Полукровка: Последняя из рода «Зов Крови»

Следующие пятнадцать минут я наблюдал за их танцем стали. Алан дважды позорно пропустил удары – видимо, присутствие «зрителя» сбивало его с толку. С каждым его промахом моё настроение стремительно ползло вверх. Когда же на третий раз Каталина едва не уложила его на лопатки, я не выдержал и расхохотался так громко и искренне, что они оба замерли как вкопанные, уставившись на меня.

– В чём дело, Рой? Тебе что-то не нравится? – Алан процедил это сквозь зубы, явно раздражённый моим присутствием и тем, что я стал свидетелем его промахов.

– Напротив, всё просто замечательно. Продолжайте, не обращайте на меня внимания, – я по-хозяйски развалился на скамье, закинув руки за голову. – Ты молодец, Ромашка! Отличный выпад, – добавил я, обращаясь уже к ней.

Каталина тут же просияла. По её лицу было видно, как ей льстит моя похвала, и эта её невольная гордость обожгла Алана сильнее, чем любой мой сарказм.

– Ты нам мешаешь! – отрезал брат, оборачиваясь ко мне. – У тебя разве нет дел перед отъездом? Найди себе занятие поинтереснее, чем сидеть здесь надсмотрщиком.

– На самом деле, я совершенно свободен, – я вызывающе скрестил руки на груди, давая понять, что не сдвинусь с места.

Напряжение в зале достигло предела, и неизвестно, чем бы закончилась наша перепалка, если бы в дверях не появился запыхавшийся Роберт.

– Ваше Высочество! – выпалил он, обращаясь к Алану. – Король требует вашего немедленного присутствия в кабинете. Это срочно.

Алан замер. Он бросил на меня исполненный ненависти взгляд, в котором читалось обещание поквитаться позже. Но напоследок он решил нанести ответный удар. Прежде чем уйти, он резко притянул Каталину к себе и запечатлел на её щеке долгий, нарочито нежный поцелуй. Каталина застыла, вытаращив на него глаза от неожиданной фамильярности. Как только он скрылся за дверью вслед за Робертом, она медленно повернула голову в мою сторону. В её взгляде читалась растерянность и немой вопрос, а я чувствовал, как внутри меня закипает ледяная ярость, вызванная этой жалкой попыткой брата пометить территорию.

– Не хочешь составить мне компанию? – внезапно бросила она, и в её голосе прорезался азарт.

– Ты уверена? – усмехнулся я, не двигаясь с места.

Вместо слов она резко взмахнула рукой. Клинок прошелестел в считанных сантиметрах от моего уха и с глухим стуком вонзился в мишень за моей спиной. Я обернулся: рукоять мелко дрожала точно в центре.

– Вижу, Кэй зря времени не терял, – констатировал я, оценив её точность. – Неплохо для ученицы.

– Давай, Рой, не занудствуй. Мне смертельно скучно. Эмбер куда-то испарилась, а мне нужно выплеснуть энергию перед дорогой.

– О, я более чем уверен, что знаю, куда именно она «испарилась», – я медленно поднялся со скамьи, и на моем лице заиграла ехидная улыбка.

– И где же она? – Каталина подозрительно прищурилась.

– Скажем так: она сейчас на индивидуальном занятии с моим подопечным. У них углубленное изучение … как бы выразиться точнее … Практикуют работу с языками.

– Хочешь сказать, Кэй обучает её древнему языку магов? – уточнила она с предельной серьезностью, от которой я просто не смог сдержаться и залился громким смехом.

– Ну, можно сказать и так. В конце концов, Кэй хоть и полукровка, но тоже маг.

Каталина несколько секунд смотрела на меня с искренним непониманием, но затем картинка в её голове сложилась. Догадка вспыхнула на её лице ярким румянцем.

– Эмбер и Кэй? Они … – Она осеклась, смущенно прикрыв рот ладонью, а через мгновение тоже рассмеялась, качая головой.

– Даже спрашивать не буду, при каких обстоятельствах ты это выяснил. Избавь меня от подробностей.

Она направилась к мишени, чтобы забрать свое оружие, но стоило ей протянуть руку, как я решил, что игра ещё не окончена. Я едва заметно шевельнул пальцами, призывая тени. Тёмные жгуты метнулись к мишени, вырвали кинжал из дерева и в мгновение ока перенесли его прямо в мою раскрытую ладонь. Каталина резко обернулась. В её глазах вспыхнуло притворное раздражение, за которым скрывался вызов. Она явно не собиралась так просто отдавать мне инициативу. Каталина попыталась вернуть кинжал, но мои тени были быстрее. Она раз за разом делала выпады, пытаясь перехватить рукоять, но всё было тщетно.

– Рой, я просила о тренировке, а не о детских играх в кошки-мышки! – в её голосе зазвучало искреннее раздражение.

– Неужели? – язвительно протянул я, подначивая её.

Вместо ответа она резко вскинула руку, целясь кулаком мне прямо в лицо. Удар был быстрым и точным, но я перехватил её запястье в каких-то миллиметрах от собственного носа.

– Плохая девочка, – я цокнул языком и, резко развернув её к себе спиной, прижал к своей груди. – Неужели ты хочешь «украсить» моё лицо еще сильнее, чем это сделала жизнь? – прошептал я ей на самое ухо.

Я почувствовал, как она на мгновение замерла, задержав дыхание. Пользуясь её замешательством, я медленно и нарочито плавно вложил кинжал обратно в набедренные ремни её экипировки. А затем, не давая ей опомниться, резким движением опрокинул её на тренировочный пол. Она лишь шумно выдохнула, не проронив ни звука, но в её глазах вспыхнул опасный огонёк.

– Ты повторяешься, Рой, – так же тихо отозвалась она, не отводя взгляда. На её губах заиграла дерзкая улыбка. – Кажется, нечто подобное уже было.

Прежде чем я успел ответить, она резко дернула меня за ворот камзола, увлекая за собой вниз. От такой наглости я на секунду оторопел, едва успев упереться ладонью в пол, чтобы не придавить её всем весом. Наши лица оказались в опасной близости – я чувствовал жар её кожи и сбивчивое дыхание.

– Даже великого мага легко застать врасплох, если он теряет бдительность, – ехидно прошептала она, наслаждаясь моим замешательством.

– Да неужели? – я перенял её манеру общения и склонился ещё ниже, почти касаясь её губ своими. – В таком случае, я требую продолжения этой игры.

Воздух между нами буквально искрил, и я уже был готов стереть это крошечное расстояние, разделявшее нас, как вдруг тяжёлая дубовая дверь зала с грохотом распахнулась. В помещение, оживлённо споря о чём-то своём, ввалились наши друзья. Каталина среагировала мгновенно: она с силой оттолкнула меня и вскочила на ноги, судорожно поправляя одежду. К нашему огромному облегчению, вошедшие были настолько увлечены своей перепалкой, что даже не взглянули в нашу сторону. Я же остался лежать на полу, лениво подперев голову ладонью и делая вид, что просто решил немного отдохнуть после «изнурительной» тренировки, хотя сердце всё ещё выбивало бешеный ритм.

– Я же тебе говорю, это полная глупость! – донесся до нас обрывок эмоционального спора.

– Почему сразу глупость? Я уже всё решил, и точка!

– Это … это просто немыслимо, я не знаю, как …

– Эй, вы двое! О чём такой спор? – Каталина бесцеремонно перебила их, спасая ситуацию и скрывая наше собственное двусмысленное положение.

Друзья тут же замерли, словно наткнулись на невидимую стену. Эмбер, едва заметив моё присутствие, снова залилась пунцовой краской и отвела взгляд. Кэй же, оценив мою позу на полу, понимающе усмехнулся:

– Что, Лин, неужели ты всё-таки наподдала мастеру? Решила сбить с него спесь?

Каталина обернулась ко мне, забавно нахмурив брови.

– Не совсем так. Твой учитель, он … – она на мгновение замялась, склонив голову набок, будто подбирая подходящее слово, но затем просто махнула рукой: – В общем, не берите в голову. Обычные причуды Роя.

Она хитро прищурилась, переводя взгляд обратно на нашу парочку, явно намереваясь вывести их на чистую воду: – А вы-то сами чем таким интересным занимались, что спорите до хрипоты?

Я резво поднялся на ноги, не в силах сдержать смех. Кэй и Эмбер выглядели настолько нелепо, старательно изучая узор на полу от смущения, что скрывать очевидное было уже бессмысленно.

– Да бросьте вы изображать святую невинность, – улыбнулась Каталина. – Будто никто раньше об этом не догадывался.

– Что значит «раньше»? – теперь пришла моя очередь удивляться.

– Рой, я тебе просто подыграла, ясно? – она пожала плечами с самым невозмутимым видом. – На самом деле я застукала их ещё на прошлой неделе в библиотеке, за стеллажами с древними свитками. Ох, и «редкие экземпляры» они там изучали …

Кэй и Эмбер, казалось, готовы были провалиться сквозь землю.

– Ладно, вы тут разбирайтесь, а я бы хотела принять душ, – добавила она и, не дожидаясь ответа, вышла из зала своей легкой, летящей походкой, оставив нас переваривать новости.

– Серьёзно? На прошлой неделе? – я картинно цокнул языком, изображая глубочайшую обиду. – А мне вы, значит, не доверяли? Ну и скрытные же вы личности, честное слово. Я покачал головой и, оставив влюбленных наедине с их секретами, отправился вслед за Каталиной, чувствуя, что этот вечер преподнесёт ещё немало сюрпризов.

Не желая полагаться на случай, я лично проконтролировал последние приготовления к отъезду. Проверил состояние лошадей, убедился в надежности кареты для наших дам. Оставил распоряжение для сопровождающих солдат. Оставив суету позади, я успел освежиться и сменить одежду на более подобающий внешний вид.

Чтобы не терять времени, я решил срезать путь к обеденному залу через узкие коридоры, которыми обычно пользовались только служанки.

– И часто ты выбираешь такие маршруты? – негромко окликнул я впереди идущую фигуру, едва узнав её в полумраке. Меня искренне сбило с толку то, что Каталина вообще знает об этих потайных ходах.

– Чёрт! Рой, ты меня до смерти напугал, – она вздрогнула всем телом и резко затормозила, прижав руку к сердцу.

– Ты снова ругаешься? – я изогнул бровь в притворном неодобрении, медленно сокращая между нами расстояние. – Где же твои манеры, Ромашка?

– Тебе определенно послышалось, – она небрежно махнула рукой и, не дожидаясь моих комментариев, продолжила свой путь.

Я невольно замер, оглядывая её с ног до головы. В последнее время она всё чаще отдавала предпочтение платьям, и этот новый стиль сводил меня с ума. Сегодня на ней было короткое кружевное платье, которое выгодно подчеркивало её фигуру, и чёрные туфли на каблуках, делавшие её походку особенно притягательной. Её бёдра мерно покачивались в такт шагам, и в какой-то момент моё сердце просто пропустило удар. В один миг я оказалася перед ней, от чего она вздрогнула.

– Прекрати … Перестань так делать, – выдохнула она, но в её голосе не было прежней твёрдости, лишь слабая попытка защититься от того электричества, что искрило между нами.

Я не отступил. Напротив, шагнул ещё ближе, сокращая последнее пространство. Моя рука по-хозяйски легла ей на талию, властно прижимая её к этой холодной, шершавой каменной стене, а другой я упёрся в кладку прямо над её головой, отрезая все пути к отступлению.

– Рой … ты чего? – её голос сорвался на томный, едва слышный шёпот. Она смотрела мне прямо в глаза, и в этом взгляде смешивались испуг и безотчётное влечение.

– Ты сегодня выглядишь просто … ошеломляюще, – прошептал я, почти касаясь её губ своими.

Я чувствовал, как её взгляд медленно, словно изучая, скользнул вниз – туда, где под тонкой тканью рубашки бешено колотилось моё сердце. Каталина осторожно, почти невесомо положила ладонь мне на грудь, чувствуя каждый мой рваный вдох.

– Ты выглядишь ничуть не хуже, – эхом отозвалась она, и её признание обожгло меня сильнее любого заклинания.

Я склонился ещё ниже, вдыхая аромат её кожи, но в последний момент какая-то невидимая преграда заставила меня замереть. Я боялся напугать её своим напором, боялся, что всё это – лишь плод моего воображения. Что, если та ночь на балу была случайностью, вызванной хмельным вином и блеском огней? Что, если я для неё – лишь наставник, от которого она не может сбежать?

Я зажмурился и, тяжело вздохнув, прижался своим лбом к её лбу, пытаясь усмирить бурю внутри.

– Прости, я не должен был … – начал я, намереваясь отстраниться.

Но Каталина не дала мне договорить. В следующее мгновение она сама подалась вперед, решительно сминая мои губы своими. Она прижалась ко мне всем телом, ища опоры и тепла. Мой самоконтроль рухнул в ту же секунду. Я крепко обхватил её, буквально вжимая в стену, и наш поцелуй превратился в нечто стихийное, жадное и отчаянное. Это не было нежным касанием – это была страсть, копившаяся месяцами, голод, который мы оба так долго и старательно отрицали.

Тишину коридора разрывало лишь наше прерывистое дыхание и шорох одежды. Поцелуй становился всё неистовее, перерастая в ту самую первобытную жажду, которую невозможно утолить. Я сминал её в своих объятиях, чувствуя каждый изгиб её тела, словно пытался запечатлеть это ощущение в самой своей сути. Каталина отвечала с той же отчаянной страстью, её пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ещё ближе, если это вообще было возможно. В этом хаосе чувств не осталось места сомнениям – только она, я и пульсирующее между нами электричество.

Когда воздуха начало катастрофически не хватать, мы неохотно, сантиметр за сантиметром, начали отстраняться друг от друга. Наши лбы всё ещё соприкасались, а губы горели от недавнего напора. Каталина подняла на меня глаза – в них больше не было тени растерянности или страха. Она улыбнулась мне той самой открытой, искренней и по-настоящему счастливой улыбкой, от которой в моей груди окончательно потеплело. Не говоря ни слова, она поймала мою ладонь и крепко переплела свои пальцы с моими. Этот жест единства значил сейчас больше, чем любые клятвы.

– Идём, – тихо шепнула она, увлекая меня за собой.

Я покорно последовал за ней в сторону обеденного зала, ведомый её уверенным шагом. Теперь, когда её пальцы были крепко переплетены с моими, во мне окончательно вырисовывалось решение, которое я подсознательно принял уже давно. Каталина могла думать, что это лишь мимолетный порыв, но для меня всё изменилось бесповоротно. Я чувствовал её пульс под своей кожей и понимал: я больше не готов делить её ни с кем. Ни с братом, чьи притязания теперь казались мне почти святотатством, ни с тенями прошлого, ни с самой судьбой. Она могла ещё не осознавать этого, могла считать себя свободной в своём выборе, но в глубине души я уже поставил на ней своё невидимое клеймо.

Мы приближались к ярко освещенным дверям зала, за которыми нас ждали любопытные взгляды и скрытая враждебность Алана.

Прямо у дверей обеденного зала Каталина мягко разняла наши переплетенные пальцы – жест, который на мгновение отозвался во мне холодком потери, но тут же сменился иным, более глубоким чувством. Она быстрым, грациозным движением поправила выбившиеся пряди волос, стирая последние следы нашей недавней близости в тени коридора. А затем, с лукавым и уверенным видом, она подхватила меня под локоть, буквально затягивая в ярко освещенный зал под прицел чужих глаз.

Как только мы переступили порог, гул голосов в зале мгновенно стих. К моему удивлению, король и королева уже были за столом. Они сидели во главе стола, обменялись красноречивыми взглядами и одарили нас едва заметными, но вполне отчётливыми одобрительными улыбками.

– Приносим свои извинения, мы немного задержались, – поклонился я в их сторону, а Каталина сделала реверанс. Но стоило мне перевести взгляд на Алана, как внутри шевельнулось холодное торжество. Брат буквально изменился в лице: краска отхлынула от его щёк, уступая место мёртвенной бледности, а в расширившихся от шока глазах застыло неверие. Её рука на моём локте стала для него наглядным подтверждением его окончательного поражения. В то же время Эмбер и Кэй, сидевшие чуть поодаль, даже не пытались скрыть своего веселья. Они переглядывались с лукавыми улыбками.

Ужин проходил в атмосфере торжественной важности. Король и королева, восседая во главе стола, не скупились на напутственные слова, их голоса звучали весомо и искренне. Они вновь выразили глубокую признательность за ту неоценимую помощь, которую мы оказывали королевству на протяжении всех этих месяцев. Прощание не было окончательным: они тепло добавили, что двери дворца снова откроются для нас, как только Каталина полностью освоит свою стихию и подчинит магию своей воле. Однако идиллия длилась недолго. Алан, чей взгляд всё это время был прикован к Каталине, наконец нарушил своё напряженное молчание.

– Ты выглядишь просто ослепительно в этом наряде, Каталина, – произнёс он, и в его голосе проскользнула плохо скрытая горечь.

Она вежливо поблагодарила его, стараясь сохранять невозмутимость, но Алан не собирался отступать. Его глаза сузились, когда он перевёл взгляд с неё на меня, словно пытаясь разгадать тайну нашего одновременного появления.

– И всё же, – добавил он с притворной легкостью, в которой отчетливо слышался яд, – не могу не поинтересоваться: как же так вышло, что сегодня вы решили почтить нас своим присутствием именно вместе? Насколько я помню, вы не очень ладите.

В зале на мгновение повисла тишина. Король и королева замерли с кубками в руках, а Кэй и Эмбер обменялись быстрыми взглядами, предвкушая мой ответ. Я чувствовал, как Каталина рядом со мной едва заметно напряглась.

– Алан, с чего ты взял, что мы неладим? – она вскинула брови, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление, которое окончательно сбило брата с толку.

За столом воцарилась тишина. Король заинтересованно приподнял бровь, а я едва сдержал победную усмешку, любуясь тем, как ловко «Ромашка» парирует его выпад.

– Согласна, поначалу между нами случались … досадные недопонимания, – она на мгновение замялась, и в этом коротком молчании мне почудился отблеск того самого поцелуя в коридоре. – Но всё это в прошлом. Сейчас мы прекрасно общаемся. Рой вкладывает все силы в моё обучение, и я безмерно признательна ему за терпение и помощь.

Её слова о «признательности» и «прекрасном общении» прозвучали для Алана хуже любого проклятия. Он рассчитывал на искру конфликта, на холод между нами. Я чувствовал, как Каталина слегка расслабилась, а Алан, напротив, ещё сильнее вцепился в свой кубок, не в силах скрыть, как сильно его задевает эта её внезапная «благодарность» в мой адрес.

– Может быть, ты всё-таки ещё раз всё обдумаешь и останешься здесь, с нами? – голос Алана дрогнул, в нём промелькнула почти умоляющая нотка. – Скоро во дворец прибудет Блэйз, один из сильнейших мастеров пламени. Он как никто другой поможет тебе усмирить магию огня, сделать её твоим послушным оружием. Он подался вперёд, игнорируя тяжёлый взгляд отца-короля.

– А твоя молния? Я почти уверен, что ты, как и моя матушка, – стихийница природы. Она обладает уникальным даром и с радостью поможет тебе обуздать эту первобытную мощь. Наш род, Каталина, справляется с обучением редких талантов ничуть не хуже, чем семья Роя. Тебе не обязательно уезжать так далеко.

В зале воцарилась звенящая тишина. Алан открыто бросил мне вызов, подвергнув сомнению мою компетентность как наставника и значимость моей семьи. Королева-мать мягко коснулась рукава сына, пытаясь урезонить его пыл, но он не сводил глаз с Каталины, ожидая, что её поманит перспектива обучаться у признанных мастеров его крови.

Я почувствовал, как внутри меня закипает холодная ярость. Брат бил по самому больному – по её страху перед собственной силой. Я медленно отставил кубок и посмотрел на Каталину, гадая, дрогнет ли она перед этим заманчивым предложением остаться в тепле и безопасности знакомого дворца.

– Это по-настоящему лестное предложение, Алан. Мне искренне приятно, что ты так заботишься о моём благополучии, – произнесла она, и в её голосе послышалась мягкая печаль. – Но мой отъезд продиктован не только желанием обуздать стихию или найти лучших учителей. – В первую очередь я еду ради Эмбер. Мы дали друг другу обещание, что будем всегда идти по жизни плечом к плечу, и я не намерена его нарушать. По правде говоря, – она обвела взглядом присутствующих, задержавшись на побледневшем принце, – я и в этот дворец приехала исключительно из-за неё. Как бы горько или неприятно это ни звучало для остальных, моя преданность подруге превыше любых просьб окружающих.

За столом воцарилась тяжёлое молчание. Алан выглядел так, будто его ударили наотмашь – прямо в сердце. Он предлагал ей величие, защиту своего рода и лучших мастеров, но она предпочла простую человеческую привязанность и путь, который лежал в стороне от его трона.

Я едва заметно улыбнулся, глядя в свою тарелку. Каталина только что расставила приоритеты так чётко, что даже король не нашелся бы, что возразить. Она уезжала не «от него» и не «к магии» – она уезжала «своим путём», и этот путь, к моему торжеству, пролегал через мои земли.

– Алан, я прекрасно понимаю истинную причину, по которой ты пытаешься меня удержать, – начала она, и в её голосе прозвучала искренняя печаль. – И мне правда жаль, что всё сложилось именно так. Я ещё раз прошу у тебя прощения за боль, которую причиняю, но былого уже не вернуть. Прошлого больше нет, и мы не можем построить на его руинах то, чего я не чувствую.

Она перевела взгляд на короля, который наблюдал за этой сценой с непроницаемым лицом.

– Твой отец прав, Алан. Тебе, как будущему правителю этой страны, нужна достойная пара. Женщина, которая разделит с тобой бремя власти и отдаст тебе всё своё сердце без остатка. Я не могу стать этой женщиной, и оставаться здесь было бы ложью и по отношению к тебе, и по отношению к самой себе.

Алан сидел неподвижно, словно громом пораженный. Эти слова о «достойной паре» и «будущем правителе» окончательно возвели между ними стену: она видела в нём принца, долг и политику, но не того, с кем хотела бы разделить жизнь.

Брат был раздавлен – не моей силой, а её вежливым, бесповоротным отказом. Теперь его путь лежал к трону в одиночестве.

Остаток ужина погрузился в вязкую, почти осязаемую тишину. Слышен был лишь мерный звон столовых приборов о фарфор – каждый звук казался неоправданно громким в этом вакууме невысказанных слов.

Первыми, сохраняя королевское достоинство, поднялись король и королева. Короткими кивками попрощались с присутствующими, их лица оставались непроницаемыми, хотя в глазах матери Алана читалась затаённая грусть за сына. Вслед за ними, отодвинув стул с сухим скрипом, встал и сам принц.

К моему удивлению, в его движениях больше не было резкости или злобы. Алан замер перед Каталиной и, встретившись с ней взглядом, медленно и благородно склонился в глубоком поклоне. На его губах заиграла странная, печальная, но удивительно тёплая улыбка – в ней не было вызова, лишь горькое принятие неизбежного.

Не проронив ни слова, он развернулся и твердым шагом направился к выходу, оставляя за собой шлейф несбывшихся надежд. Я смотрел ему в спину, и на мгновение торжество в моей душе сменилось чем-то похожим на уважение. Он уходил проигравшим, но уходил достойно.

Мы остались в зале почти одни. Я чувствовал, как Каталина рядом со мной глубоко и облегчённо выдохнула, словно с её плеч только что сняли непосильный груз. Завтрашний путь в неизвестность теперь казался не бегством, а началом чего-то по-настоящему нового.

Эмбер, до этого момента старавшаяся казаться незаметной, с заговорщицким видом высунулась из-за широкого плеча Кэя. На её лице играла та самая язвительная улыбка, которая не предвещала ничего доброго.

– Ого! Значит, теперь вы официально ходите парой? – протянула она, стреляя глазками то в мою сторону, то в сторону Каталины.

Кэй тут же подхватил подачу своей пассии, довольно кивая и складывая руки на груди. Его вид так и говорил: «Я же знал!».

– Именно! Как бы это поточнее выразиться … Вы теперь «мы», да? Ну, знаете, пара? Влюбленные голубки?

Каталина среагировала мгновенно. Она едва не подпрыгнула на месте, и её возмущённый вскрик эхом отразился от сводов зала: – Конечно же, нет! Что за глупости вы несёте? Она резко отстранилась от меня, хотя щёки её предательски запылали густым румянцем.

– Разве мы не можем просто спуститься на ужин вместе? Это же элементарная вежливость! Тем более, мы живём на одном этаже, нам буквально по пути, – она затараторила, пытаясь придать своим словам вес логики.

Поняв, что оправдания звучат слабовато, Ромашка тут же перешла в контрнаступление, решив, что лучшая защита – это нападение.