Хрупкий мир

– Не хочешь провести разведку местности? – Дженн натягивала узкие джинсы с ловкостью спецназовца. – Прогуляемся по Нэссау-стрит. Узнаем, где что находится.

– У меня нет коварного плана, – подхватила Лиз, подкрашивая ресницы, – но я не откажусь от луковых колец и стакана чего-нибудь холодного.

– А как насчёт совместить приятное с… ну, очень приятным? – Ада лукаво подмигнула мне, ожидая поддержки.

Я натянула кроссовки. Алкоголь я пробовала, но идея «снимать стресс» в первую же пятницу казалась мне сомнительной… Однако стать аскетом, который только учится, тоже не хотелось: быть «белой вороной» – сомнительная слава.

– Ладно, – сдалась я. – Но только на разведку.

Мы вышли около шести. Небо, ещё по-летнему, заливалось краснотой, в воздухе висела прозрачная, чуть прохладная дымка. Вашингтон-роуд, затем поворот на Нэссау-стрит. Улица просыпалась для вечера: над дорогой загорались гирлянды, из открытых дверей кафе лилась лёгкая музыка, тротуары заполняли такие же, как мы, группы студентов – смеющиеся, громкие и немного потерянные.

Пройдя пару кварталов, мы упёрлись в вывеску «Хогги-Хейвен» – классический американский дайнер, будто сошедший с открытки пятидесятых. Парковка была забита машинами, что само по себе служило рекомендацией.

– Лично я продала бы душу за двойную порцию картошки фри, – заявила Дженн, прижав руки к груди.

– С сырным соусом, – добавила Лиз с блаженным видом.

– И чизбургер! – завершила Ада.

Я покачала головой, чувствуя себя вожатой в детском лагере, и повела нашу маленькую экспедицию внутрь.

Внутри царил приятный хаос и классика жанра: чёрно-белая шахматная плитка, красные кожаные диванчики, потрескавшиеся от времени и белые столешницы. Несмотря на толпу, нам удалось занять последний свободный столик в глубине зала. Пока подруги ринулись к стойке заказа, я осталась охранять территорию, устроившись у окна.

Мир за стеклом медленно погружался в лилово-оранжевые сумерки, зажигалось всё больше огней, движение на улице становилось плотнее. Я наблюдала за этим уютным хаосом, чувствуя странное отстранение. Моё собственное мороженое с вафлями и шоколадной крошкой казалось идеальным компромиссом между аскезой и весельем.

– А что насчёт тебя, Ри?

Голос Дженн вернул меня в реальность. Подруги уже вовсю уничтожали свои порции.

– Насчёт чего?

– Посвящения же! Ты идёшь?

Вопрос повис в воздухе. Неужели это действительно самая важная тема?

– Ещё не знаю, – честно ответила я, ковыряя ложкой тающее мороженое. – Не уверена, что хочу.

– Да брось! – Дженн фыркнула, отправляя в рот картофельную брусочку. – Ты что, собираешься все четыре года быть паинькой? Ни разу не пропустить лекцию, не познакомиться со старшекурсниками, не попробовать… ну, ты поняла.

– Быть паинькой – это не криминал, – сухо заметила я.

– Мисс совершенство, иногда надо и повеселиться, – подмигнула Лиз, потягивая коктейль через трубочку.

Разговор перекинулся на учёбу, на сложности программ, на надежды. Я кивала, но часть сознания оставалась настороже. И не зря.

Когда дверь закусочной снова распахнулась, впуская свежий вечерний воздух и четверых парней, моё тело напряглось раньше, чем мозг успел осознать причину. Мудак. Полный мудак. И… ещё двое.

Я резко опустила взгляд в свою вазочку, стараясь раствориться в интерьере. Просто пройдите мимо. Пожалуйста.

Чёрные джинсы с массивными пряжками остановились у нашего стола.

– Не против, если мы составим компанию, дамы? – раздался знакомый голос.

Иди к чёрту, пусть он составит тебе компанию.

– Дженнифер, – тут же отозвалась первая «дама». – Можно просто Дженн.

– Лиз, – кокетливо добавила вторая.

Ада представилась сдержанно, и я мысленно послала ей благодарность. Я же сидела, скрестив руки, чувствуя, как нарастает раздражение. Их вторжение было таким же грубым, как и в столовой.

– А ты чего молчишь, куколка?

– Потеряла дар речи при виде тебя, – сухо прокомментировал похожий голос, вызвав смешки у подруг.

Я медленно подняла на него взгляд.

– Морриган, – произнесла я так, будто это было обвинение. – Доволен?

Они были поразительно похожи и при этом кардинально разные. Мудак в обтягивающей белой футболке и чёрной кожаной куртке излучал дешёвую самоуверенность. Полный мудак в такой же куртке, но с тёмно-синей футболкой, смотрел на меня холодными зелёными глазами, в которых читалось лишь презрительное равнодушие. Его татуировка – крест на шее казалась не украшением, а клеймом.

– Теперь да, – самодовольно растянул губы Итан. – Мы с Морриган уже успели познакомиться поближе… меня зовут Итан, а его – Дженсен. – он указал большим пальцем себе за спину на полного мудака.

Дженсен, значит.

– Это Мэтт, – продолжил он, кивая в сторону высокого блондина с короткой стрижкой, стоявшего слева. – А это Чарли.

Чарли был чуть ниже остальных, слегка смуглым и с чёрными, как смоль, волосами, постриженными в стиле «кроп». Я сидела молча, скрестив руки перед собой, и наблюдала, как Дженн и Лиз, словно шарпеи, уже пускали слюнки.

– Так вы старшекурсники? – спросила Дженн, укладывая каре за ухо.

– Перешли на четвёртый в этом году. Факультет экономики, – с неприкрытой гордостью отвечал мудак.

Вам больше подошёл бы факультет напыщенных индюков.

Они устроились вокруг, сдвинув стулья. Дженн и Лиз мгновенно включились в светскую беседу о факультетах, планах, студенческой жизни. Ада постепенно расслабилась. А я чувствовала на себе взгляд. Не наглый и оценивающий взгляд Итана, а тяжёлый и изучающий – Дженсена. Его зелёные глаза, лишённые братской игривости, буравили меня, словно я была странным экспонатом. Он сидел молча, лишь изредка вставляя колкое замечание, от которого становилось не по себе.

Мне было тесно. Духота от близости стольких тел, от притворного веселья, от этого спектакля стала невыносимой.

– Здесь душно, – объявила я, отодвигая стул. – Выйду подышать.

Чарли вежливо подвинулся. Дженсен даже не пошевелился, лишь следил за моими движениями.

– Как раз собирался выкурить сигарету, – моментально среагировал Итан, вставая следом. – Составлю тебе компанию.

Именно этого мне не хватало.

Я протиснулась к выходу, чувствуя, как его присутствие жжёт спину. Прохладный вечерний воздух встретил как благословение. И как проклятие – потому что он вышел следом.

♪ ♪ ♪

Уличный воздух был сладок от запаха жареной картошки и бургеров… А ещё ужасен – от резкого, едкого запаха сигаретного дыма, который Итан выпускал колечками почти мне в лицо. Я старалась не обращать внимания, но ощущала каждый его взгляд на своей коже.

– Эй, Морриган, давай начнём с чистого листа? – наконец заговорил Итан, разведя руки в показном миролюбии. – Я умею быть джентльменом, если тебе такое больше нравится.

Я медленно повернулась, натягивая улыбку, которая не дотягивала даже до вежливой.

– Предпочту, чтобы ты нашёл другую игрушку для своих экспериментов.

Его губы растянулись в хищной ухмылке, когда он выпустил кольцо дыма мне в лицо.

– Боюсь, эта вакансия уже занята тобой, куколка.

В его поведении читалась дешёвая театральность, будто он играл роль «плохого парня» из какого-то подросткового сериала. Это не смущало, а раздражало, заставляя внутренне каменеть.

– Не хочу разрушать твои иллюзии, но ты не в моём вкусе. Твоё поведение… это попытка компенсировать комплексы?

Мои слова повисли в воздухе, острые как лезвие. Итан помолчал, делая последние затяжки, после бросил сигарету под ноги. Она с хрустом раздавилась под его ботинком. В два шага мудак сократил дистанцию, и его губы коснулись мочки моего уха:

– Ты не знаешь меня, Морриган. Даже не представляешь, что я могу показать тебе…

Адреналин ударил в виски. Я резко оттолкнула его, чувствуя, как гнев выжигает последние остатки терпения.

– И не хочу представлять! Ясно? Ничего общего. Ни с тобой, ни с вашей бандой!

Он лишь рассмеялся, потянув руку в карман куртки. В руке появился маленький зип-пакет с разноцветными круглыми таблетками.

– Расслабься, – произнёс он почти нежно, отправляя голубую пилюлю себе в рот. – Отличная штука – снимает тревогу, поднимает настроение.

Он протянул пакетик мне. Всё встало на свои места. Таблетки. Конечно.

– Спасибо, оставь своим, – холодно ответила я, нарочито глядя на экран телефона.

«20:58». Идеальное оправдание.

В этот момент вышла Ада.

– Ри, ты тут застыла? Мы с девочками думаем в бар заглянуть… Ты с нами?

В её голосе слышалась надежда, но я уже решила.

– Нет, я пойду. Настроение не то. В другой раз.

Она кивнула, не стала уговаривать, и скрылась внутри. Облегчение было мимолётным.

– Подкину.

Итан потряс брелоком с логотипом BMW. Чёрный седан напротив отозвался короткой вспышкой фар.

– Я пойду пешком, – я решительно повернулась к нему спиной.

– Ри, да ладно. Я не обижу тебя, обещаю, – его голос стал чуть ли не жалобным. – Просто хочу загладить своё непотребное поведение.

Непотребное поведение – это ещё мягко сказано, Итан Торренс. Ты чересчур уверен в себе. Пока я усмехалась над его порывом благородства, послышался другой голос:

– Да оставь ты её в покое.

Дженсен. Его голос прозвучал твёрдо и спокойно. Даже как-то по-доброму для меня. Единственное, за что я могла бы его уважать – он не навязывается, не пристаёт и не запугивает… Ну, почти.

♪ ♪ ♪

Я уже ушла на приличную дистанцию от «Хогги-Хейвен», в наушниках звучал трек The Neighbourhood – Afraid. Я добавила его недавно в свой плейлист, но слова определённо можно было подпевать в сложившейся ситуации:

…Ты слишком злой,

…You're too mean,

Ты мне не нравишься,

I don't like you,

Да пошёл ты, в любом случае…

fuck you anyway…

Я шла быстро, не оглядываясь. Мимо проплывали огни кафе, витрины, влюблённые парочки. Чем дальше я уходила от Нэссау-стрит, тем безлюднее становилось. Свернув на Вашингтон-роуд, я попала в тихий, почти безлюдный отрезок. Здесь были только глухие торцы старых зданий и редкие фонари, отбрасывающие длинные тени. Я углубилась в музыку, пытаясь заглушить остаточное напряжение.

И лишь краем глаза заметила, как слева от меня, вровень с шагом, медленно плывёт тёмный силуэт машины.

Вечер перестал быть приятным.

ГЛАВА 4

6 сентября 2025 года.

Тёмный силуэт машины плыл рядом, точь-в-точь повторяя мой шаг. Я остановилась, переполненная не злостью, а усталостью. Усталостью от этого дня, от его игр, от необходимости постоянно быть настороже. Я резко выдернула наушники и повернулась к открытому окну пассажирского сиденья.

– Ты что, преследуешь меня? – голос прозвучал жёстче, чем я ожидала.

Из темноты салона донёсся спокойный, почти ласковый ответ:

– Скорее, обеспечиваю безопасный эскорт. Мало ли что. Город ночью не так дружелюбен, как кажется.

– Мне не нужен твой «эскорт», – я сделала шаг вперёд, чтобы быть лучше видимой. – Послушай наконец своего брата или кто он тебе – отвяжись. Чрезмерное внимание не делает тебя привлекательнее, оно делает тебя навязчивым.

Я развернулась и сделала несколько шагов, пытаясь вставить наушник обратно. Внезапный рык мотора, и капот чёрного BMW плавно, но недвусмысленно преградил мне путь.

Я вздохнула, смирившись с неизбежным диалогом. Дверь со стороны пассажира открылась, и Итан, перегнувшись через сиденье, жестом пригласил меня внутрь.

– Садись. Обещаю, это будет последнее навязчивое предложение на сегодня. Если не понравится – я исчезну.

В его тоне не было прежней наглости. Была усталая уверенность, как у человека, который знает, что его в конце концов послушают.

– Что именно «не понравится»? – спросила я, не двигаясь с места.

Я искренне не понимала хода его мысли. Что он может предложить, кроме новых поводов для раздражения?

– Просто покажу одно место. А потом, честное слово, отвезу прямиком к «Мэйти». Без трюков.

Он откинулся, давая мне рассмотреть своё лицо. В полумраке оно казалось почти обычным – лишённым той наглой ухмылки.

– Если, конечно, сама не захочешь чего-то другого.

Последняя фраза была сказана тише, с лёгкой, почти неуловимой интонацией, которая оставляла пространство для моего воображения.

Я колебалась. Мысль о том, что он не отвяжется, была очевидна. Мои слова его не останавливали, слова Дженсена тоже. Что, если это действительно единственный способ купить себе покой? Рискованно? Безусловно. Но и продолжать эту игру в кошки-мышки на пустынных улицах не хотелось.

– И это гарантирует, что ты отстанешь? – спросила я, хмуря брови.

Он одобрительно улыбнулся и кивнул.

Ладно, Морриган. Что может быть хуже, чем эта бесконечная погоня? Ты в машине, у тебя телефон. Ты контролируешь ситуацию. Надо только не терять голову.

Я села в салон, щёлкнула ремнём и прижалась к дверце, стараясь сохранить максимальную дистанцию. Пока он сдавал задним ходом, я оценила обстановку. В салоне пахло не табаком, а дорогим парфюмом – древесина, цитрус, чистота. Всё было чёрным, лаконичным, дорогим. Это не машина хулигана. Это машина того, кто хочет таким казаться.

Машина двинулась по Вашингтон-роуд. Итан вёл её уверенно, левая рука лежала на руле, правая – на рычаге КПП. В свете фар проезжающих машин его профиль казался сосредоточенным, даже спокойным. Контраст с тем клоуном у «Хогги-Хейвен» был разительным. Кто он на самом деле?

– Куда едем? – нарушила я тишину.

– В жерло вулкана, – в его голосе снова мелькнула привычная ирония, но без прежней едкости. – Может, оттаешь.

– Очень смешно.

Он включил музыку. Тихий инди-рок, нечто меланхоличное и красивое. И неожиданно стал тихо подпевать. Не кривляясь, не привлекая внимания, а просто потому, что знал слова. Это было… нормально, по-человечески. И от этого стало ещё тревожнее.

Морриган, что ты делаешь? Хочу понять, с кем имею дело. Потом решу.

Дорога свернула вправо, и мы оказались на узкой трассе, ведущей к лесу. Сердце ёкнуло. И вдруг он повернул голову, поймав мой взгляд.

– Боишься? – спросил он с лёгким вызовом.

– Не дождёшься, – выпалила я, но в голосе уже не было прежней железной уверенности.

Он усмехнулся и повернул налево, на небольшую асфальтированную площадку. Не в лес. Облегчение вырвалось у меня со вздохом, который я не успела подавить.

– Боишься, – констатировал Итан. – Это «Ши», – сказал он, глуша двигатель. – Центр гребного спорта. Место с историей.

Двери распахнулись почти одновременно. Ночной воздух у озера был ощутимо холоднее и влажнее городского, от чего я непроизвольно съёжилась. Следующим движением он снял с заднего сиденья свою куртку и накинул мне на плечи, не спрашивая. Действие было быстрым, почти заботливым. Я замерла от неожиданности. Запах его парфюма смешался с запахом ночного озера.

– Пойдём, отсюда не видно.

Он взял меня за руку – не агрессивно, а уверенно – и повёл по дорожке к воде.

Пристань, тёмная вода, отражающая огни далёкого моста, тишина, нарушаемая лишь редкими звуками машин. Он рассказывал об этом месте: о регатах летом, о катке зимой, о волонтёрах, следящих за чистотой воды. Говорил спокойно, с неожиданным знанием дела. Этот Итан был другим – умным, интересным… И это пугало больше, чем его наглость. Потому что это означало, что первое впечатление было маской. Или это сейчас маска?

– Смотри, – я указала на расходящиеся по воде круги. – Там утки?

– Да, – он слегка улыбнулся. – Местные старожилы. Озеро в Национальном реестре, так что о них заботятся.

Мы стояли рядом в тишине. Куртка грела, а его присутствие, которое ещё час назад вызывало отторжение, теперь создавало странное, щемящее чувство общности. Он может быть таким. Почему тогда он…?

– Ты знаком с Джилл? – спросила я, чтобы разрядить напряжение в собственной голове.

– Конечно, – он посмотрел на воду. – Она мне нравится.

– А вы… все живете в кампусе?

– Мы с ребятами – в апартаментах «Элис» на Терун-роуд, Дженсен отдельно, – он пожал плечами. – Долгая история.

– Неинтересная?

– Скучная. Поверь.

Но его тон говорил об обратном. Это было тайной. Щель в его броне. И мне, против воли, захотелось заглянуть в неё.

Он заметил, что я замёрзла, и, всё так же держа за руку, повёл обратно к машине. Его прикосновение уже не казалось таким чужим. Что со мной? Он же манипулятор. Он всё это рассчитал. Но рассудок в этот момент проигрывал усталости, ночной магии этого места и… простому человеческому любопытству.

И тут я вспомнила. Куртка. Карман. Я сунула руку в карман и нащупала маленький зип-пакет. Достала его, разглядывая на свету фонаря разноцветные таблетки.

– Что это?

Его лицо изменилось. Лёгкость исчезла.

– Лекарство, Ри. Положи назад.

– Лекарство от чего? От тревожности, которую ты сам и создаёшь?

Я сделала шаг назад, сжимая пакетик в руке. Игра мгновенно закончилась, и наступила реальность. Он шагнул ко мне, его движение было быстрым и решительным.

– Влияет на настроение, иногда помогает, когда мир давит слишком сильно. Это не наркота, если ты об этом, – его голос был низким и серьёзным. – Не превращай это в драму.

Мы измеряли друг друга взглядами. Он не выглядел «под кайфом». Он выглядел уставшим и раздражённым.

– Правда? – спросила я тихо.

– Правда. Для меня, – он протянул руку. – Дай.

Я медленно положила пакетик ему на ладонь. Его пальцы на мгновение сомкнулись вокруг моих.

– Спасибо, – он сунул пакет в карман джинсов. – Ты продрогла. Поехали.

Обратная дорога прошла в молчании, но оно уже не было враждебным. Итан протянул мне свой телефон.

– Оставь номер. На случай, если захочешь ещё раз поругаться.

– Под каким именем сохранить?

– «Куколка» подойдёт. Можно со смайликом.

Я взяла телефон. Не делай этого. Это ловушка. Но пальцы уже выводили цифры. В графе «Имя» я поставила эмодзи «среднего пальца» и отдала телефон назад. Он взглянул на экран и искренне рассмеялся.

– Идеально, – сказал Итан сквозь смех. – Именно так и должно быть.

♪ ♪ ♪

У входа в Мэйти-Холл он переключил коробку в нейтральное положение, и машина замерла. Я отстегнула ремень, но не уходила. Противоречия внутри меня достигли пика.

– Почему? – спросила я, глядя на него. – Почему ты сначала ведёшь себя как полный… как мудак, а потом показываешь это? – я махнула рукой в сторону, будто «это» всё ещё витало в воздухе.

Итан повернулся ко мне, облокотившись на руль.

– Потому что обычно девушкам нравится либо первое, либо второе. Интересно было узнать, на что ты клюнешь. – На его лице промелькнула искренняя улыбка. – Оказалось, что на второе. Хотя первое тебя тоже зацепило. Иначе ты бы не села ко мне в машину ни в какой момент.

– Это не ответ, – прошептала я.

– Увы, единственный, который у меня есть.

Он посмотрел на меня. Взгляд скользнул по лицу, задержался на губах. В салоне стало тихо и тесно. И вдруг – щелчок. Двери заблокировались. Сердце упало, а потом забилось с бешеной силой. Паника, чистая и животная, затуманила сознание. Итан медленно приблизился. Я отпрянула к двери, натыкаясь на неподатливую ручку.

– Что ты делаешь? – голос сорвался на шёпот.

– Даю тебе выбор, – он сказал так тихо, что я почувствовала его дыхание на своей коже. – Можешь начать кричать. Или можешь попросить меня открыть дверь. Вежливо.

Я смотрела в его тёмные глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то, но видела только непроницаемую уверенность. Он играл, а я была пешкой. Но пешка тоже может сделать ход.

– Открой дверь, – сказала я, не отводя взгляда. – Пожалуйста.

Итан замер на секунду. Потом раздался щелчок. Урок окончен.

– Я же говорил, – сказал он, откидываясь на своё место. – Без трюков, пока ты сама не захочешь.

Я выскочила из машины, не оглядываясь. Вбежала в холл, прислонилась спиной к тяжёлой двери и пыталась отдышаться. Не от страха – от ярости. На него и на себя. За то, что он видел меня насквозь. За то, что где-то в глубине, под всеми слоями страха и разума, его слова отозвались запретным, тлеющим интересом.

Тело дрожало от адреналина, когда я услышала, как его машина мягко трогается с места и исчезает в ночи. Облегчение? Нет. Пустота. И странное, щемящее ожидание.

В кармане завибрировал телефон.

Неизвестный абонент:

> Но ты захочешь, «эмодзи средний палец»)

Я задохнулась от злости и возмущения. И от того, как по спине пробежал предательский холодок азарта. «Ошиблись номером?» – отправила я почти машинально, покупая время для своих мыслей.

Ответ пришёл мгновенно:

Неизвестный абонент:

> Точно нет, куколка)

Я заблокировала экран, прижала телефон к груди и закрыла глаза. Один внутренний голос, трезвый и резкий, кричал, что нужно удалить номер, забыть, никогда не видеться. Другой, тихий и настойчивый, шептал, что самая интересная история в Принстоне только что начала свою самую противоречивую главу.

И я, как дура, уже перелистнула первую страницу.

ГЛАВА 5

7 сентября 2025 года.

Воскресное утро в общежитии кардинально отличалось от домашнего. По воскресеньям я привыкла хорошо высыпаться и вкусно завтракать блинчиками, сидя за обеденным столом со своими родителями. Но так как я не дома – никакого продолжительного сна или блинчиков с клубничным джемом…

Я проснулась под сочные ругательства Лиз. Она сидела на кровати с ноутбуком и что-то яростно печатала, комментируя каждую фразу, вылетавшую из-под её пальцев, отборной бранью.

– Да какого чёрта здесь исправлять? – громко выругалась она. – Когда последний раз вы открывали актуальную статистику, а? Ри, прости, – она потёрла переносицу. – Я просто в бешенстве! Убила кучу времени на статью, которую мне завернули из-за, цитирую: «Неактуальности приведённых данных»!

Да, прощаю. Я потянулась к тумбочке, нащупывая телефон. «09:24». Нет, не прощаю. Я с трудом оторвала голову от подушки и оглядела комнату. Кровать Ады была застелена с армейской точностью. Кровать Дженн напоминала эпицентр стихийного бедствия – сбитое одеяло, мятая подушка. Личное пространство как продолжение личности…

– А где десант? – спросила я, зевая.

– Ада полчаса назад ушла в фитнес-зал, а Дженн в душе, – ответила Лиз, не поднимая головы и стуча по клавиатуре.

Ещё одно отличие от дома – отсутствие собственной ванной комнаты. Я уткнулась в телефон, листая ленту. И тут – новый запрос в друзья. Итан Торренс. Общий друг: Дженнифер Симмонс.

Сердце ёкнуло предательски. Синхронизация контактов. Банально. Я приняла запрос почти на автомате, прежде чем мозг успел выдать рациональный запрет. Его профиль был закрыт. Иронично для такой, казалось бы, нарциссической натуры. Информация скупая: «22 года, Трентон, 15 апреля». Фотографии. Вот он у машины на фоне холмов, вот – в университетской форме среди однокурсников, выглядит почти что прилежным, а вот… я замерла.

Фотография прошлым летом. Итан и Дженсен. Сидят на каких-то бетонных блоках, широко улыбаются, солнце слепит в объектив. Дженсен в простой чёрной футболке, руки скрещены на груди, взгляд прямой, почти вызов. Итан в светло-серой футболке, рука лежит на плече брата. Они оба… чертовски привлекательны. Широкие плечи, уверенные позы, эти улыбки, в которых читается и вызов, и какое-то братское понимание. Это была фотография о какой-то другой, летней, простой жизни. О том, какими они могли быть, когда не играли роли в моём личном университетском триллере.

– О, привет, куколка! – голос Дженн вырвал меня из созерцания.

Я вздрогнула. «Куколка». Скоро у меня на это слово будет аллергия.

– Как вчерашний вечер? – спросила она, и в её голосе явно звенел намёк на нечто большее, чем простая прогулка.

– Скучнейший, – отрезала я, поднимаясь. – Прокатились, поговорили об утках. Он привёз меня к общежитию. Всё.

– Что, прям совсем-совсем ничего? – теперь уже Лиз оторвалась от ноутбука, её взгляд стал пристальным и заинтересованным.

– Совсем скучная история – никакой сенсации. Я в душ!

Ложь. Между нами пробежала искра. Тяжёлая, тревожная, но искра. И самое противное – часть меня отозвалась на это. Я не хотела этого интереса. Я не люблю качели, где тебя бросает то в жар, то в холод… Раньше не любила.

Под струями воды я пыталась смыть остатки странного напряжения. После душа, с влажными волосами, заплетёнными в небрежную косу, я устроилась за столом. План на день был прост: конспект по истории музыки, тема по социологии, разбор аккордов. Рутина как терапия. Пока пальцы выводили ноты и термины, мысли пытались сбежать к чёрному BMW и улыбке с клыками. Я их гнала.