Корабль прибывает утром

Глава 2. Неразлучная четверка

Вставать не хотелось совершенно. Тело просто отказывалось выныривать из-под теплого, мягкого и в высшей степени уютного одеяла, попутно напоминая нытьем мышц о вчерашних приключениях. Томми потянулся и зевнул, так широко раскрывая рот, словно желал раздвинуть челюсти одну от другой, как это умеют делать змеи. Потом отчетливо чихнул. Он уже слышал стук в дверь, коим Мари напоминала о необходимости пробуждения. Затем она еще несколько раз ходила по лестнице и громыхала чем-то внизу. Промычав что-то нечленораздельное, Томми перевернулся на живот и пошарил перед собой высунутыми из-под одеяла руками, потом решил проверить мир ногой, все так же не раскрывая головы, и шлепнулся на пол прямо в одеяле.

– Ой, – издала груда одеяла на полу и зашевелилась, обнаруживая, наконец, взъерошенную белобрысую голову мальчика. По полу тянуло прохладой, что вынудило Томми поспешно занять вертикальное положение. Сунув ноги в тапки из овечьей шерсти, мальчик подошел к приоткрытому окну прямо в кульке одеяла. Яркие лучи пробивались через хороводы облаков у самого горизонта. Играя с солнцем в гляделки, Томми еще раз выразительно зевнул.

В гостиной мальчик обнаружил, что Мари всерьез взялась за перебор вещей, и понял, что стоит поскорее отчаливать в сторону учебного заведения, пока она не решила и его перебрать – к большой уборке, по мнению Томми, Мари подходила чересчур рьяно. И он надеялся, что младший мужчина в доме ее немного вразумит. Оставив Мари в обществе маленького Микаэля, Томми выскочил в предвесеннюю свежеть утра, на ходу дожевывая бутерброд.

Поскольку вышел он предосудительно рано, то специально сбавил шаг у самого леса и с удовольствием приглядывался к признакам весны. Разумеется, наблюдая деревья каждое утро, трудно было заметить, насколько увеличились и набухли почки. К тому же дубы – из тех, кто не любит торопиться: ни расставаться со старой листвой по осени, ни обзаводиться новой по весне. Однако тропинка основательно подтаяла от частых дождей и человеческих ног, и теперь уже кое-где чернела влажной землей, хотя и оставалась довольно скользкой. Под деревьями отчаянно прятались остатки зимы, которые могли здесь, не примеченные солнцем, потихоньку таять еще до мая. Но и они более не казались такими уж основательными. Снег неуловимо менял свою структуру, обзаводясь льдистой корочкой, на которую сыпались шелуха коры и фрагменты сухих веток. Здесь рылись белки и сойки в поисках забытых осенью желудей, ускоряя разрушение снежных холмиков. А по ночам на зазевавшихся зверьков охотился большой лупоглазый филин. Томми всего несколько раз за год удавалось заметить бесшумную птицу, и то больше как тень среди стволов, но крик его он хорошо знал и даже иногда пытался подражать, вызывая тем явное негодование птицы. Короткое гортанное «у», а иногда недовольное, похожее на язвительный смех. Последний у Томми не получался. Неудивительно, думал он, что филины пугают людей – вот раздастся неожиданно во мраке леса такое – и еще не то себе надумаешь, а это всего-навсего ночная птица зовет другую или летит кормить птенцов.

Второй раз мальчик сбавил шаг уже когда прошел по улочкам городка и оказался на берегу. Здесь снег давно стаял или был поглощен штормовым морем, и волны жадно облизывали темный от впитавшейся влаги песок. Обойдя домик на сваях, Томми заглянул под навес, проверить, как поживает их лодка по имени «Фрегат». Она стояла на подпорках с уложенной вдоль корпуса мачтой, а парус утянутый веревкой хранился по соседству – в самом домике. Подойдя вплотную к лодке, Томми провел ладонью по корпусу. Доски были на ощупь влажные и шершавые от облупившейся местами краски. «Надо бы ошкурить и подкрасить», – подумал он, двигаясь вдоль корпуса и заглядывая под днище. Но те остатки краски, которые достались ребятам от покраски маяка и которые они использовали для лодки в прошлый раз, уже закончились, и нужно было ехать в Портовый город за пополнением. Впрочем, припомнил Томми, Мари как раз планировала этой весной подновить входную дверь, а, может, и покрасить домик при маяке. И под этим предлогом можно было взять баночку и для «Фрегата».

За спиной захрустел мокрый песок, и Томми обернулся.

– Привет! – Сэм стоял у навеса, положив ладонь на тряпичную сумку через плечо, в которой носил книги и бутерброды к обеду. – Видел сверху, как ты завернул сюда.

– Привет, – Томми все еще держался за борт лодки, словно это был его домашний питомец. – Вот думаю, хорошо бы подкрасить перед спуском на воду. А то облупился уже весь, будет портиться дерево…

Сэм подошел и тоже ощупал борт «корабля», поскреб обшивку пальцем и постучал.

– Ну да. Отец каждый год свою лодку подновляет.

– Предлагаю всем вместе сгонять в Портовый город, с Анри или с мистером Бэккетом, – Томми сунул руки в карманы расстегнутой куртки. – Кстати, а где твои подопечные? – заметил он, припомнив, что зимой Фюшкинсы ходили все вместе, словно выводок утят.

– Они сами уже вторую неделю ходят, – удивился ненаблюдательности друга Сэм. – А сегодня Мар проспала. Весь вечер накануне просидела, перерисовывая выкройки, которые взяла у миссис Стерн. Мама ругается, что она который раз масло допоздна жжет. Но днем-то мы в школе. А Берта с младшим решили ее дождаться, – он немного прошелся вдоль лодки. – Только я не уверен, – продолжал он с противоположного конца навеса, – что смогу в Портовый город с вами поехать. Это ведь на целый день.

– Так и что же? Мы можем в выходной.

– Да мне и так за эти наши вылазки по оврагам мать пеняет…

– Так ты-то в овраг не падал, и вообще… – Томми тоже обошел лодку.

– Не в этом дело. У нас – корова, куры, отец часто в море, – пояснил Сэм, – не могу же я оставлять все домашние дела на сестер. Они и младше, и вообще девочки. А когда нет отца – я один ну… мужчина в доме… Так выходит, – он развел руками. – Так что вы с Элис поезжайте, и Кэт возьмите с собой. Она будет рада прогуляться по Портовому городу.

– Думаю, она будет рада прогуляться с тобой.

Сэм похлопал лодку по борту, словно шею коня.

– В школу пора, – и вышел из-под навеса в объятие свежего ветерка. Тот сразу взъерошил темно-русые, немного неровно остриженные волосы мальчика, уже не прикрытые шапкой.

Бросив еще один длинный взгляд на лодку, Томми вздохнул и последовал за Сэмом. Сын рыбака шел небыстро, и Томми легко догнал его. Они остановились у воды. Морская поверхность казалась по-зимнему темной, словно уходящее время холодов притаилось там, прячась перед отступлением. У горизонта бликами по воде рассыпалось солнце, освещая разбежавшиеся по небу облачные стада. И хотя воздух уже был напоен его теплеющими лучами, от моря дышало холодом. Вода дольше воздуха отдает тепло и долго прогревается – объяснял как-то мистер Вилькинс. Но каждый живущий у моря по своему опыту знал, что по осени уже в прохладном воздухе веет от воды теплом, а весной – как теперь – наоборот, выдыхает холод зимы в лицо. На побережье все сезоны были немного смещены – огромные массы воды контролировали погоду.

Первым прервал молчание Сэм.

– Отец сказал, что с этого сезона будет чаще брать меня с собой, в море.

Оторвав завороженный бегом волн взгляд от воды, Томми повернулся к другу:

– Это значит, ты будешь реже ходить с нами на «Фрегате»?

Тот кивнул.

– А ты… – Томми ковырнул ботинком мокрый песок и кинул его подступавшим к самым ногам волнам, расходящимся плоскими языками по пляжу, – сам, ну… хочешь?

Сын рыбака пожал плечами.

– Я уже давно помогаю ему с сетями, и на ночной лов он несколько раз меня брал. Должен же я перенимать дело, как мой отец раньше у деда. Дед вот теперь дома сидит. А придет время, и отец будет, а в море пойду я один.

– Так не пришло же еще. – Томми запахнул куртку: дыхание моря пробралось под вязку свитера. – И до окончания школы еще долго.

– И что? – Сэм повернулся в сторону возвышавшегося на берегу здания, куда группками и поодиночке заходили дети. – Пошли, опоздаем же.

Томми нехотя двинулся за Сэмом. Раньше он никогда не чувствовал, что одноклассник старше его на год. Но теперь эта небольшая разница словно чертой пролегла между ними. А может, дело было вовсе не в возрасте? Дети с ферм тоже были активно заняты в помощи родителям по хозяйству с малого возраста, и бывало, пропускали уроки, особенно в старших классах. Но раньше Томми не обращал на это внимания. Неужели он, Элис и Кэт в одном положении, а их друг Сэм – в ином? Они ведь живут в одном городке, учатся в одной школе, попадают вместе в переделки и ходят под парусом тоже вместе. Но положение, выходит, у них разное, и приближающееся взросление спешит напомнить об этом. Как же так?

К дверям школы они подошли со звонком. Дежурила добродушная мадам Гринуар. Преподавательница словесности помахала ребятам, поторапливая, и пожелала доброго утра. Увидев вошедших вместе в класс мальчишек, Элис внимательно посмотрела на них и снова опустила взгляд в учебник, повторяя урок. Будучи поглощен своими мыслями относительно взросления, Томми этого не заметил и, быстро поздоровавшись с подругой, сел рядом.

– Как дела? – поинтересовалась Элис, не поднимая взгляда от строчки, на которую смотрела уже минуту.

– Нормально. Вот ходили на «Фрегат» посмотреть. Покрасить думаем.

– С Сэмом?

– Угу.

– Как вчера к реке?

– Да, – Томми рылся в ранце, забыв, что именно ищет. – Э… что там у нас?

Элис перевела на него удивленный взгляд и сделала жест глазами в сторону доски, где уже писала что-то мадам Гринуар.

– А точно… Что? – Томми вскинул взгляд. – Диктант?! Да они издеваются… – простонал он, выловив, наконец, нужную тетрадь.

***

Поскольку в этот вечер не было ни танцев, ни дополнительных занятий по подготовке к выступлению, Мэгги прямиком направилась в булочную. Выйдя на улицу, она сразу заметила «неразлучную четверку», как год назад прозвала их мадам Жерни. Ребята столпились на пляже и живо что-то обсуждали. Томми вещал, как всегда активно жестикулируя. Кэт поглядывала на него немного скептически, но потом и она оживилась. Элис внимательнее всего смотрела на Томми, а Сэм хоть и казался несколько отстраненным, периодически вскидывал взгляд на Кэт. С того места, где остановилась Мэгги, ей было все это хорошо видно. Увлеченные же беседой, ребята не замечали наблюдателя. Мэгги некоторое время смотрела на них, убеждаясь в том, что приметила еще давно. А потом отвернулась и пошла в противоположную сторону.

В булочной ее встретил веселый голос Жаннет:

– О, Мэгги! – художница улыбнулась ей из-за прилавка и немного удивленно заметила: – Ты сегодня нам помогаешь? А я думала, у тебя танцы.

– Добрый день, Жаннет! Нет, у меня вчера были. А что, сегодня не нужно? – девочка остановилась на пути в кухню, несколько смущенная этим вопросом.

– Еще как нужно! – воскликнула художница, и, словно в подтверждение ее слов, звякнул колокольчик, и в булочную вошли две пожилые дамы. – Я тут без Мари ничего не успеваю… – прошептала она через прилавок. И мгновенно расплылась в приветливой улыбке: – Добрый день, леди! Чем вас сегодня порадовать?

Старушки смущенно заулыбались, порадованные уже только этим лучезарным приветствием.

– А Мари уже ушла? – удивилась Мэгги, глянув на кухню и подхватывая фартук.

– Да не приходила еще! – снова шепнула Жаннет. – Она сегодня во вторую смену, а у меня ее заготовки заканчиваются… Ой, пойди проверь скорее круассаны в печи! – И снова в полный голос: – У нас сегодня кленовые витушки только-только подоспели, могу вас соблазнить ими?

Мэгги тоже поздоровалась и тут же нырнула на кухню, заполненную приятным ароматом подоспевшей выпечки. Толстые бока круассанов в печи основательно вздулись, и кое-где уже сочился шоколад. Мэгги поспешила их вынуть, и от их запаха в желудке у девочки заурчало. Со школьного обеда, который представлял собой то, что каждому давали родители, прошло уже довольно времени, а свежая мягкая выпечка всегда слишком аппетитна, даже для сытого человека. Девочка выставила поднос на стол, давая круассанам немного остыть, прежде чем выложить их на поднос и вынести на обзор покупателей. Осмотрев кухню, она поняла, что это были последние из оставленных Мари заготовок, и решила пока сама замесить тесто для рогаликов с орехами и заварным кремом – того, чем ей сейчас бы хотелось дополнить ассортимент. Мари говорила Мэгги, что хороший пекарь не только должен быть точен в количестве каждого ингредиента – для некоторых рецептов это было поистине решающе – но и доверять своей интуиции. К тому же, этот рецепт у Мэгги уже легко получался, и она могла не волноваться.

– Мари! – раздалось за дверью, когда Мэгги как раз замесила тесто и вытирала руки, чтобы вынести круассаны. – Я уже заждалась тебя!

– Привет, Жаннет! – отозвался спокойный голос Мари. – Разве я опоздала?

– Не знаю, может, и нет, но тут все словно с цепи сорвались и подчистую все подмели! Посмотри на полки.

В этот момент к ним вышла Мэгги с подносом.

– Очевидно, не все, – усмехнулась Мари, расстегивая пальто. – Привет, Мэгги! Твои? – она кивнула на круассаны.

– Здравствуйте, Мари! Нет, это ваши. Но, кажется, последние. Я сейчас тесто для рогаликов замесила.

– Очень хорошо. Тогда ты ими дальше занимайся, а я, пожалуй, сытные пироги затею. По-моему, у меня все есть для начинки.

– А мы разве делаем их вечером? – удивилась девочка.

– Вполне. Конечно, в обед они лучше уходят, но можно и облегчить некоторым хозяйкам ужин. Уверена, скоро кто-нибудь забежит, – и она таинственно дернула бровями.

«Интуиция пекаря!» – с восхищением подумала Мэгги и, опустив поднос, вернулась на кухню.

– Она тебе долго выкать будет? – поинтересовалась Жаннет, покидая пост за прилавком.

– Можно подумать, она тебе не выкает.

– Я с этим борюсь, – пояснила Жаннет.

– А я нет, – пожала плечами Мари, перекинув пальто через руку и направляясь в кухню, – пусть говорит, как ей удобно. Она меня воспринимает как наставницу.

Жаннет покачала головой, передразнивая подругу.

– Посмотрите только… – с улыбкой произнесла она. И пока Мари вешала пальто, а Жаннет снимала свое с крючка, она подобралась вплотную и тихонько тыкнула ее под ребро: – Наставница, не многовато ли ролей, а?

– Иди уже к семье, – со смехом подтолкнула ее Мари, – у тебя там дочь наверняка уже орудует ложкой как мечом против бедной матушки Анри!

– И не говори! – расширила глаза Жаннет, сунула руки в рукава пальто и, не застегиваясь, вышла из кухни, кинув: – Пока, Мэгги!

– До свидания… – Мэгги немного запоздало подняла голову, старательно помешивая подогревающийся крем – заварной нельзя было оставлять ни на мгновение, чтобы избежать комочков. – Жаннет… – но та уже скрылась за дверью.

– Итак, что у нас тут? – Мари тщательно помыла руки и хрустнула пальцами, разминая ладони.

– А маленький Микаэль сегодня не с вами? – спросила Мэгги, вдыхая приятный аромат ванили, которую только что влила в крем.

– Мистер Вилькинс уже вернулся, и я оставила малыша с ним. – Потом Мари обернулась и слегка прищурилась: – Это дрова в печи хрустят, или у кого-то желудок отбивает барабанную дробь?

Мэгги потупилась.

– Ну-ка быстренько давай возьмем этот сыр, – Мари достала с полки большую сырную голову, завернутую в тряпицу. – Я как раз собираюсь смешать его с тыквой и орехами, а ты продегустируешь. Ну и вот хлеб тоже…

– Я пообедала, – запротестовала Мэгги, ставя крем остывать.

– Вот и славно, я же предлагаю тебе только продегустировать, – и она отрезала основательный кусочек сыра, не совсем характерный для дегустации.

Скрывать дальше голод было невозможно, и Мэгги поддалась.

– Вообще, – Мари отрезала и себе маленький кусочек на пробу, – готовить лучше не на голодный и не на слишком сытый желудок. И то и то несколько изменяет восприятие вкуса. Может быть, для обычной домашней трапезы это и не так важно, но в нашем деле тонкий вкус – необходимая составляющая успеха. Мы должны быть самыми придирчивыми дегустаторами собственных же творений, а не покупатели.

Мэгги выслушала это наставление со всей серьезностью, которая порой так веселила Мари, и, кивнув, принялась за бутерброд.

***

– Ну и зачем ты на сей раз нас собрал? – Кэт стояла, приподнимаясь на носочки и опускаясь, явно уставшая от сидения в школе и не желавшая терять время перед дополнительной тренировкой, которая сегодня была только у нее, а не у всей группы. – Если что, мне сейчас не до морских собраний ваших…

– Ага, – возмутился Томми, – а летом на лодке ты ходить хочешь? Тогда весной ее нужно готовить.

– Могу и не ходить, – Кэт скрестила руки на груди, но приготовилась слушать.

– Во-первых, – Томми занял более устойчивую позу, заякориваясь ботинками в песке, – нам нужно подготовить «Фрегат» к мореходному сезону. Мы сегодня с Сэмом провели инспекцию судна.

На этом месте Кэт и Элис переглянулись с легкой улыбкой.

– И в общем, надо его ошкурить и покрасить, – продолжил Томми. – Я лично собираюсь заняться этим после уроков, ну у девочек танцы там всякие… Я уже понял. Так что мы начнем с Сэмом.

– Вообще-то у нас не каждый день танцы, – пояснила Элис, хотя с подготовкой к Весеннему празднику количество занятий действительно увеличилось.

Томми проигнорировал ее сообщение и завершил речь:

– А во-вторых, в этот раз нам нужно купить краску. Предлагаю всем вместе сгонять в Портовый город.

– А вот это уже интересное предложение! – оживилась рыжая балерина и уже собралась поведать, что бы она хотела посетить в Портовом городе, когда Элис спросила:

– А на что мы краску покупать будем?

И все посмотрели на Томми.

Нельзя сказать, что эта мысль не закралась ему в голову еще до вопроса Элис. Вначале, когда он только обсуждал покраску с Сэмом, то подумал было просто добавить банку-другую к заказу, который будет делать Мари для маяка. Но после разговора с сыном рыбака, которому так скоро предстояло вступить во взрослую жизнь, призадумался. В конце концов, Мари и мистер Вилькинс ему не родители, хотя, конечно же, он уже давно привык считать их родными. Несколько лет назад Мари взяла его к себе на маяк и заботилась фактически как о сыне или младшем брате. Он же лишь один-два раза в неделю дежурил в булочной. За такими размышлениями Томми в этот день на уроках снова «ловил ворон», как сказала о нем мадам Жерни. «И вовсе не ворон», – хотелось возмутиться, но Томми не стал, ведь не будет же он при всем классе объяснять, что решает важную задачу об открытии судоходного сезона. Мадам Жерни сколько угодно могла считать это баловством и детскими забавами. Но он-то, Томми, понимал, что это подготовка к его взрослой жизни, если уж на то пошло. Ибо его будущее определенно будет связано с мореплаваньем! И раз это было его делом, то и деньги на краску следовало доставать самому.

– Я тут подумал, почему бы снова не взяться за доставку, как в прошлом году, – наконец изрек Томми. – Краска – не жемчуг, а значит, я сам смогу набрать нужную сумму. Так? – он оперся кулаками в карманы куртки, вытягивая ее полы.

– И когда ты успеешь и шкурить лодку, и булки разносить? – поинтересовалась Кэт.

– Ну уж как-то успею, – парировал Томми, – мне же после школы не надо пируэты делать! – Он комично помахал ногой от колена, разбрасывая мокрый песок, и задрал противоположную руку над головой, касаясь пальцами взъерошенных волос.

Кэт хмыкнула, а Элис слегка улыбнулась, опуская взгляд.

– Ну ладно, – сказала Кэт, – идея твоя ясна, я пошла. А то опаздывать на танцевальный класс – плохой тон.

– А спать на уроках? – подтрунил Томми, знавший эту особенность за девочкой, в частности, на занятиях мадам Гринуар.

– А это необходимость! – завила Кэт. – У меня молодой развивающийся организм, требующий сна и питания, при моем уровне нагрузки. Ну всё, всем пока! – она махнула рукой и зашагала обратно к городку легким и быстрым шагом, закинув сумку с одеждой для танцев на плечо.

– Мне на самом деле тоже пора, – пожал плечами Сэм.

– Вот так вот, да? – вздохнул Томми и перевел взгляд на Элис. – И тебе тоже?

– Мне нет, – ответила она сдержанно, – но если хочешь, могу тоже пойти.

– А с тобой что не так сегодня? – удивился Томми. Сэм к этому времени уже успел отдалиться, оставив их вдвоем на опустевшем участке пляжа перед школой.

– Со мной – ничего. Со мной все по-прежнему, – Элис перехватила связку книг, вздохнув, как будто собиралась добавить еще что-то, но вместо этого посмотрела в сторону на море. – Ладно, что, ты говорил, там с лодкой делать надо?..

– С «Фрегатом», – недоумевая, поправил ее Томми, но на всякий случай дознаваться не стал. У него и так хватало о чем сейчас подумать. – Пойдем, покажу…

И они двинулись вдоль воды к домику на сваях.

***

Вечером ветер переменился и стал нарастать. Он все еще дышал отголосками зимы. И чувствуя, как мерзнут ладони и лицо, Элис предложила растопить в хижине огонь.

– Прямо как в наши зимние посиделки, – заметила она, занося с улицы чайник, который наполнила в родничке.

– Да, только обычно мы собирались вчетвером, – Томми прикрыл дверцу печки и отряхнул ладони.

Чайник опустился на металлическую поверхность печурки чуть громче ожидаемого.

– Помнится, раньше тебе было и моей компании достаточно. Но теперь по оврагам веселее лазать с Сэмом, не так ли?

Все еще сидевший у печки Томми перевел взгляд с чайника на девочку.

– Да ты о чем? Если о нашем спуске к речной горловине, так ведь у тебя танцы были. Или забыла?

– Не забыла, – Элис вытерла влажные ладони о полы пальто, – но… Ты в последнее время как будто избегаешь меня…

Томми поднялся и немного отошел к глазеющему на подернутое легким сумраком море окну. Не то чтобы он совсем не понимал, о чем она говорила. Но мотивы его поведения были иными. Да и не мог он сказать, что так уж часто проводил больше времени с Сэмом. Ну один, ну два, ну три раза – в самом крайнем случае! – выбирались они куда-то вдвоем. Так ведь Элис действительно была часто на репетициях. И потом… С того самого происшествия в овраге, когда они спасали пса мадам Кюрю, у Томми было время хорошенько подумать. Особенно когда он с неделю провалялся в заточении собственной комнаты без возможности отвлечься на чтение. Как-то раньше, когда они вместе с Элис попадали в различные переделки и в итоге выходили сухими из воды, хоть и не всегда в буквальном смысле, он не задумывался, что это он ведет ее за собой или, как любила говорить ее мама, «втягивает». Что, например, упасть тогда со склона так сильно мог не он, а она. И когда Томми попытался представить эту ситуацию в таком свете, ему это совсем не понравилось. Одно дело – рисковать собственной беспокойной головой, и совсем иное – головой Элис…

– Не избегаю я вовсе, – он пихнул ногтем лежавшую на подоконнике кверху лапками муху, – напридумывала себе что-то.

– Ну хорошо, – упрямства Элис было тоже не занимать, – тогда в следующий раз я тоже хочу спуститься к устью и посмотреть как сходит лед.

– Да он сошел уже, наверное…

– Вот и проверим.

– Лучше давай лодку шкурить вместе. Нечего тебе в овраг лезть, – и тут же замолчал, осознав, что проболтался.

– И с каких это пор мне нечего лазать по оврагам? – Элис поставила руки на талию, не сводя проницательного взгляда с Томми. – Ты от моей мамы заразился что ли?

Томми издал тихое недовольное сопение и посмотрел за стекло, как на посеревший в сумерках песок накатывали темно-сиреневые в окантовке белой пены волны.

– Ну зачем тебе туда лезть, а? – парировал мальчик.

Элис смотрела непонимающе.

– Тогда зимой… – протянул он.

– Тогда зимой мы спасали пса мадам Кюрю! – перебила его Элис.

– Тогда зимой я подверг твою жизнь опасности.

От возмущения Элис даже опустила руки.

– Я пошла сама, это было мое решение! Или я не могу решать сама за себя? И что теперь, ты меня больше не будешь с собой звать лишь потому, что я девочка? А как же наша мечта об исследовании тропических лесов вместе с твоими родителями? Или теперь тоже – всё? Это слишком опасно для меня?

Элис буравила его взглядом. В полумраке хижины Томми видел легкий румянец, проступивший на ее щеках, и как призрачным ореолом выбились из ее косы завитки. Но теперь они почему-то не успокаивали его. Томми молчал. Ясных ответов на эти вопросы у него не было. Он так часто представлял, как они вместе будут продираться сквозь заросли диковинных трав и лиан, описывать доселе никем не виданных существ, жить в больших брезентовых палатках… Но все это было словно истории со страниц журналов Элис. Он никогда серьезно не размышлял об остальном – опасностях и трудностях полевой жизни, таких как, например, отсутствие врача на много миль окрест, ядовитых змеях и москитах, переносящих тропические лихорадки. А главное, о том, что их жертвой может стать не он, а его спутница.