Пепельный путь. Знак символа

– Красиво, – сказал он. – Спасибо.

– Не за что.

Мужчина встал, кивнул и ушёл в темноту коридора.

Лекс проводил его взглядом. Ради таких, – подумал он. – Ради такихмы это делаем.

Аппарат пискнул, готовый к работе.

Он вздохнул и позвал следующего.

К рассвету Лекс сделал последний знак. Руки дрожали от усталости, глазаслипались, но внутри разливалось странное тепло.

Первая сотня меток была готова.

В главном зале уже начали просыпаться люди. Они грелись у костров,переговаривались. Те, кто уже получил знак, то и дело поглядывали насвои запястья – свечение ещё не погасло, и это казалось им настоящимчудом.

Серафима поднялась на возвышение – грубо сколоченный помост, на которомобычно сидели дозорные. В руках она держала два кристальных светильника,которые заливали её фигуру мягким голубоватым светом.

– Люди! – заговорила она. Голос её, тихий, но удивительно чистый,разнёсся по залу, перекрывая шум. – Послушайте меня!

Замолкли. Повернулись. Тысячи глаз уставились на женщину в серомбалахоне.

– Сегодня великий день, – продолжала Серафима. – День, когда мы обрелиимя. День, когда мы перестали быть рабами, беглецами, толпой. Мы сталинародом!

Она подняла руку, и светильники вспыхнули ярче.

– Посмотрите на свои руки! – воскликнула она. – Те, у кого уже естьзнак, поднимите их!

Сотни ладоней взметнулись вверх. И зал озарился голубым сиянием.

Люди ахнули. Кто-то вскрикнул, кто-то заплакал. Светящиеся руки, сотнисветящихся рук – это было похоже на море, на звёздное небо, на что-тоневероятное, невозможное в этом тёмном каменном мешке.

– Видите? – Серафима обвела взглядом зал. – Это не просто рисунок. Этопечать нового завета. Завета между нами. Между живыми и мёртвыми. Междупрошлым и будущим.

Она замолчала, давая людям осознать увиденное.

– Бог-Механизм, – заговорила она снова, – тот, кого мы считаеммёртвым, жив. Он живёт в каждом из нас. В каждом, кто творит. В каждом,кто строит. В каждом, кто верит. Его дух – это дух созидания. И сегодняон зажёгся в наших сердцах.

Она указала на светящиеся руки.

– Этот свет – от него. От нашей общей веры. От нашей общей надежды.

Она помолчала, и голос её зазвучал тише, но ещё проникновеннее:

– Мы были рабами. Нас били, нас унижали, нас убивали. Но мы выжили. Мывыстояли. И теперь мы вместе. Одиночке не выжить в этом мире. Тольковместе мы – сила. Только вместе мы сможем построить новый мир. Мир, гдене будет рабов. Мир, где каждый сможет заниматься любимым делом. Мир,где дети не будут плакать по ночам.

Она подняла руку, и на её запястье тоже засветился знак – Серафимасделала его одной из первых.

– Кто со мной? – крикнула она. – Кто готов строить этот новый мир?

– Я! – заорал Демид, потрясая светящейся рукой.

– Я! – подхватил Кор-Дум.

– Я! – закричала маленькая Лада, стоявшая рядом с Агафьей. Она задраларукав и показывала всем свою светящуюся руку, и в её глазах впервые задолгое время горела не пустота, а радость.

И зал взорвался. Сотни, тысячи голосов слились в едином крике:

– Я! Я! Я!

Люди вскакивали, тянули руки к свету, плакали, смеялись, обнимали другдруга.

Лекс стоял у входа и смотрел на это море света. Айрин была рядом, сжимаяего руку.

– Красиво, – прошептала она.

– Красиво, – эхом отозвался он.

Когда шум немного утих, Лекс поднялся на возвышение. Серафима уступилаему место, спустилась вниз.

Он обвёл взглядом зал. Тысячи лиц. Тысячи глаз, устремлённых на него. Вних было всё – надежда, страх, благоговение, любовь.

– Я не умею говорить красиво, – начал он. Голос его звучал глухо,устало, но в нём была та особая сила, которая заставляла людей слушать.– Я инженер. Я чинил машины. А теперь мне приходится чинить судьбы.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Этот знак, – он поднял руку, и на его запястье засветился свежийрисунок – Лекс сделал его последним, когда закончил с очередью, —это не моя заслуга. Это заслуга Айрин, которая отдала нам наследиесвоего народа. Это заслуга Кор-Дума, который первым рискнул. Это заслугакаждого из вас, кто решился.

Он обвёл взглядом зал.

– Я не бог. Я не герой. Я просто человек, который оказался в нужноевремя в нужном месте. Не надо верить в меня. Верьте в себя. Верьте другв друга. Потому что только вместе мы – сила.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

– Мы построим новый мир, – сказал он. – Мир без рабства. Мир, гдекаждый сможет заниматься любимым делом. Кто-то будет ковать мечи, кто-то— печь хлеб, кто-то – растить детей. И неважно, какой у тебя знак —ингрийский, дворфийский или этот, новый. Важно, что мы вместе.

Он посмотрел на свои руки – на светящийся узор, на цепочку с Земли, набраслет Древних.

– Я не знаю, сколько нам отпущено, – сказал он. – Может быть, годы.Может быть, месяцы. Может быть, дни. Эльфы не простят нам того, что мысделали. Они придут. И тогда нам придётся воевать.

Он поднял голову, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который людиуже научились узнавать.

– Но сегодня мы не будем думать о войне. Сегодня мы будем строить. Покирпичику. День за днём. Вместе.

Из толпы выкрикнули:

– А если не хотим воевать – выгоните?

Он покачал головой.

– Нет. База – ваш дом. Здесь останутся все. И те, кто будет воевать, ите, кто будет растить хлеб, и те, кто будет лечить раненых. Каждыйнайдёт своё место.

– А ты сам будешь с нами? – спросил женский голос.

Он посмотрел в ту сторону. Дарья, та самая женщина с младенцем,прижимала к себе Злату и смотрела на него с надеждой.

– До конца, – твёрдо сказал он. – Пока жив.

– Новый мир! – заорал Демид, потрясая рукой.

– Свобода! – подхватил Кор-Дум.

– Знак Символа! – закричала Лада, и её тонкий голосок пробился сквозьобщий гул.

И зал снова взорвался аплодисментами и криками.

Лекс спустился с возвышения. Айрин ждала его внизу. Она взяла его заруку, и они вышли из зала.

Ночь была холодной. Звёзды, крупные и яркие, усеяли небо, а две луны —золотая Аэриэль и серебряная Нуриэль – заливали горы призрачнымсветом.

Лекс и Айрин стояли на смотровой площадке. Внизу, в зале, ещё горелиогни, слышались голоса, иногда – смех. Жизнь продолжалась.

– Они поверили, – тихо сказала Айрин.

– И это опасно, – ответил он. – Вера может ослепить. Они ждут чуда. Ачудес не бывает. Бывает только работа.

– Ты не прав. – Айрин повернулась к нему. – Чудо – это когда тысячилюдей, вчера ещё рабов, сегодня поднимают руки и светятся. Чудо – этокогда ребёнок, потерявший мать, снова улыбается. Чудо – это мы с тобойздесь.

Он посмотрел на неё. В свете лун её лицо казалось сотканным из света.

– Ты не бог, Лекс, – продолжала она. – Ты – надежда. А надежда иногдаважнее любого чуда.

Он обнял её, прижал к себе. Она была тёплой, живой, настоящей.

– Спасибо, – прошептал он в её волосы.

– За что?

– За то, что ты есть.

Она улыбнулась и поцеловала его в щёку.

Внизу, в зале, догорали костры. Серафима сидела в лазарете, перебираятравы. Рядом с ней, свернувшись клубочком на охапке тряпья, спала Лада.Девочка прижимала к себе куклу, и на её лице, впервые за всё время, небыло того пустого, потерянного выражения – только безмятежностьглубокого детского сна. Серафима поправила на ней тряпицу и тихо запелачто-то древнее, колыбельное.

В кузнице Кор-Дум устроился на чурбаке и разглядывал свою руку. Знак всёещё слабо светился. Он думал о Грыме. О том, что сын где-то там, вглубине, и, может быть, тоже сейчас смотрит на звёзды. Я найду тебя,сын, – шептал он. – Я обещаю.

У костра в зале грелись Клык и Шило. Шило, получивший знак одним изпервых, всё не мог налюбоваться на своё запястье. Свечение уже почтипогасло, но он то и дело подносил руку к огню, чтобы увидеть слабыйотблеск.

– Хватит любоваться, – ворчал Клык. – Спать иди. Завтра в дозор.

– Клык, а у тебя светится? Или ты свой знак под рукавом прячешь, чтобне сглазили? – подначивал Шило товарища.

– Светится, светится. Иди уже.

– А показать?

– Отстань.

Но Клык не злился. Он смотрел на Шило, на его вечно кривую ухмылку, идумал о том, что даже такие пройдохи теперь с ними. И что ради таких,как этот старый сталкер, стоит жить.

Агафья колдовала над своим котлом, помешивая травяной отвар. Рядом сней, свернувшись клубком, дремал Барс. Старуха то и дело поглядывала насвою руку – она тоже получила знак, хоть и ворчала, что «стара уже длятаких глупостей». Но когда он засветился, в её выцветших глазах блеснулислёзы.

– Ишь ты, – шептала она, разглядывая узор. – Красиво. И правда красиво.

Она взглянула на спящую Ладу, и лицо её смягчилось.

– Ничего, малая, – прошептала она. – Вырастешь. А мы пока тут, рядом.

Марфа с Гринькой сидели у другого костра. Гринька то и дело задиралрукав, чтобы полюбоваться знаком, и Марфа, глядя на него, впервые замногие годы чувствовала, что всё будет хорошо.

– Мам, – спросил Гринька, – а Лекс правда с нами навсегда?

– Правда, сынок, – ответила Марфа. – Правда.

Дарья устроилась у стены, прижимая к себе спящих детей. Злата,получившая знак, то и дело просыпалась и проверяла, светится ли ещё еёзапястье. Мишка посапывал у груди. Дарья смотрела на светящиеся рукидочери и впервые за долгое время чувствовала, что страх отступает.

– Спите, – шептала она. – Спите, родные. Мы дома.

А наверху, на смотровой площадке, Лекс и Айрин всё ещё стояли,прижавшись друг к другу.

– Завтра новый день, – сказала Айрин.

– Завтра новая война, – ответил он.

– Но сегодня мы вместе.

Он поцеловал её. Долго, нежно, забывая обо всём.

Где-то далеко, за горами, в Стальном Шпиле, Вэл'Шан принимал гонца.Весть о падении Кристаллических полей и тысячах спасённых пришла ночью,и магистр Магистериума в ярости разнёс половину своего кабинета.

– Собирай армию! – кричал он. – Всех баронов! Всех драконидов! Я сотруэту базу с лица земли! Я вырву его сердце! Я…

Он не договорил. Задохнулся от ярости. Но в глазах его, кроме гнева,мелькнуло что-то ещё. То, чего он не испытывал уже много лет.

Страх.

– Ты ещё пожалеешь, Лекс, – прошептал он в темноту. – Ты ещёпожалеешь.

А в горах занимался рассвет. Серый, холодный, но живой.

Лекс и Айрин спустились в зал. Люди просыпались, смотрели на свои руки— у кого-то знаки ещё слабо светились, у кого-то уже погасли. Но всеулыбались.

В центре Лекс поднял руку со знаком. И сотни ладоней ответили емусиянием.

Они теперь не просто люди, – подумал он. – Они – народ. И я за нихотвечаю.

Он посмотрел на Айрин, на Кор-Дума, на Зураба, на Клыка, на Шило, наАгафью с Ладой, на Дарью с детьми, на тысячи лиц, смотревших на него снадеждой.

– За работу, – сказал он.

И новый день начался.

Глава 7. Наследие в камне

Месяц Лаэриэль, 2001 г. Э.С.

Время: Утро, два дня спустя после освящения Знака Символа

Место: Старая дворфийская крепость в Красных горах

Два дня минуло с той памятной ночи, когда сотни рук впервые засветились знаком нового единства. За это время хаос первых часов начал понемногу уступать место порядку – пусть шаткому, но всё же порядку. Люди распределились по отсекам, нашлись добровольные помощники среди самых расторопных, и даже очередь к воде перестала быть поводом для драк. Почти перестала.

Утро в крепости больше не было тихим.

Лекс проснулся от гула голосов, доносившегося из главного зала. Ещё затемно, когда он проваливался в тяжёлый сон без сновидений, там было пусто – только часовые у входов да Серафима, шепчущая молитвы. Теперь зал гудел, как растревоженный улей.

Он сел на лежанке, потёр лицо ладонями. Трёхдневная щетина колола пальцы. Тело ломило после вчерашнего перехода, рана на боку ныла тупой болью. Но вставать пришлось.

Айрин уже не было рядом – только вмятина на шкуре, которой они укрывались, и слабый запах трав. Лекс натянул куртку, проверил браслет на руке – «Скиталец» мерцал ровным голубоватым светом. Цепочка на шее была тёплой – ничто не предвещало опасности.

Опасность была внутри.

В главном зале творилось столпотворение. Люди – почти три с половиной тысячи человек – заполнили всё пространство до отказа. Они сидели на скамьях, на полу, на ящиках, в коридорах, даже на лестницах. Воздух спёрся от пота, немытых тел, прелой соломы и запаха тревоги.

В центре зала, у единственного источника воды – старой каменной чаши – разгоралась ссора.

– Я первый встал! – орал тощий мужик в рваной рубахе. – Моя очередь!

– Твоя очередь? – взвизгнула женщина с ребёнком на руках. – Ты вчера три раза ходил! А моя девчонка вторые сутки не пила!

– А мне плевать! – мужик оттолкнул её. Женщина пошатнулась, едва не уронив дитя, и завизжала уже по-настоящему. – Тут закон один – кто первый, того и вода!

– Какой закон? – из толпы выдвинулся второй мужик, покрупнее, с бычьей шеей. – Ты кому тут указываешь, Семён? Ты у себя в бараке указывай, а тут люди со всех полей!

– А ты не лезь, Прохор! – Семён сжал кулаки. – Не твоё дело!

– Вода – общая! – рявкнул Прохор, надвигаясь на него. – Или ты забыл, кто тебя отсюда вытащил? Лекс и его люди! А ты тут свои порядки устанавливаешь?

– Да плевал я на твоего Лекса! – выкрикнул Семён и в ту же секунду понял, что сказал лишнее.

Толпа загудела. Прохор, не тратя времени на слова, шагнул вперёд и врезал Семёну кулаком в челюсть. Тот отлетел к стене, взвыл и, подскочив, бросился в ответку.

Они сцепились, покатились по каменному полу. Кто-то подбадривал драчунов, кто-то пытался разнять.

– А ну, прекратить! – рявкнул Клык, возникший из толпы, но его голос потонул в гвалте. Сталкер попытался схватить Семёна за ворот, но получил локтем в скулу.

Лекс, наблюдавший эту сцену от входа, вздохнул и шагнул в гущу.

Он не стал кричать. Просто подошёл к дерущимся и, улучив момент, когда Прохор занёс кулак для очередного удара, перехватил его руку. Рывок, скручивание, и Прохор, взвыв от боли, рухнул на колени.

Семён, уже занёсший ногу для пинка, замер, увидев перед собой Лекса.

– Хватит, – сказал Лекс тихо, но в наступившей вдруг тишине его голос прозвучал как удар молота. Он отпустил руку Прохора, выпрямился. – Вы оба хороши. Вместо того чтобы помогать своим, вы дерётесь, как псы за кость.

– Да он первый начал! – выкрикнул Семён, вытирая разбитые губы.

– А ты вчера три раза к воде ходил, – парировал Прохор, поднимаясь.

– Молчать, – оборвал их Лекс. Он обвёл взглядом толпу. Тысячи глаз смотрели на него – кто с надеждой, кто со страхом, кто с вызовом. – Я не царь и не бог. Я не собираюсь тут судить, кто прав, кто виноват. Но запомните одно: здесь нет больше надсмотрщиков. Здесь нет хозяев. Здесь есть только мы, и если мы начнём грызть друг друга, эльфам даже воевать с нами не придётся – мы сами себя сожрём.

Он помолчал.

– Воды хватит на всех, если не толкаться. – Он указал на каменную чашу. – Сейчас Агафья и её помощницы организуют очередь. По десять человек, по спискам. Кто будет бузить – пойдёт чистить отхожие ямы. Там работы много.

Кто-то хмыкнул, кто-то заулыбался. Напряжение спало. Семён и Прохор переглянулись, и в их взглядах мелькнул стыд.

– А вы двое, – Лекс кивнул на них, – пойдёте со мной. Будете помогать носить припасы из бункера. Руки у вас крепкие, а головы, видать, пока пустые. Может, работой набьёте.

Прохор хмыкнул, но кивнул. Семён шмыгнул носом и тоже согласился. Толпа начала расходиться.

Айрин подошла к Лексу.

– Хорошо сказал, – тихо заметила она. – В Ингрии говорят: «Кто судит справедливо, тот правит долго».

– Я не правлю, – устало ответил Лекс. – Я просто пытаюсь, чтобы они не поубивали друг друга. – Он посмотрел на зал, заполненный людьми. – Айрин, это только начало. Их почти три с половиной тысячи. Еды, которую мы принесли, хватит дня на два. Медикаментов – ещё меньше. Агафья уже сказала, что у неё травы кончаются.

– Что будем делать?

– То же, что и всегда, – Лекс коснулся браслета. – Идти вниз. Архитектор, статус?

Браслет мигнул, и в голове зазвучал ровный голос:

«Запасы продовольствия на базе: 12% от критического минимума. Медицинские ресурсы: 8%. С учётом текущего количества людей – 3540 человек – запасов хватит на 1–2 дня. Рекомендую провести полную инвентаризацию Объекта 6 и интегрировать его системы с крепостью. Объект 6, судя по предварительным данным, обладает значительно большими ресурсами, чем предполагалось».

– Значит, идём в бункер, – подытожил Лекс. – По-настоящему.

Кор-Дум, услышавший разговор, подошёл, вытирая руки промасленной ветошью.

– Я с тобой, парень. Там, внизу, работа моих предков. Я должен это видеть.

– И я, – Зураб возник из тени. Топор его был наточен до зеркального блеска, кукла дочери висела на поясе.

– Только быстро, – добавил Клык, потирая скулу, куда ему прилетело от Семёна. – Тут без вас такое начнётся… Шило, останешься за старшего.

– А чего сразу Шило? – возмутился тот, прихрамывая подходя. – Я, может, тоже в бункер хочу, железяки посмотреть.

– Ты еле на ногах стоишь, – отрезал Клык. – В бункере драться, может, придётся. А у тебя рука…

– Рука как рука, – буркнул Шило, но спорить не стал.

К группе присоединились ещё десять добровольцев из бывших рабов. Среди них был и Прохор, и ещё трое – Тимофей, бывший охотник из северных лесов, и Влада, молодая женщина лет двадцати пяти, с коротко стриженными волосами и решительным взглядом. Она в одиночку зарубила эльфа на полях. А также Игнат, старый шахтёр, и Демид, молодой кузнец.

– Все готовы? – Лекс окинул взглядом группу. – Тогда пошли.

Вход в старую штольню встретил их привычным холодом и запахом сырости. Кристальные фонари выхватывали из темноты грубые стены.

Прохор, косившийся на темноту, перекрестился.

– И как тут люди работали? Тьма кромешная, того и гляди, что из стены полезет…

– Не полезет, – отозвался Кор-Дум. – Тут тысячелетиями всё чисто было. Но ты, если боишься, молись Кователю – он ремесленников хранит.

– Я вообще-то Лирне молюсь, – буркнул Прохор.

Спуск занял около часа. На этот раз они шли быстрее – дорога была знакома. Тоннель постепенно расширялся, грубые стены сменялись гладкими, обработанными.

– Красота-то какая, – выдохнула Влада, когда они вышли в первый большой зал с колоннами. Она провела рукой по камню, на котором были высечены фигуры Террексов за работой. – Кто это сделал?

– Наши предки, – с гордостью ответил Кор-Дум. – Террексы. Глубинные Зодчие. Они строили такие залы, когда люди ещё в шалашах жили.

– А теперь их нет, – тихо сказала Влада. – А мы есть.

– Потому и есть, что они были, – Кор-Дум тронул её за плечо. – Пошли, девочка. Нам ещё работать.

Зал с капсулами встретил их тем же безмолвием и холодом. Ряды прозрачных саркофагов уходили в темноту, и в каждом – застывшие фигуры.

Прохор, увидев это, отшатнулся и врезался спиной в стену.

– Свят, свят, свят… – закрестился он. – Кователь, сохрани и помилуй… Это ж кто такие? Они живые? Они не встанут?

– Не бойся, – Лекс положил руку ему на плечо. – Это Древние. Творцы. Они мёртвы уже тысячи лет. Это просто… оболочки.

– А ежли души их тут бродят? – Прохор опасливо оглядывался. – Бабка моя сказывала: коли тело не погребено, душа мается, людям вредит…

– У них другая природа, – терпеливо объяснил Лекс. – Они не люди. Их души давно растворились в эфире. Это просто памятники.

– Памятники? – переспросил Прохор недоверчиво. – Это где мёртвых напоказ выставляют? Дикость какая…

– Для них это было почётно, – вмешался Кор-Дум. – Как для нас – лежать в каменном зале клана.

Прохор поёжился, но спорить не стал.

Лекс заметил знакомую тощую фигурку, мелькнувшую среди людей, которые помогали разгружать припасы. Лада, которую он впервые увидел несколько дней назад молчаливой и напуганной, сейчас деловито сновала между взрослыми, таская небольшие свёртки и увядшие пучки трав для Агафьи. Рядом с ней, как тень, вышагивал Барс, настороженно косясь на чужаков, которые иногда подходили слишком близко.

– Освоилась, – с улыбкой сказала Айрин, кивая на девочку. Она только что закончила помогать с распределением новых беженцев и подошла к Лексу. – Агафья в ней души не чает. Говорит, прирождённая помощница. И Барс от неё ни на шаг.

– Хорошо, – кивнул Лекс, чувствуя, как при виде этой картины в груди разливается тепло. Ради таких, как она, всё это и затевалось.

Он отвёл взгляд от девочки и направился к центральному пульту, где пульсировал кристалл Смотрителя. Браслет на руке мигнул, устанавливая связь.

«Наследник, – голос Смотрителя зазвучал в голове. – Вы вернулись. Я провёл первичный анализ состояния систем. Могу предоставить полный отчёт о ресурсах».

– Давай, – приказал Лекс. – Что у нас есть?

Перед глазами развернулась голографическая карта бункера. Схема была сложной, многоуровневой.

«Объект 6 включает в себя: складские помещения уровня А – 12 секций; технические отсеки уровня Б – 8 секций; жилые модули уровня В – 5 секций; исследовательский сектор уровня Г – 3 секции; энергетическое ядро уровня Д – 1 секция. Доступ к уровням В, Г и Д в настоящее время ограничен – требуется более высокий уровень авторизации».

– А что на складах? – спросил Лекс.

*«Провожу инвентаризацию. Обнаружено: 47 капсул регенерационного геля; 122 контейнера синтезированных пищевых концентратов. В каждом контейнере по 150 ящиков, в каждом ящике по 20 пищевых концентратов. Таким образом, общее количество рационов – около 363 000 порций. Также обнаружено: 8 ящиков медицинских инструментов; 15 ящиков запчастей для систем жизнеобеспечения; 6 ящиков кристаллов-накопителей; 3 ящика сенсорных модулей; 2 ящика навигационных кристаллов; 1 ящик диагностических капсул малого размера».*

– Триста шестьдесят три тысячи порций? – переспросил Кор-Дум, округлив глаза. – Это ж на сколько дней?

– Если три с половиной тысячи человек, – прикинул Лекс, – то примерно на сто дней. Если экономить – на четыре месяца.

– Кователь всемогущий! – выдохнул Тимофей. – Да мы до зимы спокойно доживём!

– Диагностические капсулы? – переспросил Кор-Дум. – Это как та, в которой Лекс лежал?

«Модифицированная версия. Предназначена для быстрой диагностики и лечения лёгких ранений. Требует подключения к источнику энергии».

– Это же золото! – присвистнул Тимофей. – С таким добром мы любую рану залечим!

– Если научимся пользоваться, – остудил его пыл Лекс. – Сначала нужно всё это перетащить наверх. И проверить, что работает, а что нет.

– А эти… железки? – Влада указала на два дроида, замерших у стены. Они тускло светились, но не двигались.

«Ремонтные дроиды в режиме ожидания. Два экземпляра – предположительно, с сохранными базовыми протоколами. Остальные повреждены и могут быть опасны».

– То есть, эти не нападут? – уточнил Прохор.

– Архитектор, активируй их, – приказал Лекс. – Посмотрим, что они умеют.

Дроиды зажужжали, засветились ярче. Один оторвался от стены и подлетел к ближайшей стене. Его манипуляторы задвигались, ощупывая камень, и вдруг из одного брызнула струя какого-то состава. Дроид начал замазывать едва заметную трещину, бормоча: «Обнаружено повреждение структуры. Устраняю».

Второй дроид подлетел к Лексу и начал сканировать его, издавая обеспокоенные звуки. «Обнаружен биологический объект. Повреждения: множественные микротравмы, следы недавней регенерации, эфирная интоксикация – 7%. Рекомендуется повторная диагностика».

– Отстань, – Лекс отмахнулся от дроида. Тот послушно отлетел.

«Их базовые протоколы сохранны, – пояснил Архитектор. – Они могут быть полезны для обслуживания, но требуют калибровки. В текущем состоянии они будут пытаться чинить всё подряд».

– Оставим, – решил Лекс. – Пригодятся. Но глаз с них не спускать.

– А если они ночью нас чинить начнут? – хмыкнул Прохор. – Разберут на запчасти?

– Тогда будешь первым, – серьёзно ответил Кор-Дум. – Ты у нас самый большой.

Инвентаризация складов заняла несколько часов. Люди работали быстро, перетаскивая ящики к выходу из бункера. Лекс с Архитектором сверяли списки.

В одной из секций Зураб наткнулся на ящик с кристаллами-накопителями. Открыв его, он присвистнул – кристаллы были крупными, чистыми, и некоторые всё ещё пульсировали слабым светом.

– Ещё заряжены, – сказал он, протягивая один Лексу. – Такими можно полкрепости питать.

Лекс взял кристалл, повертел в руках. Тот был тёплым, чуть вибрировал.

*«Кристалл-накопитель типа 7. Ёмкость – 85% от номинала. Пригоден для использования в энергосистемах среднего уровня».*

– Отлично, – Лекс убрал кристалл в сумку. – Заберём все. Кор-Дум, разберёшься, куда их подключить?