Московские прятки

Неожиданно яркий, чистый, свежий, приятный, долгожданный, с примесью уважения и железной воли вкус.

Опьяняющий, трезвящий, сильный, всепоглощающий, долгожданный вкус победы.

– Нихера ты творишь! – заорал Ян. – Бешеный!

Ребята загудели, захлопали, подняли Серёжу, стали подкидывать его вверх, крича:

– Зверь! Зверь! Зверь!

Настоящий зверь тревожно лаял, но никто не обращал на это внимания.

Серёжа подлетал и снова приземлялся в крепкие объятия друзей, по-прежнему держа безголовую рыбу в руках. В зубах у Серёжи застрял рыбий глаз – наверняка левый. Серёжа ничего не слышал. Ничего не видел. Он растворился в счастье.

Вся беда счастья в том, что оно заканчивается в самый неподходящий момент.

К ребятам вернулся Макс:

– Береговая охрана! Береговые плывут к нам! – перепугано кричал он.

Серёжа забыл значение всех слов. Всех, кроме одного. В очередной раз Серёжа приземлился на руки друзей. Они опустили его на землю, и все глянули на Макса.

– Где береговые, малыш? – спросил Ян, надеясь на ошибку.

Отвечать Максу не пришлось. Он просто обессиленно кивнул головой к берегу, куда сразу же все подбежали. Дружок неустанно лаял. По непроглядной темени воды, подпрыгивая, прямо навстречу ребятам, на полном ходу приближалась моторная лодка. На носу вибрировал маленький синий флаг с нарисованным спасательным кругом.

«Это конец!» – осознал Серёжа.

– Это конец, – повторил его мысли Макс почти с радостью.

Из всех ребят только Лёха сообразил, что уходить нужно как можно скорее. Он потушил костёр, и ко вкусу разлагающейся рыбы примешался запах свежей мочи. Хотелось вырвать, но, скорее от страха, чем от вкусов и запахов.

– Через две минуты будут здесь, – заверил Тёма. Он рассчитал всё точно.

– Сматываемся! – заорал Ян.

А Серёжа не смог кричать, зато с охотой и рвением подчинился Яну.

Лагерь охватила паника. Беспечные мальчишки раскидали вещи по всей полянке, и в нужный момент оказались не в силах спешно собраться. Серёжа запихнул свою кофту в портфель, сложил удочку. Пытался засунуть в рюкзак сандалии, а сам переобулся в кроссовки. Он взял их только для езды на велосипеде, но сейчас почувствовал, что они неправильно сидят на его ступнях – слишком большие.

– Это не мои! – крикнул он и отбросил обувь.

– Вот они где! – Димка схватил, как оказалось, свои кроссовки и убежал в другую сторону снимать мокрое полотенце с сосны.

Кругами бегал Дружок и лаял. Он совсем неигриво покусывал Серёжу за ногу.

«А вдруг и правда бешеный?» – мелькнуло у Серёжи. – Хотя уже какая разница. Всё равно нам придётся умирать».

– Внимание! Данный водоём несёт угрозу для жизни! Здесь запрещено купаться и плавать без сопровождения взрослых! – голос из громкоговорителя звучал властно, угрожающе, и, что самое страшное, по-настоящему взрослым.

Сердце бешено колотилось, дыхание замирало. Ян единственный не разбросал свои вещи по всему лагерю. Он быстро нашёл зажигалку, стул, удочку, плавки и полотенце. Он даже успел собрать всё это и отнести к велосипеду. Теперь он помогал остальным.

– Оставайтесь на своих местах! Вы нарушили закон и понесёте наказание! Всем стоять! – голос значительно приблизился к ошарашенным ребятам.

Никита оделся, повесил майку на плечо. Он прихватил удочку и убежал к своему велосипеду, чтобы пригнать его поближе.

– Эй! – окликнул его Ян. – Перегони сюда все велики!

Никита воодушевился, что ему дали такое ответственное задание. Лёха к нему присоединился. Вместе они убежали в лес.

Димка скидывал мусор в кучу, Тёма в суматохе носился по лагерю. Макс наконец отыскал свою майку и пытался её надеть. Он неуклюже застрял в широкой для него одежде, сделал неверный шаг назад и упал на спину.

– Прямо в коровью лепёшку! – не переставая подтрунивать над братом даже в такой момент, проговорил Никита. – Мы подкатили все велики, кроме одного.

«Моего, стоит полагать», – без удивления понял Серёжа.

Все уселись на свои велосипеды. Стоять остались только Лёха и Серёжа.

– Быстрее, быстрее! – вопил Димка, готовый сорваться в любую секунду и навсегда отсюда умчаться.

– Мы причаливаем к берегу! Всем оставаться на своих местах!

Ребята не успели.

«Останутся умирать вместе со мной или кинут? Друзья они мне или нет?»

– Мы не успели, – пролепетал Тёма, но в его глазах Серёжа увидел не обречённость, а решимость.

– Использование пиротехники на водоёме запрещено! Не трогайте петарды! – этот громогласный голос раздался совсем вблизи, он оглушал Серёжу.

– Ага, петарды. Верно, старый козёл. – Бегите к велику, я их задержу! – Тёма бросил слова, как последнюю волю в лица Серёжи и Лёхи. Те не смели его ослушаться.

Серёжа слышал, как заглох мотор, и лодку пришвартовали к берегу. В лодке сидели двое мужчин. Один в так не к месту смешной фиолетовой панамке, в очках и с пышными седыми усами. Другой – лысый, потный и толстый. Вряд ли они могли бегать быстро, но схватить Тёму вполне сумели бы. Тем более, он двигался к ним навстречу.

Двигался и хохотал:

– Мегапетарда! – крикнул он так, что в конце сорвал голос.

– О нет! – прошептал Ян.

Фитиль на этой петарде шипел куда громче, чем Ян. Он искрил неестественным зелёным цветом.

Тёма поджёг петарду – нет – динамит – но кидать её не стал.

«Взорваться он что ли хочет?» – Серёжа не верил своим глазам.

Тёма всего лишь отсчитывал секунды. Вдруг он кинул снаряд в воду, прямо к ногам мужиков, туда, где они оставили лодку.

Мужики не заметили петарду.

– Стоять на месте! – ревел усатый.

Взрыв ревел куда громче.

Оглушило так, что кроме свиста Серёжа ничего не слышал. Сейчас и остаток этого дня. Мужики схватились за уши, упали на колени, а усатый выронил громкоговоритель. Мир закружился. Кто-то кричал. Кто-то бегал. Дружок лаял.

«Как это он лает без звука?» – удивился Серёжа.

Но того волок к велосипеду Лёха. Серёжа ничего не соображал. Он не смог бы сейчас идти ровно, не говоря о том, чтобы крутить педали. Благо Лёха оказался устойчивее. Серёжа сел на багажник собственного велосипеда и едва не потерял сознание. Лёха разогнался и увозил Серёжу с озера. Все остальные уже ехали впереди.

– Братское, – подумал или проговорил Серёжа.

Мир заволокло пеленой. Серёжа обхватил Лёху за пояс и безвольно куда-то катился. Совсем недолго. Он встал, открыл глаза и отказался им верить. Они снова очутились на озере! Лёха обеспокоенно осматривал Серёжу:

– Как ты? Живой?

Голос звучал глухо и будто издалека.

– Пока ещё живой, – буркнул Серёжа.

«Это другое озеро».

Извилистое, длинное и узкое, светловодое и прозрачное. Однако сосновый лес укрывал и его.

– Ты это здорово придумал, Лёха! – к ним подошёл Димка. – А что это с Тёмой?

Серёжа обернулся. Остальные ребята собрались вокруг чего-то странного, над чем летали мухи. Чего-то, что напоминало тело. Тело Артёма.

Серёжа до того ужаснулся, что ничего не подумал, ничего не решил и ни одной мысли не пронеслось у него в голове. Он просто рванул к своему другу. Тот лежал на тёплой земле, на зелёной траве. Смертельно бледный и подозрительно неподвижный.

Все стояли как вкопанные, и только Ян пытался что-то сделать. Нащупывал пальцами артерию на руке.

– Пульса нет.

Приложил ухо к его рту.

– Тёма не дышит.

Раскрыл ему веки.

– Зрачки широкие.

Это звучит кошмарно, как ругань родителей.

Кошмарнее.

– Тёма умер.

Только сердце стучит в груди, пытаясь выпрыгнуть наружу и избежать этих переживаний.

Детство, юность и молодость закончились для Серёжи в эту секунду.

– Да живой я, живой! – Тёма подскочил на ноги.

Лёха от неожиданности завизжал.

– Ян, тебе спасибо за попытку, нет, правда, это очень мило, – отряхнулся и хитро улыбался.

– Но я не чувствовал пульс, – Ян будто и не радовался чудесному воскрешению Тёмы.

– Конечно, ты же ремешок часов щупал. – Тёма помахал перед его лицом циферблатом.

– А как ты не дышал?

– О, я дышал, даже сильнее, чем обычно. Только как бы ты это услышал после такого взрыва? У тебя в ушах что ли не свистит?

– Свистит, – Ян покрутил мизинец в ухе. – А зрачки у тебя широкие почему?

– Понятия не имею, – довольно ответил Тёма.

Серёжа восхитился выходкой друга:

– Ты зачем это шоу устроил?

– Да я откуда знаю! Так, приехали, велик поставил, споткнулся, упал. А Макс подошёл ко мне испуганно. Не мог же я такую шутку потерять.

С шутки этой почему-то никто не смеялся.

– Хорошо, а мухи-то откуда взялись?

Ребята оглядели друг друга. Макс снова побагровел и смотрел строго себе под ноги.

– А-а-а! – Яна осенило. – Это к Максу мухи пристали, потому что он в лепёшку коровью упал!

Он сказал правду, а не шутку, но это вызвало бурный смех.

Макс побежал к воде отмываться, и Серёжа заметил на его спине коричневое пятно, над которым кружили насекомые.

Ян не унимался:

– Ха-ха, в говно упал! Лох!

– А мы где вообще? – спросил Серёжа.

– Как это? Неужели ты ничего не слышал? – Димка приложил тыльную сторону ладони к Серёжиному лбу.

Теперь все смотрели на Серёжу. Точно так же, как на Тёму, когда считали, что он умер.

– Мы на Лихое приехали, Серёг. – Ян широким жестом руки пригласил Серёжу оценить красоты пейзажа.

– Это же бред какой-то! Сюда сейчас береговые приедут, вы с ума сошли!

До этого момента Лёха сидел, поджав по-турецки ноги, на земле.

– Не приедут.

– Почему?

– А ты сам рассуди, – охотно объяснял Ян. – Этот патруль сразу на два озера дежурит. То есть сюда они точно не явятся. Смекаешь?

Серёжа ни на секунду не смекал, но ему надоело выглядеть глупым. Опять.

– Смекаю, – соврал он.

С озера разъезжались по отдельности, в разные стороны, незаметными дорогами. По пути никого не задержали, и ребята сумели добраться до своих домов. Не сказать, что целыми и невредимыми, скорее наоборот. Самое приятное в любом приключении – снова оказаться дома.

Дождь в окнах

Это кажется бесконечным, как последний урок.

Бабушка ценила свои угодья больше всего на свете, ничто она не любила так же. А после смерти дедушки Фёдора её страсть превратилась в одержимость. Участок земли на окраине городка, недалеко от стройки и огромного зелёного поля, необжитого, ненужного, нетронутого, разросшегося лещиной, бузиной и крапивой.

Серёжа обещал не отлынивать от работ и честно помогал бабушке на огороде. Более унылого занятия он не знал.

Раз в три дня.

В восемь утра.

В сапогах.

Июньское солнце мягко грело на улице, но Серёже приходилось потеть в парнике, и он чувствовал нестерпимую жару.

– Ты мне главное клубнику не топчи! – с наслаждением наставляла бабушка. – Пользы от тебя, как с козла молока.

«Врёт!»

Серёжа набирал воду в ржавые вёдра из зелёного болота, собирал колорадских жуков, топил их в болоте, полол грядки, собирал сено в кучу, жёг его. Пока бабушка собирала малину и клубнику.

– Ранняя, на, съешь, – и она протягивала Серёже немытую ягоду.

Тот съел малину, даже не взглянув на неё.

Вкус клопа ощущается точно так же, как необходимость воровать навоз с просёлочной дороги, по которой только что проехал мужик на повозке.

Пока бабушка общалась со своими подругами-врагами:

– А много вы сёлета перца усадили?

– А так, трохи есть, а трохи и няма.

Разговоры старушек.

Раз в три дня.

В восемь утра.

В сапогах.

И всё равно это почти ничего в сравнении с тем, что Серёжа получал взамен. Кров, еду и стиранные вещи – само собой, но впечатляло Серёжу не это. У бабушки он получил свободу, запретную в городской жизни. Каждый день он виделся с друзьями, и гуляли они до самого заката.

Лёха пришёлся компании как раз впору. Друзья не давали друг другу заскучать: ездили на велосипедах, купались в городском озере, играли в футбол. Серёжа пребывал в счастливом настроении почти всегда.

Кроме одного из трёх дней. Одного из часов в сутках. Кроме того, когда он обувал сапоги.

Серёжа поклонялся земле, полол её. Светлое утро дышало свежестью и спокойствием. Во всей округе Серёжа не заметил ни одного человека – лишь бабушка подвязывала куст крыжовника.

Огороды тянулись бесконечной чередой. За дальним парником, на скамейке сидела девочка в фиолетовой панамке, с виду чуть старше Серёжи. Её длинные волосы спускались нежными, соломенными волнами на плечи, переливаясь на солнце. Она одиноко глядела на облака, положив себе на ноги малину, собранную в аккуратный кулёк из-под газеты.

«Вот в этой малине никаких клопов точно нет», – подумал Серёжа.

Девочка притянула что-то ко рту, а через секунду выдула облако дыма, светившегося в утренних лучах. Серёже стало не по себе. В присутствии бабушки он боялся даже подумать о курении. А эта девчонка, обидно для Серёжи и безнаказанно для себя, курила прямо среди общественных огородов! Серёжа не осуждал её за курение, а завидовал её бесстрашию.

– А! – крикнула неведомо откуда взявшаяся бабушка Серёжи. – Девка, и курит!

Удивительно для её возраста, бабушка умела подкрадываться к Серёже незаметно, внезапно и эффектно.

– Ты погляди на её, а, внуча! И не стесняется, цыбарку в рот запихнула и курит, тьфу, падла такая! Это ж Анька, ба!

Бабушка сощурила глаза и приложила ладонь ко лбу, делая козырёк от солнца.

– Точно, Анька! Она ж недалёка от нас живёт. А помнишь, вы ж в маленстве с ней гуляли?

– Помню, кажется, – Серёжа разглядывал ту самую девчонку из другой компании.

– Ты, Серёжа, с ней не ходи гулять, вот тварь какая, вертихвостка, курит! Утром! І на огороде!

Бабушка злилась не на шутку, она грозно смотрела вперёд, сжав челюсть.

– Понял меня? – строго спросила она.

– Да понял, понял, бабуль!

Бабушка улыбнулась, хотела развернуться, но пристально глянула на Серёжину шею.

– Ба, а это что?

Холодные, крючковатые пальцы с бородавками прикоснулись к шее Серёжи.

– Погляди, у тебя пятна!

Серёжа попытался рассмотреть свою шею, но ведь это невозможно. Он испугался, но совсем немного.

– А откуда они?

– Глисты, Серёжка.

Бабушка расхохоталась. А Серёжа вспомнил, как последнюю неделю у него чесалось между ног – настолько между и настолько ног, насколько это возможно.

– И что теперь делать? – взволнованно спросил он.

– Пойдём, таблетку тебе дам, дурень. Не зря твоя бабушка сорок лет в аптеке адпрацавала.

Дома Серёжа выпил таблетку, запив её святой водой.

– Бабушка, а откуда вообще у меня эти паразиты появились? Я же ничего такого не ел, – вспоминал Серёжа.

– А чёрт его знает, сейчас такие продукты в магазине – ничего есть нельзя!

Серёжа почти успокоился, но внезапно вспомнил озеро, рыбалку и рыб. И то, как лично потрошил их, выкидывая длинных белых червей в костёр. А потом Серёжа вспомнил, как откусил голову той малютке, и больше у бабушки он не спрашивал ничего.

Прошло пару недель с тех пор, как компания пополнилась Лёхой и Дружком. И собака, и человек значительно изменились – и, что удивительно, очень похожим образом. Оба набрали в весе, а Дружок ещё и подрос: теперь он двигался плавно, и дворовым котам приходилось убегать от щенка, а не догонять его, как это случалось в первые дни. Лёха же избавился от бледности: его впалые щёки приобрели здоровую форму, а волосы – объём, и уже не выглядели жирными, как раньше. Желтизна в лице исчезла. Дружок перестал бояться всего и всех, он привыкал к ребятам, к каждому в своём темпе: Димку и Лёху он считал своими хозяевами, с Максом больше всех играл, остальным уделял поровну внимания.

Лёху тоже приняли по-разному. Он не спешил открываться и почти ничего рассказывал о своей жизни. С Тёмой он легче находил взаимопонимание в изобретениях, а с Серёжей общался больше других. Иногда он спорил с Яном по вопросам истории и философии, предлагая свою точку зрения. Серёжа обнаружил, что Лёха – начитанный парень с хорошо подвешенным языком.

Что ещё объединяло Дружка и Лёху, так это неопределённость в их месте жительства. Предположительно, Лёха жил в каком-то доме, а Дружок – на улице, но это всего лишь догадки. Дружок днями, вечерами, порой и ночами бегал за ребятами, куда бы те ни шли, и провожал до двери кого-нибудь из них – чаще всего Димку. После чего он грустно садился на порог, грел коврик и лениво вилял хвостом. С утра его там не оказывалось: он просто находил ребят и лез к ним ласкаться, ожидая сосисок и приключений – и получал и то и другое в двойном объёме.

Лёха же всегда уходил последним, всегда в разные стороны, и никогда никто его не провожал.

День за днём лето пролетало с невиданной скоростью. Серёжа давно разбил коленки, когда ребята устроили соревнование по езде на велосипеде без рук.

Они выбрали ровную дорогу, ведущую в пустошь, где не ездили машины. Победил Димка, остальные получили травмы, но веселились – все вместе.

У Серёжи появились мозоли на пятках от вечной игры в футбол, грязь под ногтями от работы в огороде, несколько шишек от дружеских драк.

Однажды случилась гроза, и тогда Серёжа почувствовал, как сильно они зависели от погоды. Небо чернело и ревело ливнем, молния сверкала золотом в небе, а гром оглушал и до смерти пугал. В тот день Дружок спрятался в подъезде Серёжи, Никиты и Макса.

Дороги залило водой, а в квартире бабушка не включала свет. Дом выглядел тёмным, холодным и страшным. С самого утра безумная гроза рвала на части Константиновичи, и никто не решался сунуть на улицу нос. Тогда Серёжа перебирал старые дневники дедушки. Он обнаружил там стихи, написанные «лесенкой»:

Я запомнил это

ещё когда

Путал аистов с цаплями.

И не отцвела алыча.

ДОЖДЬ

в окнах

Гостиницы „Звязда“

Твоё имя выстукивал каплями

В ночь,

когда я тебя

повстречал.

– Бабуль! – обратился Серёжа. – А как вы с дедушкой познакомились?

Бабушка сидела на кухне, чистила картошку и смотрела в окно. Ветер мотал по двору мусор, ветки и, кажется, рыженького котёнка.

– А-а-а, – протянула она, уносясь в далеко в прошлое. – На картошке, в последний день. Он на плечах два мешка нёс, крепкий мужик был. Как сейчас дождь лил. Уехал он тогда в город, а спросил у меня только имя. Через месяц нашёл, а через два поженились. Стихи он писал, в городе все его уважали! В газете он працавал. Если б он не пил, так и не помер бы!

Серёжа молчал. Дедушка умер слишком рано, чтобы Серёжа грустил о нём, и слишком поздно, чтобы успел забыть.

Он захотел отвлечься на телевизор и взял провод. Поднёс его к розетке – получил по руке пультом.

– Ты сдурел?! – гром – тихий шелест в сравнении с бабушкиным голосом. – Сейчас шаровая как даст, взорвёмся все тут. Сиди!

И Серёжа сидел. Час, другой, третий. Он думал о том, что если сезон гроз продлится, то лето закончится вместе с хорошей погодой.

Постепенно, понемногу, гроза отступала, оставив после себя прохладу и пьянящий запах сырой земли после дождя. Серёжа вышел на улицу. И через минуту вся компания собралась.

Они никогда не сговаривались заранее, потому что знали всё наперёд. Они никогда не созванивались, потому что телефон имелся только у Яна. Они даже перестали заходить друг за другом, потому что всё шло своим чередом – у них попросту отсутствовали другие дела и друзья. Они нуждались друг в друге, как Дружок нуждался в том, чтобы его чесали за ухом.

Они пришли к огромной луже, тянувшейся вдоль пустыря, недалеко от больницы. Дружок безобразничал и купался в грязной воде.

Там они нашли лишь трансформаторную будку, кусты и пустые банки пива.

– А в самом деле, чем мы заниматься будем весь день? – Никита пнул бутылку.

Тёма бросал блинчиком камни по луже. Выходило у него здорово.

– Мои родители сегодня до самого вечера не вернутся, можем у меня посидеть – Димка рассматривал живопись на стене квадратного здания.

– А дома-то чем веселее? – Серёжа гладил Дружка по спине.

– У меня компьютере «Герои» установлены.

Пауза.

Порыв ветра путал волосы.

– У тебя есть третьи «Герои»? – не веря, спросил Тёма.

– У тебя есть компьютер? – грустно вздыхая, уточнил Макс.

– У тебя есть дом? – подытожил Лёха.

Димка тоже решил пустить камень по луже, но у него получилось только два прыжка, и, расстроившись, он заявил:

– Я, если честно, не очень в игре разобрался. Пойдёмте все вместе попробуем.

– Армию выкупай! Орки могут напасть в любой момент!

Серёжа увлёкся и не отрывался от монитора ни на минуту. Игра поглотила его без остатка.

– Нужно было логистику прокачивать – ты теперь просто не успеешь добежать до своего замка за семь дней!

Ян сидел на втором стуле, сбоку от Димки, и частенько вмешивался в игру.

– Да подождите вы, подождите! А куда мы без артефактов выйдем? На первых драконах нас разобьют!

Серёже казалось, что Никита с Максом впервые видят компьютер, но в отличие от своего младшего брата, Никита сообразил, как работает игра. Макс просто заворожённо сидел на полу.

– Мы забыли баллисту купить! Вражеские арбалетчики нас перестреляют, а у нас из дальнобойных юнитов только гремлины.

Тёма играл в это и раньше и с радостью подсказывал Димке, как и что нужно делать.

– Я бы тоже хотел огненный шар кидать. Строго говоря, я раньше умел, у меня получалось… но времена уже не те, – протянул Лёха, усевшись в углу комнаты, не принимая участия в игре.

Димка с восторгом клацал мышкой, но не жадничал и с радостью делился временем с другими ребятами, чтобы те тоже смогли насладиться игрой. Он жил в приличной квартире одной из трёхэтажке. Шведская стенка стояла в углу комнаты, повсюду валялись диски с играми, а на стене висели плакаты музыкальной группы, чьи участники скрывали лица за страшными белыми масками.

Время летело незаметно, весело, и никогда Серёжа ещё так не радовался компьютерным играм. Он раньше играл только в стрелялку – её изредка включал папа, и в странную игру про лягушку, которая выплёвывает изо рта шары.

Серёжа смутно припоминал, как мама, в перерывах между написанием статей про очередных сирот, тайком открывала эту игру, стыдливо отворачивая монитор в сторону.

Другое дело – «Герои»! В жизни Серёжа не видел ничего более сказочного, красивого, эпичного. Мечи, луки, магия, люди, орки, грифоны, эльфы, нежить – и всё это с великолепной музыкой. От неё у Серёжи бежали по телу мурашки, сгоняя сыпь и зуд от глистов.

– Существует и четвёртая часть, – рассуждал Ян. – Но она вышла спорной: там за героя можно ходить отдельно! Другое дело – трёшка. Мы с этой игрой, кстати, ровесники.

Ребята, без перерыва на еду, туалет и малейшую физическую активность, провели за компьютером без малого пять часов – и не жалели ни об одной из этих минут.

– В следующий раз победим, – подвёл итог Димка. – Зато мы повеселились!

– Не то слово! Мне до сих пор интересно, откуда эти эльфы-лучники с зелёными плащами взялись, ведь в замке их не купишь. А какие у них луки – на всё поле без штрафа стреляют! – восхищался Тёма.

Димка потёр воспалённые, красные глаза пальцами.

– А мне понравилась дубина огра. Мощная и простая. Вот бы в жизни такую в руках подержать.

Это казалось простым и одновременно гениальным – как закурить сигарету на огороде.

– Ребята! – Ян сказал это чуть громче, чем следовало говорить в квартирах. – А это идея! Димка, вот когда мы сможем так же собраться у тебя и играть сколько хотим?

– Ну-у-у… – неуверенно протянул Димка. – У нас переезд сейчас, поэтому нескоро.

– Вот видите? – продолжал Ян. – Играть хочется, но возможности не будет. Поэтому мы должны перенести игру в реальную жизнь.

Очарованный возглас Лёхи и Димки.

– А как мы грифонов и прочих кентавров сделаем? Дружка переоденем и разрисуем? – пошутил Никита.

– Идея хорошая, друг мой, но не стоит так радикально. Всё, что нам нужно, находится здесь, – и Ян постучал указательным пальцем по своей голове. – Единственное, что необходимо – это воображение. И я вам предоставлю своё.

– То есть ты, получается, герой? – осведомился Серёжа.

– Макс тогда бесёнок! – хихикнул Никита.

Макс злобно зарычал, как Дружок, когда его гладили против шёрстки.

Глаза Яна, привыкшие к долгой работе, блестели от новой идеи.

– Нет, Серёжа, почему сразу герой? Я буду направлять нашу игру – создавать атмосферу, условия, нарратив.

– А нарратив – это заразно? – уточнил Никита.

– Я могу создать историю, но героями будет каждый из вас, – Ян многозначительно кивнул и улыбнулся дружелюбно. – Каждый сам выберет, кем он хочет стать. Отправимся в поход. А в самом конце проведём турнир, чтобы определить, кто же самый сильный из нас!