Пепельный путь. Знак символа

– Разберусь, – кивнул дворф. – У меня в кузне как раз генератор еле дышит.

Работа кипела. Люди, ещё вчера бывшие рабами, сегодня таскали тяжёлые ящики с таким рвением, словно от этого зависела их жизнь.

– Легче, легче! – покрикивал Кор-Дум, когда двое мужиков едва не уронили канистру с гелем. – Это вам не гнилые доски! Это наше здоровье!

– Да мы аккуратно, – отдувался один из них. – Просто тяжёлая, зараза.

– Тяжёлая, потому что ценная, – наставительно сказал Кор-Дум.

Лекс, наблюдавший за этой сценой, вдруг услышал нарастающий гул из глубины бункера. Звук был незнакомым – похожим на жужжание разъярённых насекомых.

– Внимание, – сказал он тихо, но все замерли. – Архитектор, что это?

Пауза. Браслет мигнул тревожно красным.

*«Обнаружена активность повреждённых ремонтных дроидов в секторе Б-4. Три единицы. Их программы искажены, они идентифицируют вас как угрозу. Рекомендую…»*

Архитектор не договорил. Из бокового коридора вылетели три дроида. Они были крупнее тех, что они видели раньше – размером с небольшую собаку, с манипуляторами, заменёнными на острые лезвия и свёрла. Их глаза горели алым.

– Твою ж… – выдохнул Прохор, хватаясь за топор.

– Всем в укрытие! – заорал Лекс.

Зураб оказался быстрее всех. Его топор описал дугу, встретив первого дроида в воздухе. Удар пришёлся точно в корпус – дроид разлетелся на части. Острая пластина вонзилась в стену в сантиметре от головы Тимофея.

– Берегись! – крикнула Влада, уворачиваясь от второго дроида. Она кувыркнулась в сторону, и сверло пропороло каменный пол там, где только что была её голова.

– Получай, тварь! – Прохор обрушил топор на третьего дроида, но промахнулся – тот был слишком быстр. Лезвие лишь чиркнуло по корпусу, высекая искры. Дроид развернулся и врезался Прохору в плечо, вонзив лезвие.

Прохор заорал, рухнул на колени. Кровь хлестала из раны.

– Держись! – Клык метнул нож, но лезвие лишь скользнуло по корпусу.

Лекс выхватил отмычку и, активировав её на полную мощность, ткнул щупом прямо в красный глаз дроида. Разряд эфирной энергии ударил в механизм. Тот замер, затрясся, из него повалил дым. Прохор рухнул на пол.

Второй дроид снова взмыл в воздух. Влада уже была на ногах. В её руке сверкнул короткий меч, и когда дроид спикировал, она встретила его ударом. Лезвие вошло точно в стык между корпусом и манипулятором. Дроид заискрил и рухнул к её ногам.

Тишина. Только шипение пара из повреждённых механизмов и сдавленные стоны Прохора.

– Агафью сюда! – крикнул Лекс. – Быстро!

Влада уже рвала свою рубаху, чтобы перевязать рану. Клык помог ей, прижимая тряпки к плечу Прохора. Тот был бледен, но держался.

– Жить буду? – прохрипел он.

– Будешь, – ответил Клык. – Если не сдохнешь от потери крови раньше, чем Агафья придёт.

– Не сдохну, – Прохор сплюнул кровью. – Я живучий.

Агафья появилась через несколько минут. Она быстро осмотрела рану.

– Повезло тебе, парень, – сказала она, промывая рану настойкой. – Лезвие чистое, заразы нет. Заживёт. Только рукой неделю не шевели.

– Как же я работать буду? – простонал Прохор.

– Головой, – отрезала Агафья. – Она у тебя для чего? Или только для того, чтобы в неё еду запихивать?

Зураб, очистивший топор от масла, подошёл к останкам и пнул их ногой.

– Эти железки хуже эльфов, – сказал он мрачно. – От эльфов хоть знаешь, чего ждать. А эти… непонятно, с чего вдруг взбесятся.

– Их программы повреждены, – пояснил Лекс, вытирая отмычку. – Они не видят разницы между угрозой и помощью. Всё, что движется и не является частью системы, для них – потенциальная неисправность.

– Неисправность, – хмыкнул Тимофей. – Это они про нас?

– Про нас, – кивнул Лекс. – Так что теперь будем осторожнее.

– А этот, – Кор-Дум указал на третий, недобитый дроид, который после удара Лекса затих, но продолжал слабо светиться. – Что с ним делать?

– Добьём, – решил Лекс. – Или… – он подошёл ближе, активировал эфирное зрение. – Архитектор, есть шанс, что его можно перепрограммировать?

«Теоретически – да. Практически – требуется подключение через интерфейс высокого уровня и доступ к базовым протоколам. В текущих условиях – риск неоправдан. Рекомендую деактивировать».

– Добьём, – согласился Лекс. – Зураб.

Топор описал дугу, и дроид разлетелся на части.

– Порядок, – сказал Зураб.

– Ну что, – Лекс оглядел группу. – Продолжаем работу. Прохора – наверх, к Агафье. Остальные – за мной.

Они продолжили инвентаризацию, но теперь двигались осторожнее. В одном из технических отсеков наткнулись на склад запчастей – аккуратные ряды стеллажей с коробками. Лекс с помощью Архитектора перевёл несколько надписей: «Оптические сенсоры, тип 3», «Сервоприводы малые», «Кабели силовые».

– Это ж целое богатство! – Кор-Дум аж подпрыгнул от радости. – С такими запчастями мы половину крепости в порядок приведём!

– Аккуратно, – предупредил Лекс. – Всё пересчитать и записать. Ничего не брать без разбора.

Работа закипела с новой силой. К вечеру у входа в бункер выросла целая гора припасов.

– На сегодня хватит, – сказал Лекс, когда понял, что люди валятся с ног. – Завтра продолжим. Сейчас – отдых.

Обратный путь занял меньше времени. В крепости их встретили радостными криками – весть о найденных припасах разнеслась быстро.

Агафья уже колдовала на кухне. Рядом с ней суетились несколько женщин, среди которых Лекс с удивлением узнал Марфу.

– Марфа! – Лекс подошёл, обнял её. – Ты как здесь?

– А где мне ещё быть? – удивилась она. – Агафья позвала помогать. Говорит, рук не хватает. А я в стряпне понимаю, ещё при хозяевах на кухне работала. Правда, тогда для эльфов готовила, а теперь – для своих.

– Рад тебя видеть, – искренне сказал Лекс. – А Гринька?

– С Клыком носится, – Марфа махнула рукой. – Помогает сталкерам, ящики перетаскивает. Довольный, как слон. Говорит, что хочет стать настоящим воином, как ты.

– Воином… – Лекс покачал головой. – Пусть сначала подрастёт.

– Не скажи, – вмешался подошедший Клык. – Парень толковый. Я за ним присмотрю. Если хочет учиться – пусть учится. Лучше при деле, чем без дела болтаться.

Лекс хотел возразить, но понял, что Клык прав. В этом мире дети взрослели быстро – или не взрослели вовсе.

Главный зал преобразился. Люди больше не сидели по углам. Они двигались, разговаривали, кто-то даже смеялся. У стен стояли аккуратные ряды тюков с одеялами, у входа дежурили двое с арбалетами, в центре, у большого очага, грелись дети.

Айрин, закончившая распределять людей по залам, подошла к Лексу, вытирая усталое, но довольное лицо.

– Знаешь, кого я сейчас видела? – спросила она с улыбкой. – Ладу. Она бегает между Агафьей и Марфой, таскает миски, и вид у неё такой важный, будто она главная по кухне. И Барс за ней хвостом.

– Хорошо, – повторил Лекс, чувствуя, как эти простые слова согревают лучше любого костра. – Значит, не зря всё.

Они стояли у входа в зал, глядя на эту кипящую жизнь, и впервые за долгое время Лекс позволил себе просто быть здесь, не думать о войне, ресурсах и будущих битвах.

Вечером Лекс собрал всех в главном зале. Люди набились как сельди в бочку – сидели на полу, на скамьях, стояли в проходах. Тысячи глаз смотрели на него из полумрака.

– Сегодня мы нашли то, что поможет нам выжить, – начал Лекс. – Еда, лекарства, запчасти. Этого хватит, чтобы продержаться месяц, а то и два. Но это только начало.

Он обвёл взглядом зал.

– Я не обещаю вам лёгкой жизни. Я не обещаю, что завтра не придётся снова воевать. Эльфы не простят нам того, что мы сделали. Они придут. Вопрос только – когда.

Гул пробежал по залу. Женщины заплакали, мужчины забормотали проклятия.

– Пусть только сунутся! Встретим как надо! – выкрикнул молодой парень.

– Встретим, – согласился Лекс. – Но не сегодня. Сегодня мы будем отдыхать, есть, лечить раны. А завтра – работать. Укреплять крепость, учиться владеть оружием, готовиться.

– А чего мы стоим? – крикнул кто-то. – Давай сразу воевать!

– Воевать мы будем, – ответил Лекс. – Но сначала надо выжить. Научиться держать строй, слушать команды, не паниковать. Эльфы тренируются сотни лет. У нас нет столько времени, но мы должны стать сильнее хотя бы за те недели, что у нас есть.

– А что будет с теми, кто воевать не может? – спросила женщина с ребёнком.

– Они будут делать то, что могут, – ответил Лекс. – Кто-то будет готовить, кто-то – шить одежду, кто-то – ухаживать за ранеными. Каждый найдёт своё дело. Здесь нет бесполезных людей.

– А если эльфы нападут сегодня ночью? – выкрикнул тот же парень.

– Не нападут, – уверенно сказал Клык, выступая вперёд. – Мои люди следят за всеми подходами. Если кто сунется – узнаем заранее. А пока – отдыхайте.

– И молитесь, – добавила Серафима, выходя из тени. В её руках светился амулет Бога-Механизма. – Кователь с нами. Он не оставит нас.

Люди зашевелились. Страх постепенно отступал, уступая место надежде.

Лекс вышел из зала.

Он стоял на выступе скалы, там же, где три месяца назад стоял с Айрин. Тогда у них было только двое лун и холодные звёзды. Теперь за спиной гудел голосами зал, полный тысяч людей, которые верили в него.

Цепочка на шее была тёплой.

Айрин подошла бесшумно, встала рядом, взяла за руку.

– Ты хорошо говорил, – сказала она.

– Я не умею говорить, – ответил он. – Я просто сказал то, что думаю.

– Это и есть лучшая речь.

Они стояли молча, глядя на звёзды. Внизу, в долине, ещё тлели редкие огоньки – там, где были Кристаллические поля.

– Мы вернёмся, – прошептал Лекс. – Когда-нибудь.

– Я знаю, – ответила Айрин. – И я пойду с тобой.

Он повернулся к ней, встретил её взгляд.

– Спасибо, – сказал он. – За то, что ты есть.

– Это я тебя благодарю, – она улыбнулась. – Ты дал нам всем надежду.

Браслет на руке мигнул.

«Наследник, Смотритель передал информацию. В глубинных уровнях бункера, в секторе Г, обнаружены аномалии. Зафиксирована активность систем, не реагирующих на команды. Требуется дополнительное исследование».

Лекс устало потёр переносицу.

– Отлично, – вздохнул он. – Ещё одна загадка.

– Когда успеем? – спросила Айрин.

– Когда-нибудь, – ответил он. – Сначала – люди. Потом – тайны. Если, конечно, эти тайны не убьют нас раньше.

В главном зале кто-то запел. Тихий, тягучий голос выводил старую ингрийскую песню. Люди подхватывали, и мелодия плыла над крепостью.

Лекс слушал и чувствовал, как внутри что-то оттаивает.

– Мы справимся, – прошептал он.

– Справимся, – эхом отозвалась Айрин.

На рассвете Лекс уже был на ногах. Кор-Дум возился у главного терминала, подключая новые кристаллы. Зураб точил топор. Клык с Шило обсуждали карту. Агафья колдовала на кухне, Марфа ей помогала, а маленькая Лада, как всегда, вертелась рядом, таская пучки трав и получая от Агафьи то подзатыльник, то похвалу.

Жизнь налаживалась.

– Командир! – окликнул его Шило. – Тут Смотритель из бункера что-то передал. Говорит, в секторе Г какие-то старые записи нашлись. Может, посмотрим?

Лекс вздохнул.

– Посмотрим, – сказал он. – Но сначала – завтрак.

– Сытый воин – злой воин, – ухмыльнулся Шило. – А злой воин – хороший воин. Так что давай, командир, подкрепляйся. Работы много.

– Работы всегда много, – ответил Лекс, направляясь к кухне.

Айрин ждала его там, с миской горячей похлёбки и улыбкой.

– Доброе утро, – сказала она.

– Доброе, – ответил он, принимая миску. – Хотя какое оно доброе…

– Доброе, потому что мы живы, – перебила она. – И потому что мы вместе.

Он посмотрел на неё, на суетящихся людей, на Клыка с картой, на Кор-Дума с кристаллами, на детей, бегающих между взрослыми, на Ладу, которая уже тащила очередную охапку трав, гордо задрав нос.

– Да, – согласился он. – Ты права.

Впереди был долгий день. Впереди была война. Впереди была жизнь.

Глава 8. Те, кого послала судьба

Месяц Лаэриэль, 2001 г. Э.С.

Время: Четыре дня спустя после начала обустройства беженцев

Место: Старая дворфийская крепость в Красных горах

Утро в крепости больше не встречало тишиной. Оно врывалось лязгом металла, криками детей, перестуком молотов и гулом голосов, отражающихся от каменных сводов. Пахло потом, дымом и съестным – Агафья уже колдовала на своей импровизированной кухне. Люди просыпались и начинали новый день – день выживания.

Лекс стоял на краю смотровой площадки, вглядываясь в долину. Серая пелена облаков скрывала горизонт, но он знал, что там, за двадцатью лигами, ещё три недели назад полыхали Кристаллические поля. Сейчас там лишь пепел и эфирное марево. Он поправил браслет, провёл пальцем по тёплой цепочке. Архитектор молчал. Но чувство тревоги не отпускало.

Внизу, во внутреннем дворе, крепость жила своей жизнью. Женщины таскали воду, мужчины грузили на тележки ящики с припасами. Дети носились между взрослыми, играя в сталкеров и эльфов. Мелкий мальчишка с разбитой губой орал: «Я Вэл'Шан! А ну, сдавайся!» Кто-то рубил дрова, кто-то чинил сбрую. Несколько стариков грелись у костров и молча смотрели на огонь.

Из кузницы доносился ритмичный стук молотов. Брун и его подмастерья работали без остановки: ковали наконечники, чинили доспехи, перековывали трофейное оружие.

Лекс спустился вниз и направился к кузнице. Жар ударил в лицо. В полумраке суетились три фигуры.

Брун стоял у наковальни. Его руки, похожие на узловатые коряги, с удивительной точностью охаживали молотом раскалённую полосу металла. Рядом с ним Торгрим и Олаф, молодые дворфы, пыхтя, возились с кривыми заготовками.

– Левей бей, левей! – рявкнул Брун, даже не оборачиваясь. – Ты не эльфийскую цацку куёшь, а наконечник для болта! Ему не изящество нужно, а вес и острота! Чтоб твоя борода козлиной стала, если ты ещё раз так ударишь!

Торгрим поправил хватку и ударил точнее. Брун довольно хмыкнул.

В углу, на чурбаке, сидел Дрог. Мальчишка лет двенадцати, с вечно перепачканными сажей руками и огромными глазищами. Он возился с маленькой блестящей шестерёнкой, водя пальцем по замысловатым зубцам.

– Ну что, механик, – раздался от входа голос Кор-Дума. Дворф был в кожаном фартуке, с молотом за поясом. – Понял, как оно крутится?

Дрог вздрогнул, чуть не выронив драгоценность.

– Дядя Кор-Дум! Смотрите, у неё зубцы все разные! Не как у наших шестерён из водяной мельницы. Они… как будто специально под другую форму сделаны. Если я найду ещё такую же, но с другим рисунком, они могут сцепиться и передавать вращение под углом! Понимаете? Не прямо, а под углом!

Кор-Дум подошёл, присел на корточки рядом.

– А ты, парень, башковитый, – сказал он с уважением. – Иные дворфы в твои годы только молотом махать умеют, а ты уже в механизмы Древних лезешь.

– Лекс говорит, что любой механизм – это застывшая мысль мастера, – смущённо пробормотал Дрог. – Вот я и хочу… понять, о чём думал тот, кто это сделал.

– Лекс много чего говорит, – усмехнулся Кор-Дум. – Но он дело говорит. Молотом работать – это сила. А головой – это мастерство. У тебя, парень, с головой ладно.

Он потрепал Дрога по вихрастой макушке и направился к Бруну.

– Брун, старый пень, как успехи?

Брун, не оборачиваясь, буркнул:

– Успехи такие, что, если ты будешь стоять над душой, я тебе этим молотом по лбу заеду. А если по делу – сотня наконечников готова, два десятка мечей наточены.

– Ладно, работайте. Вечером приходи в главный зал. Новости будут.

Он вышел, а Лекс, стоявший в тени у входа, перехватил его взгляд.

– Командир, – Кор-Дум кивнул, понижая голос. – Слышал? База оживает. Даже слишком. Сегодня ночью опять какие-то тени в нижних тоннелях мелькали.

– Слышал, – Лекс нахмурился. – Клык уже доложил. Следы не эльфийские. Крупные.

– Чтоб их… – Кор-Дум сплюнул на пол. – Только нечисти нам не хватало. Ладно, пойдём, Клык ждёт.

Дозорные заметили группу людей за два часа до того, как те подошли к крепости. Клык первым увидел их – цепочку тёмных фигур, медленно поднимающихся по горной тропе.

– Свои, – выдохнул он стоящему рядом Лазарю. – Люди. Много. Человек тридцать. Бабы, дети есть.

Лекс и Айрин вышли встречать их не у главных ворот, а чуть поодаль. Лекс чувствовал, как Айрин нервно теребит край куртки. Он молча взял её за руку – пальцы были ледяными.

Группа приближалась. Впереди шёл старик – высокий, сухой, с длинными седыми волосами, заплетёнными в косу, и седой бородкой клинышком. На поясе висел боевой меч с потёртой рукоятью. За ним шли мужчины и женщины, все при оружии, с измождёнными, но решительными лицами.

Старик, не доходя нескольких шагов, остановился. Он долго всматривался в Айрин, словно пытаясь узнать в этой исхудавшей девушке ту маленькую девочку, которую видел десять лет назад хоть и прошло не более полугода как он ушёл искать выживших ингрицев. Потом, не говоря ни слова, тяжело опустился на одно колено и склонил голову. Его примеру последовали ещё несколько человек за его спиной.

– Принцесса Айрин… Дочь Харальда Снежного Клыка. – Голос его был хриплым, но твёрдым. – Я узнал бы эти глаза и эту стать среди тысяч. Кователь услышал наши молитвы.

Айрин шагнула вперёд. Глаза её блестели, но она сдерживала слёзы. Она подошла к старику и с силой подняла его.

– Эрвин, – выдохнула она, и голос её дрогнул. – Встань, прошу тебя. Не надо колен. Ты для меня… ты всегда был для меня как второй отец.

Эрвин поднялся, и его лицо, изрезанное морщинами, исказилось гримасой боли и радости одновременно.

– Дитя моё… – прошептал он. – Живая… Я думал, что уже никогда не увижу тебя.

Он окинул её взглядом и вдруг заметил на её шее серебряный медальон с волчьей головой.

– Ты носишь его… – голос Эрвина дрогнул. —… она Сигрид… она бы хотела, чтобы он был у тебя.

– Он всегда со мной, – тихо ответила Айрин. – С того дня, как ты мне его отдал я не снимала его.

Эрвин кивнул, вытирая слезу.

– Я так рад, дитя. Мы столько лет, надеялись…

Лекс молча положил руку ей на плечо.

– Пойдёмте, – сказал Лекс, обращаясь ко всем. – У нас тесно, но для своих место всегда найдётся.

– Свои, – усмехнулся один из мужчин позади Эрвина, коренастый детина с татуировкой волка на предплечье. – А ты сам-то кто будешь, парень? Не похож ты на ингрийца.

– Я Лекс, – ответил тот спокойно. – Инженер. И друг Айрин.

– Инженер? – детина оглядел его с ног до головы. – А почему это ты тут командуешь?

– Радим! – осадил его Эрвин. – Не время и не место. Этот человек вывел с Кристаллических полей три с половиной тысячи наших людей. Он рисковал жизнью, когда вы прятались в лесах. Он заслужил право говорить. Понял?

Радим хмыкнул, но промолчал.

Ингрийцев ввели в крепость. Их встречали настороженно, но радушно. Марфа засуетилась, принялась раздавать дымящиеся миски. Агафья осматривала раненых. Эрвин оглядывал каменные стены, мощные своды, кузницу, людей у костров. В его глазах разгорался огонёк надежды.

– Хорошее место всё же вышло, – сказал он Лексу. – Надёжное. Но нам нужно поговорить, парень. О многом.

– Поговорим, – кивнул Лекс. – Сегодня ночью. Соберём совет.

Ближе к вечеру дозорные снова подали сигнал. На этот раз он был тревожным – «чужие, возможно, опасные».

Лекс, Клык и пятеро сталкеров выдвинулись в передовой дозор, в нижние тоннели. Там, в сыром полумраке, они увидели двоих.

Существа двигались с трудом, опираясь друг на друга. Приблизившись, Лекс разглядел их. Острые уши, неестественно тонкие черты лица, длинные спутанные волосы. Эльфы? Нет, не совсем. В них чувствовалась какая-то неправильность – эльфийская грация и человеческая сутулость.

– Не убивайте! – раздался хриплый голос. Тот, что повыше, вскинул руки. – Не убивайте, прошу вас! Мы не эльфы. Мы… мы ничьи. Бежали из лаборатории Вэл'Шана. Нам некуда больше идти… пожалуйста…

Клык мгновенно вскинул арбалет.

– Из лаборатории? – переспросил он. – Это про те ужасы, где ушастые твари людей с животиной скрещивают?

– Мы не с животными! – выкрикнул второй. – Наша мать была человеком. Отец – эльфом. Для них мы – бракованный материал, грязные полукровки. Для людей – эльфийские выкормыши. Нас пытали, резали, изучали… Мы сбежали… Помогите!

Клык медленно, с явной неохотой, опустил арбалет. Он взглянул на Лекса.

– Ведите их на базу, – приказал Лекс. – Клык, проследи, чтобы их никто не тронул. И глаз с них не спускать.

Полуэльфов – Элронда и Эрика – привели в главный зал. Весть о них разнеслась мгновенно. Люди собирались, чтобы поглазеть на «эльфийских выкормышей». В глазах большинства плескались недоверие, страх, а у некоторых – откровенная ненависть.

Элронд и Эрик жались у холодной стены, сжимаясь под сотнями враждебных взглядов. Их руки, покрытые шрамами, безвольно висели. Эрика била дрожь.

– Эльфы есть эльфы! – раздался злой голос из толпы. Прокоп вышел вперёд, сжимая кулаки. – Они наших детей на кристаллы вешали, а мы их теперь кормить будем?! Да они зарежут нас во сне!

– Верно! – подхватил кто-то. – Гнать их в шею! А лучше сразу прикончить!

– Смерть ушастым!

Толпа начала наступать. Элронд и Эрик вжались в стену.

Лекс шагнул вперёд, заслоняя их собой.

– Стоять! – рявкнул он. Толпа на миг замерла.

– Прокоп, – Лекс смотрел прямо в глаза ветерану. – Ты видел их руки? Подойди. Посмотри внимательно.

Прокоп нехотя приблизился. Он взглянул на покрытые шрамами кисти.

– Эти шрамы, – продолжил Лекс, – от эльфийских пыточных инструментов. Их пытали. Резали живьём. За то, что их матери были людьми. Те же самые эльфы, что жгли ваши деревни. Они не враги. Они – такие же жертвы, как и вы.

Толпа заколебалась. Кто-то опустил глаза. Но Прокоп упрямо стоял на своём.

– Слова… – прошипел он. – Это всё слова… А я крови не хочу больше! Не могу! Моя семья… погибли от этих… ушастых тварей! И теперь мы их же выродков пригревать будем?

– Прокоп, – раздался новый, твёрдый голос. Эрвин вышел вперёд, опираясь на посох. – Ты помнишь Златоуста? Эльфийского дипломата, что обещал нашим дедам мир, а сам привёл палачей? Мы хорошо знаем цену красивым словам. Но знаем и цену человечности. Эти парни ещё не сделали нам ничего плохого. Но они уже сделали всё, чтобы стать врагами эльфам навеки. Этого довольно.

Прокоп молчал, глядя в пол. Кулаки его медленно разжались.

– Ладно, – буркнул он наконец. – Пусть живут… пока. Но если хоть что-то…

Он не договорил, резко развернулся и пошёл прочь.

Элронд поднял глаза на Эрвина и Лекса. В его взгляде блестели слёзы.

– Спасибо, – прошептал он. – Мы… мы не подведём. Клянёмся своей проклятой кровью.

– Встаньте, – Айрин подошла и подала им руку. – Хватит коленопреклонений на сегодня. Марфа! Покорми их и найди, где лечь.

Глубокая ночь опустилась на крепость. В главном зале догорали костры. Люди спали вповалку.

На кухне Агафья, Марфа и маленькая Лада заканчивали уборку.

– Устала я сегодня, – вздохнула Агафья. – Ноги гудят. А ты, Лада, молодец.

Лада, худенькая, как тростинка, девочка с огромными серыми глазами, улыбнулась.

– Я всегда помогать буду. А можно мне с собой кусочек лепёшки взять? Я утром съем.

– Бери, конечно, – Марфа протянула ей ломоть. – И спать иди.

Лада сунула лепёшку за пазуху и выбежала.

Из тёмного угла кладовой донёсся шорох. Агафья насторожилась. Шорох повторился, потом раздалось урчание.

– Крысы? – испуганно прошептала Марфа.

– Какие крысы, – Агафья покачала головой, взяла фонарь и направилась к кладовой.

Луч света выхватил из темноты сжавшийся в углу дрожащий комок серо-бурой шерсти. Существо зарычало – глухо, испуганно.

Агафья не отшатнулась. Она стояла, спокойно глядя на зверя. Это был не совсем зверь. Он был покрыт шерстью, стоял на четырёх лапах, но передние лапы заканчивались кистями, похожими на человеческие руки, с длинными когтями. Морда вытянутая, с умными, печальными глазами.

– Ишь ты, – тихо сказала Агафья. – Чудо какое… Зверюга лесная… Кто ж тебя так уделал? Иди сюда, не бойся.

Она медленно протянула руку. Существо зарычало громче, но не двинулось с места. Агафья не убирала руку.

– Ну, чего ты? Я не обижу. Голодный, поди?

Она достала из кармана кусок лепёшки и положила на пол. Существо замерло, глядя на еду. Ноздри его затрепетали. Голод победил.

Оно медленно приблизилось, взяло лепёшку и начало жадно есть.

– Ну вот, и хорошо, – улыбнулась Агафья. – Марфа, принеси-ка ещё хлебца.

Утром весь зал ахнул, когда увидел странное лохматое существо, мирно сидящее у ног Агафьи. Оно никого не боялось, но и к себе никого, кроме старухи, не подпускало. Агафья назвала его Барсом.