Краснокнижники

*Твой Артур»*

Кира дочитала и разрыдалась – громко, навзрыд, прижимая письмо к груди. Я обнимал её, не зная, какие слова найти. Их не было.

Когда она немного успокоилась, я взял письмо и перечитал сам. Последние строки обжигали:

*«P.S. Если когда-нибудь почувствуешь, что я рядом – не бойся. Это буду я. Я найду способ вернуться к тебе. Даже оттуда».*

– Он знал, – прошептала Кира. – Он знал, что умрёт.

– Или знал, что не умрёт, – тихо сказал я. – А просто… уйдёт. В другое место.

– Что значит «уйдёт»?

– Ты видела схемы в архиве Стоуна. Даты из прошлого и будущего. Места, где время течёт иначе. Может, он не умер. Может, он просто… там.

Кира сжала письмо:

– Нам нужно найти этот вход. Под университетом.

– А если это ловушка?

– Тогда я хотя бы узнаю правду. Я должна. Ради него.

Она спрятала письмо на груди, у самого сердца, и мы вышли. Город встретил нас серым небом и начинающимся дождём. Где-то впереди были похороны, прощание с тем, кого мы, возможно, ещё могли спасти.

– Кира, – окликнул я, когда мы садились в машину. – А если он прав? Если те, кто «помогает», – не те, за кого себя выдают?

– Тогда нам придётся быть очень осторожными. – Она завела мотор. – Но сначала – похороны. Я должна попрощаться.

– Чтобы они думали, что ты поверила?

– Чтобы я сама поверила, что его больше нет. – Кира посмотрела на меня, и в её глазах была такая боль, что у меня сжалось сердце. – Потому что пока я верю, что он жив, я не смогу его отпустить. А похороны – это конец. Надо, чтобы конец наступил.

– А потом?

– А потом я начну искать по-настоящему.

Машина тронулась, увозя нас в новый день, полный вопросов без ответов и страха перед тем, что мы могли найти.

Глава 8. Похороны

Утро выдалось пасмурным, но по-апрельски тёплым. Город казался каким-то странно замедленным – может, из-за выходного дня, может, из-за низких серых облаков, которые висели над крышами, но не давили, а скорее укутывали дома в мягкий влажный кокон. Мелкий, едва заметный дождь моросил с перерывами, оставляя на плитке тротуара тёмные разводы, которые быстро высыхали. Воздух пах весной – мокрой корой, набухающими почками и свежестью.

На кладбище было особенно ощутимо это апрельское дыхание. Запах сырой земли смешивался с прелыми прошлогодними листьями, но сквозь них уже пробивалась молодая трава – ярко-зелёная, настойчивая. Туман стелился между могил, делая очертания крестов и памятников размытыми, словно граница между мирами истончилась.

Мы с Кирой стояли у входа, оба в тёмных пальто. Лицо Киры было бледным, глаза – красными от бессонной ночи. Я держал руки в карманах, не в силах найти привычное равновесие. В руках Киры дрожала сумка с документами, которые мы собирались изучать позже. Но сейчас это всё казалось ненужным. Сейчас мы были здесь, чтобы попрощаться с Артуром.

Я невольно погрузился в воспоминания. Столько лет дружбы, столько всего пережитого вместе. Вечеринки, которые мы устраивали, разговоры до утра, его дурацкие шутки и умение поддержать в трудную минуту. Артур всегда был тем, кто делал всё вокруг легче. Без него мир казался пустым и чужим.

А потом я снова вспомнил про долг. Полтора миллиона, которые висели на мне из-за него. Доверился другу – и получил яму, из которой, казалось, нет выхода. Злость поднималась где-то глубоко, но я тут же её гасил. Не время. Не здесь.

– О чём задумался? – тихо спросила Кира, заметив мой отсутствующий взгляд.

– Так… – Я покачал головой. – Вспомнил кое-что.

Кира внимательно посмотрела на меня. Вдруг она достала из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыла её – и свет, пробивающийся сквозь туман, заставил кольцо вспыхнуть всеми возможными цветами.

– Мэл… – сказала она тихо, почти шёпотом. – За неделю до того, как он пропал… Артур сделал мне предложение. Я согласилась.

Я смотрел на кольцо и не верил своим глазам. Огромный жёлтый бриллиант, окружённый мелкими белыми алмазами. По краям – редкие сапфиры, изумруды, рубины. Оно переливалось всеми цветами радуги, настоящее произведение ювелирного искусства.

– Я должна была носить его, – продолжила Кира, с трудом сдерживая слёзы. – Должна была радоваться, хвастаться подругам, планировать свадьбу. А вместо этого я стою на его похоронах.

Она замолчала, глядя на кольцо. Потом решительно сняла его с пальца и протянула мне.

– Возьми.

– Что? – Я опешил. – Кира, ты с ума сошла? Это же…

– Я знаю, что это. – Она вложила кольцо мне в ладонь. – Он бы хотел всё исправить.

– Кира… – Я смотрел на кольцо, не в силах вымолвить ни слова. Камни переливались в моей ладони, тяжёлые, настоящие. Это кольцо стоило безумных денег.

– Я знаю, это кольцо должно покрыть всё, – продолжала Кира.

– Ты предлагаешь мне продать твоё обручальное кольцо? – Я не верил своим ушам.

– Я предлагаю тебе выжить. – Кира посмотрела мне прямо в глаза. – Артур облажался. Он подставил тебя. И если я могу помочь – я помогу. Потому что он бы хотел, чтобы я помогла.

Я сжал кольцо в кулаке. В горле стоял ком.

– Я верну тебе всё, – сказал я хрипло. – Как только встану на ноги. Каждый цент.

– Ничего не надо возвращать. – Кира коснулась моей руки. – Просто будь рядом. И помоги мне найти правду. Потому что я не верю, что он просто так исчез. Он что-то знал.

Я кивнул, пряча кольцо в карман. Я чувствовал странную смесь горечи, благодарности и надежды.

Церемония началась. Священник стоял у гроба с раскрытой книгой, его голос был ровным:

– Мы сегодня прощаемся с Артуром Миллером. Он оставил след в наших сердцах. Пусть память о нём будет живой.

Родные опускали цветы в гроб, тихо шептали слова прощания. Элизабет Миллер стояла у изголовья, прямая, как струна, и только побелевшие костяшки пальцев выдавали её состояние. Кира – рядом, вцепившись в её руку. Я стоял чуть поодаль, наблюдая за лицами. Их было много – родственники, знакомые, студенты. Но один человек привлёк моё внимание. Мужчина в красной мантии стоял в отдалении, возле старого надгробия, и смотрел прямо на нас. Красный цвет был настолько ярким, что казался неестественным среди серого тумана и чёрных пальто скорбящих.

– Кира, – тихо сказал я, тронув её за локоть. – Посмотри туда.

Кира подняла глаза и замерла. Она тоже видела его. Красная мантия, капюшон, скрывающий лицо, неподвижная фигура, словно вырезанная из другого времени.

– Кто это, опять он, кто это такой? – прошептала она.

– Не знаю…

Фигура не двигалась, просто наблюдала. Никто из других скорбящих, казалось, не замечал её – люди проходили мимо, не обращая внимания на яркое пятно.

– Может, подойти? – предложил я.

– После церемонии, – решила Кира. – Сначала похороны.

Гроб начали опускать в землю. Кира закусила губу до крови. Элизабет покачнулась, но устояла. И в этот момент произошло то, чего никто не ожидал.

Резкий порыв ветра взметнул туман, закрутив его в воронку прямо над могилой. Люди зашептались, кто-то вскрикнул. Священник отшатнулся, выронив книгу. Из тумана начали проступать очертания – сначала размытые, потом всё чётче. Фигура. Мужская фигура, стоящая спиной ко всем.

– Артур… – выдохнула Кира.

Фигура обернулась. На долю секунды все присутствующие увидели лицо Артура Миллера. Живое. Смотрящее прямо на Киру.

А потом туман сомкнулся, и видение исчезло.

На кладбище воцарилась мёртвая тишина. Даже ветер стих. Кто-то истерично всхлипнул. Пожилая женщина упала в обморок – её подхватили под руки.

– Это знамение, – прошептал кто-то.

– Колдовство какое-то, – донёсся испуганный голос.

Элизабет повернулась к Кире, и в её глазах была не просто надежда – дикая, отчаянная вера:

– Ты видела? Ты видела его? Он жив?

– Я не знаю, миссис Миллер, – прошептала Кира. – Я ничего не знаю.

Я обернулся туда, где только что стоял человек в красной мантии. Его не было. Только туман и старые могилы.

Похороны закончились быстро. Люди расходились, испуганно перешёптываясь, косясь на могилу и на Киру. Элизабет увезли родственники – она была в полуобморочном состоянии. Мы с Кирой остались одни у свежей могилы, когда последние гости покинули кладбище.

– Тот человек в красном исчез, – сказал я. – Как только появилось видение.

– Мы оба его видели, – тихо ответила Кира. – Значит, он реален.

– Или мы оба сошли с ума. – Я покачал головой. – Но я видел Артура. Живого. Смотрящего на тебя.

– Это не мог быть он. – Кира сжала руки. – Мы видели тело. Мы были на опознании.

– Мы видели тело, – эхом отозвался я. – Но что, если это было не его тело?

– Зачем?

– Не знаю.

Кира достала из кармана сложенный листок:

– Это упало, когда гроб опускали. Кто-то бросил.

Я развернул. На листке было одно слово: **«ЖИВ»**.

– После того, что мы только что видели… – Я посмотрел на неё. – Это не может быть совпадением.

– Артур там, – Кира сжала листок. – Он в том мире, куда ведут все эти подсказки. И мы должны найти вход.

– А если это ловушка?

– Тогда я хотя бы узнаю правду. Я должна. Ради него.

Я помолчал, потом положил руку ей на плечо:

– Мы найдём его. И я спрошу с него за всё лично.

Кира слабо улыбнулась сквозь слёзы:

– Спросишь. Обязательно.

Мы покинули кладбище, когда туман начал рассеиваться, открывая бледное апрельское небо. В машине Кира сидела молча, глядя в одну точку. Я вёл, изредка поглядывая на неё.

– Ты как? – спросил я.

– Я приняла предложение Артура, – тихо сказала Кира. – А на следующий день он пропал. Я не успела даже порадоваться. Теперь его нет, а я почти вдова. И ещё я знаю, что он оставил тебя с долгом. И не знаю, что чувствовать – горе или злость.

– Чувствуй надежду, – посоветовал я. – Злость подождёт. Сначала надо понять, что случилось на самом деле.

– Ты злишься на него?

– Я хочу понять. – Я сжал руль. – Он был моим другом. Лучшим. Я не верю, что он специально меня подставил. Он что-то искал. Что-то важное.

– Или он всё ещё там. Мэл, мы должны держаться вместе, не бросай меня, поехали ко мне домой, мне очень страшно оставаться наедине со своими мыслями, после всего…после всего , что случилось.

– Да, ты права, поехали.

*****

Дом Киры встретил нас тишиной. Маленькая квартирка на окраине. Я бывал здесь редко, но сейчас обстановка показалась мне чужой – словно я впервые видел эти стены.

Кира разложила на столе документы из архива, письмо Артура, листок со словом «ЖИВ».

– Смотри, – сказала она, водя пальцем по карте, которую мы нашли в университетском архиве. – Здесь отмечены точки. Кладбище, где мы были. Университет. Заброшенный комплекс, где нашли тело. И вот здесь, – она ткнула в центр, – здание городского архива.

– Который закрыт с 1987 года, – добавил я.

– Или открыт, но в другом времени. – Кира подняла на меня глаза. – Помнишь схемы из хроник? Даты из прошлого и будущего. Места, где время течёт иначе. Что, если архив – это и есть такой портал?

– И Артур нашёл его. – Я кивнул. – И вошёл.

– А нам оставил подсказки.

Кира достала письмо Артура, которое мы нашли в городском архиве у Сары Николс, и прочитала вслух.

– Он знал, – прошептала Кира. – Знал, что может не вернуться. И всё равно пошёл.

– Ради правды, – тихо сказал я. – И ради того, чтобы всё исправить.

– Он говорил мне: «Я вытащу нас из этой нищеты. Я сделаю так, чтоб мы не нуждались ни в чем, ты будешь самой счастливой женой». – Кира горько усмехнулась. – Он хотел как лучше.

– Лучшее – враг хорошего, – вздохнул я. – Но теперь поздно об этом.

Мы долго смотрели на карту. За окном стемнело, апрельский дождь снова заморосил по стеклу. Вдруг Кира вздрогнула и указала на окно:

– Там.

Я посмотрел. За мокрым стеклом, на фонарном столбе напротив, стоял человек в красной мантии. Неподвижный, смотрящий прямо на нас.

– Пошли, – решительно сказал я.

Мы выбежали на улицу. Дождь моросил по лицу, когда мы добежали до столба. Никого. Только мокрая афиша, приклеенная свежим клеем.

На ней было написано одно слово: **«ЗАВТРА»**.

– Он ведёт нас, – сказала Кира. – Туда же, куда вёл Артура.

– Или заманивает в ловушку.

– Выбора у нас всё равно нет.

—Вернемся домой.

Ночь прошла без сна. Мы сидели на кухне, пили чай и ждали рассвета. Кира перечитывала письмо Артура снова и снова, водя пальцем по строчкам.

– Мэл, – вдруг сказала она. – Спасибо, что взял кольцо. Это правда важно для меня.

– Я не забуду, – серьёзно ответил я. – И когда всё закончится, я верну его. С процентами.

– Не надо процентов. – Кира слабо улыбнулась. – Просто помоги найти Артура. И прости его за то, что он втянул тебя во всё это.

– Мне не за что его прощать, – твёрдо сказал я. – Он мой друг. Был и останется. Даже с этим долгом.

– Даже если он… не вернётся?

– Он вернётся. Я в это верю.

Кира посмотрела на меня с благодарностью и вдруг, впервые за много дней, улыбнулась по-настоящему – слабо, но искренне.

– Чувствуй горе, – посоветовал я. – Злость подождёт. Сначала надо понять, что случилось на самом деле.

– Ты злишься на него?

– Я хочу понять. – Я сжал руль. – Он был моим другом. Лучшим. Я не верю, что он специально меня подставил. Он что-то искал. Что-то важное. И это важное стоило ему жизни. Или…

– Или он всё ещё там.

– Да.

***

Дом Киры встретил нас тишиной. Маленькая квартирка на окраине. Я бывал здесь редко, но сейчас обстановка показалась мне чужой – словно я впервые видел эти стены.

Кира разложила на столе документы из архива, письмо Артура, листок со словом «ЖИВ».

– Смотри, – сказала она, водя пальцем по карте, которую мы нашли в университетском архиве. – Здесь отмечены точки. Кладбище, где мы были. Университет. Заброшенный комплекс, где нашли тело. И вот здесь, – она ткнула в центр, – здание городского архива.

– Который закрыт с 1987 года, – добавил я.

– Или открыт, но в другом времени. – Кира подняла на меня глаза. – Помнишь схемы из хроник? Даты из прошлого и будущего. Места, где время течёт иначе. Что, если архив – это и есть такой портал?

– И Артур нашёл его. – Я кивнул. – И вошёл.

– А нам оставил подсказки.

Кира достала письмо Артура, которое мы нашли в городском архиве у Сары Николс, и прочитала вслух:

*«Кира, если ты это читаешь – меня уже нет. То, что я нашёл, страшнее, чем мы могли представить. Под университетом, в старых подвалах, есть вход. Не спрашивай куда – я сам не понял. Но те, кто охраняет это, не люди. Я попытался войти. Не знаю, выйду ли. Ищи правду в том, что скрыто. Там, где время течёт иначе. Я люблю тебя. Артур».*

– Он знал, – прошептала Кира. – Знал, что может не вернуться. И всё равно пошёл.

– Ради правды, – тихо сказал я. – Ради того, чтобы понять, что происходит.

– Или ради того, чтобы заработать тебе триста процентов и вернуть долг с лихвой. – Кира горько усмехнулась. – Он говорил мне: «Я вытащу Мэла из этой ямы. Он мне доверился, и я не подведу». Он хотел как лучше.

– Лучшее – враг хорошего, – вздохнул я. – Но теперь поздно об этом.

Мы долго смотрели на карту. За окном стемнело, апрельский дождь снова заморосил по стеклу. Вдруг Кира вздрогнула и указала на окно:

– Там.

Я посмотрел. За мокрым стеклом, на фонарном столбе напротив, стоял человек в красной мантии. Неподвижный, смотрящий прямо на нас.

– Пошли, – решительно сказал я.

Мы выбежали на улицу. Дождь моросил по лицу, когда мы добежали до столба. Никого. Только мокрая афиша, приклеенная свежим клеем.

На ней было написано одно слово: **«ЗАВТРА»**.

– Он ведёт нас, – сказала Кира. – Туда же, куда вёл Артура.

– Или заманивает в ловушку.

– Выбора у нас всё равно нет.

Ночь проходила без сна. Мы сидели на кухне, пили чай и ждали рассвета. Кира перечитывала письмо Артура снова и снова, водя пальцем по строчкам. За окном шумел дождь, редкие машины проезжали по мокрой дороге. В комнате было тихо, только часы на стене отсчитывали секунды.

– Значит, завтра идём, – нарушила молчание Кира.

– Да. – Я отхлебнул остывший чай. – Только мне нужно кое-что сделать с утра.

Она подняла на меня вопросительный взгляд.

– Ломбард, – пояснил я. – Хочу сходить в ломбард. Закрыть долг перед брокером.

– Прямо завтра? – Кира нахмурилась. – Мы же договорились идти в архив.

– Я помню. – Я поставил кружку на стол. – Но если с нами что-то случится… если мы не вернёмся…

Я запнулся. Произнести это вслух оказалось труднее, чем думать об этом про себя.

– Мэл… – начала Кира.

– Дослушай. – Я поднял руку. – У меня родители. Они хорошие люди, они не заслужили всего этого. Если я исчезну, если мы оба исчезнем… я не хочу, чтобы они получили два удара сразу. Похороны сына и неподъёмный долг, который им придётся выплачивать. Это их убьёт.Кира молчала, глядя на меня. В её глазах блестели слёзы.

– Ты прав, – тихо сказала она. – Конечно, ты прав. Я как-то не подумала…

– Ты думала об Артуре. – Я коснулся её руки. – Это нормально. Но я должен это сделать. Закрыть долг, чтобы родители были в безопасности. Чтобы, что бы ни случилось завтра, у них был шанс.

– А если ломбард даст меньше? – спросила Кира. – Кольцо дорогое, но полтора миллиона…

– Я знаю. – Я достал кольцо из кармана, покрутил в пальцах. Камни поймали свет ночника и вспыхнули разноцветными искрами. – Но это закроет хотя бы часть. Самую страшную часть. Проценты, которые уже накапали. А основное… основное буду возвращать я. Если вернусь.

– Когда вернёшься, – поправила Кира. – Мы вернёмся.

Я улыбнулся:

– Когда вернёмся.

Мы помолчали. Дождь за окном усилился, барабанил по подоконнику.

– Знаешь, – сказала Кира, – Артур очень тебя любил. Как брата. Он всегда говорил: «Мэл – это человек, на которого можно положиться». И когда он рассказал мне про долг, про то, как ты ему помог… он сказал, что вернёт тебе всё. Любой ценой.

– Я помню. – Я спрятал кольцо обратно. – Поэтому я и иду с тобой. Потому что если он там, если он жив… я хочу услышать это от него самого. И простить. Или не простить – но услышать.

– А если он мёртв?

– Тогда мы хотя бы будем знать.

Кира кивнула и вдруг, впервые за этот долгий день, улыбнулась – устало, но искренне:

– Спасибо, Мэл.

– За что?

– За то, что ты есть. За то, что не бросил. За то, что думаешь о родителях даже в такой момент. Артур не ошибся в тебе.

Я пожал плечами:

– Давай спать. Завтра трудный день.

– А если я не усну?

– Тогда просто лежи. Думай о нём. Я посижу рядом.

Кира кивнула и ушла в спальню. Я остался на кухне, глядя в окно на мокрый город. Где-то там, в темноте, прятался вход в другой мир. А здесь, в моём кармане, лежало кольцо, которое должно было спасти мою семью.

Завтра всё изменится. Я это чувствовал. Чувствовал своим нутром.

Глава 9. Иной мир

Ломбард встретил нас запахом металла и старых вещей. Я толкнул тяжёлую дверь, и над головой звякнул колокольчик – противно, дребезжаще, словно предупреждал: обратной дороги не будет. Кира ждала в машине, я настоял. Сказал, что справлюсь сам. На самом деле просто не хотел, чтобы она видела, как я буду продавать её кольцо. Её счастье. Её последнюю ниточку к Артуру.

Внутри было полутемно. Лампы дневного света гудели устало, под потолком крутился вентилятор, хотя утром было прохладно. За стеклянной витриной тускло поблёскивали цепочки, часы, обручальные кольца – чужие надежды, чужие судьбы, сложенные в ряд на чёрном бархате.

– Чем могу помочь? – Из подсобки вышел мужчина. Лет пятьдесят, лысеющий, с усталыми глазами и руками, которые, кажется, видели всё на свете. Он окинул меня быстрым взглядом – оценил пальто, обувь, то, как я сжимаю кулаки в карманах.

– Продать хочу, – сказал я и положил на прилавок бархатную коробочку.

Он открыл её – и замер. Честное слово, замер, как статуя. Даже в тусклом свете ламп кольцо вспыхнуло – жёлтый бриллиант метнул искры по стенам, сапфиры отозвались синим, рубины – красным. Но дело было не только в камнях. Я вдруг заметил то, чего не видел раньше: на внутренней стороне кольца была гравировка. Старинная, почти стёртая, но всё ещё читаемая: вензель из трёх лилий и корона.

– Где вы это взяли? – Голос мужчины сел. Он смотрел на кольцо с таким выражением, будто увидел призрака.

– Наследство, – соврал я. – Бабушка оставила.

– Бабушка, значит… – Он хмыкнул, но глаз от кольца не отрывал. – Минуту.

Он ушёл в подсобку и вернулся с толстой книгой в потёртом переплёте. Пролистал, нашёл нужную страницу и поднёс кольцо к иллюстрации.

– Чёрт возьми, – выдохнул он. – Это же Мария Антуанетта.

– Что? – Я не поверил своим ушам.

– Кольцо французской королевы. Семнадцатый век. Считалось утерянным после революции. – Он поднял на меня глаза. – Молодой человек, вы хоть понимаете, что держите в руках?

Я понимал только одно: Артур каким-то образом достал кольцо, которое стоило целое состояние. Полтора миллиона долга теперь казались смешными.

– Сколько? – спросил я прямо.

Мужчина посмотрел на меня долгим взглядом, потом назвал сумму:

– Три миллиона. Минимум. Если по-честному – четыре-пять. Но я дам три прямо сейчас, наличными. Потому что это ломбард, а не аукцион, и я рискую.

– Четыре, – сказал я.

– Три пятьсот.

– Идёт.

Он ушёл в подсобку и вернулся с деньгами. Толстые пачки, перетянутые банковскими лентами, заняли целый пакет. Я пересчитал – три миллиона пятьсот тысяч. Ровно.

– Берите, – сказал он. – И советую больше никому не показывать это кольцо. Вещи с историей любят возвращаться.

Я сунул деньги в рюкзак и вышел на улицу. Дождь моросил, но я его почти не замечал. Три с половиной миллиона. Я мог закрыть долг целиком и ещё оставалось.

Кира ждала в машине, нервно постукивая пальцами по рулю. Когда я сел, она впилась в меня взглядом:

– Ну?

Я молча расстегнул рюкзак и показал пачки.

– Сколько? – Глаза Киры расширились.

– Три пятьсот.

Она присвистнула:

– Это же…

– Да. Больше, чем нужно. Артур, оказывается, купил кольцо французской королевы.

Кира побледнела:

– Откуда у него такие деньги?

– Не знаю. – Я посмотрел на неё. – Но, кажется, нам придётся это выяснить.

– Что теперь?

– Теперь – банк. Закроем мой долг. А потом… – Я помолчал. – Потом поделим остальное. Пополам.

– Что? – Кира уставилась на меня. – Мэл, это твои деньги. Вернее, деньги от моего кольца, но я тебе их отдала.

– Ты отдала их, чтобы я закрыл долг. – Я покачал головой. – Долг закрыт. Остальное – наше общее. Мы вместе в это ввязались, вместе и будем выбираться. И потом… – Я достал половину пачек и переложил в её сумку. – Артур хотел, чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы ты ни в чём не нуждалась. Я не могу вернуть его, но могу хотя бы это сделать.

Кира смотрела на деньги, и по щекам у неё текли слёзы.

– Спасибо, – прошептала она. – Ты даже не представляешь, как мне это сейчас нужно.

– Представляю. – Я тронул её за плечо. – Поэтому поехали. Сначала банк, потом – искать правду.

***

Банк открывался в девять. Мы приехали за пять минут, и я первым же зашёл к операционисту. Девушка за стеклом удивилась, когда я вывалил на стойку пачки денег, но профессионально принялась пересчитывать.

– Погашение кредита, – сказал я. – Полное.

Она застучала по клавиатуре, потом подняла глаза:

– У вас кредит на полтора миллиона. Здесь три пятьсот.

– Остальное на счёт, – пояснил я. – Личный. И ещё – переведите восемьсот тысяч на счёт Киры Паркер. Вот её реквизиты.

– Хорошо.

Через полчаса всё было готово. Я вышел из банка свободным человеком. Долг, который душил меня последние недели, исчез. На карте лежало полтора миллиона – мои, чистые, без процентов и угроз. У Киры – восемьсот тысяч. И ещё у неё в сумке лежало около миллиона наличными, которые она решила оставить для непредвиденных расходов.

– Сделано, – сказал я, садясь в машину.

– У меня никогда не было таких денег, – тихо сказала Кира. – Никогда. Я даже не знаю, что с ними делать.

– Для начала – найти ответы, – напомнил я. – А потом уже решать.

Она кивнула и завела мотор:

– Тогда в университет.

***

Университетский кампус встретил нас той же тишиной, что и в прошлый раз. Только дождь усилился, барабаня по крышам и асфальту. Мы поднялись на лингвистический факультет, но профессора Стоуна не застали – секретарша сказала, что он в отпуске.

– Нам нужен доступ в архив, – сказала Кира.

– Вы уже были там, – напомнила секретарша. – Профессор оставил распоряжение пускать вас без вопросов.

– А подвал? – спросил я. – Нам нужен подвал.