Краснокнижники

– Откуда это у вас? – спросила она тихо.

– Мы нашли в вещах Артура, – ответила Кира. – И хотим понять, что это значит.

Элизабет молчала долго. Потом подняла на нас глаза:

– Ричард… мой муж… он тоже исчез. Год назад. Сказал, что уходит ненадолго, по делам. И не вернулся.

– Вы искали его?

– Искала. – Она кивнула. – Полиция, детективы, частные сыщики. Ничего. Через год его признали мёртвым. Но я всегда знала, что он не умер. Не так, как все.

– А как?

– Я видела его. – Элизабет сжала руки. – Несколько раз. В отражениях. В окнах, в витринах. Он смотрел на меня и улыбался. А потом исчезал. Я думала, схожу с ума. Перестала выходить на улицу, боялась зеркал. Потом… потом привыкла. Решила, что это просто игра воображения.

– А знак? – Кира показала на символ. – Вы видели его раньше?

– Видела. – Элизабет кивнула. – В бумагах Ричарда. После его исчезновения я нашла старую тетрадь. Там были рисунки, заметки. И этот знак – на каждой странице.

– Где эта тетрадь сейчас?

– В подвале. Я не могла её выбросить. И не могла смотреть на неё. Спрятала подальше.

– Можете нам её показать?

Элизабет посмотрела на нас долгим взглядом. Потом кивнула:

– Подождите здесь.

Она ушла в подвал и вернулась через несколько минут с потрёпанной тетрадью в руках. Коричневая обложка, пожелтевшие страницы, на первой – тот самый символ.

– Берите, – сказала она. – Мне это уже не нужно. А вам, видно, нужнее.

Кира взяла тетрадь дрожащими руками.

– Спасибо, – прошептала она.

– Только обещайте мне одно. – Элизабет посмотрела нам в глаза. – Если найдёте правду… если поймёте, что случилось с Ричардом и Артуром… скажите мне. Как бы страшно это ни было.

– Обещаем, – ответил я.

Мы попрощались и вышли на улицу. Дождь кончился, солнце пробивалось сквозь облака. В руках у Киры была тетрадь, которая могла изменить всё.

– Куда теперь? – спросил я.

– Ко мне. – Кира сжала тетрадь. – Будем читать. И составлять план.

*****

Ночь мы провели за изучением записей Ричарда Миллера. Тетрадь оказалась настоящей сокровищницей – рисунки, схемы, заметки на полях, даты, имена. И везде – тот самый символ.

Ричард писал о «стражах границы», о «тринадцати бессмертных», об их природе. Он называл их «краснокнижниками» – потому что они хранили то, что на грани исчезновения: души, события, миры.

– Смотри, – сказала Кира, показывая на одну из страниц. – Здесь описан ритуал. Как войти в мёртвый мир.

– Тот самый, о котором говорил Краснокнижник.

– Да. И здесь же – заметка о том, как можно убить хранителя.

Я подошёл ближе. На странице было написано:

*«Тринадцатый – самый слабый. Он отвечает за параллельный мир, который и так на грани распада. Если разрушить его алтарь, он погибнет. Но для этого нужно оказаться в его мире в момент схождения границ. Я знаю, когда это будет. Я успею».*

– Он знал, – прошептал я. – Он знал, что идёт на смерть.

– Или на убийство. – Кира подняла на меня глаза. – Он хотел уничтожить одного из них.

– И уничтожил. Ценой себя.

Мы молчали долго. Потом Кира закрыла тетрадь и посмотрела на меня.

– Мэл, – сказала она. – Мы должны это сделать. Не ради мести. Ради правды. Ради них.

– Ради Артура.

– Да.

Я кивнул.

– Тогда начинаем готовиться. Нужно узнать всё, что можно, о каждом из двенадцати. Их имена, их миры, их слабые места. И найти способ войти туда, где они уязвимы.

– Сколько у нас времени?

– Не знаю. – Я покачал головой. – Но будем считать, что каждый день на счету.

Мы сидели на кухне, смотрели на тетрадь и строили планы. В окно стучал апрельский дождь, и где-то вдалеке дрожали витрины, в которых, может быть, сейчас отражался Артур.

Наблюдал за нами. Ждал, что мы выберем.

А мы уже выбрали.

Глава 11. Хранитель информации

Тетрадь Ричарда Миллера стала нашей Библией на следующие две недели.

Мы изучали её страницу за страницей, выписывали даты, имена, символы, пытались сложить разрозненные кусочки в единую картину. Ричард был одержим идеей уничтожить Краснокнижников – это читалось между строк, в торопливых заметках на полях, в жирных восклицательных знаках, которыми он помечал свои открытия.

– Смотри, – Кира пододвинула ко мне очередную страницу. – Здесь он пишет о том, кого смог идентифицировать.

Я пробежал глазами по торопливым строкам:

*«Я знаю теперь двоих. Только двоих из тринадцати. Остальные скрыты, их имена не назвать, их функции не понять. Но эти двое – они рядом, они влияют на наш мир каждый день.*

*Первый – Хранитель Истории. Он живёт среди нас, наблюдает, корректирует. Это он искажает летописи, прячет артефакты, уничтожает свидетельства. Сколько правды мы потеряли из-за него? Сколько великих цивилизаций стёрто из памяти человечества, потому что он решил, что так надо? Он – цензор реальности. Он решает, что нам знать, а что – забыть навсегда.*

*Второй – Хранитель Информации. Он брат-близнец первого, но его задача иная. Он не искажает – он прячет. Все тайные знания, все запретные тексты, все истины, которые могут разрушить иллюзию, – у него. Библиотека мира, доступная только ему. Говорят, он может ответить на любой вопрос, но цена ответа – часть твоей жизни.*

*Они опасны. Они умны. Они бессмертны.*

*Но есть и третий. Тот, кого больше нет. Тринадцатый. Хранитель Параллельного Мира. Он создал копию нашей реальности – точную, до мельчайших деталей. Зачем? Чтобы наблюдать? Чтобы экспериментировать? Чтобы иметь запасной план на случай катастрофы? Я не знаю. Но я знаю, что он мёртв. И его смерть стала началом всего.*

*Когда он погиб, его мир не исчез. Он остался – мёртвый, пустой, но существующий. И теперь он пересекается с нашим. Границы истончились. Иногда люди проваливаются туда случайно. Иногда оттуда приходят тени. Иногда… иногда мне кажется, что я вижу их отражения в стёклах.*

*Это только начало. Если не остановить остальных, будет хуже».*

Я поднял глаза на Киру:

– Он знал только двоих. Хранителя Истории и Хранителя Информации.

– И того, которого убил. – Кира кивнула. – Тринадцатого.

– Значит, мы тоже знаем только троих. Остальные десять – загадка.

– Но у нас есть его записи. Может, там есть намёки.

Мы продолжили листать тетрадь. Ричард был педантичен – каждая страница исписана мелким почерком, схемы, даты, имена. Но о других Краснокнижниках – ни слова. Только обрывки фраз, недомолвки, вопросы без ответов.

*«Кто следит за временем?»*

*«Кто управляет смертью?»*

– Он тоже не знал, – сказал я. – Только догадывался.

– Значит, нам придётся узнавать самим. – Кира закрыла тетрадь. – Но с чего-то надо начинать.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. Дождь всё лил, серый и бесконечный.

– Ричард убил одного, – сказал я тихо. – Тринадцатого. Мы знаем это точно.

– Но убил же? – Кира посмотрела на меня. – И поплатился за это своей жизнью.

– Именно. – Я повернулся к ней. – Он нашёл способ. Заплатил самую высокую цену. Но смог.

– Значит, и мы сможем.

– Если будем внимательны к мелочам. – Я взял тетрадь и снова открыл её. – Здесь должно быть что-то, что мы упустили. Какая-то деталь, какой-то намёк.

Мы склонились над страницами. Час, другой, третий. Кофе давно остыл, за окном стемнело, а мы всё читали, перечитывали, сопоставляли.

– Вот, – вдруг сказала Кира, ткнув пальцем в одну из записей на полях. – Смотри. Здесь Ричард пишет: *«Он был самым слабым. Его мир зависел от нашего. Когда я нашёл точку пересечения, он стал уязвим»*.

– Точку пересечения?

– Место, где два мира соприкасаются. Где граница тоньше всего.

– Как промышленный комплекс?

– Да. Именно там тринадцатый и погиб.

Я задумался:

– Значит, у каждого Краснокнижника есть такая точка? Место, где его сила ослабевает?

– Может быть. – Кира листала дальше. – Здесь ещё: *«Чтобы убить хранителя, нужно войти в его мир в момент схождения границ. Тогда он становится смертным. Но цена – ты остаёшься там навсегда»*.

– Ричард остался.

– Да. Он знал, на что идёт.

Мы замолчали. Мысль о том, что придётся пожертвовать собой, висела в воздухе, но никто не решался произнести её вслух.

– Ладно, – сказал я наконец. – Давай пока просто собирать информацию. Кто они, где их миры, какие у них слабости. Решение придёт потом.

– Согласна.

Мы разложили на столе всё, что у нас было: тетрадь Ричарда, наши собственные записи, копию договора Артура, фотографии символов.

– Итак, – начала Кира, – что мы знаем точно?

– Тринадцать хранителей. – Я взял ручку и начал записывать. – Троих мы знаем поимённо. Остальные – нет.

– Хранитель Истории – искажает правду, появляется в нашем мире, наблюдает.

– Хранитель Информации – прячет знания, живёт в старой библиотеке.

– Хранитель Параллельного Мира – мёртв. Его мир теперь пуст и пересекается с нашим.

– И десять неизвестных.

– Их функции? – Кира задумалась. – Ричард упоминал время, смерть. Значит, есть Хранитель Времени, Хранитель Смерти, Хранитель Снов.

– Возможно. Но это только догадки.

– А ещё – пространство, судьба, память, страх…

– Слишком много вариантов.

Мы помолчали.

– Нужно больше информации, – сказал я. – Нужно поговорить с теми, кто знает.

– С Хранителем Информации? – Кира подняла бровь. – Ты хочешь к нему пойти?

– А у нас есть выбор?

– Он возьмёт плату.

– Знаю. – Я посмотрел на неё. – Но если мы не узнаем правду, мы никогда не сможем отомстить.

Кира долго смотрела на меня. Потом кивнула:

– Хорошо. Идём к нему. У нас нет других вариантов.

***

Старая библиотека стояла в центре города, заколоченная, забытая. Мы обошли её вокруг, изучая каждый закоулок. Кира фотографировала, я делал заметки.

– Смотри, – сказала она, показывая на одну из стен. – Здесь символ.

Я подошёл ближе. На кирпичной кладке, почти стёртый временем, был выцарапан круг с точкой и линией.

– Он здесь.

– Да. – Кира провела пальцем по символу. – И судя по всему, очень давно.

– Значит, это действительно его дом.

Мы нашли чёрный ход – маленькую дверь, которая оказалась не заперта. Внутри было темно и сыро, пахло плесенью и старыми книгами.

– Есть кто? – крикнул я.

Тишина. Только эхо разнеслось по пустым залам.

Мы двинулись вглубь. Лучи фонариков выхватывали из темноты стеллажи, заваленные книгами, рассыпавшиеся папки, сломанные стулья. Некоторые книги выглядели древними – в кожаных переплётах, с медными застёжками.

– Здесь целая история, – прошептала Кира. – Тысячи лет знаний.

– Которые никто не видит.

– Кроме него.

Мы поднялись на второй этаж. Там, в огромном зале, стоял стол. На столе горела свеча – единственный источник света во всей библиотеке. А за столом сидел человек.

Красная мантия, капюшон откинут. Лицо молодое, почти мальчишеское, но глаза… глаза были старыми. Очень старыми.

– Я ждал вас, – сказал он. – Садитесь.

Мы сели на стулья напротив. Я чувствовал, как Кира сжимает мою руку под столом.

– Вы – Хранитель Информации, – сказал я.

– А вы – те, кто ищет правду. – Он улыбнулся. – Я много о вас слышал. Мой брат рассказывал.

– Ваш брат?

– Хранитель Истории. Мы близнецы. Только он искажает правду, а я её храню. Забавно, да?

– Вы – Хранитель Информации, – сказал я.

– А вы – те, кто ищет правду. – Он улыбнулся. – Я много о вас слышал. Мой брат рассказывал.

– Ваш брат? – переспросила Кира. – Хранитель Истории?

– Да. Мы близнецы.

Я невольно усмехнулся:

– Близнецы? Но тот, с кем мы говорили, выглядел стариком. А вы…

– А я выгляжу молодым? – Хранитель Информации рассмеялся. – Да, мой брат предпочитает играть в мудрого старца. Седая голова, морщины, важный вид. Люди больше верят старикам, правда? Им кажется, что возраст равен мудрости.

– А вы?

– А я… – Он щёлкнул пальцами.

Я моргнул – и не поверил своим глазам. За одну секунду его лицо изменилось. Кожа покрылась морщинами, волосы стали седыми, глаза потускнели. Перед нами сидел тот самый Хранитель Истории, которого мы видели в тринадцатом корпусе. Точь-в-точь.

– Боже мой… – выдохнула Кира.

Хранитель снова щёлкнул пальцами – и вновь стал молодым, с ясными глазами и гладкой кожей.

– Наука, – сказал он просто. – Мы живём десять тысяч лет. За это время можно научиться управлять своим телом как угодно. Клетки, гены, теломеры – для нас это как для вас пошевелить пальцем.

– И вы специально выглядите по-разному?

– Мой брат любит быть старым, – кивнул Хранитель. – Ему нравится, когда к нему приходят за советом, когда его почитают как мудреца. А я… – Он откинулся в кресле и улыбнулся. – Я люблю чувствовать, как в венах течёт молодость. Как десять тысяч лет назад. Когда мы только нашли способ жить вечно. Что может быть лучше?

Он щёлкнул пальцами в третий раз. Дверь за его спиной бесшумно отворилась, и в зал вошли женщины. Молодые, красивые, словно только что с конкурса красоты. Длинные платья, идеальные причёски, сияющие улыбки. Они несли подносы с фруктами и кувшины с вином.

– Угощайтесь, – Хранитель сделал широкий жест. – Этому вину несколько сотен лет. Вы такого нигде не попробуете. Лучшие сорта, лучшие годы, лучшие мастера. Всё для нас.

Женщины поставили подносы на стол и замерли рядом, словно статуи.

– Они тоже бессмертны? – спросила Кира.

– Что вы, – Хранитель рассмеялся. – Они просто люди. Красивые, послушные, но люди. Живут свои жалкие семьдесят лет и уходят. Но пока они здесь… – Он погладил одну из них по щеке. – Они делают жизнь приятнее.

– Мы не будем, – сказал я, отодвигая бокал.

– Почему? Брезгуете?

– Мы пришли за информацией, а не за угощением.

Хранитель посмотрел на меня с интересом:

– А вы упрямые. Мне это нравится. – Он махнул рукой, и женщины бесшумно исчезли за дверью. – Хорошо. Тогда к делу. Что вы хотите знать?

– Всё, – сказала Кира твёрдо. – Всё о вас. О Краснокнижниках. Откуда вы взялись. Как живёте. Как… как вас можно убить.

Хранитель Информации рассмеялся. Смех был странным – не злым, не добрым, просто… усталым.

– Всё знать, – повторил он. – Милая наивность. Вы даже не представляете, сколько всего «всё». Вашей жизни не хватит, чтобы узнать даже миллионную часть. Я могу дать вам часть знаний. Самую важную, самую нужную. Но цена будет высокой.

– Сколько?

– Двадцать лет. С каждого. – Он посмотрел на нас с усмешкой. – Итого сорок лет моей жизни. Я проживу дольше. Хорошая сделка, правда?

Мы переглянулись. Двадцать лет – это четверть жизни. Может, больше.

– Мы согласны, – сказала Кира.

– Кира… – начал я.

– Мэл, мы уже мертвы. Внутри. – Она посмотрела на меня. – Что такое двадцать лет, если мы сможем отомстить? Если мы узнаем правду?

Я молча кивнул. Она была права.

Хранитель улыбнулся …

– Хорошо. Тогда слушайте. И смотрите.

Он щёлкнул пальцами. Свеча на столе вспыхнула ярче, и в воздухе над нами возникло изображение. Древний мир – но не такой, как мы привыкли думать.

– Десять тысяч лет назад, – начал Хранитель, – всё было не так, как учат в ваших школах. Не было каменного века, не было постепенной эволюции. Всё это существовало изначально. Всегда.

– Что значит «всегда»? – переспросил я.

– А то и значит. – Он усмехнулся. – Человеческая цивилизация в том виде, в котором вы её знаете, возникла не постепенно. Она была создана. Сразу. С технологиями, с городами, с наукой. И эти технологии были куда совершеннее, чем у вас сейчас. Изображение менялось: огромные города, летающие машины, люди, управляющие энергией одной мыслью.

– Мы – тринадцать, – продолжал Хранитель. – Тринадцать правителей государств. У нас было всё: власть, знания, богатство, миллионы подданных. Единственное, чего у нас не было – вечной жизни. Мы правили с детства. Мы никогда не знали другой судьбы. И мы понимали, что однажды умрём. Это казалось несправедливым.

– И что вы сделали?

– Мы объединились. – Он пожал плечами. – Тринадцать сильнейших мира сего собрались вместе и решили решить проблему бессмертия. Мы бросили на это лучшие умы, лучшие ресурсы, лучшие технологии. И один из нас… он нашёл способ. Изображение сменилось: лаборатория, сложные механизмы, люди в странных одеждах.

– Квантовая биология, – сказал Хранитель. – Слышали о таком?

– Смутно, – ответил я.

– Ваша наука только подбирается к этому. А мы тогда уже знали, что жизнь – это не просто химия. Это квантовый процесс. Каждая клетка, каждая молекула, каждый атом в вашем теле связан с квантовым полем вселенной. И если научиться перераспределять эту связь…

Он замолчал, давая нам осмыслить.

– Вы перераспределяли жизни? – спросила Кира.

– Мы научились забирать чужую жизненную энергию и присваивать её себе. – Он кивнул. – Представьте, что каждый человек – это батарейка. Маленькая, слабая, но их много. Мы создали технологию, которая позволяет подключаться к этим батарейкам и подпитываться от них. Один человек даёт нам день. Тысяча – три года. Миллион – десять лет.

– И сколько людей вы убили?

– Убили? – Хранитель рассмеялся. – Мы не убивали. Мы просто… забирали то, что нам нужно. Люди умирали своей смертью, просто чуть раньше. Статистическая погрешность. Никто не замечал.

– Это чудовищно.

– Это эффективно. – Он пожал плечами. – Мы хотели жить вечно. Мы нашли способ. Какая разница, какова цена?

Изображение снова сменилось. Теперь мы увидели огромный город, парящий в облаках.

– А тринадцатый, – продолжал Хранитель, – он пошёл дальше. Он был гением. Настоящим гением. Он создал то, что никто из нас даже представить не мог.

– Что?

– Параллельный мир. – Глаза Хранителя блеснули. – Он использовал квантовую запутанность на макроуровне. Представьте: каждый атом в нашем мире имеет свою пару в другом измерении. Если научиться управлять этим, можно создать точную копию реальности. Что он и сделал.

– Зачем?

– Затем, что нам нужно было место, где мы могли бы скрыться. – Хранитель усмехнулся. – Понимаете, забирать жизни у людей, купаться в золоте, обладать бесконечной властью и при этом не умереть – это замечательно. Но люди не дураки. Рано или поздно они начали бы задавать вопросы. Почему мы не стареем? Почему правим тысячелетиями? Это вызывало бы подозрения.

– И вы спрятались в параллельном мире?

– Именно. – Он кивнул. – Тринадцатый создал идеальную копию нашего мира. Мы могли жить там, наблюдать оттуда, влиять оттуда. А в вашем мире оставались только наши тени, наши аватары. Люди видели нас, но не могли понять, кто мы на самом деле.

– Как известно, – Хранитель злостно рассмеялся, – счастье любит тишину. Мы выбрали тишину. А они… – он кивнул куда-то в сторону, – они остались в неведении.

– А тринадцатый? – спросил я. – Почему он погиб?

– Он захотел свободы. – Голос Хранителя стал тише. – Он понял, что мы делаем, и ему это перестало нравиться. Он попытался разорвать связь с нами, разрушить систему. И за это поплатился.

– Его убили?

– Его мир убил его. – Хранитель покачал головой. – Когда хранитель теряет связь с Создателем, его мир начинает разрушаться. Тринадцатый погиб в руинах своего творения. А Ричард Миллер… ваш Ричард… оказался там в тот момент. Он видел всё. И остался там навсегда.

Мы молчали. Информация была огромной, тяжёлой, давящей.

– Значит, их нельзя убить? – спросила Кира. – Краснокнижников?

– Можно. – Хранитель посмотрел на нас. – Но не так, как вы думаете. Хранителя можно убить только в его мире, в момент схождения границ. И только если он сам захочет умереть.

– То есть мы должны заставить его захотеть?

– Да. И это самое сложное.

Он встал и подошёл к окну. За мутным стеклом была ночь, но мне показалось, что я вижу в отражении чьи-то тени.

– Я сказал вам достаточно, – сказал Хранитель. – Больше не могу. Двадцать лет вашей жизни – мои. Можете идти.

– Подождите, – сказала Кира. – Вы сказали, что ваш брат искажает историю. Зачем?

– Зачем ваш брат искажает информацию? – спросила Кира. – Зачем прятать правду, переписывать историю, уничтожать свидетельства?

Хранитель Информации посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. В его молодых глазах мелькнуло что-то древнее, усталое, но в то же время живое.

– А ты думаешь, зачем? – Он взял со стола виноградину, покрутил в пальцах, отправил в рот. – Кто владеет информацией – тот владеет миром. Это старая истина. Ещё древнее нас.

– Но зачем вам мир? – не отступала Кира. – У вас уже есть всё. Бессмертие, власть, этот мир…

– Вот именно поэтому. – Хранитель перебил её, и голос его стал жёстче. – Потому что мы хотим владеть им. Только мы. Понимаешь?

Он подался вперёд, и я вдруг увидел в его глазах нечто, чего раньше не замечал – голод. Не физический, нет. Голод власти. Голод контроля.

– Мы ведь люди, – сказал он тихо. – Просто люди. Грешные, обычные люди. Такие же, как вы. С теми же желаниями, теми же пороками. Только у нас есть возможность эти желания удовлетворять. Вечно.

– Какие желания? – спросил я.

– Власть. – Он улыбнулся. – Деньги. Вечность. Это всё, что нужно человеку для счастья. Разве не так?

Кира молчала. Я тоже.

– Мы не хотим делить мир ни с кем, – продолжал Хранитель. – Ни с другими бессмертными, ни с людьми, которые могут стать слишком умными, слишком сильными. Информация – это сила. Если люди узнают правду, если они поймут, кто мы и откуда взялись… они захотят то же, что и мы. Они захотят власти. А нам это не нужно.

– Поэтому вы искажаете историю?

– Поэтому мы делаем всё, чтобы люди оставались слабыми. – Он кивнул. – Пусть верят в свои сказки. В эволюцию, в прогресс, в то, что они сами кузнецы своего счастья. Пусть грызутся между собой за ресурсы, за территории, за идеи. Это отвлекает их от главного.

– От чего?

– От вопроса. – Хранитель посмотрел мне прямо в глаза. – От вопроса «кто на самом деле правит миром?»

Наступила тишина. Я слышал, как где-то в темноте скребётся мышь, как тикают старые часы, как стучит моё собственное сердце.

– Вы чудовища, – сказал я.

– Мы люди, – поправил Хранитель. – Чудовищами нас сделали вы. Своей завистью, своей жадностью, своим желанием быть нами. Мы просто оказались умнее и быстрее. И теперь пожинаем плоды.

– А если мы расскажем людям? – спросила Кира. – Если мы опубликуем всё, что узнали?

– Кто вам поверит? – Хранитель рассмеялся. – Два студента с бредовой теорией заговора? У вас нет доказательств. А те, что есть, исчезнут, как только вы выйдете отсюда. Такова цена информации, которую вы купили. Она останется только в вашей голове.

Я похолодел.

– Вы поэтому взяли плату жизнью? Чтобы мы не могли рассказать?

– Я взял плату, потому что такова цена. – Он пожал плечами. – А верить вам или нет – решат другие. Но я на вашем месте не рассчитывал бы на понимание.

Он встал и подошёл к окну. За мутным стеклом была ночь, но мне показалось, что я вижу в отражении чьи-то тени.

– Мы хотели быть богами, – сказал он тихо. – И стали ими. Почти.

– Вы могли бы помогать людям, – сказала Кира. – У вас же есть знания, технологии…

– Зачем? – Он обернулся. – Чтобы они перестали нас бояться? Чтобы они возомнили себя равными? Нет. Страх – лучший мотиватор. Пусть боятся. Пусть молятся. Пусть живут в неведении. Так спокойнее. Ну все, я уже достаточно наговорил и даже больше.

Он исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя только запах старых книг и тишину.

Мы остались одни в огромной тёмной библиотеке.

– Двадцать лет, – сказал я. – Ты понимаешь, что мы только что отдали сорок лет нашей жизни?

– Понимаю. – Кира посмотрела на меня. – Но теперь мы знаем правду.

– Какую? Что они – бывшие правители, которые научились воровать жизни? Что их нельзя убить, если они сами не захотят?

– Именно. – Она встала. – Значит, наша задача – заставить их захотеть.

– И как мы это сделаем?

– Не знаю. – Она покачала головой. – Но теперь у нас есть информация. Мы знаем, кто они. Знаем, откуда взялись. Знаем, что движет ими. Это уже много.

Мы вышли из библиотеки под серое апрельское небо. Дождь кончился, в разрывах облаков проглядывало солнце.

– Куда теперь? – спросил я.

– Домой. – Кира взяла меня за руку. – Анализировать, думать, искать новые зацепки. Мы только в начале пути.

Мы пошли по мокрой улице. Где-то вдалеке дрожали витрины, в которых, может быть, отражался Артур. Наблюдал за нами. Ждал.

– Кира, – сказал я. – А если мы не справимся?

– Тогда мы хотя бы попытаемся. – Она сжала мою руку. – Ради него.