Хрупкий мир

– Единственный здравый план на сегодня, – согласилась я.

Буфет в главном корпусе оказался просторным и светлым. Высокие окна выходили на газон, плитка на полу была выложена в шахматном порядке, а в воздухе висела густая смесь запахов: кофе, свежей выпечки, чего-то горячего и сытного. Гул голосов стоял такой, что приходилось говорить громче обычного.

Мы с Адой прошлись вдоль стойки, как два стервятника, высматривая добычу. Я взяла «Цезарь» в прозрачном контейнере, круассан с шоколадом и большой капучино. Ада нагрузила поднос основательнее: курица с рисом, булка, бутылка колы и пара пирожных про запас.

Столик нашли у выхода, в небольшой нише. Я села спиной к проходу, а Ада устроилась напротив, пододвинула к себе тарелку и с наслаждением вонзила вилку в курицу.

– Ну, рассказывай, – она прожевала и махнула вилкой в мою сторону. – Какие впечатления от профессора Джуд? По-моему, она крутая.

– Ага, – я откусила круассан, крошки посыпались на стол. – Такая… живая, что ли. Не как робот из методички.

– Точно. – Ада подперла щёку рукой. – А ты, кстати, заметила, как она на тебя посмотрела, когда ты про Маркса задвинула? Сразу видно – запомнила.

Я только пожала плечами, делая вид, что меня это не волнует. Но внутри, конечно, было приятно.

Мы погрузились в обсуждение лекции, пережёвывая заодно и искусствоведение, и теорию музыки, которая ещё только предстояла. Я почти забыла, где нахожусь, когда пространство рядом со мной вдруг изменилось.

Кто-то тяжело опустился на свободный стул справа, и я почувствовала чужое тепло почти вплотную к своему плечу. Не успела я даже повернуть голову, как из моей расслабленной руки выхватили вилку – ту самую, которой я только что ковыряла салат.

– Жутко голоден. Не против, куколка?

Я резко дёрнулась. Рядом сидел парень с карими глазами, тёмными волосами и наглой ухмылкой. Он поднёс мою вилку ко рту, снял с неё кусочек салата и прожевал, не отрывая от меня взгляда. Когда улыбнулся, я заметила небольшие клыки – острые, почти хищные.

– Против! – вырвалось громче, чем я планировала, и несколько голов поблизости обернулись. – Ты вообще кто такой?

– Ой, извини, забыл представиться, – он протянул мне пустую вилку рукояткой вперёд, изображая галантность. – Итан Торренс.

Кровь ударила в лицо. Я выхватила вилку, чувствуя, как пальцы сжимаются на ручке с такой силой, что она может треснуть.

– Ясно. – Я постаралась, чтобы голос звучал как можно холоднее. – Теперь проваливай, Итан Торренс.

– Какая ты… экспрессивная, – протянул он, наклоняясь ближе. – Могла бы и имя сказать. Или… номерок дать.

Последние слова он прошептал прямо мне в ухо, и по спине побежали мурашки – не из приятных, а скорее от злости и неловкости одновременно. Я почувствовала, как краска заливает щёки и шею, но язык будто примёрз к нёбу.

Он не стал ждать ответа. Поднялся, лениво махнул пальцами и направился к выходу. У двери его уже ждали трое парней.

Та самая гвардия с балкона?

– Ну и ну, Ри… – Ада присвистнула, отпивая колу. – Мудак, конечно, редкий, но надо признать – харизматичный.

– «Мудак» ему вполне подходит, – огрызнулась я, отодвигая тарелку.

К салату больше не хотелось прикасаться.

Ада хмыкнула, но ничего не сказала. Только взгляд у неё стал внимательнее, будто она что-то просчитывала в голове.

♪ ♪ ♪

Теория музыки оказалась глотком свежего воздуха. После утренней социологии и выматывающего инцидента в столовой я просто позволила себе провалиться в знакомую стихию. Интервалы, тональности, разбор формы – всё это ложилось в голову ровными рядами, не вызывая сопротивления.

К двум часам мы с Адой вышли из корпуса, щурясь на яркое солнце.

– Кстати, – Ада перешагнула через трещину в брусчатке и зашагала рядом. – Слышала, в середине октября посвящение первокурсников устраивают. Говорят, в Принстоне это легальные вечеринки на территории общежитий. Советники следят за порядком, администрация делает вид, что ничего не происходит. Круто же?

– Звучит как «бессмысленные пьянки с обязательной программой», – я фыркнула. – И что, ты прям рвёшься?

– Ну… это как обряд инициации. Кто не идёт – становятся белыми воронами. – Ада повернулась ко мне, прищурилась. – Ты видела за сегодня хоть одну такую ворону?

Я открыла рот, чтобы возразить, но запнулась.

Действительно, пока что все, с кем мы пересекались, выглядели так, будто уже знали, куда идти и что делать. Даже те, кто терялся, быстро находили компанию.

– Ладно, – вздохнула я. – Впереди ещё полтора месяца. Есть время передумать. А пока – как насчёт библиотеки? Надо взять учебники, пока все остальные думают о вечеринках.

– Деловой подход, – одобрила Ада. – Пошли.

Библиотека встретила нас тишиной, которая давила на барабанные перепонки. Главный холл уходил вверх монументальными лестницами, а в центре пола виднелась стеклянная вставка, за которой угадывался спуск в архивные хранилища. Я поёжилась: почему-то это напомнило мне склеп.

Мы разошлись в разные стороны. Ада свернула в «Художественную», а я углубилась в стеллажи «Специализированной литературы», высматривая фамилии из списка. Через полчаса у меня в руках было три увесистых кирпича: Штраус по теории композиции, Лейтон по анализу музыкальных форм и том по социологии.

На выходе я заметила, что у Ады в руках не учебник, а тонкая книжка с яркой обложкой.

– Это что? – я подняла бровь.

– Учебников на лекциях хватит, – шепнула она, улыбаясь. – А это для души. Рассказы современного автора. Будешь смеяться, но читать тоже полезно.

Я только покачала головой.

Мы вышли на залитый солнцем газон. День стоял по-летнему тёплый, и я расслабилась, слушая болтовню Ады про преподавателей. Она пересказывала, как на истории искусств кто-то из студентов ляпнул такую глупость, что даже профессор закашлялся, пытаясь скрыть смех.

Я шла, глядя куда-то в сторону, на раскидистые деревья и аккуратные дорожки, и совершенно перестала следить за направлением. Результат не заставил себя ждать: я врезалась во что-то твёрдое и неподатливое, да так, что книги едва не вылетели из рук.

– Ты слепая? – голос сверху прозвучал резко, с ноткой брезгливости.

Я отшатнулась. Передо мной стоял высокий парень в чёрной кожаной куртке, расстёгнутой на груди. На секунду сердце пропустило удар.

– О, – вырвалось у меня. – Снова ты…

Я уже закатывала глаза, готовясь выдать что-то язвительное Итану Торренсу, но вовремя остановилась.

Нет. Это не он.

Сходство было пугающим – тот же овал лица, чёткая линия подбородка, тёмные волосы. Но глаза… глаза другого цвета. Холодные, зеленоватые, без намёка на ту наглую искру, что горела у Итана. И губы сжаты в тонкую линию, а не растянуты в ухмылку.

На шее, выше ворота чёрной футболки, виднелся край татуировки – чёрные линии, складывающиеся в крест.

– «Снова»? – он повторил моё слово, и в его голосе было столько презрения, что мне стало физически жарко. – Хоть мы и не знакомы, но советую использовать глаза по назначению, а не закатывать.

Он шагнул вперёд, намеренно задев меня плечом. Удар пришёлся в ключицу, и я пошатнулась, прижимая книги к груди, чтобы не рассыпать.

– Охренеть, – выдохнула Ада, когда он скрылся за углом. Я обернулась – она стояла с открытым ртом, книжка в её руках так и застыла на полпути к сумке. – Это… брат-близнец того мудака?

– Похоже, местный аттракцион, – прошептала я, растирая плечо. – «Мудак» и «полный мудак». Надо будет завести блокнотик для учёта.

Ада прыснула, но быстро снова стала серьёзной.

– Слушай, а они вообще кто такие? В смысле, эти парни… Может, их стоит избегать?

– Не знаю, – я переложила книги поудобнее и двинулась к общежитию. – Но, судя по всему, сами они избегать нас не собираются.

♪ ♪ ♪

Вечер в комнате девятнадцать был шумным. Первый учебный день вымотал всех, но адреналин ещё гулял в крови, и вместо того чтобы валиться с ног, мы болтали без остановки.

Дженнифер сидела на кровати, скрестив ноги, и восторженно пересказывала лекцию по истории искусств. Её каре растрепалось, а в глазах горел такой огонь, будто она только что встретила любовь всей жизни.

– …и профессор сказал, что на первом курсе мы будем разбирать не просто хронологию, а культурные коды! Представляете? Это же не зубрёжка дат, а целое расследование!

Лиз, как всегда, уткнулась в ноутбук, но краем уха слушала и иногда вставляла свои пять копеек. Она цитировала что-то из вводного курса литературы – про структуру нарратива и про то, как текст влияет на читателя.

Мы с Адой рассказали про социологию. Оба инцидента – и со столовой, и с двойником – по молчаливому согласию решили опустить. Не хотелось омрачать вечер пересказом того, как местные старшекурсники строят из себя невесть что.

– А я сегодня видела этих самых советников в коридоре, – задумчиво сказала Дженнифер, стягивая резинку с запястья и собирая волосы в хвост. – Они как… тени. Всё замечают, а сами молчат.

– Главное – не попасться им на карандаш с плохой стороны, – философски заметила Лиз, не отрываясь от экрана.

Я молча кивала, раскладывая на завтра тетради и одежду.

Порядок в вещах создавал иллюзию порядка в жизни... Глупость, конечно, но она работала.

Позже, когда свет погас и комната наполнилась размеренным дыханием, я снова лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. В голове мелькали обрывки: строгие очки профессора Джуд, наглая улыбка Итана, холодный толчок его двойника, запах кофе в столовой, тишина музыкального класса, где я чувствовала себя на своём месте.

Старый мир Лейквуда с его предсказуемостью окончательно отступил. Новый казался сложным, красивым, а местами – откровенно неприятным. Он бросал вызов. И, как ни странно, где-то в глубине души, под слоем усталости и раздражения, этот вызов меня заводил.

«Мудак», – мысленно повторила я, вспоминая карие глаза и хищные клыки. Потом образ сменился – зелёный лёд, татуировка-крест, презрительный голос. «Полный мудак».

Я перевернулась на бок, к стене.

Так, стоп. Нельзя с первого дня зацикливаться на токсичных личностях. Принстон – это не они. Принстон – это музыка, книги, лекции, которые хочется слушать, и люди, с которыми можно говорить на одном языке.

Всё остальное лишь фон. Декорации, которые не имеют значения.

Завтра будет новый день. Новые открытия. И ни один наглый парень не испортит мне это.

С этой мыслью я закрыла глаза, позволяя усталости накрыть себя с головой.

ГЛАВА 3

6 сентября 2025 года.

Первая учебная неделя пролетела так быстро, что я толком не успевала моргнуть. Каждое утро – новый маршрут, новые лица, новые имена, которые перемешивались в голове, превращаясь в кашу. Мозг, ещё вчера настроенный на ленивый ритм Лейквуда, теперь работал на пределе, как жёсткий диск, куда записывают всё подряд без разбора.

Я приехала сюда учиться. Но Принстон оказался чем-то большим – отдельный городок со своими законами, понятиями о статусе и негласными правилами. А после шести вечера этот самый городок вдруг скидывал академическую мантию и начинал доказывать, что умеет не только грузить теорией, но и развлекаться.

Вот это самое «развлекаться» Дженнифер, которая вскоре попросила называть себя Дженн, и Лиз решили взять на вооружение в пятницу вечером.

Я как раз раскладывала конспекты по социологии, пытаясь привести их в божеский вид после недели интенсивного записывания, когда в комнату ворвалась Дженн. Она уже стояла в узких джинсах и с такой сосредоточенностью натягивала свитер, будто готовилась к спецоперации.

– Не хочешь провести разведку местности? – спросила она, поправляя воротник. – Прогуляемся по Нэссау-стрит. Посмотрим, где тут что.

Лиз, которая до этого молча сидела за ноутбуком, оторвалась от экрана и потянулась за косметичкой.

– У меня нет коварного плана, – сказала она, уже откручивая колпачок от туши для ресниц. – Но я бы не отказалась от луковых колец и стакана чего-нибудь холодного.

Ада, услышав разговор, выглянула из-за шкафа, где перебирала вещи.

– А как насчёт совместить приятное с… ну, очень приятным? – она подмигнула мне, ожидая, что я поддержу.

Я постояла пару секунд, переводя взгляд с первой на вторую, а со второй на третью. Алкоголь я пробовала – в старшей школе пара вечеринок, пара глотков, ничего особенного. Идея «снимать стресс» в первую же учебную пятницу казалась сомнительной, но и запираться в комнате, как монашка, не хотелось.

Стать белой вороной, которая только учится и ни с кем не тусит – сомнительная слава.

– Ладно, – я выдохнула, стягивая со спинки стула худи. – Но только на разведку. Я сегодня настроена на исследовательскую деятельность, а не на деградацию.

– Договорились, – Дженн уже стояла в дверях, подгоняя нас взглядом. – Шевелитесь, пока все хорошие столики не разобрали.

Мы вышли около шести. Небо на западе ещё горело красным, но воздух уже стал прозрачным и чуть прохладным – тот самый момент, когда лето сдаёт позиции осени, но пока не признаётся в этом. Сначала прошли по Вашингтон-роуд, потом свернули на Нэссау-стрит. И тут я поняла, что днём эта улица выглядит совсем иначе. Сейчас она просыпалась для ночной жизни: над тротуаром зажигались гирлянды, из дверей кафе выплывали обрывки музыки, а по обе стороны тянулись кучки студентов. Кто-то смеялся, кто-то говорил слишком громко, кто-то смотрел в телефон и натыкался на прохожих. Мы двигались в этом потоке, и я чувствовала себя частью чего-то большого и немного хаотичного.

Через пару кварталов впереди засветилась вывеска «Хогги-Хейвен». Дайнер выглядел как открытка из пятидесятых: красный неон, хромированные детали, большие окна. Парковка перед ним была забита под завязку, как верный признак того, что место популярное.

– Лично я продала бы душу за двойную порцию картошки фри, – заявила Дженн, прижав руки к груди с таким пафосом, будто речь шла о спасении мира.

– С сырным соусом, – добавила Лиз, мечтательно закатив глаза.

– И чизбургер! – Ада подняла указательный палец, ставя точку.

Я только покачала головой, чувствуя себя вожатой, которая ведёт отряд голодных скаутов. Толкнула дверь, и нас накрыл привычный дайнерский гул.

Внутри царил организованный хаос. Чёрно-белая плитка на полу, красные кожаные диванчики с потёртостями на сиденьях, белые столешницы в мелких царапинах. За стойкой парень в фартуке ловко жонглировал тарелками, а официантка с усталым лицом лавировала между столиками с подносом, полным заказов.

Несмотря на толпу, нам повезло – последний свободный столик в глубине зала стоял нетронутым. Дженн, Лиз и Ада ринулись к стойке делать заказ, а я осталась сторожить территорию. Села у окна, положив руки на холодную столешницу, и уставилась на улицу.

Снаружи мир медленно тонул в лилово-оранжевом свете. Фонари зажигались один за другим, машины ползли по Нэссау-стрит, люди переходили дорогу, кто-то смеялся, кто-то спорил. Обычная пятничная жизнь. Я чувствовала странное отстранение – будто смотрю фильм про себя, но не совсем в нём участвую.

Подруги вернулись с подносами, полными еды. Я взяла только мороженое в вафельном стаканчике с шоколадной крошкой – компромисс между желанием вписаться в компанию и нежеланием объедаться на ночь.

– А что насчёт тебя, Ри?

Голос Дженн выдернул меня из размышлений. Я моргнула.

– Насчёт чего?

– Посвящения же! – она откусила половину картофельного брусочка и продолжила с набитым ртом: – Ты идёшь?

Вопрос повис в воздухе, и я почувствовала, как три пары глаз уставились на меня.

Серьёзно? Это сейчас самая важная тема?

– Ещё не знаю, – я ковырнула ложкой тающее мороженое. – Не уверена, что хочу.

– Да брось! – Дженн фыркнула, макая следующую картофелину в сырный соус. – Ты что, собираешься все четыре года быть паинькой? Ни разу не прогулять лекцию, не познакомиться со старшекурсниками, не попробовать… ну, ты поняла.

– Быть паинькой – это не криминал, – заметила я сухо.

– Мисс Совершенство, – Лиз потягивала коктейль через трубочку, и в её голосе скользнула лёгкая насмешка. – Иногда надо и расслабиться. А то сгоришь к первому семестру.

Я промолчала, отправив в рот кусочек вафли. Спорить не хотелось. Разговор перекинулся на учёбу – на сложность программ, на то, кто какую лекцию выдержал, а кто еле дополз до конца. Я кивала, вставляла пару слов, но часть сознания оставалась настороже.

И не зря.

Дверь дайнера снова распахнулась, впуская вечернюю прохладу и гул улицы. Четверо парней вошли с такой уверенностью, будто арендовали это место на постоянной основе.

Моё тело напряглось раньше, чем я успела понять, кого именно увидела.

Мудак. Полный мудак. И ещё двое.

Я резко опустила взгляд в свою вазочку, сделав вид, что внезапно обнаружила там что-то невероятно важное.

Просто пройдите мимо. Пожалуйста. Ми-мо.

Чёрные джинсы с массивными пряжками остановились прямо у нашего стола.

О боже.

– Не против, если мы составим компанию, дамы? – голос Итана звучал настолько самоуверенно, что хотелось проверить, не лопнет ли от этого воздух вокруг.

Иди к чёрту. Пусть он сам себе составляет компанию.

– Дженнифер, – тут же отозвалась Дженн, поправив волосы таким быстрым движением, будто ждала этого момента всю жизнь. – Можно просто Дженн.

– Лиз, – Лиз отставила коктейль и улыбнулась так, что я мысленно закатила глаза.

Ада представилась коротко, без лишних эмоций, и я мысленно поблагодарила её за это. Сама я сидела, скрестив руки на груди, и делала вид, что эти четверо – пустое место.

– А ты чего молчишь, куколка?

– Потеряла дар речи при виде тебя, – подхватил другой голос, похожий, но с более низкими нотами.

Подруги хихикнули.

Я медленно подняла взгляд. Итан стоял ближе всех, в обтягивающей белой футболке и чёрной кожаной куртке, а его карие глаза блестели от предвкушения. Его двойник держался чуть позади, в такой же куртке, но с тёмно-синей футболкой под ней. Он смотрел на меня без всякого интереса, скорее с ленивым любопытством, как на предмет, который не стоил внимания. Его татуировка на шее выглядела особенно отчётливо при ярком свете дайнера и казалась мне клеймом.

– Морриган, – произнесла я, глядя прямо на Итана, и вложила в это имя всё своё раздражение. – Доволен?

– Теперь да, – он растянул губы в улыбке, показав те самые небольшие клыки. – Мы с Морриган уже успели познакомиться поближе… – он махнул рукой себе за спину. – Меня зовут Итан, а его – Дженсен.

Не приятно познакомиться, Дженсен.

Дженсен даже не кивнул, а лишь скользнул по мне оценивающим взглядом и тут же отвернулся, будто я была частью интерьера.

– Это Мэтт, – Итан указал на высокого блондина с короткой стрижкой, и тот кивнул с лёгкой улыбкой. – А это Чарли.

Чарли оказался чуть ниже остальных, немного смуглый, с чёрными волосами, уложенными в модную небрежность. Он молчал, изучая компанию.

Я сидела, не меняя позы, и наблюдала, как Дженн и Лиз буквально тают. Они задавали вопросы, поправляли волосы, смеялись над каждой шуткой Итана – а он, чувствуя аудиторию, раздувался как павлин.

– Так вы старшекурсники? – спросила Дженн, укладывая каре за ухо.

– Перешли на четвёртый. Экономический, – Итан откинулся на спинку стула, который они притащили от соседнего столика. – Если вы, первокурсницы, будете хорошо себя вести, может, поделимся секретами, как выжить в этом месте.

– Какими секретами? – Лиз подалась вперёд.

– Например, какие профессора ставят автоматы, а каких лучше обходить стороной.

Итан перевёл взгляд на меня, и я почувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. Они расселись вокруг, сдвинув стулья так, что наш уютный столик превратился в нечто среднее между вечеринкой и цирком. Дженн и Лиз втянулись в разговор про факультеты, планы на учёбу, про жизнь в кампусе. Ада поначалу держалась настороженно, но через пару минут тоже расслабилась, поддавшись общей атмосфере.

Я же чувствовала на себе взгляд.

Не Итана – тот был занят тем, что развлекал девочек историями о том, как они с друзьями «покоряли» Принстон. А тяжёлый, изучающий взгляд Дженсена. Он сидел на противоположной стороне стола, почти не участвуя в разговоре, но его зелёные глаза скользили по мне, задерживаясь дольше, чем того требовало простое наблюдение. В них не было игривости брата – только холодная оценка.

Мне стало тесно. Слишком много тел, слишком много голосов, слишком много фальши. Воздух в дайнере, и без того пропитанный запахом жареного, казался спёртым.

– Здесь душно, – сказала я, отодвигая стул. – Выйду подышать.

Чарли, который сидел ближе всех к проходу, вежливо подвинулся. Дженсен даже не шелохнулся, только проводил меня взглядом.

– Как раз собирался выкурить сигарету, – Итан поднялся с места с такой лёгкостью, будто только этого и ждал. – Составлю тебе компанию.

Вот чёрт. Только тебя-то мне и не хватало.

Я протиснулась к выходу, чувствуя, как его присутствие буквально жжёт спину. Толкнула дверь, и вечерний воздух ударил в лицо – прохладный, с примесью бензина и уличной еды.

Благословение.

И проклятие.

Итан вышел следом.

Снаружи было тише, чем внутри, но ненамного. С Нэссау-стрит доносился приглушённый шум, где-то сигналила машина, кто-то смеялся через дорогу. Я отошла на пару шагов от входа и остановилась, пытаясь понять, как бы так сделать, чтобы этот тип отстал.

Итан встал рядом, не спрашивая разрешения. Достал пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой, и через секунду в воздухе повис едкий запах табака. Он выпустил дым вверх, потом посмотрел на меня.

– Эй, Морриган, давай начнём с чистого листа? – он развёл руки в стороны, изображая открытость. – Я умею быть джентльменом. Если тебе, конечно, такое больше нравится.

Я повернулась к нему, посылая недотягивающую до вежливой улыбку.

– Предпочту, чтобы ты нашёл другую игрушку для своих экспериментов.

Итан засмеялся, выпуская очередное кольцо дыма почти мне в лицо, и я невольно повела плечом, отстраняясь.

– Боюсь, эта вакансия уже занята тобой, куколка.

Он явно считал себя неотразимым. Эта напускная театральность, эта игра в «плохого парня» из дешёвого сериала – всё в нём кричало о том, что он привык получать желаемое одним щелчком пальцев. Но меня это не смущало. Раздражало.

– Не хочу разрушать твои иллюзии, – я скрестила руки на груди и посмотрела на него сверху вниз. – Но ты не в моём вкусе. Твоё поведение… это попытка компенсировать какие-то комплексы? Или просто недостаток воспитания?

Слова повисли в воздухе, и Итан перестал улыбаться. Он докурил, глядя куда-то в сторону, потом бросил окурок под ноги и раздавил его подошвой ботинка.

Затем сделал два быстрых шага.

Я не успела отступить. Он оказался так близко, что я чувствовала запах табака от его одежды, и его губы коснулись моего уха.

– Ты не знаешь меня, Морриган. – Голос стал ниже, в нём исчезла прежняя игривость. – Даже не представляешь, что я могу показать тебе.

Адреналин ударил в виски. Я резко оттолкнула его – сильнее, чем планировала, но он всё равно едва пошатнулся.

– И не хочу представлять! – мой голос сорвался на полтона выше, но я быстро взяла себя в руки. – Ясно? Ничего общего. Ни с тобой, ни с вашей бандой.

Итан смотрел на меня пару секунд, потом вдруг рассмеялся. Спокойно, даже весело. Сунул руку в карман куртки и вытащил маленький зип-пакет, в котором поблёскивали разноцветные круглые таблетки.