Полукровка: Последняя из рода «Зов Крови»

После танцев я решила выйти на балкон веранды. Вечерний воздух, свежий и чуть прохладный, ласково коснулся разгорячённого лица. Он обдувал кожу, остужая её после вихря музыки, движений и тёплого вина – и это ощущение было до того приятным, что на мгновение я закрыла глаза, вдыхая полной грудью.

Облокотившись на перила, я подняла голову к небу. Оно раскинулось надо мной тёмным куполом, и на нём уже вовсю загорались звёзды – одна за другой, словно кто-то зажигал крошечные фонари в вышине. Я замерла, впитывая тишину и прохладу вечера, но мой покой внезапно нарушил едва слышный звук. Краем уха я уловила, как тихо скрипнули и мягко закрылись двери веранды. Я медленно развернулась – и увидела Роя. Он стоял спиной к дверям, чуть в стороне от светового пятна, падавшего из зала. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне тёплого света, а лицо оставалось в тени, отчего образ казался почти загадочным.

– Ты меня напугал, – со вздохом облегчения произнесла я и вновь развернулась к саду, устремив взгляд на клумбы с ночными фиалками и кустами роз, подсвеченными мягким лунным светом. Их очертания в сумерках казались почти волшебными, а тонкий аромат доносился даже сюда, на веранду.

– Прости, ромашка, – бесшумно подошёл он ко мне и встал рядом, чуть касаясь плечом. Его голос звучал непривычно мягко. – Почему ты одна?

– Решила немного проветриться, – ответила я, вдыхая полной грудью прохладный воздух. – В зале слишком душно, музыка оглушает, а от блеска огней и множества лиц кружится голова. Здесь же … так спокойно.

– Тоже верно, а ещё красиво, – произнёс он, не отрывая взгляда от моего лица. В его глазах отражались звёзды, и от этого взгляд казался особенно глубоким. – Ты очень красивая, Ромашка.

Я слегка смутилась, опустив глаза на мгновение, а затем подняла их снова: – А ты почему здесь?

– А я тут из-за тебя, – мягко улыбнулся он. – Увидел, что ты одна, и решил составить компанию. Если ты не против … – Он слегка наклонился ко мне и аккуратно заправил выбившуюся прядь волос за ухо.

Моё сердце на миг замерло. Я глубоко вдохнула и кивнула: – Я совсем не против, – улыбнулась я и повернулась к нему всем телом.

Внезапно я замерла, вглядываясь в его лицо. Никогда прежде я не рассматривала его так пристально: линии скул, изгиб губ, лёгкую тень от ресниц, шрам … Всё казалось новым и удивительно близким.

– Потанцуешь со мной? – он протянул руку и слегка поклонился, сохраняя галантность даже здесь, на тихой веранде под открытым небом.

До нас доносились еле слышные отголоски музыки – приглушённые, почти призрачные, они пробивались сквозь закрытые двери, словно эхо далёкого праздника. Я на мгновение замерла, вслушиваясь в этот мягкий ритм, а затем приняла его руку.

– Я с удовольствием станцую с тобой, Рой, – с лёгкой улыбкой произнесла я и склонилась в изящном реверансе, чуть склонив голову.

Он тут же притянул меня к себе – не резко, а мягко, бережно, будто я была чем-то невероятно хрупким и драгоценным. В этот раз наш танец был совсем иным: нежным, медленным, чувственным. Мы двигались почти незаметно, в такт едва уловимой мелодии, а прохладный вечерний воздух окутывал нас, как невидимая вуаль.

– Я уезжаю через две недели, – вдруг произнёс он, и в его голосе прозвучала такая глубокая грусть, что у меня защемило сердце. – Королева здорова, и мне больше незачем оставаться здесь.

– Уезжаешь? – я резко остановилась, не выпуская его руки из своей. Музыка вокруг будто затихла, а мир на мгновение замер. – Но… как же так?

Он молча кивнул, опустив взгляд, а затем снова поднял глаза – в них читалась искренняя надежда, почти мольба: – Я хочу, чтобы ты поехала со мной! – произнёс он твёрдо, но в то же время мягко. – Я должен закончить твоё обучение магии. И нет лучшего способа сделать это, чем отправиться вместе.

– Но я не могу оставить Эмбер, – тихо произнесла я, опустив взгляд.

– На самом деле Кэй уже предложил ей поехать с ним. И она ответила про тебя то же самое, – усмехнулся он, и в его голосе прозвучала тёплая ирония. – Удивительно, насколько вы разные – и в то же время такие одинаковые.

– В таком случае … я поеду, – я подняла глаза и улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается лёгкость. – Сад королевы, как и сама королева, в полном порядке. Теперь у неё есть сила заботиться о нём самостоятельно. Мне тоже больше незачем здесь оставаться.

Рой, который до этого смотрел на меня с серьёзной сосредоточенностью, вдруг заметно расслабился. Его плечи опустились, напряжение ушло, а взгляд стал мягким, почти нежным. Он прижал меня к себе ещё плотнее — так, что я невольно запрокинула голову, встречаясь с ним взглядом. Голова слегка кружилась – то ли от вина, то ли от близости его лица. Дыхание сбилось, губы чуть приоткрылись, и Рой, словно заворожённый, перевёл взгляд на них. В воздухе повисло что‑то новое, трепетное, почти осязаемое.

И тут Рой сделал то, чего я никак не ожидала. Он медленно склонился ко мне – так неторопливо, что у меня перехватило дыхание. Его взгляд на мгновение задержался на моих губах, затем снова встретился с моим – в нём читался немой вопрос, почти мольба о разрешении. А потом его губы коснулись моих – легко, почти невесомо, словно дуновение ветерка. Это был не страстный порыв, а осторожный, трепетный поцелуй – будто он боялся спугнуть меня, разрушить хрупкий момент. Я замерла, чувствуя, как по коже пробежали мурашки, а сердце пропустило удар. Он отстранился на мгновение и заглянул мне в глаза – пристально, внимательно, словно искал в них ответ, подтверждение. В его взгляде читалась надежда, смешанная с тревогой. Не увидев в моих глазах ни тени отказа, он снова склонился ко мне. На этот раз поцелуй был иным – уверенным, глубоким, наполненным сдерживаемой до этого страсти. Я с готовностью ответила на него, чувствуя, как всё вокруг растворяется в этом мгновении. Его руки крепко, но бережно обхватили меня, прижимая к себе так, будто я была самым драгоценным, что есть в его жизни. Он целовал меня властно, жадно, словно я – единственный источник воздуха, света и тепла в этом мире. Каждое прикосновение губ, властность языка, каждое движение рук говорили без слов: «Ты – всё, что мне сейчас нужно».

Я расслабилась в его объятиях, растворяясь в нежности момента. Все чувства обострились – я слышала биение его сердца, ощущала тепло его рук, вдыхала едва уловимый аромат его кожи … И вдруг грудь пронзил неожиданный импульс – не боль, как бывало раньше, а лёгкий, почти ласковый удар, словно отклик древней силы. Вибрация пробежала по телу волнами, зарождаясь где‑то глубоко внутри и разливаясь до самых кончиков пальцев. В тот же миг нас окутало сиянием – огненно‑голубые ленты закружились вокруг, сплетаясь в причудливый узор. Они мерцали, будто живые, обволакивая нас защитным коконом, и в воздухе повисло ощущение чего‑то древнего, могущественного, пробудившегося от долгого сна.

Рой с явной неохотой оторвался от моих губ, его дыхание всё ещё касалось моей кожи. Он поднял взгляд – сначала на мерцающие огненно‑голубые ленты, всё ещё кружащиеся вокруг нас, затем – на меня, с выражением изумления и настороженности.

– Это что‑то новое, – произнёс он тихо, почти шёпотом, и в его глазах читалось одновременно восхищение и тревога.

Я невольно напряглась, осознавая масштаб происходящего, – и в тот же миг магия, окутывавшая нас, дрогнула. Ленты света замерли на мгновение, а затем начали медленно растворяться, таять в ночном небе, словно их никогда и не было.

– Твоя сила пробуждается от любой эмоциональной перегрузки, – задумчиво произнёс он, всматриваясь в то место, где только что мерцали ленты. – Словно эмоции – ключ, открывающий дверь к магии.

– Что это было? – спросила я с трепетом, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит от пережитого.

– Пока не могу сказать точно, – Рой покачал головой. – Никогда не видел такой смеси энергий. Обычно магия чиста и однозначна: если огонь – то только огонь, если вода или лёд – то лишь они. А в тебе … столько всего. Я чувствую и жар пламени, и треск молний, и ещё что‑то … едва уловимое, словно эхо чего-то знакомого.

– Это плохо? – голос невольно дрогнул.

– Хотелось бы верить, что нет, – Рой усмехнулся и неожиданно чмокнул меня в кончик носа – так по-доброму и забавно, что я не смогла сдержать улыбки.

– Ну что, вернёмся к веселью? – подмигнул он.

– Конечно, – рассмеялась я, чувствуя, как внутри всё ещё трепещет от пережитых мгновений.

Мы вышли из укромного уголка и снова оказались в самом сердце праздника: вокруг кружились пары, звенели бокалы, музыка гремела всё громче. Шумный зал принял нас обратно, но теперь между нами витало что‑то новое – тайное, только наше.

На следующий день я проснулась гораздо позже обычного. Голова гудела, будто в ней всё ещё звучали отголоски вчерашней музыки и смеха. Внезапно дверь распахнулась – в комнату вошёл Рой.

– Ты проспала тренировку, – произнёс он и решительным шагом направился к окну. Резко раздвинув шторы, он впустил в комнату яркий свет. Я невольно сморщилась от внезапной вспышки и, застонав, натянула одеяло на голову.

– Ты даже не постучал, – простонала я из‑под одеяла.

Рой ловко сдёрнул одеяло, и я тут же инстинктивно свернулась клубком.

– Эй, я могла быть не одета! – возмутилась я.

Он лишь усмехнулся в ответ: – Вставай уже.

– Я хочу остаться здесь, – я попыталась натянуть одеяло обратно.

– Каталина! – его голос зазвучал резче. – Тебе нужна тренировка.

– Нет, прошу, оставь меня. У меня выходной, – умоляюще повторила я.

Рой раздражённо рыкнул, резко подхватил меня на руки и направился к ванной. Я взвизгнула и вцепилась в его рубашку, пытаясь удержаться. Он без церемоний опустил меня в ванну и включил воду – ледяные струи мгновенно окатили меня, заставив вздрогнуть и задохнуться от неожиданности.

– Какого… – я резко выскочила из ванной, дрожа от холода и негодования, и метнула в его сторону разъярённый взгляд.

Рой внезапно покраснел до корней волос и поспешно отвернулся.

– Эй, за что?! – крикнула я ему вслед, когда он уже направился к двери.

– Тебе лучше переодеться, – бросил он хриплым голосом, не оборачиваясь. Дверь хлопнула за его спиной.

Я опустила взгляд на ночнушку. Мокрая ткань стала прозрачной и липко облепила тело, безжалостно обнажая каждый изгиб. Понимание ударило, как пощёчина: вот почему он так поспешно сбежал – моя нагота теперь почти не была скрыта. «Ну, я тебе ещё покажу», – мелькнула мысль. Я резко сбросила с себя мокрую ночнушку и поспешно завернулась в ближайшее полотенце. Оно оказалось до смешного коротким – едва прикрывало самое необходимое. Не теряя времени, я быстро умылась и направилась в комнату, чтобы наконец переодеться.

Рой сидел за столом и сосредоточенно перебирал мои записи, полностью игнорируя моё присутствие.

– Почему ты ещё здесь? – резко бросила я, одной рукой едва удерживая полотенце на теле.

Он вздрогнул, резко обернулся – глаза расширились от неожиданности.

– Ты… почему не одета? – растерянно спросил он.

– А ты не догадываешься? Моя одежда – вот она! – я ткнула пальцем в сторону шкафа.

Рой медленно поднялся и сделал шаг в мою сторону. Я гордо задрала подбородок, стараясь выглядеть как можно более сурово. Он пригвоздил меня тяжёлым прищуренным взглядом, шагнул почти вплотную – и вдруг резко остановился, будто наткнулся на невидимую преграду. Медленно окинул меня с головы до ног, замер на мгновение, а затем стремительно развернулся и исчез за дверью. Я осталась стоять на месте, растерянно моргая туда, где он только что стоял.

Быстро переодевшись и собрав волосы в высокий пучок, я вышла за дверь. Роя нигде не было видно. Я направилась к тренировочному залу, но вдруг из соседнего коридора донёсся шум. Выглянув из‑за арки, я увидела Алана и Роя. Алан бурно жестикулировал и гневно что‑то выговаривал, а Рой лишь усмехался в ответ. До меня долетели обрывки фраз:

– Ты не можешь забрать её с собой! – прошипел Алан, прожигая брата взглядом.

– Это её выбор, брат. Я лишь предложил, – спокойно ответил Рой.

– Лилит отправила её сюда под нашу защиту, – уже жёстче произнёс Алан. – Я её не отпущу.

– Лилит больше нет, – с горечью отозвался Рой, но тут же взял себя в руки. – Ей нужна тренировка. И я у тебя не спрашивал разрешения.

Алан резко схватил его за грудки и с силой встряхнул пару раз. Рой лишь рассмеялся, но тут же посерьёзнел.

– Хочешь, чтобы она стала твоей пленницей? – произнёс он, пристально глядя на брата. – Ты ведь не поэтому её не отпускаешь, а?

– Заткнись, Рой, – прошипел Алан, сжимая кулаки.

В этот момент оба резко обернулись – они наконец заметили меня, застывшую в проёме арки.

– В чём дело? – я сделала шаг вперёд, разрывая возникшую между ними тишину.

Алан медленно повернулся ко мне. В его взгляде читалась боль, почти отчаяние.

– Ты правда согласилась уехать с Роем? – голос его дрогнул.

– Да это так, – произнесла я твёрдо, но внутри всё сжималось.

– Но почему?! – он шагнул ко мне, сжимая кулаки. – Разве здесь ты не нашла дом? Разве тебе не было хорошо с нами?

– Алан … – я глубоко вздохнула, стараясь говорить мягко. – Моя магия … Мне нужны ответы – ответы, которых здесь нет. Я в любом случае не планировала оставаться тут навсегда. Хочу вернуться в дом Лилит и Люка. – Голос дрогнул, и на мгновение печаль завладела моим лицом.

Я резко отвернулась.

– Довольно бесполезных споров, – бросила через плечо. И быстрым шагом направилась в сторону зала.

«Я вернусь туда»,– подумала я. Но для начала найду все ответы на свои вопросы, а их у меня много …

глава 5

“Королевство Донброеса”

Рой

Завтра я уже возвращаюсь домой. Благодаря отношениям Кэя и Эмб вопрос с Каталиной решён окончательно – она едет со мной. Алан в ярости, он до последнего пытался удержать её, но она твёрдо дала понять ему, что распоряжается своей судьбой сама.

На прошлой неделе брат всё же решился на признание. Приворот Таллин долго отравлял его разум, искажая реальность, но как только магический туман рассеялся, Алан осознал: его прежние чувства никуда не исчезли. Мне искренне жаль его, горько видеть его надломленным, ведь он не заслужил такой участи. Но в то же время внутри меня вскипает эгоистичная, жгучая ревность. Эта «ромашка» стала для меня всем, и я ловлю себя на том, что ревную её к каждому встречному, хоть и понимаю, что не имею на это никакого права.

После той ночи на балу между нами выросла стена. Каталина избегала встреч, и я не стал её преследовать. Я не требовал объяснений и не просил продолжения, хотя память о той нежности до сих пор обжигает. Я всё ещё чувствую вкус её губ и тепло её объятий, но если она решила закрыть эту дверь – я приму её выбор.

– О чём ты сейчас думаешь? – Голос Каталины прозвучал неожиданно мягко, вырывая меня из омута собственных мыслей.

Она сидела рядом на той самой толстой ветке, где мы прятались в день её приезда. Это место стало нашим убежищем – единственным местом, где мир вокруг переставал существовать.

– Думаю о том, с чего начать наше следующее занятие, – ответил я, стараясь придать голосу будничный тон.

Она тут же поморщилась, не скрывая своего разочарования. За то время, что я был её наставником, она научилась усмирять бушующие внутри эмоции и даже подчинила себе капризную магию огня, но любовь к дисциплине в ней так и не проснулась.

– Твои мысли всегда заняты только тем, как бы поинтереснее меня помучить, верно? – Она с вызовом сложила руки на груди, но в глазах промелькнула искорка прежнего задора.

– На самом деле, всё совсем иначе, – усмехнулся я. Я легко спрыгнул на землю и обернулся, глядя на неё снизу вверх. – Идём, пора собирать вещи. Если, конечно, ты всё ещё намерена ехать со мной и не передумала.

Каталина замерла. Она смотрела на меня в упор, не моргая, и в этом молчании была какая-то пугающая сосредоточенность. Казалось, она взвешивает само наше будущее. Каждая секунда её раздумий отдавалась во мне тупой болью. Моё тело непроизвольно напряглось, пальцы сжались в кулаки; я кожей чувствовал, как внутри натягивается струна. Я до смерти боялся услышать «нет».

– И с чего бы мне вдруг передумывать? – отозвалась она, легко спрыгнув с ветки. Каталина приземлилась совсем рядом, так что я почувствовал едва уловимый аромат её волос.

– Я слышал ваш разговор с моим братом, – я намеренно отвернулся, разглядывая лесную чащу. Мне не хотелось, чтобы она заметила вспышку раздражения, которую я не успел подавить при одном упоминании Алана.

– Вы только посмотрите на него! – в её голосе зазвучали лукавые, издевательские нотки. – Великий и ужасный чёрный маг, Рой Корвус, опустился до того, что подслушивает чужие секреты под дверями, точно дворцовая сплетница.

– Это вышло случайно, – я резко развернулся, уязвлённый её нелепым сравнением. Мой тон был суше, чем хотелось бы.

– Ну конечно, я тебе верю, как же иначе, – она звонко хихикнула. Прежде чем я успел вставить хоть слово в своё оправдание, Каталина шутливо толкнула меня кулаком в плечо и зашагала по тропинке в сторону дворца.

– Я не подслушивал! – крикнул я ей в спину, чувствуя, как внутри закипает азарт. Но она лишь обернулась на бегу, показав мне язык, и продолжила настаивать на своём, выкрикивая какие-то колкости.

В одно мгновение я использовал магический рывок. Пространство схлопнулось, и я возник прямо перед ней. Каталина не успела затормозить, и я, перехватив её за талию, одним ловким движением забросил её себе на плечо, как добычу. Она вскрикнула от неожиданности, по инерции ударив меня кулачками по спине, но уже через секунду её испуг сменился заливистым смехом. Я же, не обращая внимания на её шуточное сопротивление, развернулся и быстрым шагом направился ко дворцу, чувствуя, как её радость наконец-то вытесняет мою тревогу. Ещё один магический скачок – и мы оказались в самом центре цветущего сада. Я замер, не успев сделать и шага. Прямо перед нами, словно каменное изваяние, стоял Алан. Ситуация до боли напоминала наше прошлое столкновение. По его лицу было видно: то, как мы дурачились, привело его в ярость.

Я медленно и осторожно поставил Каталину на землю. Прежде чем отстраниться, я нарочито спокойным жестом разгладил складки её юбки, задравшейся во время бега. Она тут же шутливо хлопнула меня по руке, явно смущённая такой неуместной на глазах у Алана нежностью.

– Алан? Как дела? – Каталина попыталась разрядить обстановку, переводя на него растерянный взгляд.

– Всё в порядке, – его голос прозвучал сухо, почти безжизненно. – Хотел было спросить, как дела у тебя, но вижу, что всё замечательно.

– Брат, ты сегодня не в духе? – я позволил себе лёгкую усмешку, прекрасно понимая причину его желчи. – Или отец снова завалил тебя государственными делами?

– Уверен, у тебя работы будет не меньше, как только ты переступишь порог родного дома, – бросил он напоследок холодный, колючий взгляд и, резко развернувшись, зашагал к дверям дворца.

Каталина проводила его недоуменным взором, а затем тихо спросила, повернувшись ко мне:

– Что это с ним? Почему он такой … раздражённый?

– Всё просто: ты разбила ему сердце, – я буднично пожал плечами, словно речь шла о погоде, и двинулся следом за братом.

– Я? Но я этого не делала! – в её голосе послышалось искреннее, почти детское удивление.

– Именно это ты и сделала, – бросил я через плечо, не оборачиваясь.

Я направился в свою комнату, оставив её одну среди цветов разбираться с тем горьким послевкусием, которое всегда оставляет после себя неразделённая любовь.

Наступило время сборов. Мне предстояло упаковать не только те вещи, с которыми я прибыл сюда, но и всё, что накопилось за эти месяцы – книги, артефакты и воспоминания. Ещё на прошлой неделе я получил весточку от матушки: она писала, что дом полностью готов к приёму гостей. Это известие позволило мне выдохнуть – мы могли возвращаться со спокойной душой. Я заранее распорядился подготовить для Каталины покои на этаже для особо важных персон в нашем семейном крыле. Мысль о том, чтобы поселить её в общем корпусе для приезжих магов, казалась мне не просто неудачной, а пугающей. Я не мог допустить, чтобы она находилась среди чужаков, вне зоны моего контроля и защиты.

Когда с основными вещами было покончено, мой взгляд случайно зацепился за край пожелтевшего листа, торчащего из-под кровати. Я нахмурился и вытянул его. Видимо, он выпал из того древнего фолианта, который мама прислала мне из закрытых архивов отца. Я начал бегло просматривать строки, и с каждым словом мои глаза округлялись всё сильнее. Дыхание перехватило, а по спине пробежал неприятный холодок. Я был по-настоящему шокирован содержанием этого документа. Сердце забилось в бешеном ритме от осознания: как я мог не заметить этот лист раньше? Почему судьба подбросила мне его именно сейчас, когда мы уже стоим на пороге дома?

«… послание то … открыть лишь ключом … который у наследницы … синий камень … стена … руны … шар …»

Я вглядывался в пергамент до рези в глазах, но многие слова были безнадёжно размыты временем или сыростью. Смысл ускользал. О каком синем камне идёт речь? Что за послание оставил отец и, главное, где, в каком забытом углу королевства его искать?

Месяц назад нам с Каталиной наконец удалось завершить перевод манускрипта, который я с таким трудом добыл у Паука. Тогда всё казалось проще: я выяснил, что у выжившей наследницы рода Кэйли, остался некий артефакт-ключ. С его помощью она должна открыть тайную дверь и пролить свет на истинные причины гибели своего дома. Но отец в своих записях был невыносимо скрытен – ни слова о том, как выглядит этот ключ и где находится та самая дверь. Если наследница действительно жива, её родовая магия обязана была пробудиться в ту же секунду, когда сердце моего отца перестало биться. Ведь наложенная магия должна была исчезнуть вместе с ним. Я перерыл сотни архивов, проверяя каждую девочку. Единственной одарённой сиротой в списках значилась Онора Астер, но её кандидатуру я отсёк почти сразу. Тщательное расследование показало: за ней нет великой тайны. Обычная дочь полукровок, чьи родители закончили жизнь бесславно и глупо, связавшись с тёмными ведьмами. Больше ни одного ребёнка с магическим даром в сиротских приютах не числилось. Девчонка словно испарилась, растворилась в воздухе. И как, чёрт возьми, со всем этим связано пророчество о чёрных воронах и их владыке?

Вопросы множились, а ответов по-прежнему не было. Спрятав загадочный лист в стопку других записей, я с глухим щелчком закрыл чемодан. До отъезда оставались считанные часы, и тратить их на бессмысленное самокопание было выше моих сил.

Чтобы хоть немного отвлечься, я направился к Кэю – проверить, как продвигаются его сборы (а заодно и подколоть его напоследок). По старой привычке я вошел без стука, совершенно бесцеремонно, но тут же замер на пороге. Картина была красноречивой: Кэй впечатал Эмбер в постель, и их объятия явно вышли за рамки приличия.

– Если ты решишь её съесть прямо сейчас, имей в виду: я не смогу объяснить Каталине, куда внезапно исчезла её лучшая подруга, – подал я голос.

Они подскочили как ошпаренные. Эмбер в мгновение ока стала пунцовой и юркнула за широкую спину Кэя, а тот уставился на меня дикими, напуганными глазами.

– Я вообще-то стучал, – соврал я, картинно закатив глаза.

– А ну проваливай! – взревел Кэй и запустил в меня подушкой. Та угодила мне прямо в лицо, заглушая мой смешок.

Оставив влюбленных наедине, я спустился по лестнице, раздумывая, чем занять образовавшееся окно в графике. Ноги сами привели меня к тренировочному залу – физическая нагрузка всегда помогала прояснить ум. Однако стоило мне переступить порог, как я снова наткнулся на то, что видеть не желал.

В центре зала Каталина азартно сражалась с Аланом. Брат заметил моё появление первым; уголок его губ насмешливо дернулся, и он ловким движением развернул девушку спиной к выходу, чтобы она не увидела меня и не прекратила бой. Я невольно сжал кулаки, чувствуя, как внутри ворохнулась тёмная, глухая ярость, но заставил себя сесть на скамью у стены.