в майку на бретельках. – Я так переживаю из-за этого платья! Подумаешь, конечно, перед всем городком станцевать, – тараторила она Элис, – но все же… Но это же ужас какой-то это ваше шитье! Мама говорит, что я ее с ума сведу своим мельтешением…

Элис подняла глаза на подругу, осознавая, что впервые проникается сочувствием к миссис Бэккет.

– Ну что ты на меня так смотришь? – провозгласила протиснувшаяся в воротничок платья рыжая голова. – У тебя мама хорошо шьет! А мы обычно к портнихе ходили и разве что занавески подшивали. Мама умеет только какие-то глупости – цветочки на подушках… Кому вообще нужны вышитые подушки?

Элис пожала плечами, не зная, что на такое отвечать – подобные подушки были в любом местном доме.

– Я, в основном, сама делаю платье… Просто это перекроенный костюм прошлого года, – созналась Элис.

– Ну вот!

– Слушай, Кэт, – Элис вынимала шпильки из пучка, высвобождая на волю косу, – а ты заходи к нам вместе с костюмом. Мы с мамой тебе поможем.

– Серьезно? – Кэт даже уронила тряпичную сумку, в которую упихивала балетки и юбку. – А можно прямо сегодня?

Иногда ее одержимость танцами даже слегка пугала Элис.

– Я не знаю насчет сегодня, надо спросить у мамы. Может, в другой день после школы?

– Ты забываешь, что когда у тебя нет тренировок, у меня-то есть, а иногда даже после вашей.

– В выходной?

– Твоя мама сказала не затягивать с этим. Пошли у нее сейчас и спросим? А? – Кэт оставила сумку валяться на полу и подхватила Элис под руку.

– Да, конечно, приноси, я посмотрю, – согласилась мадам Стерн. – Я совсем не против, чтобы вы с Элис вместе шили.

Наблюдая за мамой в этот момент, Элис видела, как у той буквально было написано на лице продолжение фразы о том, что вот это как раз подобающее занятие для молодой девушки, а не скакать с мальчишками по оврагам. Но делать было нечего, ведь она же сама предложила. Девочки оставили миссис Стерн закрывать студию, а сами отправились домой к Бэккетам забрать костюм Кэт. Элис решила прогуляться вместе с подругой.

Наблюдая бодро вышагивающую и чуть не подпрыгивающую от радости Кэт, Элис недоумевала, откуда в этом миниатюрном человечке столько энергии, это после тренировки и репетиции… По дороге они нагнали Мэгги Стивенсон, которая вышла немногим раньше с занятия. Им было по пути, ведь дорога на фермы проходила как раз мимо окраинных домов.

– Ой, вы сегодня вместе куда-то? – обрадовалась девочка, что ей не придется идти в одиночку.

– Идем смотреть костюм Кэт, – пояснила Элис.

– А я так рада, что могу взять свой прошлогодний, – поведала Мэгги, – у меня совсем нет времени что-то сейчас шить. В булочной только и разговоров, что о подготовке к Празднику. Мне так хочется быть частью этого.

– Частью чего, пирога что ли? – хихикнула Кэт и получила еле заметный тычок локтем от Элис. Такт точно не был сильной стороной рыжей балерины. Кэт покосилась на подругу.

– Подготовки, конечно, – Мэгги то ли ничего не заметила, то ли притворилась.

– Томми тоже помогает? – поспешила сменить тему Элис.

– Ну он… больше ведь за прилавком. И, в основном, по воскресеньям. Бывает, что почти весь выходной только мы вдвоем. Я на кухне, он – в зале. Жаннет нас называет «юной сменой», – Мэгги заулыбалась. – Прям так и говорит: «А завтра выходит наша юная смена».

Кэт закатила глаза, ей явно хотелось обсудить что-то более, по ее мнению, существенное, и слегка прибавила шаг.

– А твои родители не против, что ты столько времени в булочной? – Элис пошла рядом с Мэгги.

– Нет. Пока, по крайней мере, не против. У нас на ферме хватает рук.

– Почему пока?

Мэгги пожала плечами.

– Я не уверена, что они поняли, что пекарство – это именно то, что я хочу делать. А я пока не знаю, насколько способна в этом деле, – она говорила неспешно. – Вдруг Мари не возьмет меня потом на полный день…

– Ага, – обернулась Кэт, – или выдадут замуж за сына фермера! И будешь ему пироги печь.

Элис сверкнула взглядом на Кэт упреждающе и сказала Мэгги:

– Я уверена, что возьмет, если ты захочешь. Вообще я слышала от Томми, что Мари очень хорошо о тебе отзывается.

– Правда? – губы Мэгги дернулись в легкой улыбке.

Они приблизились к отвороту на дорогу из городка, и Мэгги попрощалась с девочками.

– Ты чего с ней так разговаривала? – догнала Элис Кэт.

– Как разговаривала? – искренне удивилась та.

– Ну что ты над ней подтруниваешь?

– Да ведь я с вами так говорю, вы же не обижаетесь.

– Просто мы тебя лучше знаем и уже привыкли, что ты болтаешь то, что в голову придет.

– И потом, она даже не поняла, – Кэт слегка насупилась.

– Все она поняла. И сравнения твои про пироги, и намек на отсутствие большого выбора. Если тебе повезло больше…

– Мне повезло?! – Кэт резко остановилась прямо посреди лужи из размякшего снега. – Да я просто сражаюсь за свою мечту! Хоть зубами, хоть ногами!

– А она чем от тебя отличается? – возмутилась Элис. – Или что, есть какая-то градация мечтаний? Более или менее достойные?

Кэт опустила взгляд, сжала зубы и зашагала дальше.

– Нет, наверное… – пробурчала она.

Они молча обошли старенький забор и завернули в калитку.

– Я тут подожду, – Элис не хотелось заходить в дом.

– Чего это? – Кэт остановилась.

– Воздухом хочу подышать.

– Ну ладно – дыши, я быстро! – и умчалась в дом.

Элис встала около одной из старых яблонь, с которой Томми когда-то таскал плоды, и провела ладонью по кривому замшелому стволу. Листьев на дереве еще не было, а вот забавная шерстка из мха вовсю зеленела, не смущаясь ни холодных ветров, ни мокрого снега и дождя. Приблизившись к стволу почти вплотную, Элис рассматривала маленькие, прижатые к стебелькам листочки мха. Словно лес в миниатюре. А вот рядом, оказывается, другой совсем мох – Элис дернула бровями. А она раньше не замечала, что они разные. А чуть выше была сизоватая лепешечка лишайника. И вовсе не похожего на мхи. Вот так прямо на одном стволе целые джунгли! Пожалуй, и в холодные сезоны в природе есть что наблюдать. Тогда Элис решила обследовать и яблони у себя в саду, и дубы в леске у маяка и, возможно, сделать зарисовки. Оказывается, это можно было не откладывать до теплого времени.

– Эй, – раздалось у нее прямо в ухо, – что ты там углядела? – Кэт держала в руках объемный сверток и непонимающе разглядывала яблоню, но не видела на ней ни белок, ни даже жучков.

– Мох.

– Мох? – Кэт еще раз посмотрела на ствол и слегка сморщила нос. Потом потыкала пальцем в зеленый покров ствола. – Приятный на ощупь, и что там?

– Просто мох. Он красивый.

– А, – Кэт бросила сомневающийся взгляд на подругу, – ну пошли? Или хочешь еще посмотреть?

– Пошли, – усмехнулась Элис, решив, что не будет рассказывать свою идею о миниатюрных джунглях. На самом деле, кому ей бы хотелось поведать свое наблюдение, так это Томми. Но на него она все еще обижалась.

Когда девочки вышли за калитку, Элис обратила внимание на размеры кулька.

– Ну и мешок у тебя! Там рулон нераскроенной ткани что ли?

– Да нет, – Кэт прижала плотнее сверток, чтобы он не развалился, – я сразу все показать взяла. Там еще костюм, который мы купили зимой в столице. Его подогнать надо, я летом в нем на экзамены пойду. И две пары новых пуант. У меня же еще занятия на пуантах с твоей мамой. А их нужно правильно разбить, пятку и ленты пришить…

Сама Элис на пуанты прочти не вставала. Ее мама предпочитала давать на занятиях технику, для которой было достаточно и балеток, не считая пуанты нужным для местных девочек, поскольку для них это просто дополнительные занятия, а не профессия. Но все-таки о том, что новые пуанты надо особым образом подгонять под ногу, размягчая молотком, Элис знала.

К приходу девочек миссис Стерн уже успела освободить и подготовить для работы с тканью большой стол в гостиной. А на маленьком круглом, застеленном ажурной салфеткой, накрыла чай. Причем в праздничном сервизе, что Элис сразу заметила, тихонько вздохнув. Не вечер, а мечта ее мамы – две лучшие ученицы пришли вместе шить платья к выступлению, элегантно попивая чай с бисквитным, не слишком сладким пирогом, пока работают иголками под мягкое потрескивание угольев в камине. Хоть открытку с них рисуй!

Вот до чего она дошла, а ведь могла бы сейчас шкурить лодку вместе с Томми. Он ее звал сегодня. Ну и ладно. Не все ли равно – занозы в пальцы сажать или иголкой в них промахиваться?

Войдя в гостиную, Кэт сделала легкое приветственное плие. За ее спиной Элис, не выдержав, закатила глаза, за что была удостоена укоризненного взгляда матери. А Кэт тем временем уже тараторила, раскладывая недокроенные и недошитые части нарядов, а вместе с ними и жесткие балетки с ярлычком из столичного магазина.

– Мам, может быть, мы вначале поужинаем? – спросила Элис.

Готовая заниматься вопросами танцев без пищи и сна, Кэт в возмущении вскинула взгляд, но мадам Стерн нашла предложение дочери разумным. Воспользовавшись этим предлогом, Элис оставила их наедине за выкройками, а сама пошла на кухню завершать приготовление ужина, которое уже начала мама. Попутно она отрезала ломоть хлеба и сыра и, поставив кастрюлю с картошкой на огонь, уселась рядом, жуя бутерброд.

– Элис, ты к нам присоединишься? – спросила миссис Стерн, когда дочь собиралась прошмыгнуть к себе в комнату за последним выпуском журнала с приключенческими историями.

– Я в погреб за мясом и соленьями, – ответила она и поспешно скрылась.

Спрятав журнал под полотенце, Элис пронесла его с собой на кухню. Там она поскорее разделалась с обязанностями – нарезала мясо, разложила его на тарелки, высыпала в пиалы засоленные огурцы и капусту из кадушек, а затем ополоснула руки и села у печи, уперев стопы в невысокую табуреточку, и разложила на коленях журнал. Пока картошка поплевывала кипящей водой из-под крышки, Элис увлеченно читала, хрустя огурцом. И в потрескивании печи ей слышался неугомонный стрекот ночных джунглей, по которым она пробиралась вместе с героями рассказа, освещая путь единственным тусклым фонарем и выставив вперед мачете2, чтобы прорубать дорогу сквозь комок шипастых лиан…

– Эй? – Девочка даже не заметила, как в кухню кто-то вошел. – Вот, оказывается, чем ты тут занимаешься! – весело провозгласила Кэт, заглядывая через плечо на страницу.

Элис смущенно закрыла журнал.

– Да ладно, дай посмотрю, что ты читаешь?

Протянув Кэт журнал, Элис поднялась проверить, как поживает доверенный ей картофель.

– Тоже мистические истории!

– Какие еще мистические? – обернулась Элис на листавшую журнал Кэт.

– Ну вот же: «Странный случай в тропических болотах, или Как мы встретили самую огромную змею на Земле», или «Обитатели ночи»… Ну это же прямо готические романы! А этот змей похитил девушку, да? А существа ночи – это, наверное, про вампиров?

– Да ну про каких вампиров? Мышей летучих! – Элис забрала журнал. – Это очень даже реалистические истории. Вот в этой они нашли такую обезьянку с огромными глазами, которая днем спит, как сова, а ночью ищет насекомых, и еще два вида летучих мышей. Там группа исследователей за ними охотилась и попадала в разные передряги. А это… ну да, немного страшный рассказ, там на болотах была змея длиной больше, чем рост самого высокого мужчины…

– Ну какие же они реалистичные! – хмыкнула Кэт с улыбкой. – Где ты таких змей видела? И на кого она охотится, на медведей? А твои тропические змеи крыльями случайно не снабжены? У меня в книгах такие драконами называются.

– Просто у нас такая змея не обитает, – авторитетно сказала Элис, пряча журнал на полке за стопками тарелок. – Как там у вас с мамой? Можно уже на стол накрывать?

– А… Ну да, мадам Стерн мне показала, над чем работать, так что ты накрывай, а я пойду…

– Почему? – удивилась Элис. – Оставайся поужинать, а потом вместе пошьем, как собирались.

– Да мне мама сказала, чтобы ужинать я возвращалась домой. Это, по ее мнению, неприлично…

– И с каких пор тебя это волнует? – не удержалась от ремарки Элис.

– Да ну, она мне потом будет еще неделю нотации читать…

– А ты и тут поешь, и дома. Сама сказала, что у тебя растущий организм! – припомнила Элис.

Кэт посмотрела на нее с уважением во взгляде и расплывающейся по лицу улыбкой.

– А ты, я погляжу, не такая паинька, как кажешься!

– Ты только заметила? – усмехнулась Элис, снимая кастрюлю с плиты. – Поживи с моей мамой, еще не таким трюкам научишься. Бери вот те тарелки… Нет-нет, крайние, а то мой тайник разберешь!

Кэт рассмеялась и сняла с полки три тарелки с голубенькими цветочками на окантовке.

После ужина мадам Стерн оставила девочек вдвоем за рукодельем, а сама ушла заниматься домашними делами на кухню. Поскольку ей часто приходилось возвращаться поздно после занятий, она предпочитала часть ужинов или заготовок к ним делать заранее.

Элис тоже принесла свое платье. Прежде чем переходить к работе на машинке, все части нужно было сметать вручную, еще раз примерить и только после этого шить начисто. Да и то было много частей, которые все равно необходимо было делать руками – сложные детали, воротнички и кружева – все это пришивалось вручную.

Усевшись ближе к огню и разложив ткань на коленях, Элис взялась за иголку, но, подняв на мгновение глаза на подругу, чуть не прыснула от смеха. Вид у Кэт, сидевшей за столом вполоборота к Элис, был такой сосредоточенный, что казалось, над ее огненно-рыжим пучком, который она не распустила после танцев, взовьется облачко дыма.

– Ты иголку решила взглядом подпалить? – поинтересовалась Элис.

– Так, ты меня отвлекаешь, – Кэт склонилась над работой, – я пытаюсь делать стежки одного размера, как мне мадам Стерн показала.

– Ну-ну, – усмехнулась Элис, вернувшись к работе.

Однако долго Кэт в молчании не продержалась. Когда дело пошло лучше, она спросила, все еще не отрывая взгляда от нитки:

– А что, это мне показалось, или вы сегодня с Томми были особо молчаливыми? На уроках даже не шушукались.

– Мы не шушукаемся на уроках, – возмутилась Элис и попала себе иглой в палец. Оттого насупилась сильнее и сунула палец в рот, чтобы приглушить боль.

– Ага, конечно. Мне-то с задней парты виднее. – Потом ехидно улыбнулась и, сделав выражение лица посерьезней, произнесла, словно пародируя пожилую даму: – Ну да ладно… милые бранятся – только тешатся!

– Ну я тебе! – вскинула голову Элис. Отблески камина играли на ее лице, озаряя лишь одну сторону и часть ореола кудряшек у лба и виска, маскируя выступивший на щеках румянец.

Довольная реакцией подруги, Кэт уже отрыто рассмеялась.

– Ну раз ты так… – Элис уложила ладони на шитье, – скажи, а как у вас с Сэмом?

Тут же прекратив смеяться, Кэт с удивлением посмотрела на Элис. Та ответила ей не менее пристальным взглядом.

– Серьезно, ты же не можешь не замечать, что нравишься ему?

В ответ Кэт поерзала на стуле и подтянула под себя одну ногу, расправляя перед собой ткань.

– А он тебе?

– Ну конечно, он мне нравится, – выдала, наконец, Кэт. – Как он может мне не нравиться? Он замечательный друг, заботливый, слушать умеет. Не как твой Томми, кстати. Но только не так, как ты подумала, он мне нравится. Мы друзья с ним, хорошие друзья. У меня, может быть, никогда такого хорошего друга, как Сэм, не было… – и она принялась усиленно набирать стежки.

– Только ведь ты ему не только как друг нравишься… – тихо отозвалась Элис.

– Боже мой, Элис! – и тут же понизила голос, осознав, что такое восклицание может быть не совсем уместно. – Но он же слишком… ну не знаю… серьезный.

– Серьезный? – Элис снова опустила иглу. – Кто бы говорил о серьезности. Я никого другого не видела, кто бы так серьезно относился к танцам, как ты.

– Да я вообще о другом, Элис. Ну вот, например, если я его разок поцелую, он сразу решит, что пойду за него замуж и детей ему нарожаю. Так ведь тут у вас? А у меня иные планы на жизнь. Мне нужен тот, кто пойдет за мной, а не я за ним, или поможет мне следовать моей дорогой. Я не хочу идти за мужчиной, я хочу идти только за своей мечтой! – она посмотрела на Элис. – Это ты за своим Томми хоть медведю в пасть…

Элис опустила взгляд и снова взялась за шитье. В комнате повисла тишина, наполняемая лишь потрескиванием дров в очаге да негромкими звуками с кухни.

– Почему сразу за Томми? – спросила вдруг Элис после долгого молчания и нескольких десятков стежков. – Просто у нас общие интересы.

– Угу, – Кэт снова с самым что ни на есть сосредоточенным видом вертела скроенный рукав, – с чем я вас и поздравляю… – медленно произнесла она, увлеченная своим делом.

Элис повернула голову, наблюдая танец язычков пламени на почерневшем от его чечетки полешке. «Но ведь это правда, разве нет? – подумала она. – У нас с ним есть общий замысел… Да, мы читаем разные книги, но вместе это составляет единую картину. Так ведь?»

А потом, вдруг припомнив кое-что, искоса глянула из-под ресниц на подругу, продолжая шить, и как бы невзначай произнесла:

– Тогда, раз Сэм для тебя только хороший друг, ты бы, наверное, порадовалась, зная, что он еще кому-то из девочек нравится. Но только в том самом смысле.

Теперь уже Кэт всадила себе иглу в палец и недовольно поморщилась.

– Это кому это?

– Ну ты же сама сказала, что он замечательный. Думаешь, ты одна это видишь? А может быть, кто-то видит даже больше, чем это…

– Давай договаривай, о ком это ты? Не о себе же? Да нет, с тобой даже слепому все очевидно… А кто тогда?

– Я гипотетически…

– Ну да, так я и купилась! Гипотетически – это на уроках мадам Жерни. А тут не теорема, а факты!

– А что ты так переживаешь? Ты должна радоваться, если у друга все будет хорошо. Разве нет?

– Я и порадуюсь… как только узнаю, что это достойный объект, – Кэт приосанилась. – Я же не могу допустить, чтобы какая-нибудь непонятная девица ему глазки строила! А потом он ее еще в нашу компанию пригласит!

Вот теперь Элис смеялась от души.

– Да ну тебя! – хмыкнула Кэт насупленно, а потом тоже прыснула.

В дверях показалась миссис Стерн, уже освободившаяся от объятий фартука, в своем темном закрытом домашнем платье она вошла в гостиную и, окинув взглядом двух смеющихся девочек, поинтересовалась:

– Как ваши успехи? Я смотрю, вы неплохо проводите время.

Элис видела, как в строгих глазах миссис Стерн играет материнская улыбка.

Изучив результаты стараний Кэт, она дала ей еще несколько советов, а потом сказала, что остальное та может продолжить уже дома, чтобы не заставлять волноваться миссис Бэккет поздним возвращением, однако, если возникнут еще трудности или вопросы, пусть не стесняется принести и показать. Элис проводила Кэт до прихожей.

– Только ты это… – Кэт сунула ноги в ботинки, – с Томми своим же не будешь наш разговор обсуждать?

Элис помотала головой.

– Конечно, нет. Это наши, – она усмехнулась и дернула бровями, слегка напоминая сейчас мать, – женские разговоры.