Московские прятки

– А у меня мотыль, – сказал Тёма. – Много мотыля. И ещё кое-что.

– А у меня ничего. Простите, ребята, забыл я совсем, что рыба не клюёт на голый крючок.

– Ничего, Серёга, мы поделимся! – Никита хлопнул Серёжу по плечу.

«Всегда так», – пронеслось в голове у Серёжи, – «у кого ничего нет, тот с радостью делится всем».

Ян опаздывал и приехал только через десять минут.

– Ну что, все готовы? – он окинул компанию взглядом. – Я знаю короткую дорогу, покопался немного в старинных картах, поэтому опоздал. Я поеду вторым. Самый первый – Тёма: он, если что, на своём истребителе быстро в разведку сможет отправиться. Макс с Никитой – вы сразу за мной. Димка с Серёжей замыкают. Если что-то случится, сразу доложите.

– А что может случиться? Не проще всем вместе поехать и веселиться? – Димка выглядел озадаченным.

– Так намного увлекательнее, если представить, что мы тайный отряд и отправились в тыл врага. Перемещаемся скрытно…

– Ага. А веселее – вот так, – Димка разогнался, встал на дыбы и проехал так пару метров.

– Догоняйте! – крикнул он и стал набирать скорость.

– Эх, ну пусть будет так, – согласился Ян.

Ребята отправились в путь.

Серёжа крутил педали, и ветер ласково целовал его бледную кожу. Проехали центр городка, не встретив ни одной души. На небольшой площади в ряд располагались стенды с фотографиями и краткой биографией достойнейших людей Константиновичей.

– Ну и морды! – бросил Димка и обогнал Серёжу.

Макс ехал на багажнике у Никиты, поэтому братья держались позади остальных.

Тогда Ян благородно поравнялся с ними. Тёма рванул сразу и умчался далеко вперёд, только Серёжа с Димкой играли друг с другом в догонялки.

Солнце поднималось всё выше и начинало слепить глаза. Изредка по дороге проезжали машины, и тогда ребята жались к обочине. Всё остальное время они ехали по проезжей части, пересекая сплошную линию.

Монотонная, размеренная езда на велосипеде согрела Серёжу, и на полном ходу он расстегнул мастерку.

На дороге часто пропадал асфальт. Иногда встречались довольно крутые подъёмы. На таких участках Макс спрыгивал, а Никита катил велосипед руками. Серёжа забирался на каждый подъём верхом, включив первую передачу. Его бёдра мучительно горели, но Димка себе не позволил ни разу слезть с велосипеда, соревнуясь с другом. Поэтому Серёжа не жаловался, а продолжал напрягать ноги.

Через полчаса пейзаж наконец-то приобрёл свободу и заискрил естественной красотой. По сторонам возникли бескрайние рапсовые поля, похожие на яичный желток. До того яркие, будто их специально покрасили. Этот вид завораживал Серёжу, и он отвлекался от езды.

Чуть дальше путь пролегал через аллею тополей-исполинов, и к каждому дереву крепился большой красный фликер.

Димка поравнялся с Серёжей:

– Знаешь, я очень рад, что тебе это по-прежнему нравится.

Димка перестал держаться за руль и раскрыл руки в стороны, обнимая природу.

– А кому это может не понравиться?

– Я подумал просто, раньше ещё думал, весной. Ты же в городе живёшь. Боялся: а вдруг ты приедешь, и тебе уже это будет неинтересно с нами, скучно.

– Почему это? – удивился Серёжа.

Рапсовые поля закончились, уступив место бескрайним угодьям картошки. Ботва ещё не взошла. Высоко в небе кружил сокол, выискивая полёвку.

– Вдруг друзья новые появились у тебя? Вдруг девчонку завёл? – озвучивал свои опасения Димка.

– Девчонку, скажешь тоже! – усмехнулся Серёжа.

К ребятам подтянулись все, кроме Тёмы. Остальные внимательно слушали разговор.

– Подтверждаю, – Никита вспотел и говорил с лёгкой одышкой. – Серёга и Ян городские, а мы что? У нас ни людей образованных, ни мест культурных нет. Леса, поля и озёра. Мне вообще иногда кажется, что мы с разных планет.

– Это женщины с Венеры, друг мой, – парировал Ян. – А мы с вами земляки. Земляки и земляне.

– Конечно, – подхватил Серёжа. – Вы же наши лучшие друзья с самого детства! С кем ещё у меня получится в такую рань неизвестно куда поехать? Из города мы – и что? Ни в каком городе такой красоты нет!

Серёжа не соврал. Впереди, по левую сторону дороги, сколько хватало глаз, столько и тянулся черешневый сад.

Учуяв этот сладкий запах, Серёжа моментально отвлёкся от беседы.

Это расстраивает не меньше, чем выбитый глаз.

По всему периметру сад окружал забор высотой метра два, с колючей проволокой поверху.

– Колхозный сад, – объяснил Димка. – Эти ягоды потом на завод отправляют, в варенье, в пирожки добавляют. Самогонку из них делают. Мне папа рассказывал.

– Эх, жаль, что туда не пролезть, – горько сказал Макс. – Так хочется вишни!

– Это, конечно, не вишня, а черешня, – поправил приятеля Серёжа.

Ребята подъехали к забору.

– И не перелезть никак, и не подкопаться – только брюхо себе вскроем, – прикинул Ян.

Раздался треск. Кто-то по ту сторону забора приближался к ребятам. И, хотя они ещё не сделали ничего плохого, инстинкт подсказывал им: пора смываться.

Они уже успели развернуть свои велосипеды, когда услышали голос:

– Это я! – кричал Тёма.

Все обернулись и уставились на него.

– Ты сюда как залез? – восхищённо и озадаченно спросил Димка.

– Запросто. У меня с собой секатор есть, всегда беру, – и через прутья забора Тёма показал ребятам орудие труда. – Я от вас где-то на полчаса оторвался, и как сад увидел – сразу решил, что все захотят полакомиться. Здесь тропинка идёт вглубь, я на неё свернул и полностью сад объехал. В одном месте проволока у земли развязалась, я её и откусил. Там пролезть надо, но это ничего. Велик за забором оставил, топливо закончилось, так что дальше с вами уже вместе поеду. Ножками.

Рассказывая, Тёма не переставал срывать мясистые, круглые ягоды, висевшие здесь повсюду.

– Сейчас почти шесть, – продолжил он. – У нас час на всё про всё. За это время мы успеем объесться.

Тёма говорил без какой-либо гордости или намёка на самодовольство. Так непосредственно и легко вышел у него этот рассказ, что у ребят отпали челюсти.

– Погоди, – опомнился Димка. – То есть ты приделал к велосипеду мотор и на самом деле залил туда топливо?

– Ага, – чавкая, ответил Тёма. – Так ты ж с утра видел.

– Я думал, это так, для виду…

– Сложного тут ничего нет: папа мне солярку слил. Так что, идёте ко мне?

Оказалось, что на месте остались только Серёжа с Димкой, потому что остальные уже продвигались к бесконечному счастью. Как будто черешни не хватит на всех. Как и обещал Тёма, лаз оказался не слишком удобным. Куски колючей проволоки угрожающе свисали с забора. Серёжа опасался порвать одежду, поэтому снял майку и повесил её на велосипед.

Это было вкуснее всего на свете.

В какой-то миг на свете осталась только черешня, и ничто другое значения не имело. Ничто, кроме ягод, не имело ни сути, ни формы, ни идеи.

Серёжа срывал всё, что попадалось ему на глаза, рвал ягоды руками, ртом, выплёвывал косточки прямо на землю. Он глянул в сторону.

Макс выбрал особую тактику – он залез на толстое дерево с раздвоенным стволом и не собирался уходить оттуда. Димка подкидывал ягоды вверх и умело ловил их ртом, Никита носился по саду и кидался плодами в ребят. Ян аккуратно, стараясь не измазаться в соке, срывал черешни, осторожно ел их и поглядывал по сторонам.

– Я безобразно объелся, – заявил Тёма и присел, вытянув ноги у дерева.

– А я ещё нет, – Серёжа продолжил лакомиться дарами природы.

Точно такая же, но собранная чьим-то трудом или заботливо помытая и уложенная в тарелочку черешня никогда – никогда! – не сравнится с этой.

Эта черешня – запретная, и поэтому сладкая.

Эта черешня – неожиданная, и поэтому не приедается.

Эта черешня – не кончается, и поэтому волшебная.

Серёжа и не думал отклоняться от маршрута, но эти сочные ягоды сводили его с ума. Он не мог запомнить вкуса черешни, только пережить его.

Зелёная листва скрашивала картину, потому что всё стало красным – все перемазались и выглядели, как вампиры, пришедшие с охоты. Кислая, сладкая, тёплая, холодная, изумительная на вкус черешня застала ребят врасплох.

Все утомились и легли на землю, один только Макс остался на дереве и продолжал есть, а косточки сыпались вниз.

– Ты же мелкий такой, – тяжело проговорил Никита. – В тебя куда влезает столько?

Но Макс не слышал голоса брата. Он забыл его, как и то, кем являлся до этого. Макс знал только одно: он ест черешню. Он стал существом, созданным для черешни. Для вкуса, для сока, для звука косточки, падающей в траву. Всё остальное исчезло.

– Да уж, неожиданно получилось, – простонал Димка. – Это вкусно и смертельно одновременно. Боюсь, я не смогу теперь встать.

Ребята улеглись на тёплую землю, усыпанную подгнившими ягодами. Черешня забрала у Серёжи все силы, и сон нежно подкрадывался к нему, пытаясь заманить в свои цепкие сети.

– Встаём, – недовольно сказал Серёжа. – Мы на озеро собирались.

– Давай ещё пять минуток полежим, – увещевал Тёма, глядя на часы. – Работать сюда придут через полчаса.

– Лучше перестраховаться, а то влетит, – парировал Серёжа.

Друзья неохотно попытались подняться.

– Идут! – крикнул с дерева Макс. – С той стороны две женщины подошли, – он указал пальцем на дальний край сада.

Сердце Серёжи застучало так громко, что казалось, его услышат даже за километры. За восемь километров, в одной из трёхэтажек.

Из далека донёсся резкий женский голос:

– Кто тут, а? Что вы тут делаете?!

Ребята дернулись, ноги запутались в ветках, и только Макс соскочил с дерева, бормоча что-то непонятное. Велосипеды загремели, цепи заскрипели. Не оглядываясь, друзья помчались прочь.

Серёжа чесался оттого, как сильно хотелось всем сказать: «А я же говорил!», но удержался от этой мелочной фразы. Ребята вкусили запретные плоды и поспешили убраться из сада.

Их приключение продолжалось.

Озеро

Озеро пряталось в сосновом лесу. Высокие деревья отбрасывали густую тень, а из чащи доносилось уханье совы. Похолодало, и воздух сделался влажным.

– Как же комары надоели, – буркнул Ян.

– Это ещё ничего, – отозвался Димка и стукнул себя ладонью по лбу. – Вот если в августе сюда приехать, живого места на тебе не останется.

Комар не выдержал удара и размазался, оставив пятно крови прямо на Димкином лбу. У Серёжи чесались ноги.

– Как эти твари через штаны кусают? – возмущался он. – Я зачем тогда так оделся?

– От клещей, мой юный друг, – Ян обернулся и ехал без рук. – Лайм-боррелиоз или энцефалит, чего хуже – сущий кошмар по сравнению с лёгким зудом.

По цепочке все глядели на Яна и начинали управлять велосипедами без рук. Ехать у Серёжи получалось легко, а вот поворачивать на тропинке – сложнее.

– Никита, может, не надо? – Серёжа услышал тревожный голос Макса.

– Ага, ещё чего. Крепче давай держись, – проворчал Никита и тоже убрал руки с руля, демонстрируя чудеса координации. – Мы ничем не хуже. И вообще, если бы предки нам второй велик купили, я бы быстрее всех ехал.

Лесная тропа, будто кружа в танце, неровно плелась сквозь густые деревья. Показалась вода, краешек озера.

– Это с ней что? – спросил Серёжа, недоумённо глядя в воду. – Она почему как кока-кола выглядит?

– Это фтор. Ты разве здесь никогда не был? – удивился Тёма.

Серёжа вдруг понял, что папа никогда не возил его ни на какое озеро, кроме Городского.

– Нет, – коротко ответил он.

Берег зарос рогозом, но кто-то расчистил узкий коридор, и ребята подобрались к воде. К воде бордового цвета – но не как Макс в гневе, а скорее, как черешня, размазанная по его веснушчатому лицу.

– Почему вы говорили, что оно небольшое? Оно же огромное! – Серёжа восхищённо глянул на Братское.

– Да оно размером с Городское, – не согласился Димка, – а вот Лихое, недалеко отсюда, вот оно реально гигантское.

– Это с двойным дном? – деловито осведомился Ян.

– Точно! – восхитился Никита. – Всё-то ты знаешь, Ян.

– Так, в книжках видел.

«Мне бы тоже читать побольше», – подумал Серёжа.

Братское – совершенно круглое озеро. Оно предстало перед ребятами целиком, во всей своей глубокой красоте. Дальний берег Серёжа видел нечётко, прерывистой полоской. Ребята сняли обувь и опустили ноги в воду. Густая на ощупь, она прятала их ступни без выпирающих косточек.

– И мы здесь пикник делать будем? – разочарованный, Никита бросил камушек в озеро. Мы же тут не поместимся!

– Нет, здесь не получится. Я место хорошее знаю, как-то раз с папой сюда ездил. Там поляна небольшая. Правда, иногда пастух местный туда коров выводит пастись, но это не страшно. Главное, чтобы не береговые.

– Хороший план, – кивнул Ян. – Но всё-таки, как здесь с береговой охраной?

Димка пожал плечами:

– Точно сказать не могу. Папа говорил, что они дежурят на двух озёрах сразу – на этом и на Лихом, одна и та же бригада. Но люди купаться сюда ходят редко, поэтому не знаю. Лодка-то у них точно на привязи стоит. Главное – не шуметь, и тогда они…

Хлопок.

Что-то грохнуло прямо под ухом Серёжи.

– Да не пугайтесь вы, – смеялся Тёма. – Это самые маленькие петарды.

– А, петарды. Я слышал, что они отпугивают береговых. Теперь-то они точно нас не заметят, – издевательски сказал Ян.

– Да ладно тебе, – Тёма вернулся к ребятам. – Повеселиться нельзя? Ты не бухти, и я тебе тоже дам покидаться.

Лай.

Кто-то гавкал за спинами ребят.

– Вот и докидались петард, – без укоризны, но боязливо прошептал Макс. – Сматываемся?

– Да погоди ты, трус, – Никита подбежал к тропе, огибающей озеро, откуда доносился звук.

Серёже стало страшно, но он старался не подавать виду.

– За ним! – крикнул он, и, оставив велосипеды, вся братва рванулась за Никитой.

Бежали совсем недолго. Прямо посередине тропы, пятясь, испуганно виляя хвостом, скулил щеночек. Совсем крохотная, беспородная дворняжка с белой шерсткой и рыжим загривком жалась к краю дороги, но не убегала. Слюна стекала с её мордочки, а влажный нос блестел.

Ребята переглянулись, и одинаковая улыбка озарила их лица. Димка подошёл к собачке ближе всех и присел на корточки. Он умело издал причмокивающие звуки, протянул руку и заманчиво поманил:

– Ну-ка, ко мне, малыш, ко мне!

Собачка заинтересовалась Димкой. Её голодные глазки выражали страдания, бедняжка дрожала всем телом.

Одышка.

Из той стороны, откуда прибежал пёсик, явился запыхавшийся мальчишка.

– Вот ты где! – радостно крикнул он. – Испугался, бедный.

Мальчишка взял собачонку на руки и принялся её гладить. Та его совсем не боялась. Выглядел мальчишка потешно, бедно и странновато. Ростом чуть выше Серёжи, но какой-то сутулый. Довольно длинные каштановые волосы вились крупными локонами – от немытости и от природы.

«Больше от немытости», – признал Серёжа.

Длинный нос с широкими крыльями ноздрей и задумчивые, серьёзные глаза.

«Что-то не так с этими глазами».

Болезненное, бледное, с желтоватым оттенком лицо выглядело довольным. Сквозь кожу прорезывались острые скулы, а щёки глубоко запали. Тем временем незнакомец продолжал поглаживать собачку и никак не реагировал на присутствие ребят. Одет он был в синий спортивный костюм с зелёными пятнами. Короткие для него штаны доходили только до середины голени.

«В траве он, что ли, валялся?» – недоумевал Серёжа.

Он глянул на обувь парня и едва ли удивился: тот натянул длинные, когда-то белые, а теперь грязные носки, а на них – сандалии.

«За такое в городе бьют», – отметил Серёжа.

Никто не сказал ни слова, и мальчишка шёл прямо на ребят, чуть-чуть становясь на носочек при каждом шаге. Он не замечал их и разговаривал с собакой, уместив её на руках:

– Петарды испугался, бедный. Ничего, ничего, всё в порядке.

Его голос зазвучал приятным, ровным басом. Собачка совсем успокоилась в его объятиях, перестала трясти хвостом.

– Погоди, – опомнился Димка. – Это твоя?

Парень обернулся, задумчиво глянул на собачку, а после – на Димку. Он смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда ни на секунду.

– Твой, – спокойно ответил незнакомец.

– В смысле, твой? – не понял Димка.

– Твой, потому что это кобель. Не сучка.

Замолчали. Парень не отводил от Димки взгляда, и тому стало неуютно.

– А как это у тебя разного цвета глаза? – выпалил Макс.

«Вот в чём дело: левый – мягко-голубой, а правый – чуть зелёный. Но глаза у него и вправду разного цвета», – с тревогой осознал Серёжа.

– Гетерохромия, – одновременно сказали незнакомец и Ян.

Макс ничего не понял, а Серёжа убедился лишь в одном: читать и вправду нужно побольше.

– Понятно, – Никита начинал терять терпение, и в его голосе послышалась нотка раздражения. – Мой друг спрашивает, твой ли это пёс. И ты вообще кто такой? Откуда ты пришёл? Из Константиновичей? Тебя как зовут?

– Что ж, отвечу по порядку. Меня зовут Алексей, но друзья называют меня Лёха. Но ни одного друга у меня нет. Поэтому всё-таки Алексей. Я пришёл с озера, гулял здесь и услышал, как этот малыш скулит. – Лёха приподнял щенка, который снова нервно затрясся. – Это не мой пёс, и забрать его домой я не могу. Но оставить его здесь – преступление. Еды с собой у меня нет, поэтому я приманил его голосом и хотел отвести к дому, чтобы вынести сосисок.

Во время речи Лёха смотрел ровно на Никиту и не отворачивал от него головы.

– Может, по мне и не скажешь, но мне двенадцать лет. Не думаю, что больше или меньше, чем тебе.

Удивительное сочетание чудной внешности и бархатистого голоса поразило Серёжу и успокоило Никиту.

– А ты из какой школы? – спросил он уже без намёка на раздражение или злость.

– Ходил в первую, но сейчас на домашнем обучении.

– То-то мы тебя не узнали, – примирительно улыбнулся Димка. – Мы во вторую ходим. Кто местные.

Глазки бегали от одного к другому мальчишке, но пёсик удобно расположился на руках у Лёхи и слазить оттуда не собирался.

– А друзей у тебя почему нет? – беспечно поинтересовался Тёма.

Как будто это не могло обидеть. Как будто это стоило спрашивать.

– Говорят, что странный, – Лёха задумался. – И бедный. В первой школе ребята богатые учатся.

– Это точно, – Никита понимающе кивнул. – Мажоры с пятиэтажек.

«Он не странный, а грустный», – решил Серёжа.

– Слушай, Лёха, меня Серёжа зовут, а это Димка, Тёма, Ян, Никита и Макс. Мы приехали сюда порыбачить. Вижу, что ты нормальный парень. Будешь с нами дружить?

– Дружить? – Лёха пробовал слово на вкус.

– Дружить – это когда люди вместе… – начал Димка, но Серёжа легонько пнул его по ноге, и тот замолчал.

Лёха уставился на Серёжу.

– У меня друзей раньше не было. Никогда, ни одного друга. Я не умею дружить, но попробую.

Это роднит не меньше, чем ветрянка.

Прямо к Лёхе подошёл Ян:

– Тогда добро пожаловать в наше братство, Алексей! Лучших друзей тебе нигде не найти.

Лёха аккуратно поставил собачку на землю, и что-то вроде зелёной и голубой капельки скатилось по его щеке.

Друзья по очереди подходили к Лёхе, жали ему руку и похлопывали по плечу.

Над лесом, озером и небом повисла торжественная тишина, пока её не прервал Димка:

– Это всё здорово, а что с ним делать-то будем?

Пёсик чувствовал себя увереннее и облизывал большой палец на ноге Макса.

– Может, его кто-то себе заберёт? – спросил Никита. – У нас точно не вариант. Родичи нас с малым едва выносят, а собаку они прибьют.

– И у меня не получится. Бабушка животных ненавидит, – покачал головой Ян.

– Ага, у меня такая же, – Серёжа вспомнил слепых котят.

Кто-то подкинул малышей во двор пару лет назад, а бабушка их утопила в ведре. С этим ведром Серёжа приехал на рыбалку и чуть его не выронил из-за грустных воспоминаний.

– А у моей мамы аллергия на шерсть, – Тёма грустно выдохнул.

– Чёрт! – воскликнул Димка. – Я бы это чудо с радостью к себе забрал, но у нас сейчас переезд. Я и так папу просил собаку завести, но он сказал, что не раньше августа.

– Какой ещё переезд? – напряжённо спросил Никита.

– Мы на пятиэтажки в июле переедем жить, – Димка заливался краской.

Никита лишь пронзительно на него посмотрел.

– Тогда он станет нашим уличным псом. Будет добрым спутником в приключениях, – Лёха ласково погладил собаку.

Ребята достали из своих портфелей пару сосисок, окорок, а Макс налил лужицу воды из бутылки.

– Дурак ты, что ли? – Никита смеялся над братом. – Здесь озеро целое, ты думаешь, ему пить нечего?

Макс угрюмо уставился в землю.

– А ты его успел назвать как-нибудь? – Серёжа смотрел, как пёс жадно ест, оттащив угощение под ствол сосны.

– Не успел, – ответил Лёха.

– Придумал, придумал! – выкрикнул Ян. – За это утро у нас появился новый друг и новый Дружок. Дружок – обычная кличка для дворняжек, а для нас ещё и символичная. Все согласны?

Это оказалось так легко и точно, что Серёжа подумал:

«Нужно стать похожим на Яна».

После того как Дружок наелся, ребята покатили свои велосипеды к берегу. Сытый Дружок радостно бежал впереди и от вилял хвостом. Он нашёл себе хозяев.

«Как и Лёха нашёл себе друзей», – рассудил Серёжа, – «только что у него не было ни одного друга, а вот их уже целых семь».

Место дышало чистотой – просторный кусок земли, свободный от кустов и деревьев. Полянка находилась на пригорке, возвышаясь над водой, а тёмный, песчаный берег плавно спускался вниз.

Ребята поставили велосипеды в ряд у дороги, и подошли к кострищу. Там лежал только серый пепел.

– Огонь здесь разводили давно, неделю назад, – заключил Тёма.

Озеро от края до края укрывалось деревьями, кроме этой полянки. На воде играла мелкая рябь, кое-где поднимались пузырьки воздуха, расходились круги.

Лёха вглядывался в самую глубину озера:

– Рыба проснулась. Здесь и крупная водится, сомы есть.

– А ты здесь часто гуляешь? – поинтересовался Димка.

– Время от времени сюда захожу.

Разбивали лагерь. Тёма достал из портфеля ножик, огниво, заложил в кострище сухой травы, и с первой искры появился огонь. Серёжа из леса принёс сосновую кору и подкинул её к костру: пламя разгоралось всё сильнее. Никита, Макс и Димка таскали ветки и брёвна, а позже к ним присоединились Серёжа и Лёха. Ребята управились быстро, а работа протекала весело и незаметно.

Ян достал из своего портфеля топорик и умело стал рубить особо крупные сучья на брёвнах, складывая их «домиком». Серёжа с Димкой принесли из леса длинное сухое дерево, а Тёма его подпилил, и оно превратилось в скамейку, на которую они и уселись. Ян с Тёмой привезли с собой маленькие переносные стульчики без спинки. Никита с Максом постелили себе плед: Никита на нём разлёгся, а Макс сидел на самом краю.

Когда все уселись и улеглись, начался завтрак. Черешни хватило на чуть-чуть, и Серёжа ощутимо проголодался. На палочках, заточенных ножами, поджаривали чёрный хлеб и сосиски. Серёжа ел бабушкины бутерброды, и никогда они не казались ему такими вкусными, как сейчас.

Лёха с собой не взял никакой еды, и ребята дружно угощали его пищей. Дружок бегал от одного к другому и, ненасытный, выпрашивал у каждого угощения. Никто не смел ему отказать, и вскоре довольный Дружок грелся на солнышке.

– Как же хорошо, – растягивал слова Ян.

Он взял с собой серебряного цвета термос и пил горячий кофе.

Какое-то время раздавались лишь звуки чавканья и довольное хмыканье. Лёха ел с неменьшим наслаждением и с таким же звериным голодом, как и Дружок.

– А знаете, – прервал тишину Никита, – здесь недалеко живёт Эфиоп. У него хижина где-то в лесу.

– Какой ещё Эфиоп? Эфиопы в Африке все живут, ну и во Франции некоторые, – не согласился Ян.

– Да не такой Эфиоп, не африканец, а отшельник местный, – продолжил Тёма.

– Вот-вот, Тёма тоже знает. Вы никогда о нём не слышали?

– Слышал кое-что, – отозвался Димка. – Говорят, что он раньше картины рисовал.

– Да нет же, он писатель! – перебил Макс. – Только Эфиоп почему-то начал сходить с ума. То кричал на кого-то невидимого, то с поросятами разговаривал.

– Ага, – вмешался Никита, – они с женой свиней держали, а Эфиоп водку с ними пил, и козе наливал тоже.

– Это может и выдумки, – засомневался Димка, – а вот я такую правду знаю. Этот чудак бороду длиннющую отрастил, мыться перестал и по Константиновичам ходил, ползал, к людям приставал.

– А потом его милиция забрала, уж не знаю за что, – вспоминал Димка. – Мало ли за что? Он и в магазине на людей кидался, и деревья грыз, как бобёр. Но на первый раз его быстро отпустили.

– Да не забирала его милиция! – поправил Тёма. – Он просто пропал куда-то дня на три, а вернулся уже совсем другим. Весёлого ничего больше не делал, зато жену бить стал, и ребёнка вроде маленького тоже, дочку или сына, не знаю. Вот за это его упекли… как это называется, когда в психушку без согласия забирают?